Czytaj książkę: «Осколки рассвета»

Czcionka:

Clio Evans

Broken Beginnings

Copyright © 2024 by Clio Evans Публикуется с разрешения автора и ее литературных агентов, Zeno Agency Limited (Великобритания) при помощи Игоря Корженевского из Агентства Александра Корженевского (Россия)

Перевод с английского Алины Заранкиной

Художественное оформление Анастасии Ивановой

* * *

Для всех, кто знает меня по щупальцам, хвостам и клыкам и глубоко сбит с толку тем, что я написал про любовь в небольшом городке.

Предупреждение о содержании

Упоминание самоубийства родителя, сцена убийства, травля, преследование, использование оружия, сцены с плевком, шлепками, свитч, незащищенный секс, использование секс-игрушек и многое другое.

Хейли

Четырнадцать лет назад

– Давай, там будет так весело!

Сестра потащила меня к парадной двери навстречу сырой влажной ночи. Сара, она была на два года старше меня, решила затащить меня на вечеринку в дом парней Хэрлоу, что в мои планы совсем не входило.

Я не хотела идти и тем более не хотела находиться там, где ступала нога Кэмерона Хэрлоу.

– Не хочу. – Я зашипела на Сару: – Там душно и все будет в блевоте. Кроме того, я буду там самой мелкой.

– Знаешь, и Сэмми придет, а он младше тебя, – сказала Сара. – Кроме того, Хани не будет дома. Она работает всю ночь. Будем только мы. И вообще, я выпускаюсь всего через неделю и, наконец, стану свободной. Я хочу это отпраздновать.

Вот только на самом деле она не станет свободной.

Я знала, что у меня все будет по-другому через два года.

Сара имела в виду, что она будет свободна от школы, но не от этой городской тюрьмы. Мой план состоял в том, чтобы убраться к черту из Цитрус-Кова, как только появится такая возможность.

Я ненавидела это место. Я ненавидела Техас. Я ненавидела жару, людей и то, как они шептались о нас. Четыре года назад, после того как папа ушел, мама отвезла нас к Хани и затем покончила с собой. В тот момент, когда он ушел от нас, она решила, что настал и ее черед. Это вызвало у людей двоякую реакцию: одни молились за нас и жалели, другие – насмехались и отпускали ехидные комментарии. Мы обе были в центре внимания, поэтому мне хотелось просто поджать хвост и убежать.

Ситуацию усугубляло и то, что Кэмерон Хэрлоу, местный хулиган, изо всех сил старался превратить мою жизнь в ад. С тех пор как мы начали ходить в эту школу, он распускал обо мне слухи, высмеивал мою одежду или фигуру и случайно ронял на меня еду или напитки. И ничто из этого не оставалось без внимания других учеников…

– Я ненавижу Хэрлоу, – сказала я, выдернув руку. – Я не собираюсь идти. Если так хочешь, развлекайся одна. А я знаю, ты хочешь, ведь там будет Колтон.

Сара уставилась на меня.

– Даже не начинай.

Я поборола желание рассмеяться над ней. Она так старалась делать вид, что он ей не нравится, но у нее не получилось меня обмануть.

С Колтоном хотя бы все было в порядке. Он не был одним из братьев Хэрлоу, по крайней мере не одной крови, но всегда зависал с ними. Несмотря на их дружбу, я старалась разглядеть в нем что-то хорошее. Я видела, как Сара смотрела на него. И вероятность ее провала на любовном поприще была такой же, как и вероятность абсолютного успеха.

Сара закатила глаза и снова потянулась к моей руке. Я уклонилась от нее. Вокруг дуба во дворе перед домом мерцали огоньки светлячков, и на тихой улице раздался ее умоляющий голос:

– Ну же. Ты правда не хочешь? Я принесу тебе выпить.

Мы уставились друг на друга. Я знала, что это, скорее всего, было враньем.

