– Вот и все! Мы избивались от твоей девахи, Альбинка! – орет пьяный отчим, размахивая руками перед недоумевающей матерью. – Эй ты, блаженная, – он поворачивает голову в мою сторону, – Мы избавились от тебя!
Ненавижу возвращаться домой. Каждый день, с отвращением переступая порог этого прогнившего дома, едва сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться. Вонючий дешевый бар, в котором мне приходится подрабатывать официанткой после окончания школы и то лучше, чем это место, которое моя мать называет своим домом.
Исмаил опять напился до чертиков, но при этом пытается скандалить. Наверное, мать опять подала остывший суп. Обычное дело. Даже отчимом язык не поворачивается назвать этого проклятого пьяницу.
Мама! Моя глупая наивная мать разрушила ту сказку, в которой я когда-то жила. Помню Россию, папу и нашу маленькую уютную квартиру, куда я каждый день спешила после школы, ведь знала, что отец обязательно принесет шоколад или какую-нибудь игрушку-безделушку только для меня. Он нежно погладит мои волосы, и скажет, как сильно скучал, а мама тем временем возится на кухне, пытаясь приготовить что-то оригинальное из картошки и маринованных огурцов, которые принесла бабушка. Да, мы жили бедно, перебивались с хлеба на воду, но были безмерно счастливы. По крайней мере, так я думала! Оказывается, моя мать считала по-другому. Только повзрослев, я стала это понимать. В памяти всплывают моменты их с отцом ссор из-за недостатка денег. Разве тогда я понимала, о чем они вообще говорят? Конечно, нет! Обрывки маминых фраз до сих пор не дают покоя: «Виталя, я так больше не могу», «чем я думала, когда рожала от такого неудачника, как ты?», «надоела нищета, ненавижу тебя». Проклятье! Каждый раз, когда прихожу домой, воспоминания об этом сами собой лезут в голову. Мне было десять лет, когда мама разбудила меня посреди ночи со словами: «Кира, Кирюша, просыпайся скорее, нам пора». Если бы я только знала, что мы больше никогда не вернемся в нашу уютную двушку, и я больше не увижу папу. Мой отец был самым обычным среднестатистическим работником автомастерской, зарабатывал немного, но я никогда не ощущала этого недостатка. Где он сейчас? Жив ли? С тех пор, как бабушки не стало, я больше ничего не могу узнать о нем. Знаю только, что после маминого предательства отец начал выпивать, хотя раньше за ним подобное не водилось. Сначала он пытался нас разыскивать, но тот человек, что привез нас сюда, на то время был слишком влиятельным. Исмаил Гюльнеш когда-то был состоятельным предпринимателем, вел бизнес в России. Не понимаю, как моя мать смога к нему подобраться, да и где они вообще познакомились, но факт остается фактом: он соблазнил наивную молодую девушку, пообещав ей счастье в чужой стране. Так мы из Шиловых превратились в Гюльнеш, а из россиян, в граждан Турецкой Республики. Переезд был спонтанным, болезненным и для десятилетнего ребенка неосознанным, поэтому я мало что могу вспомнить. С воспоминаниями вообще проблема! Видимо детская психика не хотела все это запечатывать в мозгу. Осознанно, я начинаю помнить себя только с 16 лет, когда мою и без того загубленную душу, окончательно растоптали. Тогда я потеряла ту малую частичку детства, которая у меня еще оставалась.
А сейчас…Что сейчас? Исмаил опять голосит, размахивая руками, мать хлопает испуганными глазами, а маленькая сестренка Гуль, как обычно забилась в угол кровати.
– Вот и все! Мы избивались от твоей девахи, Альбинка! – орет пьяный отчим, размахивая руками перед недоумевающей матерью. – Эй ты, блаженная, – он поворачивает голову в мою сторону, – Мы избавились от тебя!
Господи, о чем говорит этот человек! Что он задумал? Стою, как вкопанная и не могу пошевелиться.
–Исмаил, дорогой, да ты что! – слово моля о пощаде, мама тянет к нему дрожащие руки. – Зачем нам это? Кирюша и так нам помогает, она же работает, таскает какие-никакие продукты из бара… – продолжает унижаться мать.
