Czytaj książkę: «Осколки рассвета»

Clio Evans

Broken Beginnings

Copyright © 2024 by Clio Evans Публикуется с разрешения автора и ее литературных агентов, Zeno Agency Limited (Великобритания) при помощи Игоря Корженевского из Агентства Александра Корженевского (Россия)

Перевод с английского Алины Заранкиной

Художественное оформление Анастасии Ивановой

© Заранкина А., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Для всех, кто знает меня по щупальцам, хвостам и клыкам и глубоко сбит с толку тем, что я написал про любовь в небольшом городке.

Предупреждение о содержании

Упоминание самоубийства родителя, сцена убийства, травля, преследование, использование оружия, сцены с плевком, шлепками, свитч, незащищенный секс, использование секс-игрушек и многое другое.

Хейли

Четырнадцать лет назад

– Давай, там будет так весело!

Сестра потащила меня к парадной двери навстречу сырой влажной ночи. Сара, она была на два года старше меня, решила затащить меня на вечеринку в дом парней Хэрлоу, что в мои планы совсем не входило.

Я не хотела идти и тем более не хотела находиться там, где ступала нога Кэмерона Хэрлоу.

– Не хочу. –  Я зашипела на Сару: –  Там душно и все будет в блевоте. Кроме того, я буду там самой мелкой.

– Знаешь, и Сэмми придет, а он младше тебя, –  сказала Сара. –  Кроме того, Хани не будет дома. Она работает всю ночь. Будем только мы. И вообще, я выпускаюсь всего через неделю и, наконец, стану свободной. Я хочу это отпраздновать.

Вот только на самом деле она не станет свободной.

Я знала, что у меня все будет по-другому через два года.

Сара имела в виду, что она будет свободна от школы, но не от этой городской тюрьмы. Мой план состоял в том, чтобы убраться к черту из Цитрус-Кова, как только появится такая возможность.

Я ненавидела это место. Я ненавидела Техас. Я ненавидела жару, людей и то, как они шептались о нас. Четыре года назад, после того как папа ушел, мама отвезла нас к Хани и затем покончила с собой. В тот момент, когда он ушел от нас, она решила, что настал и ее черед. Это вызвало у людей двоякую реакцию: одни молились за нас и жалели, другие –  насмехались и отпускали ехидные комментарии. Мы обе были в центре внимания, поэтому мне хотелось просто поджать хвост и убежать.

Ситуацию усугубляло и то, что Кэмерон Хэрлоу, местный хулиган, изо всех сил старался превратить мою жизнь в ад. С тех пор как мы начали ходить в эту школу, он распускал обо мне слухи, высмеивал мою одежду или фигуру и случайно ронял на меня еду или напитки. И ничто из этого не оставалось без внимания других учеников…

– Я ненавижу Хэрлоу, –  сказала я, выдернув руку. –  Я не собираюсь идти. Если так хочешь, развлекайся одна. А я знаю, ты хочешь, ведь там будет Колтон.

Сара уставилась на меня.

– Даже не начинай.

Я поборола желание рассмеяться над ней. Она так старалась делать вид, что он ей не нравится, но у нее не получилось меня обмануть.

С Колтоном хотя бы все было в порядке. Он не был одним из братьев Хэрлоу, по крайней мере не одной крови, но всегда зависал с ними. Несмотря на их дружбу, я старалась разглядеть в нем что-то хорошее. Я видела, как Сара смотрела на него. И вероятность ее провала на любовном поприще была такой же, как и вероятность абсолютного успеха.

Сара закатила глаза и снова потянулась к моей руке. Я уклонилась от нее. Вокруг дуба во дворе перед домом мерцали огоньки светлячков, и на тихой улице раздался ее умоляющий голос:

– Ну же. Ты правда не хочешь? Я принесу тебе выпить.

Мы уставились друг на друга. Я знала, что это, скорее всего, было враньем.

Было ясно, что, как только мы окажемся там, сестра оставит меня в одиночестве и мне тайком придется таскать выпивку. Если бы Хани узнала об этом, нам бы влетело, но…

Сара с мольбой посмотрела мне в глаза.

– Ладно. –  Я сдалась.

– Будет весело, –  пообещала она.

«Только тебе», –  подумала я.

– Конечно, как скажешь, –  пробормотала я.

Я последовала за ней к потрепанной «Королле». Забралась на переднее сиденье и опустила стекло. Кондиционер в машине сломался, а денег на его ремонт не было.

Я мечтала, что однажды смогу заполучить все деньги мира. И тогда мне не придется больше беспокоиться о сломанных кондиционерах или опущенных стеклах, потому что я просто смогу купить новую машину. Думаю, я бы даже смогла позаботиться о Хани. Одно знаю точно: моя жизнь создана не для этого города.

– Почему бы тебе не поступить в колледж? –  спросила я Сару, когда она вырулила на дорогу.

– Это слишком дорого. Кроме того, кому это нужно? У меня есть работа в кафе.

Цитрус-Ков славился лучшими вишневыми пирогами в мире. Однако выпечка не принесет Саре больших денег. Я боролась со своими внутренними демонами, не зная, что ответить, но в голове отчетливо звучал голос Хани: «Некоторым людям нравятся маленькие городки. Твоя сестра –  одна из них, и в этом нет ничего плохого».

– Да, но… –  Я запнулась. Спорить с Сарой было бесполезно, и все же я не смогла остановиться: –  Ты действительно хочешь провести всю свою жизнь, работая в кафе?

– Хэл, не все хотят быть богатыми и знаменитыми, –  сказала Сара с усмешкой. Она продолжала вести машину, но внезапно посмотрела на себя в зеркало заднего вида, откинув назад белокурые локоны. –  Или стать кем-то, как хочешь ты.

Не то чтобы я хочу стать кем-то. Я просто хочу выбраться из этой дыры.

– Смотри на дорогу, дива, –  предупредила я.

Да, я просто хочу уехать. Я готова на все, чтобы свалить отсюда.

– Ты ведешь себя так, будто мы здесь в ловушке. Это не так. Мы едем на крутую вечеринку, и это будет лучшая ночь в нашей жизни. Вдруг ты найдешь кого-нибудь, с кем можно поцеловаться.

Я поморщилась. Это звучит отвратительно.

В машине играла песня «Черный Бархат». Стоило нам покинуть город, мы помчались по бесконечной грунтовке, которая вела к дому Хэрлоу. Ветер растрепал мои кудри, превратив их в спутанную копну, и это слегка меня раздражало. Я никак не могла их приручить, даже когда зачесывала назад.

У меня скрутило живот, когда я увидела множество припаркованных грузовиков и машин, беспорядочно стоявших на траве.

– Здесь собралось полгорода, –  запротестовала я, когда мы остановились.

– Расслабься, –  сказала Сара, выходя из машины.

Я быстро расстегнула ремень безопасности и хлопнула дверью, покачав головой, когда Сара практически вприпрыжку направилась к сараю.

Из динамиков неслась музыка, и вокруг толпились пьяные и смеющиеся школьники. Я остановилась на мгновение и увидела, как Кейти Мэйс, одна из наших самых популярных чирлидерш, выбежала на поле, и ее вырвало.

Мерзость какая.

Очевидно, мне здесь не понравится.

Я старалась не отставать от Сары, но, когда мы добрались до сарая, она куда-то ускользнула. Я выругалась про себя, когда музыка стала громче, а люди начали танцевать вокруг меня.

Я вообще не понимаю, зачем люди туда приезжают. Амбар был старым и почти не использовался. Хэрлоу закончили строить свой новый дом рядом с виноградником и фермой.

Должно быть, это мило.

– Привет, Хейли, –  произнес незнакомый голос.

Я подняла глаза и увидела парня, прислонившегося к стене. У него были темные волосы и еще более темный взгляд. Лицо знакомое, но я не могла вспомнить, как его зовут.

Он двинулся ко мне, но затем чья-то рука обняла меня.

Я даже не обернулась: и так ясно, кто это был. Я столкнулась нос к носу с Кэмероном Хэрлоу, его голубыми глазами, напыщенной ухмылкой и так далее…

– Отпусти меня, придурок! –  рявкнула я, мои щеки горели.

На Кэмероне были потертые джинсы и расстегнутая рубашка, обнажающая его грудь и пресс. Если бы он не был моим наказанием свыше, я бы даже подумала о том, чтобы признать его привлекательным. Но не стоит влюбляться в дьявола.

– Это та девушка, которую я искал, –  сказал Кэмерон. –  Хейли Бентли пришла на мою вечеринку! –  крикнул он.

Это вызвало аплодисменты и смех. Две девушки, которые пристально смотрели на него, рассерженно уставились на меня. Какой-то парень засмеялся, проходя мимо него, и дал Кэмерону пятидолларовую купюру.

– От тебя воняет пивом, –  прорычала я, отталкивая его. –  Ты действительно сделал ставку на то, приду я сюда или нет? Оставь меня в покое.

– Нет, ставки организовал не я. Но я знаю, что ты бы этого хотела, –  сказал Кэмерон, снова обнимая меня за талию.

На этот раз я толкнула его сильнее.

– Ненавижу тебя. Просто отпусти меня, и я пойду смотреть, как людей тошнит или что-то вроде этого.

Но Кэмерон был намного выше меня и гораздо сильнее, так что этот толчок не имел никакого эффекта. Он усмехнулся, запустив палец в мои светлые локоны.

– Почему ты все время такая злая? Это потому, что твоя мать умерла?

Его слова задели за живое, но я давно научилась не обращать внимания на подобные замечания.

– Тебя это не касается! Ты никогда не уедешь из этого города. Ты состаришься и умрешь здесь, как и вся твоя уродливая семейка.

Это вызвало вспышку обжигающей ярости в его ледяном взгляде. Если и был способ разозлить братьев Хэрлоу, так это притеснить остальных их родственников.

– А тебе, черт возьми, откуда знать? У тебя даже семьи нет.

– А я знаю, –  сказала я. –  И уверена, что моя семья будет гордиться мной гораздо больше, чем твоя тобой. Ты ни на что не годный идиот, который не может отличить левую руку от правой.

– Ты, гадина, даже не знаешь меня! –  прорычал он.

– И ты меня не знаешь!

Он поднял кружку с пивом и вылил ее прямо мне на голову. Я не сводила с него взгляда, даже когда слезы текли по моему лицу. Я была готова разрыдаться от унижения, но я держалась стойко, заставляя себя оставаться спокойной, в то время как окружающие смеялись и освистывали нас.

– Ты закончишь так же, как твоя мать, одинокой, всеми забытой и мертвой, –  прошептал Кэмерон. –  Такой парень, как я, вообще не должен даже обращать на тебя внимание.

Пиво текло у меня по шее, оставляя следы на платье. Я крепко стиснула кулаки.

Что-то во мне сломалось.

Я отвела руку и врезала ему прямо по лицу. Я ахнула, почувствовав, как костяшки пальцев ударили его по носу и боль пронзила мою руку.

Его голова дернулась назад, но он быстро пришел в себя. Кэмерон схватил меня за подбородок и крепко сжал его. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но его прервал громкий голос:

– Кэмерон…

Широкая рука схватила его за плечо и оттащила назад. Хантер Хэрлоу, старший из троих братьев, схватил Кэмерона, как котенка. Он испуганно посмотрел на меня.

– Что, черт возьми, с тобой не так, Кэм? Какого хрена? Прости, Хейли, –  пробормотал он, бросив на меня извиняющийся взгляд. –  Если тебе что-нибудь понадобится, просто дай мне знать…

– Мне ни от кого из вас ничего не нужно.

С этими словами я развернулась и вышла из амбара, проигнорировав смешки одноклассников и проклятия, которые я слышала от старшего брата Кэмерона.

– Ты об этом пожалеешь, –  услышала я слова Кэмерона. –  Ты такая тупица.

Дорога домой казалась вечной, но хотя бы никто больше не лез под руку. Осталось совсем чуть-чуть –  и я смоюсь из этого дурацкого города, куда больше ни ногой.

Глава 1. Хейли

Наше время

Был только конец апреля, но жара уже окутала Хилл-Кантри своим зноем и сухостью. Все, от травы до деревьев, казалось, поникло и могло погибнуть от агрессивного солнца. Я, сидя на кожаном сиденье автомобиля, мчалась по дороге, пытаясь сосредоточиться на чем-нибудь другом, а не на том, от чего я убегала.

Зачем я снова это делаю?

Этот вопрос преследовал меня миллион раз во время долгой поездки из Балтимора в Остин, но я не хотела думать об ответе.

Дорога шла под уклон, постепенно приближая меня к тому месту, куда я поклялась никогда не возвращаться. Мимо меня мелькали многочисленные заборы и сельскохозяйственные угодья, изредка попадались дома, ветряные мельницы или стада крупного рогатого скота.

Прошло совсем немного времени, прежде чем виды скрылись за деревьями, а холмы стали более извилистыми. Возможно, жара наступила рано, но вдоль обочин все еще тянулись люпины, чей темно-синий цвет отражал ясное небо. Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз видела эти цветы, и я не была до конца уверена, что скучала по ним.

По крайней мере, я катилась в эту адскую дыру с шиком. Я похлопала по приборной панели своего «Корвета», сильно превышая допустимую скорость. Если бы в этой части Техаса меня и остановил полицейский, то только для того, чтобы полюбоваться машиной.

Прошло двенадцать лет с тех пор, как я окончила школу и переехала из Цитрус-Ков, оставив позади все, что когда-либо знала –  мою бабушку, сестру, образ жизни в маленьком городке, с которым я так упорно боролась, и все эти неприятные воспоминания.

«Добро пожаловать в Цитрус-Ков. Население 2877 человек», –  прочитала я.

Ну, 2877 человек плюс я.

Я проехала причудливую вывеску и вздохнула. Как ни странно, я почувствовала, что возвращаюсь домой.

Слезы снова навернулись на глаза, несмотря на то что я достаточно выплакала до этого. Я сильно прикусила нижнюю губу, и боль вернула меня в настоящее.

Это место боролось со мной. Оно снова и снова подавляло мою истинную сущность. Воспоминания о хулиганах, с которыми я ходила в школу, о хмурых служительницах церкви опустошали меня. Ненависть была сильнее любви, особенно когда за ней стояли самодовольные недалекие люди.

Я больше не та маленькая девочка, какой была, когда жила здесь. Я выросла и нашла себя. В школе я всегда хорошо писала сочинения, и это пригодилось мне, когда я стала взрослой. Я писала статьи о путешествиях для известного международного журнала. Я получила работу мечты, которая привела меня в Венецию, Париж, Гонконг, Сидней, Рио-де-Жанейро и многие другие города мира. Я сделала карьеру, занимаясь тем, что мне действительно нравилось, и зарабатывала намного больше денег, чем могла когда-либо мечтать.

После путешествий по миру Цитрус-Ков стал просто забытой точкой на карте.

И все же я оказалась здесь, в месте, которое ненавидела всей душой.

И куда я поклялась никогда больше не возвращаться.

В животе у меня заурчало, и я посмотрела на пассажирское сиденье. Там лежала стопка оберток от злаковых батончиков. Хотелось съесть что-нибудь, помимо овсяных хлопьев и джема, и я надеялась, что, может быть, к ужину смогу появиться на пороге дома бабушки.

Прошло слишком много времени с тех пор, как я видела Хани в последний раз. Я понимала, что виновата, но в душе было столько смятения, что на раскаяние просто не оставалось места.