Было ясно, что, как только мы окажемся там, сестра оставит меня в одиночестве и мне тайком придется таскать выпивку. Если бы Хани узнала об этом, нам бы влетело, но…

Сара с мольбой посмотрела мне в глаза.

– Ладно. – Я сдалась.

– Будет весело, – пообещала она.

«Только тебе», – подумала я.

– Конечно, как скажешь, – пробормотала я.

Я последовала за ней к потрепанной «Королле». Забралась на переднее сиденье и опустила стекло. Кондиционер в машине сломался, а денег на его ремонт не было.

Я мечтала, что однажды смогу заполучить все деньги мира. И тогда мне не придется больше беспокоиться о сломанных кондиционерах или опущенных стеклах, потому что я просто смогу купить новую машину. Думаю, я бы даже смогла позаботиться о Хани. Одно знаю точно: моя жизнь создана не для этого города.

– Почему бы тебе не поступить в колледж? – спросила я Сару, когда она вырулила на дорогу.

– Это слишком дорого. Кроме того, кому это нужно? У меня есть работа в кафе.

Цитрус-Ков славился лучшими вишневыми пирогами в мире. Однако выпечка не принесет Саре больших денег. Я боролась со своими внутренними демонами, не зная, что ответить, но в голове отчетливо звучал голос Хани: «Некоторым людям нравятся маленькие городки. Твоя сестра – одна из них, и в этом нет ничего плохого».

– Да, но… – Я запнулась. Спорить с Сарой было бесполезно, и все же я не смогла остановиться: – Ты действительно хочешь провести всю свою жизнь, работая в кафе?

– Хэл, не все хотят быть богатыми и знаменитыми, – сказала Сара с усмешкой. Она продолжала вести машину, но внезапно посмотрела на себя в зеркало заднего вида, откинув назад белокурые локоны. – Или стать кем-то, как хочешь ты.

Не то чтобы я хочу стать кем-то. Я просто хочу выбраться из этой дыры.

– Смотри на дорогу, дива, – предупредила я.

Да, я просто хочу уехать. Я готова на все, чтобы свалить отсюда.

– Ты ведешь себя так, будто мы здесь в ловушке. Это не так. Мы едем на крутую вечеринку, и это будет лучшая ночь в нашей жизни. Вдруг ты найдешь кого-нибудь, с кем можно поцеловаться.

Я поморщилась. Это звучит отвратительно.

В машине играла песня «Черный Бархат». Стоило нам покинуть город, мы помчались по бесконечной грунтовке, которая вела к дому Хэрлоу. Ветер растрепал мои кудри, превратив их в спутанную копну, и это слегка меня раздражало. Я никак не могла их приручить, даже когда зачесывала назад.

У меня скрутило живот, когда я увидела множество припаркованных грузовиков и машин, беспорядочно стоявших на траве.

– Здесь собралось полгорода, – запротестовала я, когда мы остановились.

– Расслабься, – сказала Сара, выходя из машины.

Я быстро расстегнула ремень безопасности и хлопнула дверью, покачав головой, когда Сара практически вприпрыжку направилась к сараю.

Из динамиков неслась музыка, и вокруг толпились пьяные и смеющиеся школьники. Я остановилась на мгновение и увидела, как Кейти Мэйс, одна из наших самых популярных чирлидерш, выбежала на поле, и ее вырвало.

Мерзость какая.

Очевидно, мне здесь не понравится.

Я старалась не отставать от Сары, но, когда мы добрались до сарая, она куда-то ускользнула. Я выругалась про себя, когда музыка стала громче, а люди начали танцевать вокруг меня.

Я вообще не понимаю, зачем люди туда приезжают. Амбар был старым и почти не использовался. Хэрлоу закончили строить свой новый дом рядом с виноградником и фермой.

Должно быть, это мило.

– Привет, Хейли, – произнес незнакомый голос.

Я подняла глаза и увидела парня, прислонившегося к стене. У него были темные волосы и еще более темный взгляд. Лицо знакомое, но я не могла вспомнить, как его зовут.