–Закрой рот, дура! – подлец дает звонкую пощечину и без того едва стоящей на ногах женщине. Я даже не реагирую на это, происходящее в порядке вещей.
–Я тебя умоляю, – мать опускается на колени, заливаясь слезами. Она настолько привыкла к унижениям, что даже не обратила внимание на, раскрасневшуюся от удара, щеку. – Кира еще совсем ребенок, рано же еще.
–Какой она ребенок? В моей молодости уже давно бы замужняя да беременная ходила. Вот посмотри на нее. – отчим вновь бросает на меня злобный взгляд. – Чего ждать? Пока она по барам шлется, а потом по рукам пойдет, тогда ее вообще никто замуж не возьмет порченную.
Слова Исмаила, словно холодная вода, приводят меня в чувства.
Мерзкий липкий страх расплывается по всему телу. Память рисует образы из прошлого. Вечер, маму увезли на скорой в больницу, видимо очередной удар от мужа пришелся не кстати, а остановить носовое кровотечение самой не вышло. Отчим с ехидной ухмылкой приказал мне накрыть на стол и уложить сестренку, ведь пока мамы «прохолождается» на больничной койке кто-то должен подавать ужин. Ставлю на стол рюмки, потом снова провал, будто пропасть… Потом вспышками в голове всплывают образы двух тварей, которые пришли на бесплатную выпивку к Исмаилу. Этих пьяных мужиков я раньше никогда не видела, да и потом тоже. Как они вошли в спальню не знаю, лишь помню голоса, которые обращались ко мне: «Эй, девка, давай по-хорошему! – ухмыляется незнакомец, расстегивая грязные брюки». Дальше начался мой кошмар. Я билась в истерике как дикий зверь, попавший в капкан, даже не смотря на то, что маленькая Гюль проснулась, громко плача в своей кроватке. Звала на помощь эту тварь Исмаила, хотя не удивлюсь, что он меня и продал за бутылку. Кажется, я даже не до конца понимала, что они со мной делают, все тело охватила жуткая режущая боль. Возможно, в некоторые моменты я теряла сознание, потому что не могу даже точно воссоздать картину, происшедшего. Хотя кому эта картина нужна? Когда все закончилось, я так и осталась лежать на полу в спальне. Одежда разорвана, тело в синяках и в липкой белой жидкости, которую оставили после себя два урода. Если бы не Гюль, истошно плачущая поблизости, я бы не нашла в себе силы, чтобы встать на ноги… С тех пор прошло два года, но я так и не решилась рассказать матери, да и вообще кому бы то ни было. Мое детство осталось где-то очень далеко, где-то в России вместе с папой…
–Что застыла? – через спутанное от воспоминаний сознание пробивается пьяный голос отчима. – Мы, между прочим, о тебе тут говорим. Твою судьбу решаем, а ты стоишь, как дерево.
–Кирюша, ты устала? Иди к столу. – пытается уйти от темы мама. Господи, что же произошло с этой женщиной. Смотрю и не узнаю. Кода-то Шилова Альбина Викторовна была безмерной красоты женщиной, которая любила эту жизнь, но и деньги, к сожалению, тоже.
–От чего ей уставать, Альбинка? Крутит там заднице перед пьяницами. – перебивает Исмаил. – Короче, слушайте меня обе! В былые времена, я вел дела с очень крупным бизнесменом – Хасаном Каплан. Так, мужик этот душу Аллаху уже лет пять как отдал, зато сынок старший копия отец. Мерт Каплан теперь глава семейства, деньги там скажу вам, нереальные, – подлец прерывается, чтобы осушить очередной стакан.
–Исмаил… -мать вновь подает голос.
–Я сказал молчать! – рыкает отчим. – Так вот, все мелкие бары нашей нищенского района эти Капланы под себя подмяли, в том числе и тот, где деваха наша пьян обслуживает. Заходил я в один недалече и мне мужики шепнули, что мол мамаша этого Мерта ищет жену для старшего сынка. Хотят свадьбу по-старинке, что баба покорная, молчаливая. Вот я Кирку и предложил в невесты. Нужные люди до Капланов информацию донесли, так что послезавтра смотрины. Нужно девку в порядок привести. Станет частью семьи – мы с тобой Альбинка заживем как раньше, при деньгах будем.
