– Почему здесь так темно?
– Зрение людей несовершенно, – голос Евгении раздался откуда-то сверху, и гулкое эхо подхватило его, вторя всё более и более зловещим тоном, нагоняя жути. – На удачу у тебя есть я. Главное, в точности следуй моим указаниям.
Как Шемс ни щурилась, она видела лишь зияющую черноту вокруг, хоть глаз выколи. Движение вперёд к невидимой цели происходило медленно, но девушка целиком доверилась призраку и собственной интуиции, отбросив сомнения. Шаг за шагом, через завесу непроницаемого мрака, задыхаясь и кряхтя, она продолжала идти и тащить за собой тело поклоняющейся. Однако вскоре сдавленный стон Иона заставил не только притормозить, но и чуть было не дать стрекача.
– Она приходит в себя…
– Спокойно, – раздался поблизости голос Евгении. – Осталось совсем чуть-чуть. Немного левее… так… так… Отлично, мы на месте. Теперь придётся поднатужиться, чтобы возложить её на алтарь.
Шемс пошарила в темноте руками и поняла, что перед ними находится что-то вроде большой каменной глыбы.
Ценой героических усилий девушке удалось поднять поклоняющуюся на почти полутораметровую высоту и уложить на ровную, немного шершавую поверхность. И как только Шемс это сделала пещера тотчас осветилась бледно-голубым светом, льющимся из четырёхугольной каменной плиты-алтаря, помещённого в неплотное кольцо острых сталагмитов. Тьма рассеялась окончательно и взору открылся просторный зал пещеры, затянутый полупрозрачной дымкой. Таинственная, тончайшая пелена проникала куда ни глянь: поднималась молочным паром к тёмному своду, петляла среди свисающих над головами сталактитов, стелилась поверх овального озера, неподвижного, будто зеркало, сверкающее чистым серебром, обволакивала выложенное камнем круглое основание колодца. Одна за другой вспыхивали расставленные там и сям свечи из чёрного воска, заставляя Шемс вздрагивать при каждом новом всполохе и беспокойно озираться по сторонам.
– Отойди, – нетерпеливо велела Евгения.
Шемс оставила на камне ритуальный нож и руны, а сама отступила к стене, краем глаза заметив встроенный в неё странный фонтанчик в форме козлиного черепа, из которого били три разноцветных струйки, смешиваясь между собой в мраморной раковине, и оттуда каскадом стекая к озеру.
Иона снова простонала и слегка пошевелила рукой.
– Скорее! – больше всего Шемс боялась преждевременного пробуждения поклоняющейся и того, как в таком случае она сама будет вынуждена поступить.
Под воздействием чар нож плавно взмыл вверх и быстро опустился, рассекая чёрную кожу лежащей на алтаре Ионы. Кровь тонкой струйкой вновь потекла по женской руке, по изящной кисти, увешанной яркими браслетами, закапала с кончиков пальцев на камень, немедленно впитываясь им.
Привидение испытующе взглянуло на Шемс, и та, проглотив комок вязкой слюны, торопливо засучила рукав толстовки и вытянула вперёд дрожащую ладонь. Всё тот же нож с изогнутой ручкой оставил и на её коже неглубокий порез, собрав на своём лезвии новые алые капли, отправив их на алтарь, впитавший кровь так же быстро, как губка впитывает воду. Руны сложились в ритуальное заклинание и загорелись красным, сигналя, что магия работает.
Лёгким белым облачком Евгения парила над бесчувственной Ионой.
– Шемс, послушай, дальше тебе придётся самой… Очень может быть, что Иона не захочет сдаваться без борьбы. Но что бы здесь не происходило, не позволяй ей покидать алтарь, сдерживай её физической силой или магией, хотя бы до прихода Лльюэллина. Он сделает остальное.
Шемс машинально кивнула, переставая соображать от страха. Евгения послала ей ободряющую улыбку, затем взвилась под самый потолок пещеры и оттуда стрелой ринулась вниз, чтобы исчезнуть в человеческом теле. Вопреки желанию попятится, вжаться в стену, зажмуриться, Шемс боязливо подошла к алтарю.