Он двинулся ко мне, но затем чья-то рука обняла меня.

Я даже не обернулась: и так ясно, кто это был. Я столкнулась нос к носу с Кэмероном Хэрлоу, его голубыми глазами, напыщенной ухмылкой и так далее…

– Отпусти меня, придурок! – рявкнула я, мои щеки горели.

На Кэмероне были потертые джинсы и расстегнутая рубашка, обнажающая его грудь и пресс. Если бы он не был моим наказанием свыше, я бы даже подумала о том, чтобы признать его привлекательным. Но не стоит влюбляться в дьявола.

– Это та девушка, которую я искал, – сказал Кэмерон. – Хейли Бентли пришла на мою вечеринку! – крикнул он.

Это вызвало аплодисменты и смех. Две девушки, которые пристально смотрели на него, рассерженно уставились на меня. Какой-то парень засмеялся, проходя мимо него, и дал Кэмерону пятидолларовую купюру.

– От тебя воняет пивом, – прорычала я, отталкивая его. – Ты действительно сделал ставку на то, приду я сюда или нет? Оставь меня в покое.

– Нет, ставки организовал не я. Но я знаю, что ты бы этого хотела, – сказал Кэмерон, снова обнимая меня за талию.

На этот раз я толкнула его сильнее.

– Ненавижу тебя. Просто отпусти меня, и я пойду смотреть, как людей тошнит или что-то вроде этого.

Но Кэмерон был намного выше меня и гораздо сильнее, так что этот толчок не имел никакого эффекта. Он усмехнулся, запустив палец в мои светлые локоны.

– Почему ты все время такая злая? Это потому, что твоя мать умерла?

Его слова задели за живое, но я давно научилась не обращать внимания на подобные замечания.

– Тебя это не касается! Ты никогда не уедешь из этого города. Ты состаришься и умрешь здесь, как и вся твоя уродливая семейка.

Это вызвало вспышку обжигающей ярости в его ледяном взгляде. Если и был способ разозлить братьев Хэрлоу, так это притеснить остальных их родственников.

– А тебе, черт возьми, откуда знать? У тебя даже семьи нет.

– А я знаю, – сказала я. – И уверена, что моя семья будет гордиться мной гораздо больше, чем твоя тобой. Ты ни на что не годный идиот, который не может отличить левую руку от правой.

– Ты, гадина, даже не знаешь меня! – прорычал он.

– И ты меня не знаешь!

Он поднял кружку с пивом и вылил ее прямо мне на голову. Я не сводила с него взгляда, даже когда слезы текли по моему лицу. Я была готова разрыдаться от унижения, но я держалась стойко, заставляя себя оставаться спокойной, в то время как окружающие смеялись и освистывали нас.

– Ты закончишь так же, как твоя мать, одинокой, всеми забытой и мертвой, – прошептал Кэмерон. – Такой парень, как я, вообще не должен даже обращать на тебя внимание.

Пиво текло у меня по шее, оставляя следы на платье. Я крепко стиснула кулаки.

Что-то во мне сломалось.

Я отвела руку и врезала ему прямо по лицу. Я ахнула, почувствовав, как костяшки пальцев ударили его по носу и боль пронзила мою руку.

Его голова дернулась назад, но он быстро пришел в себя. Кэмерон схватил меня за подбородок и крепко сжал его. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но его прервал громкий голос:

– Кэмерон…

Широкая рука схватила его за плечо и оттащила назад. Хантер Хэрлоу, старший из троих братьев, схватил Кэмерона, как котенка. Он испуганно посмотрел на меня.

– Что, черт возьми, с тобой не так, Кэм? Какого хрена? Прости, Хейли, – пробормотал он, бросив на меня извиняющийся взгляд. – Если тебе что-нибудь понадобится, просто дай мне знать…

– Мне ни от кого из вас ничего не нужно.

С этими словами я развернулась и вышла из амбара, проигнорировав смешки одноклассников и проклятия, которые я слышала от старшего брата Кэмерона.

