***
Алик вспомнил, как, обучаясь в театральном институте, он играл в учебном спектакле Отелло. Шея его партнёрши тоже была постоянно в пудре, и в перерывах между репетициями Лунцу ужасно хотелось вымыть руки. Работа в этом спектакле чрезвычайно развила у Алика силу и гибкость пальцев, и зрителям казалось, что актёр душит актрису по-настоящему. Актриса действительно теряла сознание от недостатка кислорода и при этом… при этом чувствовала оргазм. Её однокурсник Алик Лунц стал первым мужчиной, к которому эта Дездемона испытала глубокую, женскую, звериную страсть самки. На последнем курсе они поженились.
На похоронах жены, глядя на её бархатную аристократическую шею и понимая, что никогда, никогда он не будет сжимать её в любовных объятьях, Алик дал себе слово не дотрагиваться и до других женских шей. Когда гроб подняли, чтобы опустить в могилу, с его крышки упала верёвочка. Откуда и зачем она взялась, было непонятно, но Алик почему-то поднял её и положил в карман пиджака. Больше он с верёвочкой никогда не расставался.
С тех пор прошло много лет, и многие женщины провели прекрасные ночи с Аликом Лунцем. Он нежно ласкал их красивые груди, плечи, ягодицы… Но ничто не могло сравниться с прикосновением к шее! Однако Алик оставался верен памяти своей незабываемой Дездемоны, о которой ему каждый день и каждый час напоминала верёвочка.
После смерти супруги Лунц ушёл из театра и подался в радиожурналистику, быстро сделал там карьеру и занял должность шеф-редактора «Радио Фокс».
***
– Здравствуйте, здравствуйте, читал я Ваше резюме, – с лёгкой иронией, но вполне миролюбиво, заговорил шеф-редактор с вошедшей претенденткой. – Мне кажется, Вы нам подходите, а вот подойдёте ли Вы нашему микрофону?
– А что, у Вашего микрофона тяжёлый характер? – попыталась поддержать иронический тон Лунца девушка, однако её шея, как заметил Алик, при этом смущённо зарделась.
– Да нет, характер у него не тяжелее верёвочки, – Лунц показал взглядом на названный предмет. – Главное, чтобы Вы умели правильно дышать. Многие люди, даже профессиональные актёры, со сцены говорят хорошо, а перед микрофоном начинают задыхаться.