Czytaj książkę: «УЗНИКИ ЭМОЦИЙ. Книга 1: «БИЛЕТ»»

Глава 1. Пролог

1951 год

Вы знаете, что такое счастливый билетик? Вообще, откуда появилось это понятие, почему оно закрепилось в нашем сознании?

Давным‑давно, ещё при коммунизме, в обществе всегда и все старались говорить правду, и сознательность была «эталоном» правильного гражданина. Тогда, в далёком 1951‑м, в общественном транспорте стояли такие небольшие коробочки с рулоном билетиков для права проезда. В середине прозрачной крышки была прорезь для монет — куда просто так клали денежку, медную, конечно, не бумажную, — и она падала на резиновую ленту, которая продвигала эту денежку куда‑то внутрь этой железной коробки. Продвигая денежку, одновременно выдвигался билетик — честный обмен с правом проезда.

Каждый в стране знал: оплата проезда — святое. Этого никто не контролировал, а контролировали сами же пассажиры, которые ехали в транспорте — неважно, трамвай, троллейбус или метро. Само слово «не заплатил» было сродни социальному преступлению — это как курящий подросток на остановке. Сами же граждане, ожидающие транспорт, могли отвести его чуть ли не в детскую комнату милиции и найти его родителей!

Да‑да, так было, и это правда. Хотя сейчас, уважаемый читатель, вы, возможно, восприняли это как сказку или выдумку. Нет, правда так и было — можете спросить у своих прабабушек и прадедушек! Всем огромного здоровья им и долголетия!

В один из летних дней 1951 года мальчик по имени Ваня поехал по заданию мамы на рынок — всего в пяти остановках от дома. В одной руке он гордо сжимал медный пятак — на проезд, а в другой — ещё несколько монеток. И в охапку нёс бидон для молока. Раньше именно так и покупали — в бидонах.

Обратно на транспорте молоко было не довести: слишком надёжные были рессоры у тогдашних автобусов. Долго служили, но трясли изрядно. Поэтому детишки ходили за молоком на рынок к большой бочке пешком — чтоб не расплескать в автобусе.

Ивану повезло в этот день. Мама сказала: «Доедешь до рынка на автобусе — раньше займёшь очередь, и молоко будет свежее». Ваня гордился тем, что ему выпала такая честь — ехать как взрослый в большом автобусе, да ещё и за деньги, по‑настоящему, за целый пятак! Он испытывал настоящую гордость за себя и за то, что едет за молоком, да в придачу и на автобусе, наблюдая, как его друзья и знакомые идут пешком.

Он еле дотянулся до кассы в автобусе, сам положил пятак в прорезь прозрачной крышки, а потом начал проворачивать ручку, чтоб монетка упала в ящик. И сбоку наконец показался его первый самостоятельно купленный билетик! Это было событие.

Один попутчик — пожилой мужчина — хотел помочь ему провернуть ручку, но Ваня резко, но вежливо сказал:

— Спасибо, дедушка, я сам справлюсь, я взрослый уже.

Дедушка решил подыграть:

— Да, точно, прости. Я вижу, ты сам едешь за молоком — молодец.

Иван потянулся и наконец оторвал свой билетик за проезд. Он обнаружил на билетике заветную серию — УЗ‑001. Он слышал в школе, в раздевалке после уроков, как мальчишки рассказывали о счастливых билетиках: что иногда там одинаковые цифры. «Мне папа тогда принёс — там было 007», — говорил один. А другой отвечал: «А мне принёс — там было 019». Они спорили, но Ваня запомнил одно: если две цифры повторяются, билетик счастливый. И, странно звучит, но его надо обязательно разжевать и съесть, а перед этим загадать желание!

Ваня подумал и сказал: «Вот моё желание: всегда буду ездить на автобусе за молоком, чтоб успеть раньше всех!» Его прямо засветило изнутри от счастья. Он с радостью прожевал и проглотил билетик.

На третьей остановке в автобус вошёл контролёр:

— Уважаемые пассажиры, предъявите билеты на проверку.

Ваня понял, что билета у него нет и будут проблемы. Но ещё тогда, в шесть лет, он был как‑то особенно смышлён. Седовласый мужчина всё это видел — как Ваня загадал желание и съел своё право проезда в буквальном смысле. Он обратился к кондуктору:

— Я заплачу за мальца.

Но Ваня снова одёрнул его:

— Не надо, я сам.

Он моментально опустил пятак из другой руки — часть денег, которые предназначались на молоко, — и быстро получил от железного ящика новый билет. Он показал контролеру:

— Вот мой билет.

На следующей остановке он вышел. Почти напротив остановки, на входе рынка, стояла большая бочка с молоком. Около неё сидела продавщица, похожая сама на молоко: в белом, как снег, халате и такой же шапочке. Ваня подошёл и сказал:

— У меня только на полбидона.

Продавщица молча налила ему литр молока, забрала его мелочь, которая упала в её бездонный фартук — как и те пятаки в железный ящик кассы автобуса.