– Ты об этом пожалеешь, – услышала я слова Кэмерона. – Ты такая тупица.

Дорога домой казалась вечной, но хотя бы никто больше не лез под руку. Осталось совсем чуть-чуть – и я смоюсь из этого дурацкого города, куда больше ни ногой.

Глава 1. Хейли

Наше время

Был только конец апреля, но жара уже окутала Хилл-Кантри своим зноем и сухостью. Все, от травы до деревьев, казалось, поникло и могло погибнуть от агрессивного солнца. Я, сидя на кожаном сиденье автомобиля, мчалась по дороге, пытаясь сосредоточиться на чем-нибудь другом, а не на том, от чего я убегала.

Зачем я снова это делаю?

Этот вопрос преследовал меня миллион раз во время долгой поездки из Балтимора в Остин, но я не хотела думать об ответе.

Дорога шла под уклон, постепенно приближая меня к тому месту, куда я поклялась никогда не возвращаться. Мимо меня мелькали многочисленные заборы и сельскохозяйственные угодья, изредка попадались дома, ветряные мельницы или стада крупного рогатого скота.

Прошло совсем немного времени, прежде чем виды скрылись за деревьями, а холмы стали более извилистыми. Возможно, жара наступила рано, но вдоль обочин все еще тянулись люпины, чей темно-синий цвет отражал ясное небо. Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз видела эти цветы, и я не была до конца уверена, что скучала по ним.

По крайней мере, я катилась в эту адскую дыру с шиком. Я похлопала по приборной панели своего «Корвета», сильно превышая допустимую скорость. Если бы в этой части Техаса меня и остановил полицейский, то только для того, чтобы полюбоваться машиной.

Прошло двенадцать лет с тех пор, как я окончила школу и переехала из Цитрус-Ков, оставив позади все, что когда-либо знала – мою бабушку, сестру, образ жизни в маленьком городке, с которым я так упорно боролась, и все эти неприятные воспоминания.

«Добро пожаловать в Цитрус-Ков. Население 2877 человек», – прочитала я.

Ну, 2877 человек плюс я.

Я проехала причудливую вывеску и вздохнула. Как ни странно, я почувствовала, что возвращаюсь домой.

Слезы снова навернулись на глаза, несмотря на то что я достаточно выплакала до этого. Я сильно прикусила нижнюю губу, и боль вернула меня в настоящее.

Это место боролось со мной. Оно снова и снова подавляло мою истинную сущность. Воспоминания о хулиганах, с которыми я ходила в школу, о хмурых служительницах церкви опустошали меня. Ненависть была сильнее любви, особенно когда за ней стояли самодовольные недалекие люди.

Я больше не та маленькая девочка, какой была, когда жила здесь. Я выросла и нашла себя. В школе я всегда хорошо писала сочинения, и это пригодилось мне, когда я стала взрослой. Я писала статьи о путешествиях для известного международного журнала. Я получила работу мечты, которая привела меня в Венецию, Париж, Гонконг, Сидней, Рио-де-Жанейро и многие другие города мира. Я сделала карьеру, занимаясь тем, что мне действительно нравилось, и зарабатывала намного больше денег, чем могла когда-либо мечтать.

После путешествий по миру Цитрус-Ков стал просто забытой точкой на карте.

И все же я оказалась здесь, в месте, которое ненавидела всей душой.

И куда я поклялась никогда больше не возвращаться.

В животе у меня заурчало, и я посмотрела на пассажирское сиденье. Там лежала стопка оберток от злаковых батончиков. Хотелось съесть что-нибудь, помимо овсяных хлопьев и джема, и я надеялась, что, может быть, к ужину смогу появиться на пороге дома бабушки.

Прошло слишком много времени с тех пор, как я видела Хани в последний раз. Я понимала, что виновата, но в душе было столько смятения, что на раскаяние просто не оставалось места.

