«Мужчины подобны волкам. Их влечет страх».
АНАЛЕКТЫ ЧЖУ ЮАНЯ, 889 Г.
Лейтенант Фан взялся за нас немедленно и отправил на пробежку по периметру всего лагеря.
– Думали, что в первый день будете бездельничать? – усмехнулся он. – Не советую рассчитывать на то, что Симин устроит для вас торжественную встречу!
Воробей метнулся в сторону, чтобы глотнуть воды перед забегом в шесть ли [8]. Он попросил меня дождаться его, и я затопталась на месте, не уверенная, что поступаю правильно. Принялась обеспокоенно оглядываться, но принца Лю так и не обнаружила.
Зато, как оказалось, все это время за нами наблюдал лейтенант Фан. Он подошел к Воробью, чеканя шаг, и ухватил его за шиворот, что уже производило немалое впечатление, учитывая высокий рост парня.
– Ответь-ка мне, солдат, что ты здесь делаешь?
– Я хотел выпить воды, господин. Перед пробежкой…
– А разве я разрешал пить?
Он с такой силой оттолкнул Воробья, что тот свалился на землю, а я подпрыгнула от страха. Кое-как парню удалось подняться, но он то и дело морщился от боли.
– Духи, разве можно…
– Не смей упоминать силы зла! – рявкнул Фан.
Воробей удивленно вскинул брови, заметив, как разъярился лейтенант. Я тоже терялась в догадках, почему слова солдата так разозлили его. Возможно, Фан всегда так рьяно исполняет приказы главнокомандующего, а может быть, он и правда верит в существование злых духов…
– Простите, господин, – промямлил Воробей, но Фан его перебил:
– Замолчи, наконец! Мне твои ответы не нужны.
Воробей поклонился, и я торопливо последовала его примеру, опасаясь навлечь гнев и на себя.
Фан неодобрительно покачал головой и снова коснулся пальцами браслета на левой руке.
– Отбросы с южных окраин, – с отвращением произнес он. – Вас растят как животных, так стоит ли ожидать от таких, как ты, человеческих поступков.
Уши Воробья покраснели, а я испугалась, что он сейчас наболтает лишнего, и быстро наступила на его ногу. Подняла голову и испуганно уставилась за спину лейтенанта. Одна из непривязанных лошадей неслась прямо на него.
– Господин, – пискнула я, пытаясь привлечь его внимание.
Он перевел взгляд на меня, в его глазах отчетливо читалось презрение. Фан скривился и процедил:
– Неужели ты думаешь, что…
Не дослушав, я вскрикнула:
– Господин!
Лошадь была совсем близко, еще немного, и она собьет лейтенанта. «Да плевать на приличия», – отчаянно подумала я и вцепилась в его локоть, пытаясь сдвинуть с места. Но сил на это не хватило, к тому же Фан уставился на меня с таким отвращением, будто я на его глазах превратилась во что-то мерзкое. И тут на помощь пришел Воробей. Он наконец понял, какая опасность нам всем грозит, потому резво кинулся на нас, повалив на землю.
Спустя пару секунд мимо пронеслась взмыленная лошадь, обрушив палатку позади нас. Благо, в этот час она пустовала.
Ругательства лейтенанта Фана, на которые он не скупился, пытаясь выбраться из-под нас с Воробьем, вернули меня к действительности. Он поднялся на ноги, машинально пригладил короткую бороду и оценивающим взглядом окинул разрушения, учиненные обезумевшим животным. Все это время Фан пытался придать лицу невозмутимое выражение, будто только что не валялся на земле в нашей компании.
Мы с Воробьем торопливо поднялись, но я заметила, как парень что-то сунул в карман, криво усмехнувшись. Понятия не имею, что его обрадовало, но лучше было бы ему стереть эту ухмылку с лица. Фан выглядел настолько обозленным, что наверняка был не прочь кого-нибудь поколотить. Да и жертву долго искать не придется, выберет первого попавшегося… А это как раз мы с Воробьем. Выражение глаз лейтенанта стало точь-в-точь таким, как у отца. Я очень хорошо знала, что оно означает.
Но в этот момент с нами поравнялись растерянные солдаты из второго взвода. Они пытались догнать обезумевшую лошадь, которая явно принадлежала кому-то из них.