Ваня шёл домой чернее ночи. Он понимал: была гордость и уважение к самому себе в начале его пути, потом — счастье и безмерная радость, что ему, впервые в жизни едущему на автобусе, сразу попался счастливый билетик. А теперь — безмерный стыд, досада и грусть: домой маме он принесёт только полбидона молока.

Он шёл медленно, но понял: мама затем и послала его на автобусе, чтоб было быстрее, — и ускорил шаг.

Мама встречала его дома:

— Сынок, всё хорошо?

— Нет, — ответил Иван, — не хорошо.

Потом он рассказал почти со слезами на глазах про всё, что приключилось с ним за это утро.

— Сынок, — сказала мама, — знаешь, главное, что ты цел и невредим, а молоко… Пусть полбидона, зато оно свежее‑пресвежее.

Иван снова обрадовался. На этот раз настроение у него было хорошее весь день! Но эти утренние качели настроения не давали ему покоя перед сном. Он никак не мог понять: почему вроде бы простые, обычные события, возникшие из ниоткуда фактически, — почему они несут в себе эти непонятные перепады настроения?

Пришла мама, поцеловала его перед сном, и он уснул.

1980 год

Молодой доцент кафедры психологии Иван Сергеевич проснулся, как и всегда, ровно в 6:00, и начал утро с зарядки. Он вспомнил сон, который напомнил ему его далёкое детство. И ещё он ощутил чувство странной незаконченности: что тогда, почти 29 лет назад, он, как и сейчас, задаёт себе тот же вопрос — что важнее? Чувства, которые мы ощущаем внутри, или эмоции, которые выражаем снаружи, — что главнее?

Глава 2. Волнения

1980 год был знаменательным. Вся страна готовилась к Олимпиаде. Все министерства и ведомства, включая правительство, прекрасно понимали масштаб события.

Иван Сергеевич в который раз смотрел новости и понимал: в этот раз местом проведения спортивных состязаний мирового масштаба была выбрана страна, в которой он живёт.

Всеобщая изолированность от «запрещённых» в то время веяний современной моды, зарубежных продуктов питания, жёлтой иностранной прессы несла в массы спокойствие и размеренный жизненный уклад. Резкий «вброс» инфоповодов такого размаха плодил предвкушающие настроения — заглянуть «за ширму» Запада и вкусить многое из того, что до этого было недоступным простому гражданину.

В институте давно шли разговоры о разрастающейся эйфории предвкушения данного события. И все слои общества понимали это «по‑своему». Официально вся страна готовилась к Олимпиаде. Но были и те, кто давно променял радости простого обывателя на заморские шмотки и дефицитные товары из‑за рубежа.

Предвкушение того, что скоро с Запада хлынет поток импортного разнообразия вместе с многочисленными спортивными делегациями, будоражило воображение не только простых граждан, но и «непростых». То тут, то там в стране возникали «вспышки» предвкушения и эйфории. И, как следствие, психика многих людей не выдерживала, и они зацикливались на «западной» теме.

На прошлой неделе состоялось внеочередное совещание аналитиков Центра изучения психологической обстановки в стране, на которое был приглашён Иван Сергеевич и большая часть его руководителей.

Была поставлена предельно простая, на первый взгляд, задача: определиться с методами работы с психически нестабильными гражданами, определить качественное воздействие медикаментозного и психиатрического лечения. А главное — скорректировать изучение сроков накопительного эффекта препаратов.

Молодой доцент держал в руках исписанный листок, вырванный из блокнота, и детально изучал самолично написанный протокол собрания.

«Если они не знают, когда закончить терапию, и всем нужно знать уровень, базовое состояние пациента, при котором в медицинской карте можно с уверенностью поставить штамп „здоров“, обычными беседами, тестовым тестированием и карточками Роршаха однозначно не обойтись», — подумал он и затем повторил вслух:

— Пациент может притвориться, в конце концов!

Он встал, подошёл к стеклянному шкафу с большим количеством медицинской и научной литературы, стоявшему у него за спиной. Открыв стеклянную дверь, он обратил внимание на одну из изрядно потрёпанных книг: Ганс Бергер «Об электроэнцефалограмме человека» (1929 год).

Он открыл книгу, затем медленно начал перелистывать уже знакомые страницы.

«Да, альфа‑ритм, всё верно. Но каким образом можно определить с помощью аппарата ЭЭГ то, что мне нужно?» — задумавшись уже в который раз за день, Иван Сергеевич посмотрел на часы, затем на окно. Был полдень — пора обеда.

В прошлом обед был ритуалом не только для научной элиты. В стране старались соблюдать такие, никому не понятные традиции, как «среда — рыбный день», «первое, второе и… компот» — обязательно из сухофруктов. Ну и, конечно, пришедшее из детсадов и надёжно закрепившееся в головах населения понятие «полдника»: это третий лёгкий приём пищи в конце рабочего дня, состоящий из чая, бутерброда и яблока, как правило, взятого работником с собой из дома.