Продал. Он меня продал. Молча, подхожу к маме, не знаю почему, но сейчас захотелось просто прижаться к ней. Обнимаю хрупкие слабые плечики, прикоснувшись лбом к маминому виску.
–Мама, не плачь… – выдавливаю из себя жалкие слова утешения, а сама едва держусь, чтобы не поддаться панике. – Если нет выхода, то я согласна… – говорю, не веря своим же словам. Мне плевать, что со мной будет. Устала. Не хочу и не могу больше бороться за эту никчемную жизнь. Пусть будет, как будет! Хуже, уже и так некуда! Глядишь, приглянусь этому богачу, а в первую брачную ночь он меня и зарежет, когда узнает, что порченная. Отмучаюсь!
Проклятая семейка решила окончательно меня извести. Мало того, что после смерти отца, мне пришлось тянуть на себе весь бизнес. Не спорю, я всегда знал, что стану главой всего этого дерьма. Гостиницы по всей стране, а как бонус дешевые бары в бедных районах и такие же дешевые проститутки, которые обслуживают всякий сброд. Когда-то в юности я гордился и восхищался своим отцом, думая, что тот зарабатывает деньги честным трудом, пока горька правда не открылась в самый неподходящий момент. После окончания университета отец сам выложил мне все тонкости семейного бизнеса, тогда он сказал: «Ты моя правая рука Мерт. Этот бизнес должен процветать, а ты должен сделать все для этого». С тех пор, я полностью был погружен не только в гостиничное дело, но и подыскивал девчонок для секс услуг, хотя это и противоречило моим принципам. Я вообще никогда не понимал идиотов, которые платят за секс, тем более в наших заведениях работают далеко не красавицы. Проститутками, как правило, я не занимаюсь, это ответственность моего компаньона и друг Назира. Он к слову говоря с большим удовольствием подыскивает девочек для этой работы.
Теперь еще мать добавила головной боли с этой женитьбой. Она удумала женить меня на дочери одного из подонков, который в свое время пытался заполучить этот бизнес. Тут явно что-то не так, осталось понять что.
Нахрена, мне вообще жениться не понимаю. Тем более на малолетней официантке, которая обслуживает всякую шваль в дешевом баре, доставшемся мне по наследству. У меня таких официанток было… Еще и с русскими корнями. Я ни в коем случае не русофоб, ведь моя мать тоже из России, вышла замуж за отца еще там. Я очень хорошо знаю таких женщин, они строптивы и уж точно не подходят на роль покорной жены человека, который в принципе не создан для брака. Почему вообще я! Женила бы младшего братишку. Он у нас мальчик-паинька. Учится в медицинском, к девчонкам вообще боится подойти. Все любовь ждет. Единственная баба, которую он трогал – это манекен на уроке биологии.
Именно поэтому сижу сейчас в пропитом баре бедного квартала, чтобы выцепить эту девку. До чего я дошел? Сижу у барной стойки, стреляя газами по сторонам. Бармен сказал, что эта Кира скоро заступил на смену, только я пока не вижу никого, кто мог бы подойти под описание совсем юной русской девчонки.
–Эй ты, красавица, – слышу за спиной пьяный вопль. Оглядываюсь. Кажется натыкаюсь на свою так называемую невестушку, которая пытается отбиться от какого-то пьяного мудака, лапающего ее за задницу и усаживая к себе на колени.
–Отпустите меня, я здесь просто официантка… – пищит девчонка, в попытках вырваться. Она судорожно смотрит по сторонам в надежде, что хотя бы кто-то из персонала за нее заступится, но всем певать. Словно происходящее здесь в порядке вещей. Терпеть не могу такое отношение к бабам, неужели нельзя подцепить ту, которая сама захочет прыгнуть к тебе в постель, тем более здесь таких полно.
–Какого хрена здесь происходит? – подхожу к злополучному столику.