Мои статьи о путешествиях дали мне все основания не возвращаться сюда. Было легко пропустить Рождество, когда я находилась в другом часовом поясе на другом конце света, и еще проще –  успокоить всех недовольных подарками. Хани, благослови ее Господь, нравилось, когда я посылала ей магниты на холодильник.

Более десяти лет я был свободна от этого города и его ненависти.

Мне не следовало возвращаться.

Но куда еще мне было идти?

После всего, что я пережила за те три недели, мне нужно было обнять бабушку и сестру.

Девочки Бентли.

Так нас с Сарой всегда называли.

«От этих девчонок Бентли одни неприятности. Эти девочки Бентли –  проклятие. Я слышал, что бабушка забрала их к себе, потому что больше никто в семье не желал с ними жить», –  вот что про нас говорили.

Так вот, Сара была замужем за каким-то мужчиной, которого я смутно помнила по старшей школе. Она больше не была той девочкой Бентли. Сейчас она мать мальчиков-близнецов, которых я знала только по фотографиям.

Теперь она была незнакомкой, но так было проще. Все, что я могла, –  это надеяться, что, вероятно, мы сможем что-то исправить. По крайней мере, я хотела встретиться со своими племянниками…

Я прикусила нижнюю губу, замедляя движение, чтобы плавно спуститься по Мэйн-стрит. Солнце село, заливая золотым сиянием сонный южный городок. Цитрус-Ков изменился, но лишь частично. Появилось несколько новых магазинов, покрасили старые и поставили новые фонарные столбы. Став взрослой, я смогла увидеть больше –  общество, связи, то, как люди, жившие здесь, объединялись в трудные времена.

Хорошо, если вы были одним из них. Если нет, то вам чертовски не повезло.

«Я взрослый человек, –  напомнила я себе. –  У меня все под контролем. Меня ничто не пошатнет». И даже если звучало тупо, эти слова стали моей мантрой.

Здесь, в Цитрус-Кове, не было ни сумасшедшего убийцы, ни мертвых соседей. И, боже, я так надеялась, что мне больше не будут сниться кошмары.

Может быть, дело было в том, что я не могла перестать думать о крови на своих руках, о том, как она медленно умирала в моих объятиях. Мне нужно было приехать в Цитрус-Ков, в его безопасные, необычные, тихие места. Как бы я ни старалась это скрыть, мои корни, пропитанные сладким чаем и стихами из Библии, оставались здесь, несмотря на то что я выбросила их из головы.

Мой телефон, который лежал на пассажирском сиденье, зажужжал, сигнализируя о новом сообщении. Наверняка это Эмма хочет проверить, все ли со мной в порядке после двадцатичетырехчасовой поездки из Балтимора в маленький городок, располагающийся к югу от Остина. Эмма была отличным другом. Готова собрать вещи и сменить роскошный образ жизни на ботинки и солнцезащитный крем, просто чтобы меня поддержать.

Выезжая из центра города, я свернула направо, а потом налево. Прошло двенадцать лет, но мне по-прежнему было важно навестить свою любимую Хани. Мы начали звать ее так, когда жили у нее с сестрой, и это имя прижилось. Хани была сильной женщиной со жгучим темпераментом. Я никогда не забуду ее терпение и силу, с которыми она растила нас после смерти моей матери, несмотря на все разногласия и звонки по выходным с претензией, что я снова в разъездах.

Я не сомневалась, что меня будут ждать дома в любом случае. Я сделала еще один глубокий вдох, пока ехала по улице, и мое сердце бешено заколотилось, когда я добралась до подъездной аллеи. Внезапно я почувствовала тошноту.

Может быть, это ошибка? Может быть, мне следовало просто остаться у Эммы?

Передо мной стоял бледно-желтый пикап Хани. Эта машина принадлежала ей с 70-х годов, но ездила она как «Шевроле» 2023 года выпуска.

Один вдох. Два вдоха. Три вдоха.

Я приехала. Возвращаться не было смысла. Я заглушила двигатель и потянулась за телефоном. Как я и предполагала, Эмма прислала сообщение.

Эмма: Я знаю, ты за рулем, но дай знать, когда приедешь. Наверное, ты уже совсем близко.

Эмма: Да. Я уже считаю секунды.

Эмма: Донни уже скучает по тебе.

На экране появилась фотография ее лысого пса с высунутым языком, и я улыбнулась. На Донни был фирменный бирюзовый ошейник, усыпанный стразами.

Я: Я приехала. Будем на связи. До сих пор не знаю, останусь ли я на ночь.

Эмма: Если они будут агрессивными, просто сними номер в отеле. Тебе сейчас не нужен дополнительный стресс, детка. Если ничего не получится, мы можем слетать в Париж на месяц.

Она, как всегда, была права. Она всегда была права.

Я открыла дверцу и вылезла из машины, чувствуя, как подкосились ноги. Сквозь задернутые шторы пробивался свет. Это был маленький домик с побеленным крыльцом, который стоял рядом с раскинувшимся высоко над ним дубом. Я подняла глаза к тому месту, где были срезаны ветки, чтобы они не падали на крышу.

Я была благодарна тому, кто заботился о Хани.

Я просто смотрела на дом, застыв на несколько мгновений, вспоминая все, что было, и делая все возможное, чтобы перестать дрожать.

Если бы я оставалась на том месте слишком долго, кто-нибудь из соседей увидел бы меня и по нашему району поползли бы сплетни. Это придало мне храбрости. Я подошла к крыльцу и поднялась по ступенькам. По спине пробежали мурашки, а желудок скрутило.

Я нажала на кнопку звонка и стала ждать.

Через несколько секунд я услышала звук ее шагов. Входная дверь открылась, и передо мной предстала моя бабушка.

Наши светло-голубые и темно-карие глаза встретились.

– Хани.

В тишине, повисшей между нами, было что-то особенное, похожее на мост, перекинутый через пропасть, образовавшуюся со временем. Меня накрыли все мои тревоги, страхи, боль –  все это выплеснулось в тот момент. Я так сильно скучала по ней и не осознавала этого.

Это была последняя капля. Я сломалась. Передо мной открылись ворота в другую вселенную.

– О боже мой, –  прошептала Хани.

Она толкнула сетчатую дверь, я уже плакала. Ее руки обвились вокруг меня, и я прижалась к ней, ощущая, как все внутри перевернулось.

Ее запах сразу же успокоил меня. Я не отпустила ее, даже когда она потянула меня внутрь и закрыла входную дверь. В свои семьдесят лет Хани все еще была сильнее любой молодой женщины.

– Прости меня. –  Я всхлипнула, прижавшись к ней, будто тонула или падала в пропасть. Злополучное убийство промелькнуло у меня перед глазами, и слова, которые я так долго держала в себе, застряли в горле. Это была жгучая смесь, от которой мне захотелось свернуться калачиком и спрятаться.

Но Хани не позволила бы мне этого сделать. Она поддержала бы меня в любой ситуации. Она заставила бы меня встать после падения.

Это было еще одной причиной, по которой мне нужно было вернуться домой.

В тот момент я не могла позволить себе уйти. Мне нужны были люди, которые помогли бы мне воспрянуть духом, даже если я сама не верила в это.

– Милая, я не знаю, что случилось, но теперь ты дома, –  сказала Хани. Она взяла мое лицо в ладони, заставляя посмотреть на нее. Сквозь слезы я заметила, что ее волосы отливали серебром, и они были ярче, чем раньше. На ней была ярко-розовая ночная рубашка, а на шее висели очки. –  Надолго приехала?

– Не знаю, –  прошептала я.

– Твоя комната почти не изменилась после того, как ты уехала, –  сказала Хани. –  Что-то лежит в кладовке, но ты все равно будешь чувствовать себя как дома. Ты уже ужинала? А то ты тощая, как спичка.

В ее словах не было злого умысла. Все это было чистой правдой. Когда я уезжала, я ничего с собой не взяла. По дороге я съела коробку батончиков из гранолы. Что касается замечания о моем весе, я почти забыла, что здесь, на юге, подобное считается нормой. Скажи мне такое кто угодно, кроме бабушки, я бы взорвалась… будь у меня силы.

– Мой вес в норме. Но я не ужинала, нет, –  сказала я, вытирая слезы и чувствуя себя опустошенной. –  Я приехала прямо из Балтимора.

Хани покачала головой, будучи явно обеспокоенной.

– Я приготовлю тебе что-нибудь из того, что осталось в холодильнике, мы сядем, и ты расскажешь, что произошло.

* * *

Я сидела на яркой кухне, рассматривая все вокруг. Хани сделала ремонт, что было неудивительно. Когда мы росли вместе с ней, она делала ремонт по крайней мере раз в год. Все салфетки были в желтую клетку, и в центре стола стояла ваза с цветами. На холодильнике висело много магнитов, которые я присылала, а еще –  несколько фотографий сыновей Сары.

Хани поставила на стол тарелку с курицей-гриль, овощами и мягкой булочкой. Затем передо мной появилась маленькая тарелка с кусочком яблочного пирога, и на мгновение все мои тревоги улетучились.

– Я не буду тебя ругать, если ты сначала съешь десерт.

Я ухмыльнулась –  именно так и планировала поступить.

– Эти яблоки с фермы Хэрлоу, –  сказала Хани с довольным видом. Ее стул заскрипел, когда она устроилась поудобнее и у меня во рту оказался первый кусочек пирога. –  Один из мальчишек предложил мне сделку.

Я сомневалась, что Хэрлоу сейчас можно назвать мальчишками. Я старалась не поднимать взгляд от тарелки, не желая показывать, как сильно я ненавижу старого школьного хулигана. Было уже не так больно, как раньше, но я знала, что никогда не забуду этого ублюдка.

У меня есть дела поважнее, чем думать о прошлом. Тина, моя начальница, была очень добра ко мне, после того как произошло убийство. Несмотря на формальности, я могла бы превратить эту поездку в командировку, если бы написала статью о Цитрус-Кове. Но в тот момент я не хотела ни о чем беспокоиться.

Мне нужно было жить одним днем.

Между нами воцарилось молчание. Хани внимательно смотрела на меня, пока я продолжала есть.

– Итак, Хейли Мэри Бентли, –  начала она. Я застыла, услышав свое полное имя. –  Что привело тебя в Цитрус-Ков? Я знаю, тебе здесь не нравится. Ты заставляешь меня волноваться. Ты даже не позвонила, прежде чем приехать. Я могла бы пойти к мистеру Джонсону.

– Хани, –  прошипела я, будучи шокированной. Несмотря на весь ужас того, что я собиралась рассказать ей, у меня отвисла челюсть. –  В смысле, пойти к мистеру Джонсону?

Она приподняла седую бровь, и ее ярко-голубые глаза весело заблестели.

– Я старая, но не мертвая. У меня есть потребности. Мы вместе с тех пор, как в прошлом году умерла его жена. Мы пьем сладкий чай и иногда щеголяем голышом.

– Хани! –  воскликнула я.

Она протянула руку и похлопала меня по плечу так же, как в тот раз, когда она впервые рассказала мне о сексе. Ее улыбка осветила комнату, но затем я почувствовала, что тучи снова сгустились над нами.

Она знала меня настоящую.

Она знала, что я бы не приехала, если бы мне не было больно.

Хани сжала мою руку, пытаясь, как всегда, выудить из меня правду. Когда мне было десять лет, я случайно взяла чужую газету, а потом попыталась сжечь ее, чтобы скрыть улики (из-за чего еще подожгла дерево), Хани так же сжимала мою руку. Когда я пришла домой с синяком под глазом и ушибленным ребром из-за того, что подралась с одним из Макконвиллов, она тоже это сделала.

Я откинулась на спинку стула и в этот момент уже не смогла сдержаться и выложила ей все… Я сбилась со счета, сколько раз рассказывала об этом полиции, Эмме, своему боссу, арендодателю и бог знает кому еще.

– Три недели назад я выходила из своей квартиры и внезапно услышала крик. Я прошла по коридору к приоткрытой двери и открыла ее как раз в тот момент, когда мужчина перерезал горло женщине. На нем была маска. Он бросился на меня, пытаясь ударить ножом. Я отскочила в сторону, но нож все равно задел мою руку. Сейчас рана почти зажила, так что не волнуйся. Был вечер, и другие люди возвращались домой с работы. Кто-то закричал и напугал его. Он убежал, оставив меня с умирающей женщиной. Я держала ее на руках, когда она сделала последний вздох. Ее явно пытали прямо в ее квартире…

Сладость пирога никак не вязалась с моими словами.

Я видела, как свет угас в глазах убитой, и задалась вопросом: как долго она страдала, находясь со мной по соседству? Я должна была понять, что что-то было не так. Мы не были знакомы, но я возвращала ей потерянную почту. Я не раз проходила мимо нее, будучи погруженной в свои проблемы.

Элизабет Джейкобсон из квартиры 1208 была мертва. Чужое преступление, но чувство вины не отпускало меня. Я ненавидела себя за то, что потенциально могла остановить этого ублюдка и заметить, что что-то не так. Я могла бы ей помочь.

Я развязала веревки на ее запястьях и закрыла ей глаза. После того как у меня получилось оправиться от первоначального шока, я позвонила в 911. Вся последующая ночь прошла как в тумане. Многочисленные вопросы. Полиция. Кто-то вырвал ее из моих рук, в то время как я вся была в ее крови. Эмма подняла меня и затолкнула в душ, выбросила мою испорченную одежду и заставила меня поесть. Взволнованная Тина позвонила мне, а потом оставила меня в покое… Мой арендодатель предложил мне бесплатное проживание на месяц, если я буду молчать о случившемся.

Я плохо спала в течение трех последних недель, проведенных на диване у Эммы. Наконец, вчера я встала и решила, что мне нужно уехать.

Было кое-что еще, о чем я никому не рассказывала, даже полиции. Бегство казалось единственным способом абстрагироваться от ситуации.

Глаза Хани заблестели, и она слегка кивнула. Кухню наполнил аромат теплого яблочного пирога и жимолости, а также запах остатков курицы гриль и картофельного пюре, которые она заставила меня съесть перед десертом.

Я осознала, что скучала по ней. Это открытие было просто еще одной раной. Мне было больно, но, по крайней мере, не больнее, чем от всего того, что преследовало меня.

– Ты можешь оставаться здесь, сколько захочешь. Тебе всегда рады в моем доме. Милая, ты же знаешь.

И это было так на нее похоже. Хани не стала бы настаивать на большем, не начала бы задавать мне миллион вопросов, не стала бы спрашивать, почему я не позвонила ей три недели назад или почему я просто внезапно поддалась желанию и появилась у нее на пороге.

– Я думала, ты разозлишься на меня, –  прошептала я, –  и не была уверена насчет Сары… Мы давно не разговаривали.

– Я не могу говорить за нее, –  натянуто сказала бабушка. Я нахмурилась. Между ними что-то произошло? –  Я не сержусь на тебя, но очень разочарована. –  Ее тон стал ласковее, хотя по-прежнему был тверд. –  Но и по другим причинам, детка, причинам, которые сейчас не имеют значения. Важно то, что ты дома. То, что с тобой случилось, ужасно, но теперь все позади. Пришло время отпустить это. Ты в безопасности. А теперь доедай ужин. Кусок пирога –  это не полноценный прием пищи.

Я фыркнула, но спорить не стала. И если раньше я чувствовала тяжесть на плечах, то сейчас она исчезла. Я выдохнула и впервые за месяц смогла расслабиться.

Вот почему я вернулась домой, в Цитрус-Ков.