– Кто посмел выпустить лошадь?! – завопил Фан, метнувшись к солдатам из второго взвода.
Мы с Воробьем переглянулись и рванули с места, стремясь как можно скорее увеличить расстояние между нами и лейтенантом Фаном.
– Терпеть не могу подобных ему северян, – с ненавистью прорычал Воробей, все больше ускоряя шаг. Я едва за ним поспевала. – Они считают себя лучше остальных, хотя на самом деле попросту боятся замарать руки! Ну, я ему покажу…
Я резко остановилась и обернулась к нему. Эта мысль не казалась мне удачной.
– Даже не думай еще больше его злить!
Воробей загадочно подмигнул и криво улыбнулся.
– Я просто верну должок.
Его слова лишь еще больше насторожили меня.
С пробежкой я в целом справилась, а вот подъем в гору тяжелых ведер, до краев наполненных водой, дался мне с трудом. И это мы еще не приступали к тренировкам с клинками! Несмотря на мои практики кунг-фу, я безнадежно отставала от остальных, поскольку была слабее. С каждым разом я все яснее понимала, что попросту не имею той мышечной массы, которой могли похвастать остальные солдаты. А еще лейтенант Фан заточил на меня зуб. Стоило нашим взглядам пересечься, как он раздраженно морщился, явно припоминая недавний инцидент. Я старалась не попадаться ему на глаза, но получалось из рук вон плохо.
К вечеру мы все знатно вымотались и мечтали об отдыхе. Сначала я опасалась спать в окружении такого количества мужчин, но вскоре эти мысли перестали меня волновать, настолько я устала после напряженного дня.
Во время ужина, состоявшего из гречневой лапши и вяленой свинины, Фан сообщил, что наш рацион станет более скудным, когда мы покинем Чуан Нин. Немного опечаленные этим известием, мы поплелись в палатку. Воробей прихватил два матраса для нас и расстелил их в углу, заняв местечко и для меня. Я начинала осознавать, что он оказался довольно неплохим союзником в этом лагере. Несмотря на свою неуклюжесть и страсть к болтовне, его высокий рост давал ему некоторое преимущество во время тренировок, а жизнерадостный нрав помогал легко обзаводиться друзьями. По той причине, что Воробей практически не закрывал рта, обращая на себя внимание всех вокруг, моя молчаливость и сдержанность не очень-то бросались в глаза.
– А вы знаете, что всем командирам отделений дадут личных лошадей? – сообщил один из солдат. – И этих командиров будут отбирать среди нас в конце весны. Нужны лишь лучшие из лучших!
Оказалось, что командиры отделений – это наиболее способные солдаты из каждого взвода, проявившие выдающиеся навыки. За свои качества они будут удостоены всевозможных благ и почестей. В каждой роте должно быть двадцать командиров отделений, каждый из которых возглавит отряд из десяти человек.
– По двадцать лошадей на роту? – вклинился в беседу Воробей, причем получилось это у него совершенно естественно. – Дороговато выйдет.
– А ты как думал? Это война, – усмехнулся солдат в ответ. Я не заметила, чтобы он то и дело морщился от боли в мышцах, как это делала я. – В такие времена торговля только процветает! Уж я-то знаю.
Воробей принялся расспрашивать о его семье торговцев, как вдруг некто отдернул навес, прикрывающий вход в палатку, и в свете фонаря мы смогли разглядеть две высокие фигуры. Однако я мгновенно узнала того мужчину, который стоял слева. Это был принц Лю. Его непосредственная близость сильно беспокоила меня.
– На выход, – приказал он, и никто не посмел возразить. – Сейчас же!
Воробей покосился на меня с недоумением, но ослушаться не посмел. Все молча покинули палатку и столпились снаружи.
– Построиться, – отрывисто бросил принц Лю.
Он казался собранным, но серьезным. Выражение лица было непроницаемым.
А вот лейтенант Фан, тоже присутствовавший при построении, явно кипел от злости. У меня не было догадок о том, что могло случиться, но зато я твердо знала одно – лучше бы мне оказаться как можно дальше отсюда. Повинуясь порыву, я бросилась к дальнему концу шеренги.
– Не думал, что мне придется вернуться к этому вопросу, – сурово сказал принц Лю. – Повторю в последний раз: тот, кто вздумает воровать, будет сурово наказан. Мы не потерпим бесчестия в наших рядах!