Пронизывающее туман голубое свечение словно набрало больше интенсивности и теперь разливалось по всему залу мягко и необыкновенно красиво. Вот только в томительной тишине, повисшей над залом и нарушаемой лишь тихим плеском воды в фонтане, да в тисках ещё более остро ощутимого чувства одиночества, высасывающего душу, было, мягко говоря, не до оценки завораживающей красоты этого места.
Ждать… ждать… ждать… Лльюэллин уже должен был появиться. С каждой минутой девушка нервничала всё сильнее. А вдруг Даррель сообщил о них Властвующей? И что вообще сейчас происходит с Евгенией?..
Шемс посмотрела на Иону, кажущуюся мёртвой, в своей неестественной неподвижности. Грудь поклоняющейся больше не взымалась, длинные ресницы не подрагивали, даже лицо приобрело оттенок синевы, усилив сходство с посмертной маской. Шемс попробовала нащупать пульс у неё на шее и в ту же секунду рефлекторно отдёрнула руку, потому что глаза Ионы внезапно широко распахнулись.
– Евгения? Это ты?
Но надежда Шемс быстро сменилась нешуточным испугом, стоило ей лишь столкнуться с глазами, оттенка тёмного шоколада, наполненными чистой, беспредельной ненавистью. Иона сначала посмотрела на свою недавнюю победительницу, затем вокруг. Конечно она узнала это место, об остальном без труда догадалась.
Рана поклоняющейся ещё не затянулась, но похоже дожидаться пока боль утихнет и силы окончательно восстановятся она не собиралась. Мучимая слабостью, Иона всё-таки попыталась перевернуться, банально скатиться вниз с алтаря. Как Шемс хватило духу помешать ей, девушка и сама не понимала. В какой-то момент она просто отключила эмоции, сосредоточилась на задаче, заставила себя стать той, какой клялась никогда не быть. Они боролись, Иона упиралась, но силы явно были не равны.
– У тебя отлично получилось, – Иона жутко хрипела от натуги и извивалась пойманной змеёй, – столько времени водить всех за нос, прятать свою истинную суть под лживой маской беззащитности. Такая изощрённая подлость заслуживает признание Властвующей. Или всё же нет? Как-никак тебе ещё нужно убить человека, а это не так-то легко. Верно?
Тоскливая мысль, что Иона во всём права, больно кольнула сердце. Теперь уж не оправдаться и никогда в жизни не отмыться… И Шемс молчала, проклиная судьбу, но продолжая удерживать руки своей жертвы крепко прижатыми к её каменному ложу.
Долетевший до ушей скрип дверных петель принёс некоторое облегчение. Лльюэллин быстро пересёк зал, было видно, что он торопился. Не говоря ни слова подошёл и довольно грубо отстранил Шемс, чуть ли не отшвырнул её в сторону. Ноги девушки в тот же миг подкосились и, внезапно обессилив, она сползла на пол, опираясь о край растущего рядом сталагмита.
Вслед за Лльюэллином к алтарю приблизился Даррель. На одно короткое мгновение во взгляде Ионы вспыхнуло злорадное ликование, но уже через секунду её последняя надежда рухнула. Они пришли не помочь, а завершить начатое этой дрянной девчонкой.
Ионе было знакомо чувство предательства. Непростая уличная жизнь с ранних лет приучила полагаться только на себя. И всё же это случилось снова. Она чувствовала, как мерзкая горечь, явившаяся из полного сиротства и одиночества, растекается внутри, необратимо превращая душу в пепел. Она всё ещё была жива, но ни сил ни желания бороться за такую жизнь уже не осталось. И только сейчас, когда ожидание грядущей участи обостряло сознание, воспалённый разум задался вопросом – ради чего были все эти долгие-долгие годы раболепия и страшных наказаний?..