–А тебе то что? – рычит мужик, продолжая держать напуганную девчонку. –Ты вообще кто такой? – этот придурок осматривает меня с ног до головы, видимо я заметно не вписываюсь в обстановку этого бара.
–Я тот, кто вырвет твои поганые руки и запихает тебе же в задницу, если не отпустишь девку.
–Да пошел ты! Эта шалава моя, найди себе другую.
Один! Два! Три! Моему терпению конец. Даже не знаю, как так получилось, но со всей силы бью по пьяной морде, отчего мужик падает, задевая Киру, которая потеряв равновесие, ударяется бедром об угол стола.
–Спасибо… – до меня доносится тоненький голосок девушки. Она смотрит испуганными глазами, потирая ушибленное бедро. Господи, да она же совсем никакая. Болезненно худая, с синяками под глазами, ростом едва доходит до моего плеча. Ее длинные русые волосы растрепались и небрежно легли на плечи. Кажется, что сейчас потеряет сознание, причем не понятно от страха или же истощения. Словно мышонок, оставшийся без теплой норки.
–Напрасно ты позволяешь так с собой обращаться. – не сдержавшись от замечания, беру девушку под локоть и вывожу на небольшую терасу на заднем дворе бара.
–Куда мы идем? – все также едва слышно бормочет мышонок, при этом не сопротивляется, покорно следуя за мной.
–Девочка, ты в своем уме? – буквально вышвыривая ее на террасу, рычу не узнавая свой голос. Не понимаю почему, но бесхребетность Киры выводит из себя.
–Вы что делаете? – она потирает предплечье, за которое я ее волочил и смотрит абсолютно затравленным взглядом. И это моя будущая жена? Похоже, моя семья окончательно рехнулась. Эта девчонка просто больная. Мало того, что невзрачная малявка, так еще готова терпеть грязные домогательства от пьяных постояльцев вонючего бара. Да что с ней не так, мать твою.
Это ты что делаешь? Ты хотя бы понимаешь, что если бы я не подошел, тебя бы по кругу пустили?
–Мне плевать. – шепчет Кира, с трудом сдерживая слезы.
Она сжалась, словно, побитая собачонка. Тоненькие ручонки дрожат, а огромные зеленые глаза наполняются слезами. Признаться честно, мне еще никогда в жизни не было так погано, как после увиденного. Обычно мне не жалко людей. Особенно тех, кто сам виноват во всех своих бедах. Но эта девчонка реально вводит в ступор. Абсолютно очевидно, что у этого мышонка серьезные проблемы с головой и самооценкой. То, что она не шлюха и так понятно, но жизнь ее явно потрепала.
–Да ты, чокнутая…– перевожу дыхание, чтобы на испугать ее окончательно. – Тебя как зовут? – спрашиваю для убедительности.
–Кира… – выдавливает из себя она.
–Короче, Кира, на сегодня твоя смена закончена ? Иди переодевайся!
–Что? – хлюпает носом Кира, уставившись на меня.
–Твою суточную смену я оплачу, это не проблема. Ты едешь со мной.
Кажется, жизнь напрочь отбила у меня инстинкт самосохранения. Иначе я не могу объяснить, почему еду по полупустой проселочной дороге в тонированном джипе вместе с незнакомцем, имени которого даже не знаю. Мужчина просто напросто выдернул меня с работы, швырнув управляющему мой суточный заработок.
Наш управляющий Ибрагим – пузатый, обкуренный старичок, даже не постарался выяснить, куда увозят его официантку. Его ничуть не насторожил здоровенный тип, с каменным лицом и одетый в явно недешевые шмотки. Главное, что ему оплатили мое рабочее время, а что будет дальше плевать. Собственно как и мне.
Психика уже настолько истощена, что в последние годы, практически не могу испытывать никаких эмоции: ни радости, ни гнева, ни страха, только безразличие. Голова и тело потеряли связь. Я не живу, просто существую. Так какой смысл бояться? Даже если умру, никто не заплачет. Хотя нет! Что это я? Отчим наверняка расстроится, ведь ему не заплатят деньги за товар, который он выгодно продал. Только зря Исмаил обольщается, после первой же брачной ночи новоиспеченный муженек если не убьет меня, то уж точно вышвырнет «порченную» девку, потребуя назад все свои вложения. Поскорей бы! Смерть была бы лучшим выходом. Я устала…Устала жить.