Солдаты недоуменно переглянулись. Было видно, что слова принца застали всех врасплох.
Лейтенант Фан оглядывал нас с неприязнью. Обернувшись к принцу, он процедил:
– Я уверен, что вор именно в этом взводе, Ваше Высочество.
Принц Лю кивнул и приказал стражникам, замершим за его спиной:
– Обыскать палатку.
Они мгновенно отправились выполнять его приказ: срывали простыни, рылись в сумках и безжалостно переворачивали ящики вверх дном. Я нахмурилась, подумав о дополнительной паре лент, которыми перевязывала грудь, и травяном сборе от Сюин, который позволял предотвратить ежемесячные кровотечения. Если спросят, скажу, что ленты использую для растираний, а листья – для лечения.
Тот солдат, что совсем недавно поведал нам о лошадях для командиров отделений, не сдержал любопытства:
– Можем ли мы узнать, что было украдено?
– Мой браслет! – прорычал лейтенант Фан. – Фамильная ценность времен династии У.
– Да он же не имеет отношения к знати, – пробормотал кто-то совсем рядом.
– Должно быть, верит, что браслет спасет его от пламени феникса, когда тот решит поджарить его во сне, – шепнул другой солдат.
Один парень не сдержал смешка, но его тут же перебили:
– Да заткнитесь уже! Забыли об указе главнокомандующего?
Воробей кашлянул, но, на удивление, не вымолвил ни слова. А я невольно принялась припоминать события сегодняшнего утра: как мы с Воробьем повалили Фана на землю, спасая от обезумевшей лошади, как временно сплелись в один клубок… А что, если именно тогда браслет и был украден? Я не решилась взглянуть на своего нового приятеля, но тем не менее начала догадываться, что произошло. Воробей в сердцах упомянул, что ненавидит, когда его принижают из-за южных корней. Это могло легко вывести его из себя. Как и Сюин.
Минуты тянулись, а мы томились в ожидании вердикта. Но вот личная стража принца Лю наконец покинула палатку, и все затаили дыхание.
– Браслета нет, господин.
К моему облегчению, о других странных находках они не упомянули. С плеч будто груз свалился.
Однако лейтенант Фан немедленно ткнул в нас пальцем и раздраженно прошипел:
– Обыщите всех! Наверняка вор носит мой браслет при себе.
В тот же миг в ушах тонко зазвенело от напряжения. Эти слова не сулили мне ничего хорошего…
Принц Лю махнул страже рукой, призывая их начать с солдат в другом конце шеренги, но облегчения мне это не принесло. К горлу подступала паника, и она лишь усилилась, когда Фан рявкнул приказ:
– Раздеться!
По толпе прокатился ропот, но все безоговорочно подчинились. Воробью, казалось, и вовсе не было дела до происходящего. Зевая, он первым стащил с себя штаны, а я мигом побледнела и торопливо отвернулась. Но стало только хуже. Все пятьдесят человек предстали передо мной в разной степени оголенности. И только я стояла не шелохнувшись, выпучив глаза, словно напуганный цыпленок, которого готовились ощипать.
И вдруг я почувствовала едва ощутимую вибрацию кулона моей матери. Казалось, что он начал пульсировать и нагреваться. Или же это мое собственное сердце грозилось выпрыгнуть из груди?
– Как, должно быть, унизительно, – раздался в моей голове вкрадчивый голос, – не продержаться и дня в мире мужчин.
Я резко обернулась, но сзади никого не было.
Неужели этот зловещий шепот всего лишь плод моего воображения? Но я вдруг поняла, что где-то слышала этот голос. Вспомнила то странное состояние, в которое впала около двери в покои матери, когда пришла взглянуть на ее спальню в последний раз.
«Ты звала меня. Я слышал твой зов».
Вот, что тогда произнес этот голос.
Не может быть… Я и вправду схожу с ума? Безумие, которого я так опасалась, настигло меня в последние минуты моей жизни?
Я заставила себя сконцентрироваться. Пришлось впиться ногтями в ладони, чтобы собраться с мыслями и не скатиться в истерику. К тому моменту почти все солдаты разделись, и хоть я стояла в конце шеренги, но совсем скоро на меня должны были обратить внимание. Сердце заходилось в груди от лютого страха, ведь если обнаружат, что я девушка, меня ждет смерть.