Мои статьи о путешествиях дали мне все основания не возвращаться сюда. Было легко пропустить Рождество, когда я находилась в другом часовом поясе на другом конце света, и еще проще – успокоить всех недовольных подарками. Хани, благослови ее Господь, нравилось, когда я посылала ей магниты на холодильник.

Более десяти лет я был свободна от этого города и его ненависти.

Мне не следовало возвращаться.

Но куда еще мне было идти?

После всего, что я пережила за те три недели, мне нужно было обнять бабушку и сестру.

Девочки Бентли.

Так нас с Сарой всегда называли.

«От этих девчонок Бентли одни неприятности. Эти девочки Бентли – проклятие. Я слышал, что бабушка забрала их к себе, потому что больше никто в семье не желал с ними жить», – вот что про нас говорили.

Так вот, Сара была замужем за каким-то мужчиной, которого я смутно помнила по старшей школе. Она больше не была той девочкой Бентли. Сейчас она мать мальчиков-близнецов, которых я знала только по фотографиям.

Теперь она была незнакомкой, но так было проще. Все, что я могла, – это надеяться, что, вероятно, мы сможем что-то исправить. По крайней мере, я хотела встретиться со своими племянниками…

Я прикусила нижнюю губу, замедляя движение, чтобы плавно спуститься по Мэйн-стрит. Солнце село, заливая золотым сиянием сонный южный городок. Цитрус-Ков изменился, но лишь частично. Появилось несколько новых магазинов, покрасили старые и поставили новые фонарные столбы. Став взрослой, я смогла увидеть больше – общество, связи, то, как люди, жившие здесь, объединялись в трудные времена.

Хорошо, если вы были одним из них. Если нет, то вам чертовски не повезло.

«Я взрослый человек, – напомнила я себе. – У меня все под контролем. Меня ничто не пошатнет». И даже если звучало тупо, эти слова стали моей мантрой.

Здесь, в Цитрус-Кове, не было ни сумасшедшего убийцы, ни мертвых соседей. И, боже, я так надеялась, что мне больше не будут сниться кошмары.

Может быть, дело было в том, что я не могла перестать думать о крови на своих руках, о том, как она медленно умирала в моих объятиях. Мне нужно было приехать в Цитрус-Ков, в его безопасные, необычные, тихие места. Как бы я ни старалась это скрыть, мои корни, пропитанные сладким чаем и стихами из Библии, оставались здесь, несмотря на то что я выбросила их из головы.

Мой телефон, который лежал на пассажирском сиденье, зажужжал, сигнализируя о новом сообщении. Наверняка это Эмма хочет проверить, все ли со мной в порядке после двадцатичетырехчасовой поездки из Балтимора в маленький городок, располагающийся к югу от Остина. Эмма была отличным другом. Готова собрать вещи и сменить роскошный образ жизни на ботинки и солнцезащитный крем, просто чтобы меня поддержать.

Выезжая из центра города, я свернула направо, а потом налево. Прошло двенадцать лет, но мне по-прежнему было важно навестить свою любимую Хани. Мы начали звать ее так, когда жили у нее с сестрой, и это имя прижилось. Хани была сильной женщиной со жгучим темпераментом. Я никогда не забуду ее терпение и силу, с которыми она растила нас после смерти моей матери, несмотря на все разногласия и звонки по выходным с претензией, что я снова в разъездах.

Я не сомневалась, что меня будут ждать дома в любом случае. Я сделала еще один глубокий вдох, пока ехала по улице, и мое сердце бешено заколотилось, когда я добралась до подъездной аллеи. Внезапно я почувствовала тошноту.

Может быть, это ошибка? Может быть, мне следовало просто остаться у Эммы?

Передо мной стоял бледно-желтый пикап Хани. Эта машина принадлежала ей с 70-х годов, но ездила она как «Шевроле» 2023 года выпуска.

Один вдох. Два вдоха. Три вдоха.

Я приехала. Возвращаться не было смысла. Я заглушила двигатель и потянулась за телефоном. Как я и предполагала, Эмма прислала сообщение.