Ей насильно открыли рот и, удерживая за плечи, влили свежеприготовленное зелье. Иона без труда узнала этот запах: смесь полыни, жжёного лопуха и руты, настоянных на янтаре…
– Тьма никогда не отпустит вас, даже после смерти, – отравленная отчаянием Иона воспылала жаждой возмездия. Злобно отплёвываясь, она хохотала и кричала в припадке исступления: – Да каждый из вас безнадёжно увяз в своём персональном аду! Почему этого никто не признаёт? Против Дома не выработается иммунитет, он всегда будет реагировать на изменения внутри вас, приспосабливаться, насаждать в души всё то, что наиболее омерзительно, паскудно, невыносимо…
Никто в ответ не проронил ни слова, не одарил напоследок сочувствующим взглядом, будто она – пустое место, будто для них её уже не существует.
– А Тиббот? Где Тиббот? – Иона вдруг начала затравленно шарить по склонившимся над ней лицам. – Он не свами? Он не знает?..
– Он не знает, – Лльюэллин сказал это негромко и без эмоций.
Но эта новость внезапно заставила Иону успокоиться. Она замерла, далее позволяя беспрепятственно рисовать на своей коже колдовские символы. Смирилась.
Шемс не могла больше смотреть на это и трусливо спрятала голову в коленях, прикрывшись сверху руками. Так хотелось отгородиться от действительности, полной боли, ни слышать, ни видеть, ни чувствовать.
Сколько прошло времени? Из оцепенения Шемс вывел сдержанный голос Лльюэллина:
– Теперь остаётся ждать результатов.
Девушка подняла глаза. Из сидячего положения лица Ионы видно не было, тишина и неподвижность на камне страшила неизвестностью. Если что-то пойдёт не так, у них не будет возможности исправить ошибку.
– Сколько ждать?
– Мне казалось, ты понимаешь, в наших обстоятельствах время – это всё.
Лльюэллин вытер салфеткой руки, запачканные краской и кровью, в то время как его ничего не выражающие глаза блуждали по залу.
– Кто-нибудь мне скажет, нахрена это было нужно? – Даррель хмурился, в его голосе чувствовалась нервозность. – Властвующая устраивает нам какую-то проверку? Мы её прошли?.. Или это такой новый способ посвящения – чем сильнее жертва и безжалостнее расправа, тем выше будущий статус. Она теперь одна из нас? – он кивнул в сторону Шемс.
Девушка с капелькой разочарования посмотрела ему в глаза и как будто хотела что-то сказать, однако лишь усталый вздох слетел с её губ.
– Если это такая проверка, то Сатис нарушила главное условие договора, – в глазах Лльюэллина мелькнуло что-то нехорошее, но тут некая странность, нехарактерная по представлениям поклоняющихся, отвлекла его от диалога.
Он подошёл к стене с фонтаном своеобразной конструкции, и потёр пальцами тонкий слой инея, затянувший кусочек стены. Под инеем обнаружились пятна чёрной плесени, а под ней…
– А ну-ка дай посмотреть! – Шемс подскочила, как ужаленная и выхватила из магического кармана табакерку. – Ну вот же. Вот! Тут точно такой же знак, – не утерпев и немного не рассчитав, она почти ткнула Лльюэллину в нос ювелирным артефактом. – Представляешь, эта вещица постоянно меня преследует, едва ли не по всему дому на неё натыкаюсь. И я всё гадала, какова её функция.
Лльюэллин покрутил табакерку, рассматривая со всех сторон, а затем открыл её. Игрушечный чёртик тотчас выскочил изнутри, совершенно никого своим появлением не впечатлив. А вот трёхцветная пружина под ним немного претерпела изменения – красная её часть ярко светилась, белая и чёрная оставались потухшими.
Заметив, что Лльюэллин берёт с узкой подставки чашу из прозрачного стекла, Даррель протестующе замотал головой и чуть ли не завопил на всю пещеру:
– Придурок! Ты нас всех погубишь. Не надо! Я не желаю учувствовать ни в каких идиотских экспериментах.