–Выходи, чего сидишь, – грубый баритон пробивается через мои размышления, – оглохла?
Мы приехали к какой-то неприметной хижине, по-другому не назовешь. Вокруг ни души, только высоченные деревья и какой-то водоем, в котором вполне возможно и обнаружат мое тело в скором времени, если вообще будут искать.
Войдя в небольшой деревянный дом, незнакомец зажег свет и, скинув черное пальто, прошел вглубь. Он казался слишком высоким для моего роста, поэтому я все же решилась поднять глаза, чтобы хоть немного разглядеть лицо своего похитителя. Темные, зачесанные на бок волосы, квадратный подбородок с легкой щетиной, каштановые стеклянные глаза. Этот человек пугает, и будоражит одновременно. Судя по внешнему виду, мужчина явно не из нашего нищего района. Да и тачка крутая. Только что ему надо?
–Что застыла? Проходи. – невозмутимо говорит он, словно мы старые добрые знакомые.
С опаской делаю несколько шагов навстречу, озираясь по сторонам.
–Чего так смотришь, мышонок? Боишься? – он подходит на опасно близкое расстояние, настолько, что запах дорогого терпкого парфюма бьет в нос. Впервые за долгое время, сердце начинает бешено колотиться, от какого-то странного чувства тревоги. Страх парализовал все тело, будто пробудив от многолетнего сна. Я словно пришла в сознание после комы, все чувства, которые давно умерли, за мгновение обострились. Колени затряслись, к горлу подступил ком. Что я, дура, натворила? Нет, нет, нет. Ни черта я не хочу умирать!
–Что вам надо? – выпаливаю я.
–Ничего себе! – незнакомец язвительно ухмыляется, продолжая смотреть на меня, как на загнанного зверька. – Голосок прорезался. Оказывается, ты умеешь огрызаться – значит боишься. – Мужчина невозмутимо надвигается на меня, опустив руки в карманы брюк. – Боишься? – повторяет вопрос он.
–Какая тебе разница! – ору, вновь озираясь по сторонам, перед тем как рвануть к выходу.
Удалось лишь сделать шаг, как сильная мужская рука схватила под локоть, и потянула на себя.
–Поздно метаться, мышонок, – рычит незнакомец, склонившись прямо к моему уху.
Страх. Снова это ощущения гадкого липкого страха от мужской близости. Воспоминания снова нахлынули с такой силой, что память начала рисовать картинки из далеко прошлого. Двое ублюдков разрывают на мне одежду, моей же футболкой связывают руки, и затыкают рот. Сначала была паника, невообразимая истерика, но все без толку. Никто не поможет. Затем адская разрывающая боль. Они насиловали меня по очереди, также как по очереди заталкивали члены в мой рот.
Запах! Это то, что я запомнила больше всего: перегар, сигареты, пот. Именно так для меня пахнут все мужчины. От каждого мужчины, который приближается, я начинаю ощущать этот запах.
Вот сейчас опять это ощущение мужчины, который прикасается ко мне, и я падаю в пропасть. Темнота в глазах, паника, кулаки сами собой сжимается. Теряю контроль, уже не могу управлять собой и начинаю изо всех сил бить незнакомца в грудь, крича, что–то невнятное. От неожиданности он отстраняется, я бы сказала, буквально отпрыгивает в сторону, пытаясь поймать мои руки, которые беспорядочно лупят его по всем доступным местам.
–Ты что творишь, идиотка? – мужчина перехватывает мои руки, одним резки толчком разворачивает к себе спиной, намертво обхватывая сзади сильными руками. – Успокойся! – кричит он, потрясывая, как куклу, чтобы привести в чувства, при этом прижимая к себе с такой силой, что становится трудно дышать. –Что черт возьми, с тобой не так? – голос моего похитителя становится более спокойным, скорее всего потому что я перестаю дергаться в его руках.