Эмма: Я знаю, ты за рулем, но дай знать, когда приедешь. Наверное, ты уже совсем близко.
Эмма: Да. Я уже считаю секунды.
Эмма: Донни уже скучает по тебе.

На экране появилась фотография ее лысого пса с высунутым языком, и я улыбнулась. На Донни был фирменный бирюзовый ошейник, усыпанный стразами.

Я: Я приехала. Будем на связи. До сих пор не знаю, останусь ли я на ночь.

Эмма: Если они будут агрессивными, просто сними номер в отеле. Тебе сейчас не нужен дополнительный стресс, детка. Если ничего не получится, мы можем слетать в Париж на месяц.

Она, как всегда, была права. Она всегда была права.

Я открыла дверцу и вылезла из машины, чувствуя, как подкосились ноги. Сквозь задернутые шторы пробивался свет. Это был маленький домик с побеленным крыльцом, который стоял рядом с раскинувшимся высоко над ним дубом. Я подняла глаза к тому месту, где были срезаны ветки, чтобы они не падали на крышу.

Я была благодарна тому, кто заботился о Хани.

Я просто смотрела на дом, застыв на несколько мгновений, вспоминая все, что было, и делая все возможное, чтобы перестать дрожать.

Если бы я оставалась на том месте слишком долго, кто-нибудь из соседей увидел бы меня и по нашему району поползли бы сплетни. Это придало мне храбрости. Я подошла к крыльцу и поднялась по ступенькам. По спине пробежали мурашки, а желудок скрутило.

Я нажала на кнопку звонка и стала ждать.

Через несколько секунд я услышала звук ее шагов. Входная дверь открылась, и передо мной предстала моя бабушка.

Наши светло-голубые и темно-карие глаза встретились.

– Хани.

В тишине, повисшей между нами, было что-то особенное, похожее на мост, перекинутый через пропасть, образовавшуюся со временем. Меня накрыли все мои тревоги, страхи, боль – все это выплеснулось в тот момент. Я так сильно скучала по ней и не осознавала этого.

Это была последняя капля. Я сломалась. Передо мной открылись ворота в другую вселенную.

– О боже мой, – прошептала Хани.

Она толкнула сетчатую дверь, я уже плакала. Ее руки обвились вокруг меня, и я прижалась к ней, ощущая, как все внутри перевернулось.

Ее запах сразу же успокоил меня. Я не отпустила ее, даже когда она потянула меня внутрь и закрыла входную дверь. В свои семьдесят лет Хани все еще была сильнее любой молодой женщины.

– Прости меня. – Я всхлипнула, прижавшись к ней, будто тонула или падала в пропасть. Злополучное убийство промелькнуло у меня перед глазами, и слова, которые я так долго держала в себе, застряли в горле. Это была жгучая смесь, от которой мне захотелось свернуться калачиком и спрятаться.

Но Хани не позволила бы мне этого сделать. Она поддержала бы меня в любой ситуации. Она заставила бы меня встать после падения.

Это было еще одной причиной, по которой мне нужно было вернуться домой.

В тот момент я не могла позволить себе уйти. Мне нужны были люди, которые помогли бы мне воспрянуть духом, даже если я сама не верила в это.

– Милая, я не знаю, что случилось, но теперь ты дома, – сказала Хани. Она взяла мое лицо в ладони, заставляя посмотреть на нее. Сквозь слезы я заметила, что ее волосы отливали серебром, и они были ярче, чем раньше. На ней была ярко-розовая ночная рубашка, а на шее висели очки. – Надолго приехала?

– Не знаю, – прошептала я.

– Твоя комната почти не изменилась после того, как ты уехала, – сказала Хани. – Что-то лежит в кладовке, но ты все равно будешь чувствовать себя как дома. Ты уже ужинала? А то ты тощая, как спичка.

