Czytaj książkę: «Не смей повышать голос, волк»

Глава 1. Сиреневое пламя

Слово «камеральная работа» звучало красиво. Торжественно. Даже загадочно — как название древнего ритуала, в ходе которого маги веками чертили защитные круги и шептали имена забытых богов.

На деле же это означало одно: Джоан Руссо, младший референт отдела межнациональных конфликтов Министерства магии, с восьми утра до вечернего гонга усаживалась за стол, заваленный отчётами, и медленно превращалась в сидячий памятник самой себе.

— Господи, как же я устала… — простонала она, уткнувшись в столешницу, где среди бумаг уже вовсю хозяйничала пыль. — Хоть бы чашечку кофе… и заклинание адского огня…

Голова с глухим, заслуженным звуком ударилась о дерево.

Адский огонь она, разумеется, изучала. На втором курсе Хогвартса она даже могла бы похвастаться дипломом по этой дисциплине, если бы не одно «но»: первые три месяца пламя у неё почему-то было цвета увядшей сирени и пахло жженой манной кашей. Преподаватель, тогда сказал: «Мисс Руссо, ваше пламя не убивает. Оно доводит до нервного срыва. Это, пожалуй, страшнее».

За окном кабинета — тесного, с одним окном, как будто бухгалтерия боялась, что сотрудник сбежит через второе, — шумел вечерний Лондон. Где-то там, за туманом, полевые бригады сидели у походных костров, жарили сосиски на палочках, колдовали дождь и вообще жили. А здесь, в Министерстве, пахло бумагой, остывшим воском и чьим-то обиженным бутербродом, забытым в соседнем отделе.

Джоан перевернула очередную страницу.

«Отчет капитана Данбара. Третий день наблюдений за гнездовьем липриконов в дренажной системе округа Сити. Особи агрессивны, но контакт удалось установить с помощью бутылки эля…»

Липриконы. Водяные. Лесные духи. Вампиры с их извечными манерами. Вервульфы… Полевые капитаны общались со всем этим великолепием лично. Пожимали лапы. Обсуждали тарифы на кровь за чашкой чая. А она сидела здесь и завидовала им так сильно, что зависть можно было бы намазать на хлеб.

Впрочем, жаловаться на кровь было бы лицемерием. В роду Джоан — далеко, в самом тёмном углу фамильного древа, где ветки почти не рисуют, — было семейство кошачьих. Точнее, пантеры. Настоящие, дикие, чёрные, с жёлтыми глазами и дурной репутацией.

Наследство доходило до нее в весьма скромных объемах. Она шипела, когда злилась — например, на дырокол, который зажевывал документы ровно в день дедлайна. Ее зрачки иногда становились вертикальными, если в кабинет заходил человек, который ей не нравился. И она могла бесшумно подняться с кресла, чего сама же пугалась.

А вот превращаться в пантеру — не умела. Не оборачивалась. Совсем. Восемь поколений смешанных браков бесследно уничтожили это умение, оставив взамен разве что привычку мурлыкать от удовольствия во время еды, о которой знали максимум три человека, и Джоан намеревалась унести эту тайну с собой в могилу.

К счастью, за всю жизнь ей ни разу не хотелось вылизаться в кабинете. Тут Министерство могло спать спокойно.

Дверь распахнулась без стука. В дверном проеме, заслонив собой половину света в коридоре, возник Джон Грин — капитан первой полевой команды, человек-скала, человек-гром и человек, который до сих пор носит тяжелые ботинки со стальными набойками, хотя Министерство трижды присылало ему служебную записку с просьбой этого не делать.

Красный плащ, широкий шаг, грохот сапог по паркету — вахтер за его спиной выглядел так, будто только что пережил проход целого эскадрона.

Джон увидел Джоан — а именно девушку, лежащую лицом на отчетах с выражением глубочайшего отчаяния, — и расхохотался. Громко. Искренне. Так, что со шкафа напротив упала и разбилась пустая чернильница.

— Приятно знать, что мои страдания скрашивают чей-то вечер, — уныло сообщила Джоан, не поднимая головы.

— Держи, развлекись. — Джон положил рядом с ее лицом новую папку. Толстую. С официальной красной печатью. — Свежий отчет. Миссия в лесу, возле деревушки — там стали пропадать девушки.

Джоан повернула голову на тридцать градусов, насколько позволяла поза.

— Пропадать?.. — Она села, и в её голосе впервые за день появилась жизнь.

— Ага. Но это даже не самое интересное. — Джон ухмыльнулся так, что стало ясно: самое интересное он приберегает напоследок. — Мы встретили настоящих оборотней.