Здесь я была в большей безопасности, чем где-либо еще.

Глава 2. Кэмерон

Я поставил ноутбук на дубовую стойку бара и уселся на табурет, обозревая пустую пивную. Именно в такие дни, как этот, я по-настоящему могу проникнуться красотой этого места: полированное дерево, великолепный бар, выступающие балки.

Я проделал чертовски хорошую работу. Ремонт был настоящим кошмаром, но плоды этого труда того стоили.

Шел третий год, как я основал компанию «Цитрус-Ков Вино & Сидр». Да, стресса было много, я работал больше, чем когда-либо, даже на стройке я не напрягался так сильно. Но мне это нравилось. Это был еще один способ сохранить наследие Хэрлоу и обеспечить нашей ферме процветание.

К тому же я стал сам себе начальником. Я достаточно рано понял, что не смогу работать на других. «Цитрус-Ков Вино & Сидр» была безумной мечтой, ставшей реальностью. Так было лучше и для меня, и для того бедолаги, которому в параллельной реальности пришлось бы командовать мной.

Винодельня должна была открыться через несколько часов. Ожидалось много гостей, учитывая, что сегодня вечер пятницы. Кроме того, мы находились недалеко от Остина, совсем рядом пролегала дорога, ведущая в город, и для бизнеса это было очень выгодно.

Моей семье принадлежали фруктовый сад и виноградник, за которыми мы ухаживали более восьмидесяти лет. Был даже большой старый дуб в центре фермы, на котором каждая семейная пара вырезала свои инициалы, когда они находили свою любовь. Это стало традицией Хэрлоу. Все началось с моего прапрапрадедушки, когда он встретил свою первую любовь –  Эсси. Она умерла вскоре после того, как они поженились, и он влюбился в Анну. Они тоже вырезали свои инициалы на дубе. Между первым и вторым браком у прапрапрадедушки родилось десять детей, которые впоследствии вырезали на дереве свои инициалы, когда пришло их время.

Мне было тридцать два, и я иногда задавался вопросом, когда же настанет моя очередь. Почти все Хэрлоу в семье, казалось, нашли свою единственную настоящую любовь, за исключением меня и двух моих братьев. Я и раньше шутил с мамой, что мы будем последними холостяками в семье, за что всегда получал подзатыльник. Мама совершенно ясно дала понять, что ожидает когда-нибудь все же обзавестись внуками.

Я открыл нашу бухгалтерскую программу и быстро просмотрел расходы. Как, черт возьми, я оказался на такой взрослой работе? И откуда это странное желание возиться с бумажками?

Я бездумно распределял все по категориям, добавлял теги, утверждал товары, отправлял счета, прикидывал, во сколько обойдутся расходные материалы для поддержания нашего бизнеса. Это место было моей гордостью и радостью, даже если иногда оно причиняло мне боль. Я тихо присвистнул, вспомнив, сколько я потратил на прошлой неделе, и почувствовал, как у меня немного съежились яйца.

И все же мы не были в убытке.

Если бы только я мог перестать так чертовски много работать. Мне нужен был хороший секс, вкусное пиво и массаж. Большую часть времени, когда вся семья была в сборе, это не имело большого значения, но в последнее время на меня свалилась работа на винодельне и ферме, а также Бенни, собака родителей, за которой я приглядывал.

Кстати, о собаке.

– Черт возьми, –  пробормотал я, взглянув на часы. Мне нужно было заехать на ферму и выпустить Бенни. У меня было время, а до родительского дома рукой подать.

Сидя за работой, я потерял счет минутам. Только когда снаружи послышался шорох шин по гравию, я откинулся назад и потер глаза, стал разминать шею и плечи.

– У тебя такой пустой взгляд, дружок.

Я поднял глаза и увидел своего совладельца и лучшего друга, с которым общался двадцать лет.

– Колт, –  поприветствовал я, когда он захлопнул за собой дверь. Он подошел к барной стойке и, наклонившись, пригладил светлые волосы и поправил бейсболку. –  С таким же успехом можно было бы собрать их в конский хвост и носить высокую прическу, –  подразнил я его. –  Они доходят тебе до плеч.

– Ты просто завидуешь. У меня красивая внешность, –  съязвил он, приподняв брови.

– А у меня –  мозги.

Колт рассмеялся.

– И кто же в таком случае делает все наши сидры и вина, а?

– Конечно, ты, –  фыркнул я.

Без Колта эта мечта вряд ли сбылась бы. Из нас двоих получилась чертовски хорошая команда. Я выглянул в одно из массивных окон, с опаской глядя на солнечный свет. В этом году нам не повезло с осадками, и я беспокоился за ферму. Если в ближайшее время не пойдут дожди, всех нас ждет сущий ад. Оставалось только надеяться, что апрель и май оправдают возложенные на них надежды и принесут нам больше дождей.

– Так жарко… А ведь еще даже не май, –  пробормотал я.

Колт выглянул в окно и пожал плечами.

– Мы же в Техасе, –  сказал он. –  Постучи каблуком о каблук три раза и призови ураган. Только будь осторожней, вдруг на тебя свалится домик какой-нибудь малышки Дороти.

Я закатил глаза, но Колт был прав. Дождь –  это хорошо, но не когда он превращается в ливень, который может просто затопить ферму.

Колт опустился на табурет и посмотрел на меня тем самым взглядом.

Хочу ли я вообще знать, что ему от меня надо?

– Чего ты хочешь? Зачем ты зашел? Как ты узнал, что я здесь?

– Я увидел твой пикап. И ты всегда здесь. Все время. Я думаю, ты вполне можешь начать носить боксеры в офисе.

– Отвали, чувак. –  Я вздохнул.

– Вообще-то я здесь, чтобы посплетничать, –  сказал Колт с ухмылкой, которая мне не очень понравилась, –  и убедиться, что ты не загонишь себя работой до смерти. Ты в последнее время разговаривал с Хантером?

Я прищурился, глядя на него. Сплетни в Цитрус-Кове были обычным делом, но мне не понравился озорной тон в голосе Колта. Я слишком хорошо его знал, чтобы поддаваться на его хитрые вопросы.

– Его не будет в городе еще несколько дней. Когда он вернется, я смогу отдохнуть и буду проводить время то здесь, то на ферме. –  Было тяжело, на самом деле слишком тяжело, но я не из тех, кто жалуется. Я знал, что, когда Хантер вернется, все снова будет хорошо. –  Мама с папой пробудут в Тампе еще неделю, а потом вернутся домой.

– Греются в лучах солнца Флориды, –  сказал Колт. –  Завидую.

– У нас и здесь предостаточно тепла, –  пробормотал я. Невозможно было винить своих родителей за то, что они взяли отпуск, даже если это был третий раз за полгода. Они заслуживали того, чтобы делать все, что им заблагорассудится, после того, как вырастили троих пацанов или четырех, если считать Колта.

– А Сэмми?

Я фыркнул:

– Сэмми ведет все наши социальные сети, он повар-инфлюенсер, как бы там ни было. А еще он играет живую музыку раз в неделю. Он редко отвечает на сообщения. Но да, Сэмми тоже будет работать в баре, пока все не вернутся в город.

– Знаешь, думаю, что его кулинарные ролики –  это самое настоящее порно. Как-то раз я увидел его видео в сети, где он пробовал грейпфрут. Комментарии были убойными.

– Не исключено, –  сказал я. При всей моей любви к Сэмми… Он сумасшедший.

Колтон что-то недовольно буркнул, барабаня пальцами по барной стойке. Обычно ему было трудно усидеть на месте, и меня удивило, что он вообще сел.

– Тебе следует нанять кого-нибудь еще.

– Мы живем в гребаном маленьком городе, далеко от цивилизации, никто в здравом уме не захочет сюда ехать, –  проворчал я. –  Мы говорим об этом с тобой почти каждую неделю.

– Верно. Но, может, появился кто-то новенький в городе…

– Ближе к делу, –  сказал я. Колт сильно медлил. Я удивленно приподнял бровь. –  Выкладывай. У тебя уже есть кто-то на примете?

Он ухмыльнулся:

– Конечно есть. У меня мозги, помнишь?

– Боже, Колт…

– Я расскажу твоей маме, что ты до этого додумался. Я слышал, что Хейли Бентли вернулась в Цитрус-Ков. И, по словам ее бабушки, она останется здесь на некоторое время.

У меня кровь застыла в жилах.

– Правда? Интересно.

Хейли Бентли.

Спустя целую, черт возьми, вечность.

Я постарался, чтобы мой голос звучал как можно более нейтрально. Колт знал кое-что о наших отношениях, вот почему его так волновала новость о приезде Бентли. Однако он не знал всего, и, черт возьми, я не хотел, чтобы ему стали известны подробности.

– Откуда, черт возьми, ты это знаешь?

– Ну, ты же понимаешь, что дамы рассказывают мне все, –  сказал он, поиграв бровями, и я снова покачал головой. –  И кроме того, я заехал к миссис Гамильтон, чтобы убедиться, что дуб окончательно не свалился после штормового ветра, который бушевал несколько недель назад. Эти чертовы ветки чуть не сорвали крышу дома.

Я кивнул, тихо хмыкнув. Вот почему я хочу прожить здесь всю оставшуюся жизнь. Мы все заботились друг о друге. В больших городах такого не встретишь, особенно в тех, куда сбежала печально известная Хейли-ненавидящая-маленькие-городки-Бентли.

«Почему она вернулась?» –  Я не мог не задаться этим вопросом. Ведь она ненавидела это место. Я многое о ней помнил и думал, что, может быть, она вышла замуж, но теперь развелась и хотела повидаться с Хани. Может быть, она решила переехать на другой конец света. Может быть…

Было так много «может быть», и все они имели смысл. Одно упоминание о ней заставляло мою кровь вскипать, и, увы, не в хорошем смысле.

– Сомневаюсь, что такая городская девушка, как она, ищет работу, –  сказал я, тупо клацая по ноутбуку. Даже не знал, что именно делаю. Что я там жму? Почту? Одну и ту же иконку по кругу, будто у меня куча дел? Тот период моей жизни был болезненной раной. Я издевался над Хейли, потому что был идиотом. Моя мама воспитывала меня иначе, но я был придурком. Больше, чем придурком. Я был мудаком.

Чем старше я становился, тем больше понимал, как, возможно, я сильно обидел Хейли, будучи таким идиотом. И я надеялся, что это никак не повлияло на нее, но если…

Меня охватил еще один приступ вины. Я попытался отогнать от себя эти мысли. Мне нужно было перестать строить догадки, верно? Я изменился. Я повзрослел.

– Она всегда может пойти работать к Саре. В кафе нужны люди, –  сказал я.

Глаза Колта потемнели. Но в них все еще теплилась едва заметная искра, которая никогда не угасала, даже после того, как Сара Бентли вышла замуж и родила сыновей-близнецов. Теперь она –  Сара Коннор, жена Дэвида Коннора, человека, которого мы оба презирали. Парень, на которого я при первой же встрече поднял руку, хотя и не приемлю насилие.

Прошла доля секунды.

– Она здесь уже неделю, и ходят слухи, что ей нужна работа, –  мгновенно отреагировал Колт. –  Я приглашу ее куда-нибудь вечером.

Я почувствовал жаркое покалывание на затылке. Если бы я сказал Колту не делать этого, то он бы уперся, а потом стал бы меня допрашивать. Лучше всего сделать вид, что мне все равно, хотя даже мысль о том, что она рядом, заставляла меня нервничать, раздражаться, испытывать чувство вины…

Черт возьми!

– Ладно, Колт, мне нужно кое-что сделать.

– Да-да. Возьми еще кофе, достань в подсобке, чтобы не быть таким ворчуном сегодня вечером. Увидимся позже.

– Слушай, ты можешь выпустить Бенни? –  спросил я.

– Хочешь, я просто заберу его к себе на неделю?

– Боже, –  вздохнул я. –  Было бы отлично, но он терпеть не может находиться вдали от дома. Он старый и упрямый… Но ты можешь попробовать, если хочешь.

Колт кивнул. Он всегда умел ладить с животными, так что я бы не удивился, если бы Бенни действительно стал его слушаться.

– Хорошо. Я выпущу его и прогуляюсь с ним. Может быть, он съездит со мной по делам. Скоро увидимся.

– Спасибо, –  сказал я, мысленно отметив еще один пункт в списке дел.

Когда Колт ушел, я уставился в экран ноутбука, будучи не в силах сосредоточиться.

Я думал только об одном: всю жизнь я поступал правильно. Я всегда был добрым… ну, большую часть времени.

По большей части я всегда был хорошим.

Только не по отношению к Хейли Бентли.

Будучи новенькой в нашей школе, она тут же стала моей мишенью: я клеил жвачку в волосы, воровал учебники, пускал слухи. Лишь потому, что не хотел перемен –  а она их олицетворяла. Черт, я делал ужасные вещи.

Когда я узнал, что ее мать умерла, я попытался все исправить, но сделал только хуже.

Эта девушка ненавидела меня. Несмотря на то что я начал сожалеть о своем поведении, я проделал большую работу, чтобы научиться справляться со своими эмоциями и не вымещать их на других. Я был врагом номер один для Хейли Бентли, и я понимал почему.

Со стороны могло показаться, что я был всего лишь эгоистичным, заносчивым мальчишкой, которому плевать на чужую боль. Но на самом деле Хейли уже тогда что-то значила для меня –  и вместо того, чтобы признаться себе в этом, я прятался за глупыми выходками.

Мне было больно оглядываться назад. Если бы я мог вернуться в прошлое, я бы ударил себя. Я бы вытряс из себя всю дурь. Черт, в то время Хантер был тем, кто, по крайней мере, приводил меня в чувство.

С тех пор я много обсуждал с психотерапевтом, почему вся моя агрессия обрушивалась именно на Хейли. Я понял: неуверенность в себе легко оборачивается злостью, а кто-то один может стать ее катализатором и принять на себя весь удар.

Это было более четырнадцати лет назад, но я все еще чувствовал смущение и стыд.

С тех пор я многому научился и избавился от многих противных женоненавистнических привычек.

Я был уверен, что однажды найду подходящую девушку. И когда я найду ее, я сделаю все, что угодно, лишь бы сделать ее счастливой.

Но мне не нужно, чтобы Хейли работала на меня. Мне нужна сотрудница, которая не станет меня ненавидеть, кто-то, кто не будет меня раздражать.

На самом деле я был совершенно уверен, что Хейли отклонит приглашение Колтона.

С чего вообще она захотела бы разговаривать со мной после всего, что я ей сделал?

Глава 3. Хейли

– Хэл, так ты действительно остаешься?

– Да, –  ответила я, вздохнув и поморщившись. Мы с Эммой разговаривали так долго, что мой телефон нагрелся и уже обжигал мое ухо. –  По крайней мере, пока что.

Прошла неделя с тех пор, как я вернулась в Цитрус-Ков. С того времени я только и делала, что ела бабушкин яблочный пирог, разговаривала с Эммой, публиковала посты в социальных сетях, чтобы время от времени напоминать о себе, и немного исследовала различные места на районе, о которых могла бы написать. Мне было неспокойно из-за того, что Сара не отвечала мне, и в глубине души я сопротивлялась поездке в город.

Каким-то образом я пришла к тому, что двенадцать лет назад Цитрус-Ков был сущим злом, и преодоление моих травм заняло больше времени, чем я планировала. В любом случае на Мэйн-стрит не было магазинов с морозильными камерами, забитыми трупами.