В ее словах не было злого умысла. Все это было чистой правдой. Когда я уезжала, я ничего с собой не взяла. По дороге я съела коробку батончиков из гранолы. Что касается замечания о моем весе, я почти забыла, что здесь, на юге, подобное считается нормой. Скажи мне такое кто угодно, кроме бабушки, я бы взорвалась… будь у меня силы.

– Мой вес в норме. Но я не ужинала, нет, – сказала я, вытирая слезы и чувствуя себя опустошенной. – Я приехала прямо из Балтимора.

Хани покачала головой, будучи явно обеспокоенной.

– Я приготовлю тебе что-нибудь из того, что осталось в холодильнике, мы сядем, и ты расскажешь, что произошло.

* * *

Я сидела на яркой кухне, рассматривая все вокруг. Хани сделала ремонт, что было неудивительно. Когда мы росли вместе с ней, она делала ремонт по крайней мере раз в год. Все салфетки были в желтую клетку, и в центре стола стояла ваза с цветами. На холодильнике висело много магнитов, которые я присылала, а еще – несколько фотографий сыновей Сары.

Хани поставила на стол тарелку с курицей-гриль, овощами и мягкой булочкой. Затем передо мной появилась маленькая тарелка с кусочком яблочного пирога, и на мгновение все мои тревоги улетучились.

– Я не буду тебя ругать, если ты сначала съешь десерт.

Я ухмыльнулась – именно так и планировала поступить.

– Эти яблоки с фермы Хэрлоу, – сказала Хани с довольным видом. Ее стул заскрипел, когда она устроилась поудобнее и у меня во рту оказался первый кусочек пирога. – Один из мальчишек предложил мне сделку.

Я сомневалась, что Хэрлоу сейчас можно назвать мальчишками. Я старалась не поднимать взгляд от тарелки, не желая показывать, как сильно я ненавижу старого школьного хулигана. Было уже не так больно, как раньше, но я знала, что никогда не забуду этого ублюдка.

У меня есть дела поважнее, чем думать о прошлом. Тина, моя начальница, была очень добра ко мне, после того как произошло убийство. Несмотря на формальности, я могла бы превратить эту поездку в командировку, если бы написала статью о Цитрус-Кове. Но в тот момент я не хотела ни о чем беспокоиться.

Мне нужно было жить одним днем.

Между нами воцарилось молчание. Хани внимательно смотрела на меня, пока я продолжала есть.

– Итак, Хейли Мэри Бентли, – начала она. Я застыла, услышав свое полное имя. – Что привело тебя в Цитрус-Ков? Я знаю, тебе здесь не нравится. Ты заставляешь меня волноваться. Ты даже не позвонила, прежде чем приехать. Я могла бы пойти к мистеру Джонсону.

– Хани, – прошипела я, будучи шокированной. Несмотря на весь ужас того, что я собиралась рассказать ей, у меня отвисла челюсть. – В смысле, пойти к мистеру Джонсону?

Она приподняла седую бровь, и ее ярко-голубые глаза весело заблестели.

– Я старая, но не мертвая. У меня есть потребности. Мы вместе с тех пор, как в прошлом году умерла его жена. Мы пьем сладкий чай и иногда щеголяем голышом.

– Хани! – воскликнула я.

Она протянула руку и похлопала меня по плечу так же, как в тот раз, когда она впервые рассказала мне о сексе. Ее улыбка осветила комнату, но затем я почувствовала, что тучи снова сгустились над нами.

Она знала меня настоящую.

Она знала, что я бы не приехала, если бы мне не было больно.

Хани сжала мою руку, пытаясь, как всегда, выудить из меня правду. Когда мне было десять лет, я случайно взяла чужую газету, а потом попыталась сжечь ее, чтобы скрыть улики (из-за чего еще подожгла дерево), Хани так же сжимала мою руку. Когда я пришла домой с синяком под глазом и ушибленным ребром из-за того, что подралась с одним из Макконвиллов, она тоже это сделала.

Я откинулась на спинку стула и в этот момент уже не смогла сдержаться и выложила ей все… Я сбилась со счета, сколько раз рассказывала об этом полиции, Эмме, своему боссу, арендодателю и бог знает кому еще.