Стоп. Джоан резко подняла голову. В кабинетах отдела межнациональных конфликтов слово «настоящих» произносили шёпотом и только после третьей кружки чая.

— Грин. Только не говори, что ты перепутал стаю обычных волков с… — она осеклась и потянулась к папке с жадностью кошки к жирному лососю. — Оборотнями?

— Вервульфами. Крупными. Старыми.

Она открыла отчет. Ни одной фотографии — камеры в тех лесах, видимо, отказывались работать. Только описание, набранное дрожащим, как признание в любви, почерком рядового Финчли. Джоан застонала.

— Боже. Они всё ещё существуют…

— И не одна стая, — начал Джон.

Кажется, у Джоан загорелись глаза. Во всяком случае, Джон потом поклялся коллегам, что видел отблеск.

— …очень агрессивные. Словно дикие. Не как наши выродки из резерваций, а по-настоящему дикие. Мы попали под их охоту, Джоан. Под охоту. Еле ноги унесли. Сначала думали — мутировавшие волки, а потом… — он замолчал для пущего эффекта, — …потом они приняли человеческий облик. Такие здоровяки… Я таких не припомню со времен… вообще не видел таких. Он был выше меня на полторы головы!

Вот это уже было интересно. Грин был ростом под метр девяносто пять и всю жизнь страдал от того, что дверные проемы в Министерстве проектировал кто-то невысокий и мстительный.

— Стой-стой. «Он»? — Джоан приподняла бровь. — Ты сказал «он»? Кто «он»?

Джон ничего не ответил. Он поднёс руку к папке — торжественно, как фокусник к шляпе, — и отогнул лист с красной пометкой в углу. В заметке говорилось: «Агрессивен. Особо опасен».

А ниже шел стандартный бланк. Форма 13-Б «Карточка контактного субъекта». Министерские бланки никогда не спрашивали — они требовали.

Имя:

Вожак стаи, северные леса Шотландии.

— Рост:

— Вес:

— Наличие узла:

— Время гона:

— Грин, ничего не заполнено, — подняла на него взгляд Джоан. — Три графы… рост, вес… И, конечно, Министерство в первую очередь интересует время гона. Приоритеты у формуляра, я смотрю, железные.

— Это не смешно! — рявкнул Джон, и стул в углу от испуга отъехал к стене. Он ткнул пальцем в заметку с такой силой, что она навсегда запомнила этот момент. — Они были в здравом уме, Джоан! Они разговаривали. На английском! Мысли логичные, речь связная, в одну нить! Это не звери, сбежавшие из чьей-то закрытой лаборатории. Это цивилизация. Целая цивилизация, которая пряталась от нас дольше, чем существует само Министерство!

— С ними были самки? — спросила Джоан, уже листая папку дальше.

— Рядовой Финчли услышал обрывок их разговора. В стае есть женщины… Были.

— «Были» — ключевое слово, — Джоан провела пальцем по строчкам. Взгляд её стал другим — тем самым задумчиво-охотничьим, который она обычно приберегала для дырокола. — Судя по агрессии… самок критически мало. Вид вымирает, Джон. Стая без самок — это стая, которая вымрет за пару поколений… — Она забормотала почти сама с собой: — Теоретически можно предложить объединение двух стай для возрождения популяции… если найти вторую… если провести ритуал родства… если…

Джон уставился на неё. Моргнул. Переварил. А потом его лицо медленно, как рассвет над болотом, озарила идея — и стало ясно, что остановить эту идею уже ничто не сможет.

Он схватил девушку за запястье.

— Ты пойдёшь со мной к Магнусуну.

— Зачем?! — взвизгнула Джоан так, что за окном взлетела стая голубей. Сердце ее ушло в пятки, разведало обстановку и вернулось обратно.

— В следующую миссию ты пойдёшь со мной. Как представительница той же расы! — огласил Джон свою мысль с торжеством полководца, только что за завтраком придумавшего гениальный план.

Джоан покрутила пальцем у виска. Жест выразительный, универсальный и, к несчастью, на капитана Грина не подействовавший.

— Нет. Ну какой ты тупой, — сказала она с глубокой, почти нежной печалью. — Капитан. По первому пункту: в моём роду были кошачьи. Не волки. Разница примерно такая же, как между депешей из Парижа и воем из-под забора. Второй пункт: я не «представитель». Я то, что от них осталось. Я не превращаюсь в пантеру! Это умение умерло после восьми поколений смешанных браков, и, поверь, оно умерло счастливым, потому что не заставало меня по утрам. И пункт три…