– Кто-то хочет, чтобы мы это сделали, – Шемс без колебаний встала на сторону Лльюэллина, хотя вряд ли он в этом нуждался. – Теперь я просто уверена, что Дом неспроста подавал мне все эти знаки.
И всё же Лльюэллин медлил. Казалось сегодня и его, как обычного человека, точат сомнения. Однако ж, он чувствовал, что в кажущемся хаосе их жизней есть некий скрытый смысл и связь, и неотвратимая череда событий ведёт их вперёд с пугающей быстротой, и вот-вот должны произойти знаменательные изменения. Он установил чашу таким образом, чтобы она перекрывала вытекающую из пасти черепа красную струйку, и теперь в раковине смешивались лишь белая жидкость с чёрной.
Даррель как-то безнадёжно махнул рукой, отошёл от них подальше к противоположной стене и там уселся на корточки, прислонившись к каменной поверхности с вкраплениями розового минерала. Шемс заметила в его руках тетрадь в коричневой обложке, зачарованно проследила как она раскрывается на первой странице, но вдруг неожиданно для самой себя страшно сконфузилась, поспешила отвернуться и сосредоточиться на фонтане.
Как жаль, что выбирая путь, они постоянно действуют наугад, оттого и мысли беспокойны и нет ясности, что и как будет происходить пока истина упорно ускользает от их внимания.
В первые секунды подумалось: раз ничего такого вроде бы не наблюдается, наверно они сделали что-то не то. Но едва Шемс успела расстроенно прикусить губу и шмыгнуть носом, как лёгкий туман внезапно загустел, правда почему-то только вокруг неё. Вздыбился, забурлил разрастаясь, и поглотил полностью, срыв девушку в беловатом облаке. Те мгновения сопровождались странным ощущением дежавю. Мир стал расплываться перед глазами, опора уходила из-под ног. От потери равновесия Шемс неловко покачнулась и резко остановилась, опершись об заиндевелую стену. Туман отступил, и она осмотрелась.
Пещера вроде бы прежняя, а вот что-то да не то. Блестящие ярко-зелёные глаза пробежались по залу: водяная гладь озера тиха и безмятежна, поблёскивает сквозь переливающуюся дымку, колодец тоже на своём месте… Но тут Шемс заметила, что каменный алтарь совершенно пуст. Тело Ионы исчезло, равно как и Даррель с Лльюэллином.
– Эй, что за шутки? – позвала Шемс и вздрогнула, испугавшись собственного эха. – Нет. Невозможно.
– Это как посмотреть, – ответил ей чей-то довольно приятный и сильный голос.
Шемс машинально повернула голову на звук и с удивлением узрела диковинное мохнатое существо ниже человеческого роста. Голова существа украшена небольшими рожками, глаза круглые, как блюдца, жёлтые, с вытянутыми кошачьими зрачками. Пронизывающие. А за спиной существа покачивался туда-сюда хвост с накрученной на кончике металлической стрелой.
– Ты кто такой?
Кажется, его позабавил её ошарашенный вид.
– Называй меня Тихик. Разрешаю. За всё это время у нас наконец-то появилась первая возможность поговорить вот так наедине, без лишних ушей. Жаль ты здесь ненадолго – пока вода через край не перельётся.
– Ты чёрт? Настоящий? – Шемс старалась понять насколько реально то что она видит, и не попалась ли она снова в плен насылаемых Сатис кошмаров.
– Может быть. В конечном счёте, кем бы я ни был, но уж несомненно не являюсь представителем человеческой расы. И ты тоже. Да-да знаю, звучит безумно, но как есть. Приготовься, сейчас я открою важный секрет. Дело в том, что твоё зачатие случилось исключительно благодаря моему вмешательству и вопреки тщательно соблюдавшейся схеме. Хотя технически твоими родителями стали Улана и Даррель, но лишь благодаря мне это оказалось возможным. Немножко колдовства, фальсификаций, банального везения и вот ты сейчас стоишь передо мной – живая, неповторимая, феерическая, моё творение, моё дитя. Я столько в тебя вложил…
– Я же видела тебя в библиотеке! Так это ты! Ты и есть Дом… душа дома…
– Я построил этот дом. А ты – его хозяйка. Властвующая. Но мне ещё сколькому нужно тебя обучить. Меня разрывает чувство предвкушения грядущих удовольствий от нашей будущей работы, – существо, именно с чёртом вызывающее первые приходящие в голову ассоциации, улыбнулось ненормально большим ртом, продемонстрировав акульи зубы. Хотя в целом вид у него был забавный и не излучающий явной угрозы.
