Комикс

Прочитала уже почти сегодня. Спала я мало, но сон для слабаков.

Автор не написал книгу (как бы это ни прозвучало), он её сшил крупными стежками жёстких ниток: от хриплого нуара до тревожного хоррора. И постоянно играл с моим восприятием. Я то чувствовала себя зрителем на премьере безумия, то внезапно оказывалась на сцене в главной роли.

Хотела я отзыв классический, может, отметить мораль, сильные и слабые стороны, но в голове совсем по-другому:

Я бы сказала, что у «Комикс» Ксавье О. Холлоуэя нет морали в привычном «поучительном» смысле о хорошем и плохом. Автор, скорее, создаёт мозаичный город (у меня были яркие ощущения Готэма), где добро и зло постоянно меняются масками, а люди теряются между властью, страхом, жадностью, попыткой выжить и получить свой кофе утром.

Краткий список прочитанного:

Безумие заразительно.

Каждый играет роль.

История человеческих ошибок.

Мир рушится не только из-за злодеев, но и из-за равнодушия и самообмана тех, кто не замечает спектакля, пока он не поглотит их самих.

Монтаж как судьба

Холлоуэй рассказывает историю города и его персонажей — мэра, комиссара, журналиста, сутенёров, диджеев, обывателей — так, будто всё это снято с нескольких камер. Каждая глава — это кадр, иногда выстроенный по всем канонам, а иногда словно имитирующий дрожание рук оператора. Читатель попадает в монтажную комнату: сцены перескакивают, появляются вырезанные куски, рабочие материалы, фоновые шумы.

Самое сильное впечатление производит часть «Режиссёрская версия». Там литература подражает именно кинопроизводству: ремарки, «тизер», монтажные перебивки. Сразу вспоминаются фильмы Годара или Ларса фон Триера, где зритель постоянно осознаёт искусственность происходящего.

У романа необычная структура, которая превращает роман во что-то вроде специального издания блокбастера с релизной версией и дополнительными материалами. Авторская смелость в использовании киноязыка как основы прозы. Убедительный приём с многожанровостью (сценарий, репортаж, подкаст).

«Комикс» — это скорее киноэссе в прозе, в котором мы видим не только сюжет, но и монтаж, и закулисье. Холлоуэй работает как режиссёр-экспериментатор: иногда увлекает, иногда перегибает, но всегда заставляет помнить, что жизнь и кино сегодня неразличимы.

Это литература, которая ведёт себя как фильм, и именно этим она интересна: не история персонажей, а история того, как современность превращается в бесконечный поток кадров, трейлеров и «сцен после титров».

Книга, которая не хочет быть книгой. Как вам такое? Роман, который больше похож на монтажную нарезку, чем на традиционное повествование, получился. Возможно, даже слишком получился. Киноязык и монтажная техника превращает текст в череду кадров, где каждый эпизод — отдельный план.

Повествование - будто исповедь мегаполиса, где каждый персонаж балансирует на грани здравомыслия. Триллер, в котором безумие становится защитным механизмом.

Герои здесь - не столько люди, сколько архетипы. Мэр, комиссар, журналист... все они носят маски, которые то ли защищают их, то ли окончательно превращают в заложников собственных ролей. Кто-то пытается удержать власть любой ценой, кто-то - теряет связь с реальностью, а кто-то - застревает в кризисе идентичности.

История каждого персонажа становится частью общего спектакля, где реальность распадается на фрагменты. Не люди, а разбитые зеркала. Каждый отражает часть правды, но полной картины не собрать.

Кинематографичность текста зашкаливает. Каждый образ работает на общую картинку. Здесь город становится полноценным персонажем, играя на атмосферность и заигрывая с нелинейностью. Идей так много, что уверенности нет, пожалуй, ни в одной. Порой проваливаешься в ощущение, будто тебя вместе с героями одной из сцен отравили, но яд действует непривычно: обнажая переживания, смешивая слои реальности.