–Пусти, пожалуйста, – едва слышно шепчу, пытаясь сдерживать внезапно хлынувшие слезы. Сама не верю в то, что смогу выбраться отсюда живой. Мое тело предательски обмякло, скорее всего, от физического и морального истощения. Продолжаю стоять, как вкопанная, прижимаясь спиной к груди незнакомого мужчины. – Пожалуйста, не надо… – с трудом выжимаю из себя мольбу. От истеричного крика в горле пересохло, а сердце вот-вот выскочит из груди. Незнакомец все еще обвивает меня своими мощными руками, я словно в капкане, из которого не выбраться.
Гробовая тишина окутала комнату. Время казалось остановилось. Спиной ощущаю как вздымается широкая твердая грудь мужчины позади. Не знаю сколько это продолжалось, но в одно мгновение, он также грубо разворачивает меня к себе и толкает в сторону дивана. Теряют равновесие и со всей дури падаю на задницу.
–Не надо что? – рычит он, обходя журнальный столик. Мужчина садится напротив меня на край того самого стола. Пристальный прожигающий взгляд этих каштановых глаз, заставляет меня вновь почувствовать тревогу, которая начала немного утихать. – Я повторяю, не надо что? – он явно начинает выходить из себя, однако с места не двигается.
–Не трогай меня…
–А о чем ты думала, когда садилась в тачку к незнакомому мужику? – он тяжело вздыхает, отводя разъяренный взгляд в сторону. – Ты что совсем бесхребетная? Сначала позволяешь лапать себя за задницу всякому сброду, потом садишься в машину к незнакомцу…. – снова молчание, а затем злобный взгляд осматривает меня с ног до головы. – Ты зачем сюда ехала, чтобы тебя оттрахали и в лучшем случае выбросили на трассе? – подорвавшись с места, он хватает меня за запястье и тянет в свою сторону. – А может тебе самой хотелось поразвлечься?
–Нет, – предательские слезы хлынули из глаз, я пытаюсь сказать что-то внятное, но ком встал поперек горла.
–Тогда зачем?
–За смертью… – вижу, как округляются его глаза, а рука, которая крепко сжимала мою, безвольно падает. – Что смотришь? Удивлен? – незнаю, откуда появилась столько смелости, но я впервые смогла посмотреть мужчине в глаза.
–Да ты сумасшедшая. – едва слышно произносит он, проведя рукой по щетине.
–Может быть и так! Только я устала жить.
–От чего же ты так устала, мышонок? – голос незнакомца заметно смягчился. Мужчина бережно взял меня за руку, опять усадив на диван. На этот раз он сел рядом, продолжая сжимать ладонь своей огромной жилистой лапой. Странно, но сейчас во мне не было отвращения или страха.
–Мой отчим продал меня какому-то богатому козлу. – хлюпая носом, произношу, не понимая зачем вообще ему об этом говорю.
–Что значит, продал? – кажется, его рука сильнее сжала мою.
–То и значит. Он продал меня замуж. Избавился от меня. Хочет обеспечить себе безбедную жизнь, хотя ему было бы достаточно даже пары бутылок халявной выпивки.
–Ты не хочешь замуж?
–Нет.
–Почему так категорично? Вдруг твой муж окажется неплохим парнем.
–Не окажется, только козел может жениться на девушке, за которую заплатил деньги. Да и вообще мне не нужен муж, ни хороший, ни плохой.
–Это почему?
–Потому что я ненавижу вас всех, понял! – резко выдернув руку из его ладони, отвожу взгляд. Возможно, я пожалею, о сказанном, но я никогда ни с кем не делилась своей болью. Так выскажу все этому странному незнакомцу, который возможно убьет меня в конце вечера.
–Нас всех? – нахмурив брови, переспрашивает он, пытаясь поймать мой взгляд.
–Да, всех вас – похотливых кобелей, которых заботит только ваши желания…
–Стоп! – обрывает он. – Не зли меня, мышонок. Ты рассуждаешь как обиженный ребенок.
–Да мне плевать, как это выглядит! Как бы ты рассуждал, если бы тебя в 16 лет изнасиловали двое пьяных ублюдков?
Не понимаю, зачем говорю ему об этом, ведь никому не говорила. Никогда рта не открывала, а сейчас выпалила все незнакомцу.