И тут меня осенило. За воровство, безусловно, наказывали, но не так сурово, как за мой обман. Так, может…
– А ты чего замер? – крикнул лейтенант Фан, заметив, что я до сих пор не выполнила его приказ.
Зрение вдруг стало нечетким, а в ушах противно звенело от напряжения. Я сделала шаг вперед и даже умудрилась удержаться на ногах, хотя они тряслись, как у новорожденного олененка.
– Я… – Голос был едва различим, и никто не услышал меня из-за царящей вокруг суматохи. Тогда я набрала в легкие воздуха и громко произнесла: – Я украл ваш браслет.
В этот раз мои слова эхом прокатились по поляне. Все замерли, а принц Лю удивленно вскинул брови и уставился прямо на меня, впервые за все это время.
Фан бросился ко мне со всех ног и вцепился в мое плечо так, будто боялся, что я сбегу.
– А я ведь так и знал! – завопил он, с силой тряхнув меня. – Где мой браслет?
В его голосе явно сквозило облегчение, поскольку судьба браслета действительно сильно волновала его. Это было сложно не заметить. На пару мгновений мне даже стало жаль его. Но себя мне было жаль еще больше.
– Давай его сюда, – потребовал Фан, теряя терпение.
– Я его потерял, – выпалила я.
– Что ты несешь?? Где это могло произойти?
– Не знаю… Может быть, во время тренировки?
– И почему же ты… – начал было он, схватив меня за горло так сильно, что я начала задыхаться. Кажется, даже ноги оторвались от земли…
– Довольно! – приказал принц Лю. – Солдат признался в содеянном преступлении и понесет заслуженное наказание.
Фан разжал руки, и я мешком осела на землю, хватая ртом воздух.
– Назови свое имя, солдат, – потребовал принц Лю, замерев надо мной. Я не видела его лица из-за фонаря позади, лишь очертания фигуры.
– Жэнь, – прохрипела я. – Хай Жэнь.
– Хай? – изумленно повторил он.
Но тут вмешался лейтенант Фан, встав между мной и принцем. Впервые я была рада его присутствию.
– Правила известны всем, – процедил Фан. – Надеюсь, хорошая порка пойдет тебе на пользу.
Было видно, что он наслаждается своим триумфом. Однако это не укрылось и от Воробья.
– Господин! – подал он голос. – Если при происшествии присутствует командир, он и должен исполнять наказание, разве нет?
Фан перевел взгляд на принца Лю, и тот согласно кивнул.
– Стража, уведите солдата, – приказал он. – Пусть дожидается наказания в одиночестве.
«Мужа, преступившего закон, следует судить согласно мотивам его преступления, ибо между черным и белым есть бесчисленное множество оттенков серого. Но женщина, способная на прегрешение, никогда не сможет искупить свою вину. Единственное наказание для нее – смерть».
АНАЛЕКТЫ ЧЖУ ЮАНЯ, 889 Г.
Взгляды всех солдат были обращены на меня, когда я шла под конвоем двух стражников. Щеки мои горели от стыда и паники. Решительность сошла на нет, и теперь, в ожидании наказания, меня накрыло волной тошнотворного страха.
Меня отвели в сарай на окраине лагеря, связали руки и подняли их над головой, перекинув веревку через брус на потолке. Каким-то образом, несмотря на волнение и неудобство, я умудрилась не то заснуть, не то впасть в спасительное забытье. И снились мне уже знакомые пустынные поля и холмы, где не было ничего, кроме слабых, то мерцающих, то затухающих вдалеке огоньков. Такие сны я видела и в детстве, а когда рассказала о них матери, она ответила, что мне снился мир духов. Я удивлялась, ведь никаких духов там не заметила, но она загадочно шептала, что у меня просто не было ключа к этому миру.
Мои глаза округлялись в предвкушении какой-то тайны, которую мама может раскрыть сию секунду, но она вдруг начинала смеяться, а я обиженно надувала губы. Мне казалось, что надо мной попросту потешаются… А еще мама частенько давала несбыточные обещания. «Я всегда буду с тобой, Мэйлин», – говорила она. И не сдержала своего слова.