«Комикс» - как чёрный кофе с солью. Иногда - с чесноком. Не пробовали? А есть суп вилкой? Жуткая метафора современного мира с его сокрушительным равнодушием и ответами на вопросы, которые и задавать-то не слишком хотелось.

ЧИТАТЬ, ЕСЛИ хочется:

- постмодернистских экспериментов

- собирать сюжет по кусочкам, как пазл

- отсылок к современному искусству (которое то ли визуальный оргазм, то ли когнитивный диссонанс)

- литературного деконструкционизма

- "посмотреть фильм", снятый по книге, которую никто не написал

Знаете, что сделал Холлоуэй? Он взял шекспировскую мысль – «весь мир – театр» – и довел до состояния, в котором театр исчезает, потому что жизнь у него превратилась в прямой эфир. Этот роман не о герое, не о власти и может быть даже не о любви – этот роман о том, что реальность стала обрывочным видеорядом! Чередой картинок комикса!

Первый обух по голове – внезапное окончание истории в середине романа. Но автор не дает опомниться, и ссыпает на читателя новые и новые главы-грани, как новые и новые удары с разных сторон. И казавшийся заурядным нуар превращается во что-то потустороннее – границы сна и яви стираются, герои переходят из текста в глянец, в видеоряд, а потом и в саму реальность. Ведь нам демонстрируют даже титры (!), в которых все-все герои предстают реальными людьми. Автор трогательно благодарит каждого из них! А на последних страницах, когда уже все сказано и даже повторено, накрывает ощущение, что перед нами не то роман, не то специздание блокбастера, не то твинпиксовое полотно. И ты не можешь все это просто собрать, осмыслить и объяснить. Первая реакция – объявить автора дураком, а текст – бредом.

Основная проблема нас – сегодняшних читателей – в том, что мы привыкли потреблять фрагменты. Истории нам преподносят 40-минутными отрезками (10-20 штук в одном сезоне). А оптимальный формат сейчас – разрозненные шортсы в персональной ленте. Мы привыкли упрощать сложное – дробить его. Так происходит обесценивание. Об этом говорит главный антагонист в романе: «Я терпеть не могу упрощателей – они сознательно опускают сложное на свой уровень». Холлоуэй словно ставит перед нами зеркало – огромное, трескающееся – в нем отражается не пустота, а бесконечные сияющие экраны наших мониторов и смартфонов, которые ослепляют наши лица. Именно таких людей видит в своих кошмарах один из героев.

Получается, что привычный литературный язык умер. И автор показывает нам, как выглядит его история на современном языке. Роман отталкивает не жестокостью, а как раз новым языком – языком трансляций, стримов и шортсов. Именно поэтому он рассыпается осколками андерсеновского зеркала. Именно поэтому читателю сложно, неуютно, неприятно и непонятно. Соединять пазл куда сложнее, чем бездумно листать шортсы или без усилий читать стандартные тексты, ведь развлечение должно быть знакомым, безопасным и ненапряжным, ведь правда?

«СЕЙЧАС ТЫ РАЗВЛЕЧЕШЬ НАС!» – это не просто крик обреченного героя в финале, это суть нашей цивилизации: ты можешь быть кем угодно, но если ты не интересен – тебя не существует. И тебя не существует сразу после того, как ты развлек нас. Кстати, иронично, что автор своим псевдонимом демонстрирует, что его тоже не существует! Мы в прямом эфире. Мы должны или развлекать, или потреблять развлечения. Даже чудовищная трагедия в итоге превращается в кликабельный стрим, который смотрит семейная пара между заказом доставки еды и выбором вина на ужин.

Это наша действительность. Холлоуэй превратил ее в роман и сразу в экранизацию: он написан фактически как кино – скупым сценарным, ремарочным языком с упором на простые глагольные короткие предложения и фразы. Никаких привычных литературных растеканий! Пара штрихов на антураж и описание кадра или мизансцены. Диалог. Стоп! Снято! «Комикс» выглядит почти как раскадровка развлекательного фильма, но при этом все еще остается литературой. Литературой, которая прямо на наших глазах осознает свое поражение.