– Упаси боже! Сатис это точно не понравится.
– Постепенно мы разберёмся с этой проблемой.
– Ну удачи! А у меня своих проблем достаточно. Кстати говоря, мы тебе дар не за спасибо преподносили, – Шемс вдруг спохватилась. – Ты закрыл портал на остров, позабыв там Тиббота. Это надо срочно исправлять. Я боюсь за него очень. Те страшные твари…
– Горгульи, – любезно подсказал чёрт Тихик.
– Да хоть драконы! Без разницы. Позволь мне вернуться за Тибботом.
– Я не собираюсь рисковать тобой, дитя. Раз почуяв наш след, они наверняка до сей поры рыщут где-то по ту сторону.
– Чего же они хотят?
– Всего лишь следуют давней традиции. На них возложена миссия отлавливать беглецов и возвращать в мир подобных нам. И я и Сатис потрудились на славу, возведя такое надёжное убежище, как наш дом, но за его пределами…
– Стоп. А я тут причём? Я не демон и не беглянка из другого мира. Я – человек.
– Всё так, да не совсем. Способствуя твоему появлению я вложил в тебя часть своей души, потому-то от тебя за версту несёт демоном. Горгульи же, повинуются безошибочным инстинктам, снуют меж миров, не разбирая дорог, пока не учуют запах Ада.
Отвернувшись, Шемс украдкой принюхалась к себе, и осторожно спросила:
– Что, и правда пахнет?
– Существуют запахи выше уровня человеческого обоняния. Просто прими как факт: с первого дня в этом доме адская частица тебя начала пробуждаться. Местная магия регенерации действует на каждого, но с тобой всё иначе. То, что до поры скрывалось в глубине твоей человеческой сущности, вырвалось наружу огненным шквалом и упрочилось навеки в момент, когда ты осознанно приговорила Иону к смерти – чёрт посмотрел в сторону настенного фонтана. – К сожалению, наше время почти истекло, но теперь ты можешь приходить сюда, когда угодно, хоть каждый день. Беседовать с тобой воочию так приятно, даже несмотря на присущую тебе сварливость.
– Что насчёт Тиббота? – подозрительный прищур зелёных глаз был призван намекнуть, что Шемс не понравилось стремление чёрта увильнуть от самой насущной на этот час темы.
– Дитя, образумься. Он всего лишь пища для Сатис, низшее существо. Я бы ещё понял твоё желание уберечь Дарреля – от плоти и крови, как ни как. Но мне совсем не по душе твоя привязанность к такому ничтожеству, как этот слабый человечишка.
– Напоминаю, я не сдамся.
– Признаться, ты меня огорчаешь… Ладно, ладно, будь по-твоему. Дарую вам полчаса. Но у меня есть условие. На остров отправится кто-то другой, кто из них, решай сама. Ты должна остаться дома. Здесь под моей защитой горгульи тебя не достанут.
– Тихик, а что с Евгенией? – напоследок Шемс хотелось рассеять туман неопределённости нависший над судьбой призрака, а то как-то непонятно у них там всё произошло.
Но отведённое время по-видимому истекло, красная вода переполнила чашу, и Шемс не услышала, что ответил ей чёрт. Вместо этого воздух наполнился стремительно нарастающим шумом, картинка окружающей реальности смазалась, но на этот раз Шемс сумела вовремя скоординироваться и правильно обрести точку опоры.
Начинаю привыкать, машинально подумала она.
