Czytaj książkę: «Напротив твоих окон»

Напротив твоих окон

Искренность

Оглавление

Кого-то помнишь

Зашёл вышел

Глаза

Ночь

Теряю голову

Думай позитивно

Пора домой (концовка I)

Бабочки (концовка II)

Предисловие

Данное произведение состоит сплошь из вымысла, любые совпадения

с реальной жизнью случайны, а все герои являются продуктами воображения автора.

Спасибо за проявленный интерес к моему роману.

Спасибо тебе.

Кого-то помнишь

Большую часть времени я не знал, чем себя занять.

Не в том смысле, что мне совсем нечего было делать. Я работал пять дней

в неделю, иногда задерживался в офисе, по выходным решал какие-то обычные бытовые вопросы, покупал продукты, читал книги, смотрел фильмы, встречался

с друзьями. Время было заполнено довольно плотно, просто почти ничто из этого не вызывало желания поскорее закончить одно дело и перейти к следующему.

Работа мне не особенно нравилась и не особенно раздражала. Обычная офисная работа, за которую раз в месяц приходил аванс и раз в месяц зарплата. Большая её часть куда-то исчезала сама собой: квартира, еда, такси, кафе, какие-то вещи, которые в момент покупки казались нужными. Немного всё-таки оставалось. Я складывал эти деньги на отдельный счёт без какой-либо конкретной цели. Иногда смотрел, сколько там накопилось, и думал, что когда-нибудь решу, на что их потратить.

Решение почему-то не приходило.

Наверное, поэтому я много ходил пешком. Это был самый простой способ занять час или два, не придумывая им никакого содержания. Можно выйти

из офиса, включить музыку и идти, пока не надоест. Иногда я заходил в книжный, иногда покупал кофе, иногда брал банку пива и пил её где-нибудь по дороге.

Если шёл дождь, заходил в кафе и читал, пока он не закончится. Если дождь

не заканчивался, всё равно рано или поздно приходилось выходить.

Однажды после работы я оказался на Садовом кольце.

Не помню, зачем пошёл именно туда. Скорее всего, просто свернул

не на ту улицу или решил пройти одну лишнюю остановку пешком. В какой-то момент поднял голову и увидел твой дом. Я сразу вспомнил его.

Вообще я довольно педантично записывал людей в телефонную книгу.

Имя, фамилия, отчество, место работы, день рождения, если знал. Адреса тоже сохранял, когда они могли когда-нибудь пригодиться. Мне не нравилось держать

в голове информацию, которую можно записать.

Я прошёл мимо подъезда, потом остановился у светофора и неожиданно вспомнил, как мы однажды меняли чехлы на подушках твоего дивана.

Не было ничего особенного. Ты решила их постирать, а обратно

они почему-то надевались значительно хуже, чем снимались. Я держал подушку двумя руками, ты пыталась натянуть на неё чехол и постепенно начинала злиться.

– Он сел после стирки.

– Или подушка выросла.

Ты посмотрела на меня.

– Очень смешно.

Через несколько минут мы поменялись местами, потому что ты сказала,

что я всё делаю неправильно. Потом выяснилось, что правильно у тебя получается примерно так же.

И пусть ситуация происходила не совсем так, но описать мне её захотелось именно так.

Почему именно это вспомнилось, я не знаю. Можно было вспомнить

что-нибудь более значительное. Как мы куда-нибудь ездили,

о чем-нибудь разговаривали, сидели ночью на кухне. Наверняка были моменты, которые гораздо больше подходили для случайного воспоминания о человеке.

Но я вспомнил подушки.

Наверное, потому что ничего важного в тот момент не происходило.

Мне просто было хорошо находиться рядом с тобой и заниматься какой-то совершенно бессмысленной бытовой ерундой.

Загорелся зелёный. Я перешёл дорогу и пошёл дальше.

Через несколько дней после работы снова оказался возле твоего дома.

На этот раз случайностью это уже не было.

От офиса до него оказалось минут пятнадцать пешком, если идти довольно быстро. Потом нужно было сделать небольшой крюк, чтобы вернуться к метро, которым я обычно пользовался, но крюк получался не настолько большим,

чтобы требовать какого-нибудь серьёзного объяснения.

Я прошёл мимо дома, посмотрел на него и пошёл дальше. Тебя не видел.

В следующий раз взял кофе. Возле твоего дома пить его почему-то

не хотелось, поэтому я свернул в соседний двор и сел на лавочку за углом.

Оттуда был виден только кусок фасада, а окон твоей квартиры вообще не было видно.

Я открыл книгу и прочитал страниц десять. Домой всё равно не хотелось, поэтому я посидел ещё немного.

Вокруг происходили обычные вещи. Кто-то парковался, женщина вытаскивала ребенка из машины, курьер несколько минут пытался понять, в какой подъезд ему нужно. Через полчаса я встал и уехал.

На следующий день пошёл другой дорогой. Потом два или три дня вообще не вспоминал о твоём доме, а потом снова оказался там.

Так постепенно у меня появилось место, в которое можно было зайти после работы, когда не хотелось сразу ехать домой. Иногда я покупал кофе, иногда пиво. Если было тепло, садился в том же дворе. Когда становилось прохладно, просто проходил вокруг квартала и уходил.