Конечно, автор попытался среди всех этих фрагментов (картинок комикса) найти ответ, что же нам теперь делать, как с этим жить и нужно ли бороться? Быть нам или не быть? Гамлетовские мотивы здесь настолько очевидны, что отказываешься их замечать, как того самого слона. Когда я первый раз дочитал до фразы «написанное должно сбыться», меня накрыло беспокойство узнавания. Только добравшись до конца, я понял, что это цитата не из Святого Писания, а буквальная отсылка к стихотворению «Гефсиманский сад» (финальное стихотворение в живаговском цикле, который начинается с «Гамлета»), и что есть и другие отсылки к этому циклу. Перед нами гипертекст! Там плеяда перекличек с кино, живописью, скульптурой, классической и современной музыкой. Как очевидные – «Сердце Ангела» или «Малхолланд Драйв», так и внезапные, но при этом не менее «вкусные»: один из эпизодов выстроен как парафраз песни «Back in Black», другой – просто шик – как парафраз «Hotel California». И ты такой: «Господи, вот это да! Разве так можно было?!»

Стоит приложить небольшое усилие, чтобы подтянуть гиперссылки, как кусочки пазла начинают складываться, а текст приобретать неожиданный объем. И появляются догадки, к чему здесь кажущаяся инородной евангельская тема об искушении Христа в пустыне… Становится ясно, почему дерево окрашивается не просто в красный, а именно в имбирно-красный… При чем здесь «Блаженны спящие»… Кто такой на самом деле Фил Звездочет… Кто такой Файерс… Кто такая Мона… Почему главный герой почти ничего не предпринимает весь сюжет, безвольно двигаясь за событиями… И почему его зовут Уэйд… И о чем на самом деле его разговор с антагонистом… И чем все заканчивается. Господи, да там ведь несколько концовок!

Да, «Комикс» – очередной пересказ истории, которая изложена уже много тысяч раз. Но этот пересказ, вопреки моему предположению в начале, интересен все-таки не только современным фрагментарным языком, но и оставленной читателю надеждой на то, что любовь спасет! Спастет даже «когда по логике, расчетам и всем законам ты должен лететь в пропасть». Спасибо.

Книга — это череда рубленных эпизодов. С виду постановочных, где-то театральных и не всегда понятных. Каждая глава — это словно подготовленная к съемке сцена, которая ждет отмашки режиссера.

О «Комиксе» можно с уверенностью сказать, что он необычен. Эдакий нуарный эксперимент, который больше фильм, чем книга. Звучит может быть странно, но когда начнете читать, то поймёте о чем речь.

«Комикс» богат на разные архетипы героев. Здесь каждый преследует свои цели, каждый может чем-то зацепить читателя. Кто-то больше, а кто-то меньше, но это неизбежно случится.

Сам город — это тоже персонаж. Эдакий темный и беспощадный мегаполис, который пронизан чужими амбициями и жаждой власти. Такая довольно классическая картинка, когда смотришь в окно и видишь лишь ночные огни, дождь, а в руках держишь дорогой виски. Какое-то такое настроение.

Нелинейное повествование подливает масло в огонь. Простой формулы для читателя здесь нет. Детали даны, но за вас никто не будет собирать мозаику.

Из очевидных плюсов:

• Густая атмосфера нуара

• Кинематографично

• Разнообразие архетипов персонажей

Из субъективного:

• Не всем подойдет экспериментальный формат

• Местами хаотично

Тут дело в том, что роман могут одинаково хвалить или порицать за одинаковые вещи, но каждый будет прав в своих утверждениях.

«Комикс» описывать можно долго, но лучше прочесть самостоятельно. Работа запоминается. Она точно войдет в ваш список самых нетривиальных текстов.

P.S. Аудиоверсию реализовал актер озвучания Игорь Тарадайкин (голос Уолтера Уайта из «Во все тяжкие», агента Малдера, голос Брюса Уиллиса, Николаса Кейджа и т.д.)

Как-то так.