– Черт, –  вздохнула Эмма. –  Мне придется переехать, да? Я не могу жить в Балтиморе, если моя лучшая подруга живет в глуши Техаса. Это перебор.

Я рассмеялась, облокотившись на кухонную стойку, и выглянула из окна над раковиной. На подоконнике стояли маленькие ангелочки из глины, которых собирала Хани. Я протянула руку и провела пальцем по крылышку одного из них.

– Конечно, это необязательно, но все не так уж плохо. По крайней мере, мы недалеко от Остина. И не так уж далеко от Сан-Антонио.

– Остин… звучит неплохо, –  пробормотала Эмма. –  Мне нужно купить солнцезащитный крем для Донни.

Я рассмеялась:

– Боже мой. Он будет загорать?

– Придется. Я правда скучаю по тебе. Понимаю, что ты зарабатываешь на жизнь путешествиями, но это совсем другое дело. Черт возьми, Хэл, мы жили в одном городе десять лет. И особенно после всего, что случилось, мне не нравится, что я так далеко от тебя.

Я быстро пришла в себя и поджала губы. Эмма была со мной в трудные минуты. Временами она заменяла Сару. На самом деле Эмма много раз играла роль члена моей семьи.

– Мне просто нужно немного времени, –  прошептала я. –  Я постоянно вижу ее во снах, Эм. Я вижу ее, вижу его, то, как он находит меня. Полиция так и не продвинулась в расследовании.

– Прекрати. Он не найдет тебя. Ты просто оказалась в неподходящем месте и в неподходящее время. Я каждый день благодарю судьбу за то, что это была не ты. И если это делает меня эгоистичной стервой, мне все равно.

Я сдержала слезы, не желая мысленно возвращаться к тому месту. Мне не хотелось вспоминать то, что сказал мне убийца. Я никому этого не рассказывала.

– Ты права, –  хрипло сказала я. –  Иногда мои мысли не поддаются логике.

– Я знаю, знаю. Хочешь, я пришлю тебе что-нибудь из твоей квартиры? Ты ничего не взяла с собой.

– Вообще-то может быть, –  промурлыкала я и порылась в своем чемодане. Мне надоели одни и те же вещи. Что же касается моего шкафа, в котором остались вещи тех времен, когда я была подростком… Я хочу сжечь в нем все. –  Может быть, какую-нибудь одежду. Я, конечно, могу купить ее, но терпеть не могу шопинг. И, возможно, что-то вроде… Я не знаю. Мой паспорт.

– Я привезу. Заеду к тебе сегодня или завтра. Лучше выйди из дома. И раз уж у тебя есть время, займись чем-нибудь интересным. Будь спонтанной. Будь такой, как твоя бабушка, которая закрутила кое с кем роман.

Я снова захихикала, сдерживая слезы. Я рассказала Эмме о Хани и мистере Джонсоне, и она мне едва поверила. Хани была, по ее словам, великолепна.

– Я люблю тебя. Звони почаще.

– Я тоже тебя люблю.

После разговора я стояла молча, наслаждаясь тишиной и покоем.

В первую ночь я спала как убитая. Во вторую ночь я прислушивалась к пению цикад и крику козодоя, и это сильно отличалось от гула машин под окнами моей квартиры. Однако это помогло мне немного привыкнуть к тихой жизни в маленьком городе.

Я скучала по своей городской квартире. Порой я забегала в кафе напротив, покупала латте по завышенной цене и возвращалась к себе, чтобы написать статью или опубликовать пост. Это было частью моей жизни так долго. А если меня не было дома, значит, я находилась в отъезде и летела на самолете в другой красивый город. Несколько лет назад я потратила целых три месяца на то, чтобы исследовать Австралию. Список стран, в которых я еще не была, становился все меньше и меньше.

Однако я бы соврала, если бы не признала, что пребывание здесь было для меня глотком свежего воздуха.

Стук в парадную дверь вырвал меня из моих мечтаний.

Сердце подскочило к горлу, когда я повернулась и в течение нескольких секунд смотрела в сторону коридора.

Убийца вряд ли бы стал стучать в парадную дверь средь бела дня.

Хватит быть параноиком!

Я прошла через кухню в прихожую и встала на цыпочки, посмотрела в дверной глазок.

– Черт, –  пробормотала я.

Кем бы он ни был, он был высоким и сексуальным. Я поколебалась, а затем открыла дверь.

Его улыбка чуть меня не ослепила.

– Хейли Бентли. Твоя бабушка сказала мне, что ты приехала в город, но мы так и не встретились.

Я молча уставилась на него, пытаясь вспомнить, кто он такой.

Его глаза блеснули, когда он понял, что я его не узнала.

– Колт. Колтон Хэрлоу. Мы вместе ходили в школу. Выглядишь потрясающе.

– Колтон, –  произнесла я, будучи совершенно потрясенной.

Колтон в старших классах и взрослый Колтон –  это два разных человека.

Колтон в старших классах был слишком высоким и худощавым, с большими ступнями и в очках. Повзрослевший Колтон выглядел так, словно у Адониса появился ребенок от модели с ямочками на щеках просто для пущей убедительности.

Боже.

Он кивнул и искренне улыбнулся, поднял руку и напряг мускулы. На нем была серая футболка, пресс просматривался под одеждой.

– Я занимаюсь спортом и теперь могу отрастить бороду.

– Действительно, –  сказала я, фыркнув. Я прислонилась к дверному косяку, приподняв бровь. –  Неожиданно видеть тебя здесь.

– То же самое могу сказать про тебя, –  сказал он, расслабляясь. –  Слушай, эта машина твоя?

Я посмотрела на свой дорогой «Корвет» и кивнула:

– Моя радость и гордость.

– Не одолжишь мне ее?

– Ни за что на свете, –  рассмеялась я.

Колт щелкнул пальцами, одарив меня мальчишеской улыбкой.

– В любом случае просто хотел спросить. Приглашаю тебя на винодельню. Она находится за городом, но именно там все тусуются –  в старом амбаре Хэрлоу. Мы превратили его в потрясающее место. Там наверняка будут знакомые лица, я уверен.

– Ох, –  вздохнула я, нахмурившись. Я не уверена, что готова к этому. Мысль о том, что я увижу людей, с которыми была знакома так давно, вызывала у меня зуд.

– Никакого давления, –  быстро добавил Колтон. –  Хотя… твоя бабушка сказала, что ты, скорее всего, ищешь временную работу. И я знаю, что они набирают сотрудников в бар.

Черт возьми, Хани… Одно слово, и она уже была уверена, что я ищу работу, хотя я все еще была писательницей-путешественницей. Я просто взяла паузу, чтобы прийти в себя. Тина знала обо всем, что произошло, и буквально выпнула меня в отпуск. К тому же она проработала со мной много лет. Она знала, что я вернусь к работе, как только смогу.

Я фыркнула и покачала головой:

– Мне не нужна новая работа. Увольнять меня пока не собираются. Я просто хочу немного отдохнуть. Хотя… –  Я задумалась. Не то чтобы я собираюсь раскрывать все свои секреты Колтону, но если я не найду чем заняться в этом маленьком городе, я сойду с ума. –  У меня есть небольшие проблемы, так что, может быть…

– Это могло бы стать хорошим временным решением, –  предложил он. –  Все просто. Никакого давления.

Я настороженно изучала его.

– Ты работаешь там?

– Я совладелец, –  ответил Колтон. –  Но у нас есть большой босс, и он будет присутствовать. Я вас представлю.

– Очень любезно с твоей стороны, –  сказала я, немного растягивая слова, стараясь все обдумать.

Мне не нужна новая работа. Но поскольку я планировала остаться надолго, я понимала, что, сидя в доме моей бабушки, я сойду с ума. Снова поработать в баре было достаточно заманчивой идеей. Тогда все станет по-другому: я буду занята и останусь в здравом уме. В любом случае я не смогу сидеть дома и весь день писать статьи, особенно если у меня нет возможности путешествовать.

Может быть, это поможет мне забыть об убийстве. Я с трудом сглотнула.

– Как называется это место?

Колтон выглядел гордым, как будто только что поймал огромную рыбу.

– «Цитрус-Ков Вино & Сидр». Приходи в шесть. У нас как раз вечер тако по пятницам и живая музыка. Помнишь Сэмми Хэрлоу? Он поет и играет на гитаре –  настоящий талант. Обещаю, будет весело.

– Я подумаю, –  сказала я, но, конечно, не хотела давать никаких обещаний.

Колт кивнул и отступил с крыльца.

– Рад был тебя видеть, Хейли. Надеюсь, ты здесь задержишься.

Я промолчала, когда он уходил. Он сел в свой пикап и исчез из виду.

Этот парень все еще был тем самым Колтоном, дружелюбным, покладистым и более наблюдательным, чем следовало бы. Я никогда не испытывала к нему ненависти, чего нельзя сказать о его лучшем друге.

Я вздохнула и пожала плечами.

Шесть часов вечера.

У меня оставалась пара часов на то, чтобы подобрать что-нибудь подходящее из одежды.

Если я хочу появиться эффектно, то это должен был быть такой выход, который никто не забудет.

* * *

«Цитрус-Ков Вино & Сидр» находился на окраине фермы Хэрлоу. Огромная деревянная вывеска с еще свежей краской и грунтовая дорога вели к стоянке, забитой машинами.

Я припарковалась на свободном месте в самом конце и послушала радио еще несколько секунд, не желая пропустить припев одной из своих любимых песен. Я выключила музыку и вылезла из машины, глядя на облака персикового цвета. Солнце начинало садиться, а пульсирующий стрекот цикад сливался в единый гимн.

Нет ничего красивее техасского заката. Я, возможно, не была рада, что попала сюда, но при этом не смогла сдержать улыбку, когда увидела его.

Мой желудок сделал сальто: так происходило всегда перед вечеринкой или светским мероприятием.

Я схватила сумочку и, перекинув ее через плечо, захлопнула дверцу машины. На мне было платье вишневого цвета без рукавов, босоножки, которые делали меня чуть выше. Мои русые волосы ниспадали длинными локонами, обрамляя лицо в форме сердечка. Раньше мои локоны были непослушными, заставляя меня изрядно помучиться с ними, но за последние десять лет я научилась их укладывать. Кокосовое масло стало настоящей находкой, а утюжки для завивки волос –  сущим адом.

Я выглядела потрясающе и знала это, чувствовала. Уверенность переполняла меня.

Мой желудок нервно заурчал, когда я пересекала парковку, направляясь к главному входу. В очертаниях здания еще угадывался старый амбар Хэрлоу, но теперь он был превращен в нечто удивительное. Стоило шагнуть внутрь, как меня окутал запах дерева. Высокие потолки, массивный бар, за которым царила суета, и длинные ряды сидений, ведущие к открытым стеклянным дверям. На заднем дворе была веранда, и в старом амбаре звучала музыка, которая перекрывала болтовню.

Все выглядело мило. Если бы амбар не был для меня адом, я бы даже порекомендовала его в качестве места для посещения в Хилл-Кантри.

Тихий свист привлек мое внимание. Я посмотрела направо и заметила Колтона, сидящего за столом. Он помахал мне, подзывая к себе. Я подошла к нему, и все, кто сидел вокруг, тут же поприветствовали меня.

Пару лиц я узнала, но остальных –  нет.

– Сама Хейли Бентли, –  объявил Колтон, похлопав меня по спине.

Две женщины сидели по одну сторону стола. По другую сторону расположилась пара.

– Боже, ты выглядишь сногсшибательно. Не знаю, помнишь ли ты меня, я Кейти, –  сказала платиновая блондинка справа от меня.

– Конечно, помню. –  Я улыбнулась в ответ. Кейти Мэйс. Она была на год старше меня, милая, умная, хорошая девочка до мозга костей, хотя я и видела, как ее стошнило, по меньшей мере три раза в жизни. –  Рада тебя видеть.

– Дорогая, я тоже рада тебя видеть. О, смотри! –  воскликнула она, улыбнувшись мне. В уголках ее глаз появились морщинки, и она подняла руку, на которой было кольцо с большим блестящим камнем.

– Ну, хватит, Кейти, –  простонал Колтон. –  Этот чертов бриллиант уже всем надоел.

Девушка, сидевшая рядом с Кейти, приподняла брови:

– Да пусть хвастается, Колт. Меня зовут Анна, –  добавила она, улыбаясь мне.

– Вы еще даже не допили первые напитки, а уже ведете себя неподобающе, –  поддразнила ее другая женщина за столиком. –  Я Табби, а это Марко. –  Табби протянула мне руку, которую я пожала, а Марко кивнул мне в знак приветствия.

– Я не уверена, что помню вас, –  сказала я.

– О, Марко прожил здесь пару лет, а потом переехал в Остин, где мы и живем сейчас.

– Хорошо, –  сказала я. –  Остин –  замечательный город.

– Было бы еще замечательнее, если бы цены на жилье не были такими высокими, –  проворчал Марко.

Табби похлопала себя по груди и подмигнула мне:

– Мы только что купили дом. Осваиваемся.

– Аренда никогда не бывает дешевой, –  согласилась я, –  и ипотека тоже.

Я погрузилась в непринужденную беседу. Все были такими общительными, и атмосфера была теплой. Я поймала себя на том, что время от времени оглядывалась по сторонам, продолжая изучать здание. Трудно было не думать обо всех вечеринках, которые тайно (или не так уж и тайно) устраивались здесь много лет назад.

Странно было вернуться –  и все же не так ужасно, как я ожидала.

– Остин превосходит многие другие города, –  сказала Анна. –  Ты из…

– Я некоторое время жила в Балтиморе, –  объяснила я, –  и много путешествую.

– Да, –  сказала Кейти, сияя. –  Я слежу за твоими статьями в интернете и твоими соцсетями.

– Ничего себе! –  воскликнула я, удивившись.

– Она не подает виду, но на самом деле они с мужем планировали медовый месяц, следуя твоим рекомендациям, –  сказала Анна с очаровательной улыбкой. –  Кейти все уши мне прожужжала о том, как они путешествовали по Европе и даже заходили в то кафе в Греции.

– Ох, это прекрасно, –  сказала я. Внутри меня разливалось тепло, и я почувствовала, что расслабляюсь еще больше. Я редко встречала кого-то, кто хоть что-то знал о моих статьях, поэтому у меня закружилась голова, когда я услышала, что мои новые знакомые следуют моим рекомендациям.

Все шло не так уж и плохо, как я себе придумала.

Мы продолжали болтать, пока нас не прервал Колтон:

– А вот и наш босс. Давай я схожу за ним, чтобы ты смогла получить временную работу.

Кейти фыркнула:

– Колт, ты же не имеешь в виду…

– Сомневаюсь, что у нас есть то, чем мы сможем тебя поразить, ведь путешествия впечатляют. Но сегодня вечером ему действительно не помешала бы помощь, –  перебил ее Колт.

Кейти покосилась на него, заставив меня вздрогнуть. Я не знала, что на это ответить, и у меня не было времени спросить. Колтон отвел меня от столика и повел мимо людей, стоящих в очереди к бару.

– Хейли!

Я обернулась на знакомый голос и посмотрела поверх толпы, пытаясь отыскать его. Я резко развернулась, вскрикнув, врезалась прямо в стену, у которой стоял разлитый по бокалам сидр.

Я ахнула, когда бокалы полетели вперед и все их содержимое вылилось на мое платье. Они с грохотом упали, разбились вдребезги о деревянный пол и поцарапали мне лодыжки. Вокруг меня зазвучали проклятия.