Её встретили встревоженно. Даррель порывисто вскочил, подался было вперён, но неуверенно остановился, будто боялся сделать неверный шаг. И даже Лльюэллину не удалось сохранить видимость холоднокровия.
– Где ты была? – беловолосая фигура поклоняющегося нависла над ней.
– У нас времени в обрез. Пошли, – Шемс схватила его за руку и потянула к выходу, но затем, спохватившись, притормозила, и быстро обернувшись к Даррелю, тихо попросила: – Дождись пробуждения Евгении, пожалуйста.
Вдвоём они ворвались в покои Шемс и стремглав бросились к окну.
– Не обманул, – Шемс с облегчением выдохнула.
– Портал построен, но путь через него запечатан, как и во всех окнах дома. Ты уверена, что сумеешь его открыть? – глаза Лльюэллина пытливо изучали обстановку.
А Шемс подумалось, что вот бы прямо сейчас после всего пережитого очередная подпитка магией круга пришлась в самый раз. Но нет, некогда отвлекаться, придётся обойтись последними скудными остатками сил.
Вот чудесные крохотные искры отделились от ладоней. Не ведающие законов земного притяжения взмыли вверх и в стороны, свободно пролетев свозь стекло, будто и не вставало на их пути преграды, а потом бесследно растворились в подлунном пространстве.
Никогда прежде Лльюэллин не смотрел на Шемс таким задумчивым и в то же время изумлённым взглядом. Она даже немножко возгордилась.
– Ну иди, – девушка отступила на шаг и заботливо напомнила: – Ты главное – как можно осторожнее. Отыщешь Тиббота и сразу обратно. Не исключено, что где-то на острове горгульи всё ещё поджидают нас. Так что не задерживайтесь.
К ночи небо на острове расчистилось и замерцало рассыпавшимися звёздами. Огромная круглая луна озарила лес и горы, проливаясь на них бесконечными серебряными потоками.
Шемс проводила Лльюэллина и в волнении бросила взгляд на часы – без четверти два. При всём желании хоть чем-то помочь, она не знала, что ещё может сделать, кроме как просто смотреть в распахнутое окно. Впрочем… им понадобится лестница! Это ведь гораздо удобнее, чем карабкаться по простыне. Девушка встрепенулась, сорвалась с места и исчезла за входной дверью.
– Тихик, – позвала Шемс, заглядывая в кладовку. На секунду запнулась, попробовав непривычное обращение, но быстро взяла себя в руки. – Тихик, мне нужна приставная лестница или стремянка с плоскими ступеньками.
Просьба была услышана и немедленно выполнена. Какое-то время ушло на то чтобы доставить, надо сказать, совсем нелёгкий предмет в комнату, затем спустить её через окно и надёжно установить у стены. Проверка на устойчивость показала удовлетворительный результат.
Ну где же они?!
Глаза слезились от напряжения и ледяного дыхания зимы, но продолжали всматриваться в тёмные силуэты деревьев и кустарников, в каждый уголок запорошенной снегом тропинки, на которой по-прежнему было пусто. Время таяло на глазах и Шемс совсем извелась.
Но вот наконец-то вдали улавливается движение. Да, это точно Лльюэллин идёт на лыжах, но слишком медленно, потому что тащит на своих плечах брата… Сердце пропустило удар. Три минуты. У них всего три минуты на то чтобы преодолеть лесную полосу. Шемс замотала головой в бессильном отрицании и несогласии. Но факт – вещь упрямая. Не успеют. С такой скоростью это сделать нереально.
Две минуты. Губы искусаны, нижняя кровит, а в животе сжимается комок из страха и беспомощности. Станет ли Тихик ждать сверх строго отведённого времени? Маловероятно.
Шемс поняла, что не видит иного выхода. Не дожидаясь истечения последних секунд, она быстро перелезла через подоконник и спустилась вниз. Расчёт оправдался – окно за ней не захлопнулось. Пусть чёрт разозлится и сочтёт её лгуньей, но на верную гибель обрекать не станет. Он недвусмысленно приписал её жизни какую-то особую ценность.