Иногда она произносила нечто такое, что лишало присутствующих дара речи. К примеру, как-то раз мама заявила: «Мужчины меня никогда не интересовали». Дядюшка Чжоу сильно смутился, услышав это, а мама задумчиво добавила: «Как личности».
Казалось, что мама умело играла с собеседником, как кошка с клубком. Она видела меня насквозь и даже будто бы могла прочесть все мои мысли. Обманывать она тоже умела, но делала это совсем не так, как мы, когда пытались утаить правду. Просто ее восприятие реальности было настолько спутанным и перевернутым с ног на голову, что в ее слова невольно вплеталась и ложь.
Внезапно снаружи послышался шум, и я встрепенулась, сбросив оцепенение. Дверь сарая открылась, и я была почти уверена, что увижу лейтенанта Фана. Но это оказался принц Лю.
Мы снова остались вдвоем. Как вчера, на рынке в районе Вэньси. Вот только в этот раз он не знал, кто я на самом деле.
Его холодный взгляд скользнул по моим связанным рукам, по кровоподтекам и засохшей грязи на лице. Если он и узнал меня, то вида не подал.
И тут мой взгляд упал на потрескавшийся кожаный хлыст в его руке.
Вся кровь мгновенно отхлынула от лица.
Принц Лю не произнес ни слова. В сарае было так тихо, что я отчетливо слышала ржание лошадей, привязанных снаружи. Мужчина сделал шаг ко мне, и в тусклом свете фонаря казалось, что его губы приобрели неправдоподобно пурпурный оттенок, а волосы блестели, словно свеженанесенные чернила. Красоту этого мужчины невозможно было испортить, однако от меня не укрылись тени под глазами, свидетельствовавшие о его усталости.
Оказалось, что, пока я разглядывала своего командира, он тоже не тратил времени зря, а внимательно вглядывался в мое лицо.
– Где браслет? – строго спросил он.
– Ч-что?
– Куда ты спрятал браслет, принадлежащий лейтенанту?
– Я сказал правду, господин. Он потерялся, – ответила я, но невольно отвела взгляд.
Принц Лю сцепил зубы и резко отступил в сторону, оказавшись за моей спиной. Я больше не видела его, но всем телом ощущала его присутствие.
Первый удар обрушился на меня неожиданно. Я лишь уловила едва слышный свист рассекаемого воздуха, а затем сделала судорожный вдох, задыхаясь, скорее, от потрясения, чем от боли. Не прошло и нескольких секунд, как я получила второй удар, а следом и третий. Теперь от мучительной боли я больше не могла сделать ни вдоха.
Но я не в первый раз сталкивалась с ней. Отец частенько бил меня, а однажды я даже свалилась с крыши и сломала лодыжку. Но та боль не шла ни в какое сравнение с той, что я испытывала сейчас. В этот раз меня били методично, выверяя каждое движение, и от этого все происходящее казалось особенно бесчеловечным. Я чувствовала себя загнанным в ловушку животным, связанным и беспомощным. Неожиданно мелькнула мысль: неужели то, что происходило сейчас, станет самым запоминающимся событием в моей жизни?
И вдруг меня осенило.
«А ведь они так и не узнали мой секрет», – промелькнула спасительная мысль, пока я с силой сжимала зубы, чтобы не закричать. Я смогла сберечь свою тайну. И именно в этом крылась моя сила. Я все еще была свободна.
И лишь это осознание придавало мне сил. Получив самый первый удар, я сцепила зубы, едва дышала, но заставила себя не произносить ни звука, даже когда удары обрушивались на мою спину один за другим, не позволяя опомниться. Я понимала, что принц Лю лишь исполняет то, что должен. Следует правилам. Он не жалел меня, но и не бил в полную силу. Но я все равно ненавидела его за творившуюся здесь жестокость.
Тем не менее то преступление, за которое меня наказывали, не было на моей совести. Мои прегрешения были куда хуже.
Время словно замерло. Далеко не сразу я осознала, что удары прекратились. Принц Лю протирал хлыст, раздосадованно нахмурившись. Вчера он казался мне беззаботным озорным мальчишкой, но сегодня передо мной предстал принц во всей красе: недостижимый, суровый. Опасный.
– Надеюсь, ты усвоил урок, – наконец произнес он. – Здесь действуют иные порядки, а не те, к которым ты привык.