Внезапно большие крепкие руки схватили меня за плечи.

– Ты в порядке?

Я подняла голову и встретилась взглядом с тем самым школьным хулиганом из прошлого.

Глава 4. Кэмерон

Если бы Хейли Бентли была гремучей змеей, а не прекрасной девушкой, я был бы уже мертв.

Черт, может, я все-таки умер.

Ее темно-карие глаза были полны злобой, а сидр стекал по ее красивому красному платью.

Я отдернул руки, кровь застучала у меня в ушах.

Черт возьми, это произошло не просто так. Я не просто вывалил на нее весь сидр. Все мое тело словно пылало в огне, я одновременно испытывал стресс, смущение и какое-то непонятное мне пока чувство.

– Здесь не на что смотреть, –  рявкнул я, оглядывая толпу. Затем все вернулись к своим напиткам и продолжили болтать. Я снова посмотрел на Хейли, с болью ощущая, как ее гнев стал накатывать волнами.

Она напряглась, когда заметила, что я ее разглядываю.

Она появилась из ниоткуда. Я думал о том, каким насыщенным будет вечер и как подать напитки, –  и в следующую секунду столкнулся с ней.

Хейли была такой же красивой, какой я ее и запомнил. Кроме того, у нее исчезли неуклюжие подростковые движения. Она расправила плечи и вздернула подбородок. Ходили слухи, что она много путешествовала по миру. Хейли писала статьи и зарабатывала этим на жизнь, занимаясь тем, о чем всегда мечтала… Возможно, многое изменилось, но темперамент, который отражался в ее взгляде, –  точно нет.

Капли крови смешались с сидром на полу.

– Черт, –  пробормотал я. Осколки стекла оставили порезы на ее лодыжках.

Это был худший способ столкнуться с ней снова.

– У нас есть полотенца! –  закричал Колтон. Я поднял глаза и увидел, что он и мой младший брат Сэмми спешат к нам с полотенцами.

– У тебя идет кровь. Давай я принесу аптечку. Пойдешь со мной? –  спросил я.

Я потянулся к Хейли, но она сделала шаг назад, уклоняясь от моей руки.

– Нет, спасибо, –  резко сказала она, когда подошли Колтон и Сэмми.

Парни выглядели шокированными, и оба стояли, как гребаные истуканы. Они так таращились на Хейли, что мне захотелось врезать им обоим.

Сэмми был самым высоким из нас, и он слегка наклонился, приветствуя ее.

– Привет, Хейли, –  сказал он, проведя пальцами по своим темным волосам. –  Рад тебя видеть. Ты в порядке?

Мне не понравилось, как он смотрел на нее.

Черт, а еще мне не понравилось, как Колтон смотрел на нее. Я был мужчиной и знал их обоих так же хорошо, как самого себя. Они считали Хейли невероятно красивой –  и не зря: она действительно притягивала к себе взгляды. Когда она посмотрела на них, в ее взгляде не было ни капли ненависти. В нем была некоторая настороженность, но не было ничего похожего на ту агрессию, которую она направляла на меня.

Я стиснул зубы, чувствуя, как во мне закипает гнев, но он был направлен не на Хейли, конечно, а на двух болванов, которые все еще пялились на нее.

– Я в порядке, –  сказала она, глядя на моего брата снизу вверх. –  Рада тебя видеть, Сэмми. По-моему, ты стал еще выше.

Тот ухмыльнулся:

– Уже метр восемьдесят три.

Хейли фыркнула.

– Так и быть, поверю тебе на слово.

– Ох, я не так планировал нашу встречу, но это наш босс, –  расслабленно сказал Колт.

Даже небрежно.

Что за игру он ведет? Я бросил на Колта сердитый взгляд, но он проигнорировал меня.

Хейли тоже угрожающе глянула на него:

– Колтон, я сдеру с тебя шкуру и поджарю.

Он рассмеялся. Она продолжала сверлить его взглядом.

– Хейли, ты стала еще красивее с того дня, когда мы виделись в последний раз, –  сказал Сэмми, и его комплимент прозвучал тепло и искренне.

Это заставило ее приободриться. Она улыбнулась ему:

– Я все понимаю. Хороший коп, плохой коп.

– Просто хочу сказать, –  продолжил Сэмми, дразня ее, –  ты потрясающая. Уверена, что не останешься в Цитрус-Кове навсегда?

– Сэмми Хэрлоу, когда ты успел стать таким мачо?

Их шутливая беседа привела меня в бешенство. У меня запульсировало в висках, а руки напряглись.

Я больше не мог этого выносить.

Не говоря ни слова, я подхватил на руки девушку, которая ненавидела меня больше, чем монашки ненавидят сатану. Я направился к задней части дома, не обращая внимания на ее пинки и крики, доносившиеся из дверей:

– Кэмерон Хэрлоу, поставь меня на место, мать твою, пока я не дала тебе по яйцам! Поставь меня на место!

Я крепче сжал ее.

– Полегче, дорогая. Нужно просто обработать твои раны. –  В моем голосе звучало безразличие, но внутри все кипело. Это безумие. Я тащил Хейли на себе, как гребаный пещерный человек. Что, черт возьми, я делал?

Я добрался до кабинета, пинком распахнул дверь и поставил ее на ноги. Ее макушка доставала мне до подбородка, но по тому, как Хейли вела себя, мне казалось, что она была выше меня.

– У тебя, черт возьми, наглости хватает. –  Хейли буквально закипала от злости. –  Как ты вообще смеешь так со мной обращаться? Здесь не Дикий Запад!

Однажды это должно было случиться. Что-то в ней всегда будоражило меня, но тогда все было по-другому, но теперь, когда я стал взрослым, я понял, что это было на самом деле.

Вожделение. Полноценное, простое и опасное вожделение.

– Мне нужно убедиться, что с тобой все в порядке, –  сказал я, четко выговаривая каждое слово.

– Я сама о себе позабочусь.

Чушь.

– Садись. –  Я указал на стул.

Интерьер кабинета был простым, в нем не было ничего лишнего. Мебель сюда выбрала моя мама. Она отлично разбиралась во всем, что касалось декора.

– Мне не нужна твоя помощь, –  резко сказала Хейли.

– Я должен убедиться, что с тобой все в порядке, –  проворчал я, подходя к своему столу и доставая аптечку. –  Извини за платье.

Это было красивое платье. Очень красивое платье. На самом деле Хейли была из тех эффектных девушек, c которыми можно протанцевать всю ночь.

Черт возьми! Я снова почувствовал себя подростком!

Я неуклюже открывал аптечку первой помощи, доставая все, что могло пригодиться. Было ли у меня все, что нужно? Мне следовало приобрести набор побольше. Что, если…

– Кэмерон, я в порядке. Мне не нужна твоя помощь. Ты последний ублюдок в штате, которого я хотела бы сейчас видеть. Я ухожу, –  резко сказала Хейли и направилась к двери.

– Эй, женщина, если ты не сядешь и не дашь мне убедиться, что с тобой все в порядке, я позвоню твоей бабушке и скажу, что тебе нужно наложить швы.

Хейли издала звук, похожий то ли на вздох, то ли на шипение загнанной в угол кошки.

– Ты не посмеешь.

– Черт возьми, посмею.

Я встретился с ней взглядом. Ее щеки вспыхнули, а руки, скрещеные на груди, не прикрывали ее полностью… И я увидел очертания ее сосков.

Боже, помоги мне, я отправляюсь в ад.

Я прокашлялся:

– Тебе холодно?

Хейли уставилась на меня, а затем опустила взгляд, качая головой.

– Ненависть –  очень подходящее слово, чтобы описать, что я сейчас чувствую.

Да, это был неправильный вопрос. Черт! Куда же подевался тот мачо? Парень, который мог флиртовать с каждой девушкой в комнате? Я умел соблазнять женщин и ухаживать за ними. Однако все, чему я научился с тех пор, как виделся с Хейли в последний раз, вылетело из головы.

Я снова облажался.

Я поклялся себе, что, если когда-нибудь увижу ее снова, я все исправлю. Я покажу ей, что я не мудак, что я сожалею обо всем дерьме, которое я ей причинил.

Но вот я облажался. Опять.

Я снова посмотрел на ее лодыжки и тихо выругался, схватив весь чертов набор и бросившись к ней.

– Сядь. Пожалуйста.

Хейли опустила взгляд и побледнела, ее плечи напряглись.

– Ой.

– Вот тебе и «ой», –  сказал я.

Бокал сильно поранил ее… Хейли села на стул, а я опустился на колени, не заботясь о том, что испачкаюсь ее кровью. Это была моя вина. Только моя вина. К тому же в пикапе у меня лежала запасная одежда.

Я потянулся к ее левой лодыжке, снял с нее сандалию и, поморщившись, открыл упаковку антисептических салфеток.

– Здесь много крови, –  прошептала Хейли.

Я поднял на нее взгляд. С каждой секундой она становилась все бледнее.

Я с трудом сдерживал желание убрать выбившийся локон, и грудь сдавило от нахлынувшего чувства. Она была так чертовски прекрасна, что я едва мог дышать.

Ну, ты, Кэм, и придурок…

– Ты падаешь в обморок от вида крови?

– Раньше такого не было.

Голос Хейли звучал как-то отстраненно. Я уставился на нее, не зная, что делать. И что она имела в виду под «раньше такого не было»? Что случилось?

Ее взгляд остекленел, губы плотно сжались.

Черт… Я бы предпочел видеть ее разъяренной и ругающейся, чем такой, как сейчас.

Поскольку я уже упустил все шансы наладить с Хейли отношения, я сказал первое, что могло вывести ее из этого транса.

– Помнишь, как я вылил пиво тебе на голову на вечеринке? –  спросил я, кладя ее ногу себе на колени.

Она зашипела, и выражение ее лица стало убийственным.

– Да. Как это можно забыть? Это одна из тех вещей, которые девушка запоминает на всю жизнь. Помнишь тот раз, когда я ударила тебя по лицу?

Несмотря на ситуацию, я улыбнулся.

– У тебя был чертовски хороший удар.

Я сжимал ее тонкую лодыжку. Кровь все еще шумела у меня в ушах и устремлялась вниз. От Хейли сладко пахло жимолостью и жасмином.

– Хантер выбил из меня все дерьмо за это, –  сказал я, издав невеселый смешок.

Нужно было взять себя в руки. Хейли не шелохнулась, пока я вытирал кровь, вытаскивая стекло из царапин. По крайней мере, выяснилось, что ни один из осколков не вошел глубоко.

– Я это заслужил. Хочешь, вызову «скорую»? Или отвезти тебя в отделение неотложной помощи?

Хейли помолчала пару секунд.

– Нет, –  твердо сказала она. –  Никаких врачей. Мне это сейчас не нужно. И да, ты это заслужил. Я так и не смогла избавиться от запаха пива, исходящего от ткани, и мне пришлось две недели работать сверхурочно, чтобы купить другое платье. –  Она фыркнула: –  Подумать только, мне пришлось так много работать ради чего-то такого дешевого. И я думала, что Хани не знала о том, что мы ходили куда-то в ту ночь.

Мне хотелось то ли фыркнуть, то ли поморщиться. Фыркнуть, потому что любой, кто мог надуть ее бабушку, должно быть, был гениальным человеком. Поморщиться, потому что я никогда не перестану чувствовать себя идиотом из-за того, что сделал с Хейли.

Моя семья была не особо богатой, но мы никогда не нуждались в деньгах. Если я портил какую-то вещь, мне никогда не приходилось работать, чтобы купить другую. Я причинил больше вреда, чем мог себе представить.

– Ты уверена, что тебе не нужно в больницу?

– Да. Просто сделай все, что в твоих силах, и я уйду. А еще лучше, отпусти меня, и я сама о себе позабочусь. Я вполне способна сама наложить пластырь.

– Я хочу убедиться, что с тобой все в порядке, –  настаивал я. –  Уверен, ты можешь все сделать сама, но я виноват и сожалею о случившемся. Я просто не заметил тебя.

– Мне не нужна твоя жалость.

Черт возьми! Мне не выиграть в этой борьбе.

Я вытащил пачку пластырей «Хеллоу, Китти» и нахмурился. Черт, я действительно проиграл.

– Как они сюда попали?

Хейли пристально посмотрела на меня. Я сделал то же самое.

– Это шутка? –  прошептала она.

– Нет. Клянусь, не я притащил это сюда, –  сказал я, собираясь убить своего совладельца, который также отвечал за поставки медикаментов и был тем, кто пригласил Хейли тем вечером.

– Я не могу выйти на улицу в этом. Мне достаточно унижений на сегодня.

– Уверяю, никто ничего о тебе не подумает. И вообще, это ведь я столкнулся с тобой.

– Ты сделал это нарочно?

Слова Хейли задели меня. Я посмотрел на нее –  вспыхнувший гнев быстро сменился раздражением на самого себя.

– Нет, –  сказал я сквозь зубы. –  Я бы никогда так не поступил. Клянусь, я не тот монстр, каким был в старшей школе. Я не засранец.

Мои оправдания ее абсолютно не убедили.

Еще один шелковистый локон выбился из ее прически, и я снова поборол желание поправить его. У меня было такое чувство, что, если я попробую это сделать, она сломает мне челюсть.

– Думаю, тебе придется привыкнуть к этим, –  прошипел я и перерыл оставшуюся часть коробки, но не нашел ничего другого. –  Держу пари, Колтон по приколу положил их туда.

– Поторопись. Я заеду домой и приведу себя в порядок. Не хочу, чтобы бабушка увидела мою кровь.

– Она сильная, –  пробормотал я. Мои руки начали двигаться немного быстрее, когда я клеил сотню пластырей «Хеллоу, Китти» на ее лодыжки. Она тихо выдохнула, когда я наложил последний пластырь и встал. Хейли схватила свои сандалии и покачала головой, бормоча что-то себе под нос о мужчинах.

Я поднял на нее взгляд. Если бы я был хорошим парнем, мой член в джинсах не затвердел бы от того, что она возвышалась надо мной под таким углом.

Но, возможно, я не был хорошим парнем. Застежка-молния, казалось, могла взорваться, и я молился, чтобы Хейли не заметила этого.

Я стоял на коленях перед Хейли Бентли. Она выглядела такой разъяренной, что в один момент мне начало казаться, что сейчас она плюнет в меня. И я был так возбужден, что, казалось, мог кончить, сидя вот так у ее ног.

– Мне не за что тебя благодарить. Не попадайся мне на глаза, пока я в городе.

Она оставила меня одного, стоящего на коленях.

– Черт. –  Я выдохнул.

Это катастрофа. Я закрыл глаза, пытаясь вспомнить прошлое, а именно ту гребаную вечеринку. Все было как в тумане, но я запомнил две вещи: Хейли, которая выглядела прекраснее, чем когда-либо, и моего брата, выбившего из меня все дерьмо первый раз в жизни. Внезапно на меня нахлынули воспоминания.

– Хантер! Я просто пошутил!

Хантер толкнул меня спиной к дубу и ударил кулаком в живот так сильно, что меня вырвало. Я никогда раньше не видел его таким разъяренным.

Он прижал меня спиной к дереву, ударив кулаком прямо в челюсть. В ушах у меня звенело, и мышцы ослабли. Я был пьян, а он всегда был сильнее меня.