– Три недели назад я выходила из своей квартиры и внезапно услышала крик. Я прошла по коридору к приоткрытой двери и открыла ее как раз в тот момент, когда мужчина перерезал горло женщине. На нем была маска. Он бросился на меня, пытаясь ударить ножом. Я отскочила в сторону, но нож все равно задел мою руку. Сейчас рана почти зажила, так что не волнуйся. Был вечер, и другие люди возвращались домой с работы. Кто-то закричал и напугал его. Он убежал, оставив меня с умирающей женщиной. Я держала ее на руках, когда она сделала последний вздох. Ее явно пытали прямо в ее квартире…

Сладость пирога никак не вязалась с моими словами.

Я видела, как свет угас в глазах убитой, и задалась вопросом: как долго она страдала, находясь со мной по соседству? Я должна была понять, что что-то было не так. Мы не были знакомы, но я возвращала ей потерянную почту. Я не раз проходила мимо нее, будучи погруженной в свои проблемы.

Элизабет Джейкобсон из квартиры 1208 была мертва. Чужое преступление, но чувство вины не отпускало меня. Я ненавидела себя за то, что потенциально могла остановить этого ублюдка и заметить, что что-то не так. Я могла бы ей помочь.

Я развязала веревки на ее запястьях и закрыла ей глаза. После того как у меня получилось оправиться от первоначального шока, я позвонила в 911. Вся последующая ночь прошла как в тумане. Многочисленные вопросы. Полиция. Кто-то вырвал ее из моих рук, в то время как я вся была в ее крови. Эмма подняла меня и затолкнула в душ, выбросила мою испорченную одежду и заставила меня поесть. Взволнованная Тина позвонила мне, а потом оставила меня в покое… Мой арендодатель предложил мне бесплатное проживание на месяц, если я буду молчать о случившемся.

Я плохо спала в течение трех последних недель, проведенных на диване у Эммы. Наконец, вчера я встала и решила, что мне нужно уехать.

Было кое-что еще, о чем я никому не рассказывала, даже полиции. Бегство казалось единственным способом абстрагироваться от ситуации.

Глаза Хани заблестели, и она слегка кивнула. Кухню наполнил аромат теплого яблочного пирога и жимолости, а также запах остатков курицы гриль и картофельного пюре, которые она заставила меня съесть перед десертом.

Я осознала, что скучала по ней. Это открытие было просто еще одной раной. Мне было больно, но, по крайней мере, не больнее, чем от всего того, что преследовало меня.

– Ты можешь оставаться здесь, сколько захочешь. Тебе всегда рады в моем доме. Милая, ты же знаешь.

И это было так на нее похоже. Хани не стала бы настаивать на большем, не начала бы задавать мне миллион вопросов, не стала бы спрашивать, почему я не позвонила ей три недели назад или почему я просто внезапно поддалась желанию и появилась у нее на пороге.

– Я думала, ты разозлишься на меня, – прошептала я, – и не была уверена насчет Сары… Мы давно не разговаривали.

– Я не могу говорить за нее, – натянуто сказала бабушка. Я нахмурилась. Между ними что-то произошло? – Я не сержусь на тебя, но очень разочарована. – Ее тон стал ласковее, хотя по-прежнему был тверд. – Но и по другим причинам, детка, причинам, которые сейчас не имеют значения. Важно то, что ты дома. То, что с тобой случилось, ужасно, но теперь все позади. Пришло время отпустить это. Ты в безопасности. А теперь доедай ужин. Кусок пирога – это не полноценный прием пищи.

Я фыркнула, но спорить не стала. И если раньше я чувствовала тяжесть на плечах, то сейчас она исчезла. Я выдохнула и впервые за месяц смогла расслабиться.

Вот почему я вернулась домой, в Цитрус-Ков.

Здесь я была в большей безопасности, чем где-либо еще.

Darmowy fragment się skończył.