И снова молчание. Однако его голос показался мне чуть более живым. Словно сквозь непроницаемую маску все же пробились эмоции. Хотелось бы мне знать, почему с ним случилась такая перемена…
А между тем он продолжил:
– Но твое наказание на этом не заканчивается. Следующие двадцать четыре часа ты проведешь здесь. В одиночестве. Тебя освободят только, когда я вернусь.
Дверь за ним захлопнулась, и я с ужасом осознала, что он не отвязал меня. А это значило, что все мои мучения только начинались.
Несколько часов спустя дверь резко распахнулась, а я испуганно вздрогнула. Утренние лучи мгновенно проникли в сарай, который стал моей одиночной камерой. Если сейчас полдень, то меня еще не должны были выпустить. Но что тогда случилось? Я сощурилась от яркого света, пытаясь разглядеть нежданного посетителя. Но стоило ему заговорить, как я тут же поняла, что это принц Лю.
– Твой друг нашел пропавший браслет.
Он перерезал веревки, и я не удержалась на ослабевших ногах. Осела на пол, чувствуя нестерпимую боль в каждой части тела. Принц Лю же повел себя неожиданно. Он присел рядом со мной и тихо сказал:
– Тебе нужно в лазарет. Давай-ка я посмотрю, сильно ли…
Не дослушав, я шарахнулась в сторону, чувствуя нарастающую панику. Он всего лишь хотел посмотреть, что стало с моей спиной и плечами, но я не могла этого допустить!
Принц Лю будто окаменел. Заметив выражение моего лица, он, безусловно, понял, что мной овладел нешуточный страх.
Он медленно отодвинулся, а затем поднялся на ноги.
– Твой друг сообщил, что обнаружил браслет около походной кухни. Предположил, что ты случайно выронил его. Если он вообще у тебя был.
«Он что-то заподозрил!» – в панике подумала я и пролепетала:
– Что вы имеете в виду, командир?
Сложно было не заметить, что принц Лю был чем-то недоволен. Он хмуро посмотрел на меня и процедил:
– Если цепляешь мишень на спину, то будь готов выдержать и выстрел, который будет совершен по ней.
Он быстро вышел за дверь, а я кое-как сделала судорожный вдох. Всего лишь за один день мне удалось навлечь на себя гнев не только лейтенанта моего взвода, но и командира роты.
Не прошло и пары секунд, как в сарай вбежал Воробей. Скорее всего, он подслушивал снаружи, выжидая подходящий момент.
– Жэнь! – неожиданно улыбнулся он, хотя вид я имела весьма плачевный. – Так я и думал, что наш командир – человек с добрым сердцем. Он ведь даже не велел раздеть тебя перед поркой! Повезло.
Я в ужасе выпучила глаза.
– Погоди, то есть обычно…
– Твои шрамы – ерунда по сравнению с моими, – кивнул он. – Если на твоей спине вообще останется хоть один след.
Я медленно потащилась к двери, а Воробей торопливо предупредил:
– Сомневаюсь, что наш обожаемый лейтенант позволит тебе пропустить тренировку.
– Знаю. Но я и не собираюсь отлынивать.
Ночью, окруженная холодом, мраком и тишиной, я вдруг осознала, что хочу не просто выжить. Я хотела доказать, что чего-то стою. Жаждала этого.
Что там говорили? Командир отделения будет выбран из лучших солдат? Значит, я стану лучшим. Мне нужно многое успеть до конца весны, но я докажу всем, что здесь мое место. Что я лучше остальных.
Воробей явно был впечатлен моими словами.
– Не скажу, что ты многое пропустил. Мы как раз приступили к стрельбе из лука.
Я ускорила шаг, когда мы добрались до поляны, взволнованно размышляя над тем, что сказал приятель. Ранее мне не приходилось держать в руках лук.
– Кстати, Жэнь, – окликнул меня Воробей, нервно почесывая шею. – Спасибо тебе. Ну… ты понял.
Наверняка он подумал, что я решила взять его вину на себя. Что ж, пусть так и считает. Я уж точно не собиралась переубеждать его.
– Умница, – промурлыкал вкрадчивый голос в моей голове.
Я споткнулась, чувствуя, как по телу разливается липкий страх. Кулон на моей груди вибрировал в такт с таинственным голосом.
– Скоро увидимся.