Хантер понизил голос и притянул меня к себе:

– Если я еще раз увижу, что ты так разговариваешь с девушкой или унижаешь ее, я похороню тебя, Кэм. Мама старалась, воспитывала тебя, а ты вырос ублюдком. Никто из моих братьев не должен себя так вести, ты понял? –  Я уставился на него, из моего носа текла горячая кровь. Хантер схватил меня за волосы, издав низкий рык: –  Ты понял?

– Да, –  прошептал я. –  Это была просто… просто шутка.

– У девушки нет денег, –  огрызнулся Хантер. –  Она не может просто пойти и купить новую одежду. Ее бабушка должна выйти на пенсию в этом году, но вместо этого она работает на трех работах, чтобы прокормить девчонок. Я никогда не видел, чтобы ты был таким жестоким, и никогда не увижу этого снова, потому что… Если ты когда-нибудь будешь снова вести себя так, то я убью тебя.

Я очнулся.

Ну и что это было?

Я посмотрел на дверной проем и моргнул, увидев Сэмми. Как и я, он был высоким и худощавым, но мои темные волосы были коротко подстрижены, а его были длинными и волнистыми. Он так же пристально смотрел на меня, как и Хантер много лет назад. Конечно, все мы ссорились, прощали друг друга и забывали разногласия. Мы братья Хэрлоу до мозга костей.

– Что ты имеешь в виду? –  проворчал я, наконец встав. По крайней мере, у меня больше не было стояка.

– Что значит, что я имею в виду? Что у вас случилось с Хейли? Она выбежала отсюда, как будто ты сделал что-то натворил. Кэм, ты больше не в старшей школе.

– Черт возьми! –  прорычал я, сразу же разозлившись. –  Я не сделал ничего плохого. Я обработал ее порезы, потому что она упорно не хотела идти к врачу. Но кто-то заменил все наши пластыри на детские.

Сэмми скрестил руки на груди, пока я убирался.

– Ты слишком много работаешь.

– Будешь сам с ней общаться, –  проворчал я. Мы оба на мгновение затаили дыхание, а потом я вздохнул. Я запустил пальцы в волосы, пытаясь хоть как-то прийти в себя. Появление Хейли перевернуло все с ног на голову.

– Извини. У меня стресс. Когда я увидел ее, в ней было… было что-то еще. И я пытаюсь сохранять порядок, пока Хантер не вернется. Мама с папой тоже должны приехать на следующей неделе, так что мне больше не придется беспокоиться о ферме.

– Если тебе понадобится дополнительная помощь, просто скажи, –  предложил Сэмми. –  Я могу попробовать изменить свое расписание на этой неделе. Но Колт считает, что тебе следует нанять Хейли, и я согласен с ним. Если она, конечно, захочет.

– Думаю, Хейли скорее предпочла бы работать на дьявола. –  Я вздохнул, глядя на свои руки.

Сэмми фыркнул:

– Может, тебе стоит послать ей цветы и открытку?

– Может быть, –  пробормотал я. –  Мне нужно здесь убраться и вернуться к работе.

– Мы все уже убрали –  все стаканы и сидр. Мне нравится, как ты отделал полы. А мы с Колтом продумали, как будет выглядеть бар. Мы можем остаться здесь на ночь.

Я кивнул, немного расслабившись.

– Почему она?

– Почему Хейли?

– Да. Почему я должен ее нанимать? Похоже, вы оба этого хотите, но я уверен, что есть и другие подходящие кандидаты.

– Конечно, если ты хочешь, чтобы они прошли Техасскую комиссию по алкогольным напиткам и получили лицензию на продажу алкоголя.

Я фыркнул.

– Да ладно.

– К тому же я слышал, что Бетти Джейкобс хочет сделать перерыв в своих занятиях в воскресной школе. Ты можешь нанять ее. Представляешь? Она бы разглагольствовала о том, что все здесь грешники и должны покаяться, наливая им по бокалу красного.

Мы с Сэмми заулыбались, как идиоты. Одной мысли о том, что старушка Бетти разливает спиртное, было достаточно, чтобы я передумал посылать Хейли цветы и предлагать ей перемирие.

– Ты же знаешь, что красивые девушки хорошо продают алкоголь, а Хейли Бентли чертовски привлекательна. Годы, проведенные в городе, пошли ей на пользу.

– Думаю, она всегда так выглядела, –  пробормотал я.

Сэмми поднял бровь и прищурился.

– Да. Дело в том, что мы живем в маленьком городе. У всех уже есть работа. И никто не хочет, чтобы старшеклассники этим занимались, ведь они украдкой выпивают и занимаются глупостями.

Он был прав.

Я ненавидел его за это, но Сэмми действительно был прав.

Хейли была лучшим вариантом. Однако я сомневался, что она согласится. У нее не было ни одной причины принять предложение, учитывая, что она меня недолюбливала.

– Иди сегодня домой и, ради бога, смой с себя ее кровь. А мы с Колтоном будем работать.

Я пристально посмотрел на брата. В какой-то момент он стал совсем взрослым, и это все еще удивляло меня, особенно когда он говорил мне, что делать.

– Я должен работать этой ночью. –  Я вздохнул. –  У вас должен быть выходной. Мы и так работаем пять ночей в неделю…

– Мы расширяемся, –  Сэмми пожал плечами. –  Это хороший знак. Наша семья трудится уже третий год, и, возможно, пришло время нанять помощников со стороны. К тому же вся подмога за городом, и весь груз ложится на нас троих. Если ты ее не наймешь, то я найму. Мы с ней отлично ладим.

– Я справлюсь.

Мысль о том, что мой брат сблизится с той девушкой, над которой я издевался, очень меня злила.

Я хотел, чтобы она меня простила.

Стоило начать с платья.

Глава 5. Хейли

Мне удалось проникнуть наверх так, чтобы Хани этого не заметила. Я закрыла за собой дверь ванной и выдохнула. Ванная комната была маленькой и чистой, стены нежно-розовые, а занавеску для душа украшали магнолии. Ранее на неделе я купила кое-что из своих любимых средств по уходу за кожей и расставила флаконы в ряд на маленькой раковине. Они меня успокаивали.

Я понимала, что Цитрус-Ков никогда не станет для меня домом. Я не знаю, о чем я вообще думала, когда собиралась выпить с людьми, которых едва знала.

«Что, черт возьми, только что произошло? –  подумала я. –  Сраный Кэмерон Хэрлоу –  вот что произошло».

Я сердито стянула платье, опустилась на сиденье унитаза, борясь со слезами, и посмотрела на лодыжки. Я не из тех, кто падает в обморок при виде крови, но сегодня я чуть не потеряла сознание. Я не смогла сдержать свою злость, когда Кэмерон обклеивал мои ноги пластырями.

Ну, он вывел меня из себя.

В кои-то веки я была рада, что так сильно его ненавидела. Это было то, что нужно, чтобы отвлечься и перестать думать о крови, об убийстве, женщине, которую я обнимала, когда она умирала…

По моему телу пробежала дрожь. Я закрыла глаза, пытаясь переключиться на что-нибудь другое. Неожиданно для себя я вспомнила, как Кэмерон в первый раз плохо со мной обошелся.

– Поприветствуйте Хейли Бентли. Она наша новая ученица, –  произнесла миссис Эббот с южным акцентом, объявляя о моем появлении. Я стояла перед маленьким классом и думала о том, что моя старая школа была намного больше.

Я не понимала, почему мама сказала, что мы должны остаться с моей бабушкой. Она поцеловала нас на прощание пару дней назад, и каждый раз, когда я пыталась дозвониться до нее, она не брала трубку.

– Хейли, иди займи свое место, –  сказала миссис Эббот, легонько подтолкнув меня вперед.

Я прошла между партами и выбрала стул напротив мальчика постарше. Эта школа была достаточно маленькой, и внутри некоторых классов было еще по несколько классов. Я покраснела, когда он уставился на меня, его глаза напомнили мне бутоны голубых цветков. У него были темные волосы и загорелая кожа.

Я села на свое место, с трудом сглотнув. Я ненавидела то, что мне пришлось перейти в новую школу, но, по крайней мере, здесь были симпатичные ребята.

Учительница начала рассказывать о домашнем задании и уроках. У нас был урок истории, и мы проходили историю Техаса. Слушая учительницу, я достала тетрадь.

Мне нужно было получать хорошие оценки, чтобы поступить в колледж и уехать из города. Я хотела, чтобы мама мной гордилась.

Вдруг я почувствовала, как что-то ударило меня по затылку, и нахмурилась, потянувшись, чтобы пригладить свои кудри. Я ничего не почувствовала, но обернулась и увидела мальчика, улыбающегося до ушей.

Я нахмурилась, а затем повернулась обратно, снова сосредоточившись на миссис Эббот.

Затем раздался звук.

На этот раз я потянулась назад и почувствовала что-то липкое. Я взвизгнула, отдернув руку.

Это была жвачка.

Нет, нет, нет, нет. Если бы что-то липкое попало мне в волосы, мне бы пришлось провести целую вечность за попыткой вытащить это из волос.

Я повернулась на стуле.

– Что ты, черт возьми, делаешь? –  спросила я.

Он приподнял бровь и тихо хихикнул, пряча пачку жевательной резинки под свою папку.

– Хейли, что-то не так? –  спросила меня учительница.

– Если донесешь на меня, тебе конец, –  прошептал он.

– Это не детский сад, –  огрызнулась я, поворачиваясь на своем месте. –  Он только что приклеил мне жвачку к волосам.

Класс разразился хихиканьем. Мои щеки вспыхнули, а сердце бешено заколотилось.

– Тебе конец, –  прошептал он. –  Теперь никто не захочет с тобой дружить.

Он оказался прав. После этого мне стало труднее находить друзей, чем когда-либо, и мне было очень сложно вытащить эту чертову жвачку из волос. Саре пришлось их подстричь, из-за чего мои волосы несколько месяцев были неровными, пока не отросли.

Я вдохнула и выдохнула.

Какой же он ублюдок.

Меня перестало трясти. Я откинулась назад и посмотрела в потолок.

После этого вечера я снова почувствовала себя новенькой девочкой, но, по крайней мере, я больше не думала об убийце.

* * *

Прошло три дня с тех пор, как я сходила в «Цитрус-Ков Вино & Сидр», и полторы недели с тех пор, как вернулась в сонный Техас. Порезы от стекла почти зажили, и я начала понемногу осваиваться.

От Сары все еще не было вестей.

– Доброе утро, милая.

Я подняла взгляд от кофейника, когда в кухню вошла Хани. Она была уже одета, и ее духи перебивали божественный аромат подгоревших кофейных зерен.

– Куда-то собираешься? –  спросила я.

– О да. Налей мне чашечку. Мне нужно съездить в автоинспекцию и доказать им, что я все еще могу водить машину. Какая нелепость!

Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.

– Ты возьмешь свой пикап?

– Конечно. На чем еще я могу ездить? Мне что, пешком идти?

Я налила кофе и с улыбкой протянула его Хани.

– Ты уверена, что эта развалюха все еще работает?

– Мой пикап явно лучше, чем та твоя красивая машина, –  подразнила она меня.

Моя машина действительно была красивой. Мой «Корвет» был одной из моих любимых покупок, которую я совершила, будучи взрослым человеком.

Я сделала глоток кофе, в то время как Хани уселась за кухонный стол, держа свою кружку так, словно это был спасательный круг. Она выглядела уставшей.

– Ты в порядке? –  спросила я, нахмурившись.

– Звонила твоя сестра. –  В голосе Хани слышалось напряжение. –  Мальчики приедут сегодня днем.

– Это плохо?

– Конечно, нет. Я люблю их. Они немного шумные, но помогают мне оставаться бодрячком.

– Тогда в чем дело?

Хани замолчала. Я заметила, как она думает, что стоит говорить, а что нет.

– У них с Дэвидом семейные проблемы.

Я прищурилась. Семейные проблемы –  это слишком широко сказано.

– Какие семейные проблемы?

– Меня просили не говорить. –  Ее губы сжались, а глаза вспыхнули от гнева.

– Он сукин сын, –  тихо и яростно пробормотала Хани. Она сделала большой глоток кофе, глядя в окно. Она вытянула руку, теребя прозрачную белую занавеску.

– С ней все в порядке? –  Мое сердце дрогнуло. Может, мы и отдалились друг от друга, но я все равно любила ее, скучала по ней и жалела, что мы отдалились. Но… наши дороги давно разошлись. –  Я присмотрю за мальчиками, если хочешь. Они ведь мои племянники.

– Милая, они же тебя не знают.

Мое сердце сжалось. Хани была права. Если я о чем-то и сожалела за последние десять лет, так это о том, что мне не удалось наладить отношения со своими племянниками. Я по-прежнему хотела быть для них лучшей тетей, какую можно только представить… Но этого не случится, если я не начну прилагать усилия, чтобы узнать их получше.

– Ты же знаешь, я не имею в виду ничего плохого, но единственное, что мальчики знают о тебе, –  твое имя.

– Мы пару раз разговаривали по телефону.

– Когда им было по пять. Сейчас им по десять.

Мы обе замолчали. Я отвернулась и налила себе еще кофе, смахнув слезы. Чувство вины поглотило меня. Я думала, что за двенадцать лет мои раны затянулись. Однако я боялась, что однажды швы могут разойтись.

Я подошла к кухонному столу, села напротив Хани и крепко сжала ее руку –  так же, как она не раз сжимала мою.

– Я исчезла, –  сказала я. –  Знаю, что меня не было дома, и осознаю, что пропустила праздники. Я просто уехала.

– Не понимаю, зачем ты это сделала. –  Хани не смотрела на меня, ее взгляд был прикован к окну.

– Я была вынуждена переехать, –  прошептала я, –  ради меня самой. Я должна была выйти в мир, найти себя. Ведь я чувствовала себя здесь как в ловушке. Я никогда не смогла бы пустить здесь корни, и отъезд был единственным способом спастись.

– Я знаю, –  сказала Хани, –  и я горжусь тобой и твоими успехами. Ты объездила весь мир, сделала невозможное в нашей семье, поступила в колледж и нашла хорошую работу. Ты всего добилась сама и никогда не просила ни цента.

– Да, я смогла, –  выдохнула я, с трудом сглотнув. –  Но только благодаря тебе. Не думай, что я не помню, как усердно ты работала. У тебя было три работы, и мы едва сводили концы с концами. Когда мама умерла и скинула на наши плечи финансовые проблемы, ты справилась с этим, вела быт, растила внучек, скорбя по ней. Моя сила в том, что я училась у тебя.

Хани кивнула, опустив плечи:

– Я старалась сделать все, что в моих силах, ради вас двоих. Видит бог, я неправильно обошлась с вашей мамой. Меня не было рядом, когда она нуждалась во мне. Иногда я думаю, что совершила ошибку в отношениях с тобой: будто лишила тебя свободы и слишком давила. И о Саре я тоже беспокоюсь. –  Ее голос сорвался, и она перевела дух, глянув на меня. –  Я люблю тебя так сильно, что не могу выразить словами. И я знаю, что ты снова уедешь, но сейчас я рада, что ты дома, пусть даже ненадолго.

– Я тоже рада, что дома, –  прошептала я. –  Это единственное место, куда я могу приехать.

– Я тебе всегда рада. –  Хани взяла меня за руку в ответ и сжала ее. –  Всегда. Что бы вы ни делали и как бы вы с Сарой ни ссорились, в моем доме вам всегда рады.

– Спасибо, –  пробормотала я, отстранившись, и потерла глаза, чтобы не потекли слезы. Мы обе взяли себя в руки. –  Итак, чем я могу помочь с мальчиками?