– Скорее! – она призывно замахала руками, больше из-за собственной внутренней нервозности, в душе прекрасно понимая, что Лльюэллин и так торопится, как может.
Наконец-то добрались. Тёплый оранжевый свет из окна освещал кусочек уличного пространства, играя бликами на снегу. И в этом пятне смешения искусственного и волшебно изменчивого лунного света Шемс увидела Тиббота: смертельно бледная кожа, мокрые рыжие волосы сосульками липли ко лбу, глаза закрыты, одежда в крови.
– Он ведь не…
– Жив, только без сознания, – заверил Лльюэллин. – Быстро полезай внутрь.
– Ну уж нет, больше я такой ошибки не совершу. Только после вас.
Шемс видела, что Тиббот сильно ранен, но он был жив, а это главное, и нет сомнений, что вскоре магия дома чудесным образом исцелит жуткие раны на его теле. От этой мысли у неё немного отлегло от сердца.
Пока Лльюэллин осторожно поднимал брата наверх, Шемс суетилась внизу, изо всех сил стараясь быть полезной. И вот, благодаря их общим усилиям, Тиббот всё-таки оказался внутри её спальной, а значит он спасён. Шемс устало выдохнула накопившееся напряжение, и теперь уже сама карабкалась по прочным перекладинам приставной лестницы. Лльюэллин по ту сторону окна протянул девушке свою руку.
Дальше всё произошло настолько стремительно, что Шемс даже толком среагировать не успела. Вот она смотрит вверх и её взгляд встречается со светлыми, лазурного цвета глазами. Развёрнутая мужская ладонь ждёт, и её худенькая девичья ручка доверчиво тянется навстречу, а в следующий миг боль обжигает икры ног, что-то острое впивается, расцарапывая кожу, чья-то злая сила срывает с лестницы и тянет прочь. Позади слышится хлопанье крыльев и Шемс догадывается кому они принадлежат.
От неожиданности девушка вскрикнула, лестница под ней рухнула.
Лльюэллин таки успел схватить Шемс, и теперь держал крепко и отпускать вроде бы не собирался. Вот только незаметно подкравшаяся горгулья также не желала расставаться с добычей, мощными когтями вцепилась в плоть, и рубиновые брызги крови разлетелись, орошая снег. У Шемс потемнело в глазах от боли. Ей казалось, что сейчас эти двое разорвут её на части и останутся каждый при своём. Боль разрасталась, становилась всё ярче, ослепляла разум. Сквозь помутневший рассудок до Шемс вдруг дошло, что красная вспышка – это вовсе не лопающиеся где-то внутри её головы сосуды, а взорвавшийся шар огня, выпущенный заклинанием Лльюэллина в сторону напавшей на девушку крылатой твари.
Негодующий вопль за спиной это подтвердил. Заклинание отбросило горгулью в сторону, со всего размаху впечатав её в росшее неподалёку дерево. Лльюэллин воспользовался моментом и немедленно втянул Шемс в окно. Створка тотчас захлопнулась, и за стеклом вместо зимнего пейзажа встал стеной непроглядный серый туман.
– Спасибо, – сидя на полу с жалким видом Шемс на несколько секунд зажмурилась, справляясь с болью.
– Ты как? – по его лицу пробежала тень обеспокоенности за неё? Или показалось? – Царапины заживут, но потребуется некоторое время.
– Я потерплю.
Они уложили Тиббота в постель, обработали и перевязали раны, обтёрли спину и грудь тёплым влажным полотенцем.
– Присмотри за ним, – попросил Лльюэллин, бережно стирая со щеки брата пятнышки запёкшейся крови. – Я должен уйти… убедиться, что мы не вызвали подозрений у Властвующей. Сейчас, как никогда следует избегать лишней суеты и опасных столкновений, случившееся ни в коем случае не должно привлечь её внимание.
– Разумеется. Я всё понимаю. Ты не беспокойся. Я ни на шаг от него не отойду до твоего возвращения. Обещаю.