Поначалу мне нравилось именно то, что твоего дома почти не было видно.

В этом сохранялось что-то нормальное. Я не ждал тебя возле подъезда, не пытался случайно встретить, не сидел напротив окон. Просто находился неподалеку.

Можно было даже считать, что дело вообще не в тебе. Двор был хороший

и тихий. В центре Москвы таких становилось всё меньше. Эта версия меня вполне устраивала.

Через какое-то время я нашёл другое место. Там не было лавок.

Но и случайных прохожих там также не было. Это двор-колодец с одним единственным деревом. Если встать под него, то за двухэтажным зданием были видны верхние этажи и крыша твоего дома. А тем временем меня никто не видел

и я мог слушать музыку и танцевать.

Наверное, я довольно долго мог бы продолжать приходить туда,

если бы однажды вечером не пошёл домой немного другим маршрутом.

С другой стороны Садового твой дом был виден почти целиком.

Я остановился возле пешеходного перехода. Тогда я впервые за долгое время посмотрел именно на твои окна. Я знал, какие. Два рядом. Слева гостиная, справа спальня. Это я помнил потому что когда-то бывал внутри.

В гостиной слева от окна стоял диван. Справа – телевизор.

Те самые подушки лежали на диване, и одна из них всегда была немного смята, потому что ты чаще всего садилась именно туда.

В спальне у окна стоял письменный стол. Справа от него кровать,

а за ней шкаф-купе почти во всю стену.

Снаружи всё выглядело совершенно иначе. Точнее никак не выглядело, разглядеть что-либо с улицы было трудно. Квартира, в которой когда-то можно было просто ходить из комнаты в комнату, с улицы превращалась

в два светящихся прямоугольника.

В тот вечер свет горел только в гостиной. Я постоял несколько секунд

и пошёл дальше. Потом начал иногда останавливаться. Сначала действительно

на несколько секунд.

Позже покупал кофе и шёл с ним через дорогу, чтобы было удобнее смотреть на дом. Ещё позже нашёл место, где можно было посидеть.

Не прямо напротив подъезда. Чуть в стороне, возле другого дома.

Там постоянно кто-то ходил, стояли машины, работало кафе, поэтому сидящий

на лавочке человек не выглядел так, будто кого-то ждёт.

Иногда твои окна были тёмными. Тогда я выпивал кофе и уходил.

Иногда горел свет. Это почему-то сразу улучшало вечер.

Вот загорелась гостиная. Значит можно представить как ты прошла от двери к дивану, наклонилась возле телевизора чтобы его включить и сесть на диван.

Через несколько секунд в спальне появился свет. Я представлял,

где ты сейчас окажешься: возле стола, потом справа, возле кровати. Это было странное ощущение. Смотреть на место снаружи и помнить его изнутри.

Несколько раз я доставал телефон. Написать тебе мне хотелось очень сильно, и ничего сложного в этом не было. Я знал твой номер, мог за несколько секунд спросить, как дела, предложить выпить кофе или просто отправить какую-нибудь ерунду, с которой обычно начинаются разговоры после долгой паузы.

Но создавать любовный треугольник мне не хотелось. Тем более не хотелось каким-либо образом порочить твоё имя или втягивать тебя в мои нынешние отношения. Сначала я хотел разобраться с ними.

Поэтому телефон я убирал обратно в карман и обычно шёл за ещё одним кофе.

Со временем я стал приходить чаще. Сначала раз в неделю.

Потом несколько раз. Я не вёл учёт и не пытался запоминать дни, поэтому не могу сказать, когда именно это стало привычкой.

Просто в какой-то момент заметил, что после работы больше не думаю,

куда идти. Выходил из офиса, надевал наушники и шёл пятнадцать минут,

иногда чуть быстрее.

По дороге был небольшой магазин, в котором я покупал воду или пиво. Бариста в кофейне возле Садового через какое-то время начал узнавать меня.

Сам дом тоже постепенно стал каким-то знакомым. Я знал, где обычно стоит такси. Какой подъезд чаще всего закрывают на ремонт. Иногда узнавал прохожих, а они меня.

Я всё чаще оказывался на той стороне улицы, откуда были видны твои окна. Иногда сидел там час. При этом увидеть тебя не получалось никогда.

Наверное, самое странное заключалось в том, что это перестало иметь большое значение. Мне нравилось знать, что ты где-то там. Даже если квартира была темной.

Можно было посидеть, попить кофе, прочитать несколько страниц и уйти.

Я всё ещё считал это довольно безобидным занятием, но немного странным.

Но в конце концов, я находился на улице. Ты жила в центре города, а по Садовому каждый день проходили тысячи людей. То, что один из них иногда задерживался немного дольше остальных, само по себе ничего не значило.

Однажды я вышел из офиса особенно поздно. Было уже темно, накрапывал мелкий дождь, и мне хотелось только вызвать такси и ехать домой. Я достал телефон и открыл приложение. Потом убрал его обратно в карман.

Минут через двадцать я стоял напротив твоего дома с бумажным стаканчиком кофе. И только тогда понял, что вообще не принимал решения сюда идти, просто пришёл.