– Ну, можешь остаться, когда они придут. Закажем пиццу и посмотрим, что получится.

– Звучит заманчиво.

По дому разнесся стук, а следом прозвенел дверной звонок.

Я начала вставать, но Хани махнула рукой и вскочила с места, опередив меня.

– Я открою, –  сказала она.

Я устроилась поудобнее, напевая под нос, когда Хани пошла открывать входную дверь. Я услышала ее смех, а вслед за ним – мягкий мужской баритон.

Через пару минут Хани вернулась, держа пакет с подарками из «Сакса на Пятой Авеню», и ее глаза озорно блестели.

– Ты не сказала мне, что Кэм…

– Что – Кэм? –  я повторила нахмурившись. –  Идет на хрен?

– Нет, –  захохотала Хани, ставя пакет на стол. –  Сказал, что ты приходила к нему на винодельню в пятницу вечером. Так вот где ты была, верно?

Я поняла, к чему она ведет. Хани пододвинула ко мне пакет, явно желая, чтобы я его открыла.

– Это подарок для тебя. Он сказал, что это его предложение о перемирии. Если это из «Сакса на Пятой авеню», то, похоже, у тебя появился парень.

Она приподняла брови, глядя на меня, и я покачала головой:

– Не бери в голову. Я уверена, что он просто использовал старый пакет. –  Я не рассказала ей о том, что произошло в пятницу вечером, и даже не планировала.

Какое-то время я смотрела на пакет, ругаясь себе под нос. Я встала, вытащила из него оберточную бумагу, торчавшую сверху, и достала записку.

Я испортил уже второе платье, поэтому извиняюсь за оба. Я не знаю, как загладить вину, но надеюсь, это может стать хорошим началом.

Кэм

Черт возьми. Я заглянула в пакет и просто моргнула.

«Этот ублюдок…» –  подумала я.

Он не использовал пакет повторно.

Я достала вишнево-красное платье, которое было того же цвета, что и мое предыдущее, только материал был намного мягче. Я сразу же потянулась к ценнику, но его не оказалось на месте.

Я развернула упаковку и сделала глубокий вдох. Платье было превосходным: идеальный размер, идеальный крой. Спереди и сзади был V-образный вырез, и в нем были карманы.

Он купил мне платье с карманами.

Хани стала возиться с пакетом.

– Здесь еще одно, – сказала она, усмехнувшись.

Чертов ублюдок.

Я снова выругалась, и Хани выгнула бровь:

– Хейли Мэри.

– Я уже взрослая, –  запротестовала я, закипая от злости.

– Да, но все еще леди в моем доме.

Я чуть не закатила глаза, но знала, что спорить не было смысла. Вместо этого я повесила красное платье на спинку стула и достала другое, замечая, каким хищным взглядом Хани окинула меня.

У меня вырвался тихий вздох. Цвет напоминал то давнее платье –  темно-синее, но само оно оказалось гораздо красивее. Я подняла его повыше, восхищаясь узором с вытянутыми петельками и вырезом в форме сердца, который обычно шел мне. Это было повседневное, но потрясающее платье, и именно такое я бы купила сама себе.

Хани огляделась, бросив на меня понимающий взгляд.

– У него хороший вкус. Он мне всегда нравился. Ты знаешь, что они с Колтоном срезали те большие ветки и бесплатно отремонтировали крышу на этом доме?

Нет, я этого не знала, потому что не жила здесь, в маленьком городе, где люди просто так помогали друг другу. И я не приглядывала за своей семьей.

– Во сколько придут мальчики? –  рассеянно спросила я.

– Около пяти. У меня назначена встреча.

– Хорошо, к этому времени я буду дома, –  сказала я, запихивая оба платья обратно в пакет.

– Тебе лучше быть с ним поласковее, –  строго сказала мне Хани.

– Я буду слаще персика.

Глава 6. Кэмерон

– Думаешь, что меня можно просто так купить, Хэрлоу?

Хейли бросила подарочный пакет на прилавок и скрестила руки на груди. Я посмотрел на нее поверх ноутбука, пытаясь сосредоточиться на том, что происходит, а не на том, как прекрасно она выглядит. Утренний свет, проникающий в винодельню, играл на кончиках ее кудрей и придавал им золотистый оттенок.

– И тебе доброе утро, –  сказал я.

– Серьезно. Что это за хрень? –  спросила она.

– Я испортил твое платье. –  Я был готов сделать все, что угодно, чтобы заменить его. Я бы купил ей десять тысяч платьев, если бы это помогло смягчить ее враждебный взгляд.

Хейли разочарованно хмыкнула:

– И что? Я могу сама купить себе платье. Я уже не ребенок. И вообще, сидр хорошо отстирался.

Я пожал плечами, стараясь не обращать внимания на то, как учащенно забилось мое сердце. Желудок скрутило, но я сохранил невозмутимое выражение лица.

– Считай, что это подарок. Ничего особенного.

– Это дорогой подарок.

– И что?

– Не нуждаюсь в подарках.

– Хейли, тогда отдай его на благотворительность.

– Ты можешь вернуть его и получить деньги обратно, –  сказала она, постукивая ногой по бетонному полу.

– Я выбросил чек, –  ответил я, одарив ее невинной улыбкой, настолько невинной, насколько это вообще было возможно. По глазам было понятно: она мне верит.

– А что, если они не подойдут?

Я удивленно поднял бровь:

– А ты их померила? У меня глаз наметан. Дарить подарки и делать что угодно ради дорогого мне человека –  мой язык любви.

Не то чтобы я был в нее влюблен.

Хейли прищурилась и поджала губы. Они казались очень нежными.

– Подойдут, –  наконец сказала Хейли.

Мы оба молчали, просто глядя друг на друга. Я заерзал на стуле. Казалось, все, что я чувствовал прошлой ночью, когда увидел ее, действительно происходило со мной, несмотря на все мои попытки убедить себя в обратном. Мне стало жарко, будто я пекся на асфальте под июльским солнцем. Я с трудом сглотнул.

Неужели я покраснел? Черт!

Эта девушка заставила меня краснеть.

Хейли нахмурилась. Наконец она заговорила, прервав тишину:

– Что происходит? Что ты делаешь? И как так получилось, что ты вот так просто появился на крыльце дома моей бабушки? Я не знаю, что ты задумал, но это не сработает. Ты не можешь просто взять и купить меня, только не после всего, что случилось.

Я фыркнул, отодвинув ноутбук в сторону.

– Я появляюсь на пороге ее дома уже много лет, Хейли. Именно этим мы здесь и занимаемся. На самом деле я стараюсь помочь всем, кому могу, –  сказал я, постукивая пальцами по прилавку. Она начинала выводить меня из себя. –  Что я должен сделать, чтобы доказать тебе, что я не плохой? И что мы могли бы даже стать хорошими друзьями?

Она издала смешок, низкий и обольстительный, на который среагировал мой член.

– Отстань от меня, –  сказала она. –  И не будь…

– Каким?

– Бесячим. Грубым. Вредным. Мудаком. Гребаным тупым ублюдком из маленького города, с которым я не хочу иметь ничего общего.

– Я пытаюсь загладить перед тобой вину. –  Я стиснул зубы. –  И хочу тебя спросить: могу ли я что-нибудь сделать для тебя? Ведь сейчас ты единственный человек, к кому я могу обратиться за помощью, потому что я тону, медленно и мучительно.

– Ладно. –  Хейли фыркнула. –  На самом деле мне не нужна работа.

– Знаю. Я слышал, как хорошо ты справляешься. Ты стала очень успешной.

– У меня есть работа в Балтиморе, за которую мне много платят. Я даже купила «Корвет» в первый год, –  продолжила она. –  И я здесь не задержусь, может быть, останусь только на лето.

Я с трудом сдержал улыбку. Я гордился ею, но был уверен, что, если выскажу это вслух, она разозлится, поэтому я просто сказал:

– Круто.

– Все это временно, но…

Я снова приподнял брови. Было одно «но».

Все, что было до «но», было неправдой, верно? Означает ли это, что у меня есть шанс?

– Я бы хотела чаще бывать вне дома. На самом деле я и раньше работала в барах. Это не сложно. Я бы легко справилась с этим.

– Хорошо. –  Я изо всех сил старался говорить спокойно.

Хейли Бентли была готова работать на меня, и, значит, она будет чаще рядом со мной, и я смогу показать ей себя настоящего и загладить вину за всю причиненную боль.

– Я буду работать только три дня в неделю. Я собираюсь писать, пока не вернусь в Балтимор.

– Значит, ты пробудешь здесь все лето? –  с любопытством спросил я.

На самом деле у меня было много вопросов к Хейли, но почти все они оставались без ответа. Она заблокировала меня в социальных сетях и, уехав из Цитрус-Кова, вычеркнула весь город из своей жизни. Я подумывал о том, чтобы завести еще один аккаунт, чтобы следить за ней, но это было бы равносильно переходу границ дозволенного.

Тем не менее я иногда читал ее статьи о путешествиях. У меня был список мест, которые я хотел бы посетить в один прекрасный день благодаря Хейли. Однако я не мог показать ей то, что знал, чем она занимается на работе и насколько сильное впечатление она производила на меня.

Хейли пожала плечами и уселась на барный стул, который стоял напротив, тем самым удивив меня.

– Может быть, да, а может, и нет. Не твое дело.

Сейчас все, о чем я мог думать, –  это о том, что я сидел рядом с ней.

– Так ты писательница? –  выдавил я из себя, потянувшись за своим сладким чаем. Стакан блестел от влаги, как и моя кожа.

Хейли прищурилась.

– Да, я пишу для журнала о путешествиях. Еще сотрудничаю как фрилансер с разными сайтами. В основном пишу о разных популярных местах, даю советы о выгодных сделках и все такое.

– Это действительно круто.

– Мне нравится, –  вздохнула она, слегка расслабившись. –  Я объездила весь мир и увидела то, о чем всегда только мечтала. Здорово, когда я нахожу подходящий отдых для пары, семьи или даже одного человека. Моя работа открывает им глаза на то, что их окружает, –  новые культуры, новые люди, новые города.

Я не мог отвести взгляд от Хейли, когда она рассказывала о том, что ей действительно нравится. Она улыбалась, и ее глаза будто тоже смеялись, осветив всю комнату. Я никогда не видел ее такой вблизи, и мне показалось, что все мои тревоги улетучились в одно мгновение.

Что мне сделать, чтобы она улыбалась так всегда?

– Какое у тебя любимое место? –  спросил я, слегка наклонившись вперед.

– Ох, сложно сказать. Я обожаю пляжи Австралии, но ничто не сравнится с техасской жарой, которую я достаточно спокойно переношу. Однажды я проезжала мимо горных рельефов в Квинсленде и остановилась у придорожного ресторана. Это потрясающее тайное место. Самая любимая часть моей работы –  это когда я нахожу секретные местечки, о которых никто не знает.

– Прекрасно, –  пробормотал я, будучи очарованным ею.

Хейли кивнула, а затем нахмурилась, словно вспомнив, что сидит рядом со мной. Она резко выпрямилась.

– Мне пора идти. Сегодня вечером я встречаюсь с мальчиками.

– У Сары? –  спросил я.

– Да.

Я кивнул, поджав губы. Хейли была наблюдательна, поэтому наверняка заметила перемену во мне.

– Что такое? –  спросила она. –  У моей бабушки был такой же взгляд.

– Нет, ничего, –  сказал я. Дело в том, что Дэвид Коннор несколько раз за последние годы пытался наложить на меня судебный запрет. Ему было запрещено посещать все бары в Цитрус-Кове, и он знал, что если переступит порог моей собственности, то я, вероятно, пристрелю его. А если бы Колт оказался поблизости? Он был бы мертв.

Но я ничего не сказал Хейли об этом. Это было не мое дело, но, несмотря на то что я не знал Сару достаточно хорошо, я беспокоился о ней, о Джейке и малыше Дэвиде. Они были маленькими и беспомощными, и меня мучило, что их отец был таким плохим человеком.

Хейли закатила глаза и выдохнула:

– Ладно, пойду-ка я.

– Подожди, ты решила, по каким дням хочешь работать?

Она вскочила со стула и схватила пакет с платьями.

– Да. Меня интересуют среда, четверг, пятница. Максимум до пяти.

– Хорошо, мэм, –  сказал я, забавляясь.

– Тридцать долларов в час плюс чаевые.

– Черт, –  пробормотал я. –  Это много.

– Я опубликую статью о твоем бизнесе и разблокирую тебя в соцсетях, –  сказала она, ухмыляясь. –  Увидимся в среду.

С этими словами она оставила меня одного.

Черт!

Стоит отметить, что Сэмми был прав. Подарок ради перемирия сработал.

Я провел в том магазине три часа, подбирая платье правильного цвета и размера, сомневаясь в своем выборе. Я фантазировал и представлял, что покупаю подарки для будущей жены.

Возможно, это было глупо, но что-то в ней меня взбудоражило. Я потратил 1500 долларов на два платья не моргнув глазом. Дело было не в деньгах, а в том, чтобы найти подходящие платья. И я действительно хотел, чтобы Хейли знала, что я сожалею о своих прошлых поступках. Однако этого было недостаточно.

Тем не менее я стал на шаг ближе к тому, чтобы доказать Хейли, что я не такой мудак, каким она меня считала. Мне хотелось, чтобы Хейли работала со мной, ведь тогда я смог бы проводить с ней больше времени.

Я взял телефон и позвонил Сэмми, напевая себе под нос.

– Да? –  ответил он.

– Поменяемся сменами? Я буду работать в среду, если ты выйдешь в субботу.

– Давай. Но зачем?

– Нужно обучить нового сотрудника.

Сэмми фыркнул. Я прищурился.

– У меня к тебе только один вопрос, Кэм.

– Что? –  процедил я сквозь зубы.

– Можно ли считать, что она занята? То есть с ней нельзя флиртовать, приглашать на свидания, затаскивать в постель…

Я повесил трубку, кипя от злости. Что это был, собственно, за вопрос?

Я отодвинул стул и схватил свой холодный чай, захлопнув ноутбук. Мне нужно было прогуляться через фруктовый сад. Я хотел проверить, как там деревья и виноград, и… что угодно, что могло бы отвлечь меня от мыслей о ней.

Я достал ключи из заднего кармана и направился к пикапу, заперев за собой амбар.

Через несколько минут я подъехал к дому своих родителей. Я схватил бейсболку, натянул ее и посмотрел на себя в зеркало заднего вида.

Я медленно сходил с ума. По крайней мере, мне так казалось. Я не должен быть таким собственником по отношению к Хейли. Она ненавидела меня. Ведь я годами издевался над ней, когда мы были детьми, и превратил ее жизнь в сущий ад. Но, черт возьми, я не хотел, чтобы кто-то другой приглашал ее на свидание.

Я сам хотел пойти с ней на свидание. Я хотел пригласить ее на ужин, чтобы узнать, что ей нравится, а что нет. Та же самая навязчивая идея, что преследовала меня в детстве –  только теперь я вырос и больше не дурак. Черт, если бы я только мог вернуться назад…

Она скорее убила бы меня, чем согласилась пойти со мной на свидание, но я все равно хотел попробовать сблизиться с ней.

Я захлопнул дверцу пикапа и потянулся, прежде чем пойти к дому. Я надеялся, что родители хорошо проводят время в Тампе, но я бы никогда больше не согласился остаться дома, если бы Хантера тоже не было в городе.

К тому же я странно себя чувствовал, когда их не было дома. Белесая древесина блестела на солнце, а парадное крыльцо было украшено всевозможными растениями. Жимолость взбиралась по решетке на стене дома. Это знакомое место успокаивало меня.

Казалось, что наш дом стоял здесь целую вечность.

Фундамент был таким же прочным, как и деревья, растущие в саду. Ферма была сердцем, которое давало нашей семье жизненную силу. Я был горд называть это место своим домом и бережно хранил воспоминания о нем.

И в кои-то веки, несмотря на то что я скучал по родителям и по Хантеру, я был рад встретить тишину.

Я поднялся по ступенькам и открыл дверь. Меня встретил черный лабрадор Бенни. Я делил свое время между баром и родительским домом отчасти из-за него. Ему уже одиннадцать лет, возраст давал о себе знать. К счастью, Колт тоже помогал заботиться о нем.

– Хороший мальчик, –  сказал я. –  Пойдем прогуляемся.

Бенни выскочил следом за мной, и когда мы спускались, он уткнулся носом в землю. Затем мы обошли дом и пошли по тропинке, которая проходила через сад моей матери. Она всегда была любительницей цветов и умела выращивать практически все, что угодно.

Я толкнул маленькую калитку и вошел в сад, глубоко вздохнув. Я чувствовал, что не могу полноценно дышать с тех пор, как Хейли ушла.

Черт.

Я должен завоевать ее, и мне нельзя сдаваться. Мы сделали шаг вперед, и теперь мне оставалось только убедиться, что я не споткнусь и не упаду.

Глава 7. Хейли

Бабочки затрепетали у меня в животе, когда раздался стук в дверь. Хани понимающе посмотрела на меня, изогнув седую бровь.

– Хочешь открыть?

Нет. Да? Я почувствовала приступ тошноты.

– Конечно, –  я кивнула. –  Я открою.

Я же впервые увижу своих племянников лично.

Я такая плохая тетя. Черт!

– Я говорила с Сарой, и она знает, что ты с ними встречаешься, –  сказала Хани.

Я снова кивнула, направилась к входной двери и, нацепив улыбку, открыла ее.

Джейк и Дэвид стояли вместе. Они были достаточно высокими для своего возраста и улыбались. За ними стоял мужчина, которого я видела только на фотографиях, их отец. Про себя я называла его «другим Дэвидом». У него были коротко подстриженные каштановые волосы, угрожающий взгляд, нос с горбинкой. От него пахло спиртным.

Какого хрена? Он пьян?

В мыслях вспыхнули красные флаги, но я спешно выбросила их из головы, чтобы поприветствовать своих племянников.

– Привет. –  Я улыбнулась им.

– Тетя Хейли! –  воскликнул Джейк, сияя, и обнял меня так крепко, что у меня перехватило дыхание.

Мое сердце слегка сжалось.

– Боже мой, ты такой сильный! –  воскликнула я. –  Мы с Хани заказали пиццу и будем смотреть кино. Надеюсь, оно вам понравится. Кажется, я еще купила мороженое…

Джейк усмехнулся, показав, что у него не хватает одного зуба, и быстро проскользнул в дом.

– Привет, Дэвид, –  сказала я своему второму племяннику.

– Дэйви, –  поправил он.

– Дэйви, –  повторила я.

Он настороженно улыбнулся мне, взглянув на отца. Тот закатил глаза:

– Дурацкое прозвище.

Что, черт возьми, он только что сказал?

Выражение лица Дэйви омрачилось, и он тоже прошел в дом. Я осталась стоять в одиночестве.

– Тебе не следует здесь находиться, –  проворчал Дэвид.

Я приподняла бровь и оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что дети нас не слышат. Что, мать вашу, с ним не так? Краем глаза я увидела, как мальчики обнимаются с Хани.

– Я не совсем понимаю, почему это так важно для тебя, –  смело спросила я. Почему он ведет себя как придурок?

Дэвид продолжал смотреть на меня так, словно я была грязью на подошвах его уродливых ботинок.

– Ты здесь никому не нужна, только негативно повлияешь на моих сыновей…

– И на моих племянников. И ты вел себя с Дэйви как полный придурок, нападая на него без всякой причины.

– Это гребаное, дурацкое прозвище. Рано или поздно он это поймет.

– В чем проблема? –  прошептала я, свирепо глядя на Дэвида. –  Мы даже нормально не знакомы.

Он фыркнул, смерив меня презрительным взглядом. Я сделала шаг вперед и закрыла за собой дверь. Я не хотела, чтобы мальчики слышали меня или его.

Может, меня и не было в их жизни последние несколько лет, но желание их защищать никуда не делось.

– От тебя несет алкоголем. –  Я понизила голос: –  Ты что, пьяный?

Одной мысли о том, что он пил, когда вез сюда моих племянников, было достаточно, чтобы мне захотелось столкнуть его с лестницы.

– Не лезь не в свое гребаное дело, –  прорычал Дэвид, подходя ко мне ближе.

Меня захлестнула неудержимая и жгучая ярость. Может, я и была вдвое меньше его, но я бы смогла обезвредить его, если бы понадобилось. Я брала у Эммы достаточно уроков, чтобы научиться хотя бы основам самообороны.

Неужели он вел себя так с Сарой? С детьми? С Хани? Это и были те семейные проблемы, которые Хани упоминала?

– Я говорил Саре, что твое возвращение все осложнит. Ты здесь никому не нужна. Ты бросила всех и сбежала, чтобы стать известной шлюхой.

Известной шлюхой? Я бы рассмеялась, если бы не увидела ненависть в его взгляде. Я стиснула зубы, расправляя плечи. Дэвид был не первым мужчиной, который говорил мне что-то подобное, и точно не последним. Не важно, приходился ли он мне шурином или кем-то еще, я не собиралась с ним любезничать.

– Ты что, пьян? –  снова спросила я. Я не могла удержался от резкого осуждения. Пошел он к черту.

– Пошла на хер, –  сказал Дэвид, отступив на шаг. Его глаза потемнели от ненависти. Он повернулся и, спотыкаясь, спустился по ступенькам обратно к своей машине. К дому подъехал другой грузовик, но я не сводила глаз с Дэвида, когда он показал мне средний палец, забрался на переднее сиденье и завел двигатель. Он высунул голову из окна и взглянул на прибывшего гостя, усмехаясь.

– Конечно, вот и придурок приехал. Вали, пока вам всем не попало.

Он поднял стекло и выехал задним ходом, затем проехал по улице, оставив за собой облако черного дыма. По моей спине пробежали мурашки, а внутри все сжалось.

Что, черт возьми, сейчас произошло?

Мое сердце дрогнуло, когда я посмотрела не на кого иного, как на Кэмерона. Он шел через двор с хмурым видом. Его джинсовая рубашка была расстегнута, под ней виднелась черная футболка, которая очень хорошо на нем сидела.

Я настороженно посмотрела на него. В тот момент я ненавидела его чуть меньше, чем обычно, наверное, после стычки с Дэвидом.

– Что ты здесь делаешь?

Во мне не осталось ни капли ярости. Я почувствовала, как она испарилась, но общение с Дэвидом истощило меня. Я вздохнула с некоторым облегчением, когда появился Кэмерон.

– Мне нужно передать тебе кое-какие документы для работы, –  объяснил он, подходя к нижней ступеньке. Носки его ботинок касались побеленного дерева, пряжка ремня блестела в теплых персиковых лучах заходящего солнца. Он держал папку с бумагами. –  У меня нет твоего номера телефона, поэтому я принес все сюда. Здесь то, о чем мы договаривались, и моя контактная информация. Хейли, он приставал к тебе? Ты в порядке?

Я снова посмотрела на улицу. У меня не получалось отделаться от ощущения, что все, кроме меня, знали, что, черт возьми, здесь происходит. Я едва помнила Дэвида, но в нем никогда не было той злобы, которую я только что заметила, не говоря уже о том, что я ничего ему не сделала. Ненависть, с которой я только что столкнулась, заставила меня почувствовать себя злой ведьмой из Балтимора.

– Эй, Хейли.

Я посмотрела на Кэмерона, моргнув пару раз. Последние лучи солнца придавали его темным волосам красивый тепло-каштановый оттенок, а ухоженная борода становилась более рыжей, чем казалось на первый взгляд.

– Мои племянники дома, –  неожиданно сказала я и спустилась по ступенькам ему навстречу. Я встала прямо перед ним и все равно была ниже его ростом. Однако мне нравилось смотреть ему в глаза вот так.

У него красивые глаза…

Нет, Хейли, прекрати.

– Да, я понял. Что он тебе сказал? Я услышал только конец фразы. Похоже, в его словах было мало приятного…

Его челюсть напряглась, поза оставалась неподвижной.

– Не то чтобы там вообще было что-то приятное…

Мы замолчали. Прошла одна минута, затем вторая…

– У меня нет на это времени, –  пробормотала я, разочарованно вздохнув. –  Мне нужно вернуться в дом и провести время с Дэвидом… Дэйви и Джейком. Они меня не знают, но я бы хотела, чтобы узнали.

Зачем я ему это говорю?

Кэмерон с трудом сглотнул, и выражение его лица наконец-то смягчилось. Он протянул мне бумаги, а затем засунул руки в карманы.

– Не мое дело рассказывать тебе о твоей семье, Хэл. Но столько всего произошло с тех пор, как ты уехала.

Хэл?..

Я слабо улыбнулась.

– Например, то, что у тебя возникли проблемы?

– Я понял это в тот момент, когда ты уехала.

Это было не то, что я ожидала от него услышать. Мое сердце подпрыгнуло.

– Ты можешь, пожалуйста, рассказать мне то, что я пропустила? Касаемо того, что происходило у Хани и Сары? Я знаю, что меня не было дома, но…

Было трудно не думать о том, как близко друг к другу мы с Кэмероном стояли. Одно неверное движение, и я могла упасть на него. Все напряжение, которое я испытывала сегодня, становилось все сильнее, и я была натянута как струна.

Я не могла быть с Кэмероном. Только не в этом смысле. И не важно, насколько он изменился или каким привлекательным стал.

Мне нельзя думать о нем в романтическом смысле.

– Я не пускаю Дэвида на винодельню, –  тихо сказал Кэмерон с южным акцентом. –  Вообще-то мы не должны находиться ближе, чем на три метра друг от друга. Я был готов наброситься на него, как только увидел его пикап на дороге около дома твоей бабушки. Обычно Сара привозит детей, но он не сопровождает их. –  Пока он говорил, мое сердце сжималось. –  У Сары много забот, и она совершенно одна. Колт присматривает за ней, но они уже не так дружны, как раньше. Многое изменилось. Здесь так много проблем и боли. И мне жаль, что ты снова оказалась в центре всего этого. Это все, что я могу сказать.

– Уже что-то, –  сказала я, сжимая папку, которую Кэмерон дал мне. Я так сильно вцепилась в нее, что чуть не согнула. Из дома донесся громкий возглас, который отвлек меня и вернул в настоящее. –  Мне нужно идти, мистер Хэрлоу.

Его брови сошлись на переносице.

– Пожалуйста, не называй меня так. Я буду чувствовать себя стариком.

– Ты же старше меня и мой начальник.

Глаза Кэмерона сузились, и он покачал головой.

– Старше на два года. Если ты будешь называть меня мистером Хэрлоу, тогда я буду звать тебя Хейли Мэри.

Я разозлилась, услышав свое второе имя.

– Откуда, черт возьми, ты знаешь мое второе имя?

– Я слышал, как твоя бабушка пару раз называла тебя так.

В его голубых глазах заиграли веселые огоньки.

– Ты часто разговариваешь с ней? –  спросила я с искренним любопытством.

– Я много с кем общаюсь, в этом и есть преимущество жизни в нашем маленьком городе.

Я фыркнула.

– Не могу сказать, нравится мне это или нет. В Балтиморе все по-другому. –  У меня скрутило живот.

Было бы трудно избежать наказания за убийство в Цитрус-Ков. Каждый знает, что происходит в этом маленьком городе. Все спрашивают друг о друге и наблюдают друг за другом от скуки.

– Эй, ты в порядке? –  спросил Кэмерон.

– Я в порядке. –  Я вздохнула, кивнув.

– Не хочу надолго тебя задерживать, но, прежде чем уйти, хочу задать тебе вопрос, который интересует Колта, но это не связано с работой.

Я удивленно подняла бровь.

Кэмерон беспокойно переминался с ноги на ногу.

– Завтра поздно вечером будет вечеринка. Просто небольшая тусовка. Ничего особенного. Но мы будем рады, если ты придешь развлечься, выпить пива и просто… отвлечься… если хочешь.

Мои губы сжались в тонкую линию. Во мне бушевали разные чувства. Вечеринка, на которой будет присутствовать Кэм? Спустя столько времени? Хотела ли я на самом деле оказаться в такой ситуации? Я больше не была маленькой девочкой, а он, казалось, не был таким уж засранцем, но… Все воспоминания по-прежнему хранились там, где я их оставила.

– Не знаю, –  тихо сказала я.

– Я понимаю. Дело твое.

– Где она будет проходить? –  спросила я. –  В амбаре?

– У Колта. Он живет недалеко. Я пришлю тебе его адрес, если смогу достать твой номер телефона…

Я пристально посмотрела на него. Мы решили работать вместе, так что, скорее всего, это стоило того. Я протянула руку:

– Давай.

Он слабо улыбнулся и протянул мне свой телефон. Я ввела свой номер, отправила самой себе сообщение, а затем вернула телефон Кэмерону.

– О, и еще там будут Кейти и Анна. Приходи. Обещаю, что не пролью на тебя пиво.

Я фыркнула, и он поморщился. Это было не смешно. Много лет назад та ночь произвела на меня сильное впечатление, но это не было самым страшным. В конце концов, я стала взрослой, но все еще злилась, думая о том, что мне тогда наговорил Кэмерон. То он подшучивал над смертью нашей матери, то над тем, что отец бросил нас, то просто из-за того, что я была гребаным изгоем. Он превратил мою жизнь в ад.

Мне не нравилось думать о прошлом, ведь оно вызывало много негативных эмоций, и я просто продолжала жить, затаив зло на город и Кэма.

Почему он перестал быть плохим парнем? Тогда все было бы намного проще. Вместо этого он превратился в человека, которого я даже хотела узнать получше.

Меня это ужасно злило.

Я собралась сказать что-то Кэму в ответ, но услышала топот ног.

Входная дверь внезапно открылась, и Кэм отступил на шаг, его выражение лица изменилось.

– Привет, Джейк. Хорошо выглядишь, приятель.

– Спасибо, Кэм! Что ты здесь делаешь?

– Просто занес кое-какие бумаги для твоей тети. Это наши скучные взрослые дела.

Джейк скорчил гримасу:

– Фу, ненавижу взрослые дела.

– Я тоже, хотя все прошло не так уж и плохо, –  усмехнулся Кэм. –  Зато мы увиделись с тобой, да?

Джейк усмехнулся.

– Наверное, –  сказал он, посмотрев на меня. –  Хейли, точнее, тетя Хейли, извини, Хани спрашивает, ты зайдешь или будешь ошиваться на крыльце?

Я рассмеялась и повернулась, сунув папку под мышку и направившись к двери.

– Извини, Джейк, я сейчас зайду. Не знаю, как насчет завтра… Но, возможно, я все же загляну. Еще увидимся, Кэм.

В тот момент, когда я назвала его Кэмом, он начал казаться мне менее злобным.

– Увидимся, Хэл, –  сказал он мягким баритоном мне вслед.