Przejdź do audiobooka
– А ты почём знаешь, что будет? – Владимир с недоверием посмотрел на собеседника.
Казимир посмотрел на свои ладони, несколько раз сжал и разжал кулаки:
– Нет времени объяснять. Я не смогу долго находиться в материальном теле.
В этот момент в дверь постучали. Владимир повернулся на стук, а когда повернулся назад к Казимиру, чтобы сказать, что ему пора убираться восвояси, того уже не было.
– Привидится же такое! – пробормотал Владимир и открыл дверь.
На пороге стояла Нора, как всегда прекрасная и обворожительная…
***
Пётр был в отчаянии. Никакими усилиями он не мог сдвинуть ход истории. И вдруг он вспомнил слова своего друга Антона: «Сценарий «игры» может быть, каким угодно, но якорные события остаются неизменными. И не важно, каким путём, но игрок к ним придёт всё равно».
«Ну, конечно! Смерть великого поэта и писателя – это якорное событие. И оно должно произойти именно здесь и сейчас».
Пётр снова собрался с силами, чтобы материализоваться ещё хотя бы на минуту.
***
После недолгого разговора с Норой Владимир спокойно встал и подошёл к столу. Выдвинув ящик, он достал свой Маузер, который ему подарил начальник секретного отдела ОГПУ по фамилии Агранов, проверил патрон в патроннике и приложил ствол к груди.
Вдруг он почувствовал чужие руки поверх своих. Владимир поднял глаза. Перед ним снова стоял Казимир.
– Что, Владимир Владимирович, сдохнуть решил? – прямо спросил Казимир, держа свои руки на пистолете Владимира.
Владимир в растерянности ничего не мог ответить.
– Раз хочешь – сдохни! – сказал Казимир и сам нажал на курок.
Прогремел выстрел. Тело Владимира с грохотом рухнуло на пол. Послышался женский крик и быстрые шаги. Казимир, не дожидаясь, когда откроется дверь, торопливо вылез в окно.
На следующий день все газеты написали о неожиданной смерти великого поэта революции. Поговаривали, что его убил какой-то сотрудник ГПУ, мол, слышали голоса в его комнате перед выстрелом, и кто-то рассмотрел вылезающего из окна человека. Но предсмертная записка Владимира, написанная покойником собственноручно, сняла все вопросы.
***
Пётр открыл глаза в капсуле погружения. Над ним стоял Борис Моисеевич.
– А Вы большой оригинал, Пётр! – не зря я выбрал именно Вас, – Вы, конечно, вытащили бедолагу из «Овощехранилища», но убив его своими руками, Вы потратили всю свою «астральную массу». Ещё один такой номер и его место в преисподней займёте Вы. И достать Вас оттуда уже никто не сможет.
– Но иначе его было не спасти! – ответил Пётр, поднимаясь со своего места.
– Я знаю, – улыбнулся Борис Моисеевич, – поэтому я и дал его Вам, посмотреть, как Вы будете выкручиваться. Самоубийства известных людей – события якорные. Многие игроки мечтают побыть медийными персонами, не подозревая, что с большой вероятностью угодят в «Овощехранилище». И дело даже не в самоубийствах. Деньги и слава толкают к пороку, а порок ведёт к растрате «астральной массы». Намного проще оставаться чистым душой с медяком в кармане, чем сохранить непорочность, будучи властелином человеческих душ.
Михаил уже 120 раз проживал последний день своей жизни. Но он про это не знал.
– Михаил Анатольевич! Ваши картины, как бы это помягче сказать, не подходят нашему салону по формату! – девушка лет 25 разговаривала с 45-летним Михаилом надменно и снисходительно. – Поэтому я бы Вам рекомендовала впредь не предлагать своё творчество для выставки в нашем художественном салоне.
– Но ведь Вы сами мне предложили приехать, – удивился Михаил. – Отказать мне можно было и в письме.
– Вы нам уже так много писем прислали с просьбой выставиться у нас в салоне, что мне захотелось это сделать лично, – цинично улыбнулась девушка. – А сейчас я прошу прощения, у меня, как у директора художественного салона, есть более важные дела.
Она повернулась, и весьма довольная собой зашагала, цокая каблуками.
Михаил смотрел ей вслед, не зная, что ему делать? Получив письмо из художественного салона с просьбой приехать на переговоры, он радовался, как ребёнок. Наконец-то, его всё-таки признали! Теперь он сможет расплатиться с долгами. Он сможет вернуть свою жену, которая не захотела жить с «неудачником и тунеядцем, который мог бы рисовать по ночам, если так хочется, а днём таксовать». Его больше не будут стыдиться в школе собственные дети. Он столько лет шёл к успеху, многим пожертвовал, и вот теперь он достиг желаемой цели!
Михаил с полным опустошением в душе добрёл до машины и сел за руль. Он посмотрел на приборную панель. Бензина не хватит даже доехать до дома. Он выгреб из кармана последнюю мелочь, пересчитал. «На три литра? Пусть три. До Крымского моста доеду. А больше никуда и не надо», – подумал Михаил и завёл двигатель.
***
– Ну-ка, назад перелистни! – директор Центрального Дома Художника склонился над монитором, за которым сидела Наташа – его помощница по подбору экспозиции очередной выставки «Молодые художники России». – А это что за художник?
– Василий Владимирович! – удивилась Наташа. – Вам нравится?
– Мне – нет, – честно признался Василий Владимирович, – но, вот один мой американский друг, коллекционер из США, за такую мазню выложит не меньше 10 000 $. Есть ещё картины этого художника?
– Полно! Он нам их уже раз двести присылал.
– Отлично! – потёр руки директор. – Позвони ему, выстави его картины на ближайшей выставке и предложи контракт на любых его условиях.
– Василий Владимирович! – возразила Наташа. – Позвонить я ему, конечно, позвоню. Но ближайшая выставка – это «Молодые художники», а ему за сорокет.
– А что в регламенте указаны возрастные ограничения? Раз неизвестный, значит молодой.
***
Автомобиль Михаила подъезжал к АЗС, когда зазвонил телефон. Номер был неизвестным, и Михаил решить не снимать трубку. Хороших новостей ему было ждать не от кого, а плохих на сегодня уже достаточно.
Он ехал не торопясь, понимая, что ехал в последний путь. В прямом и переносном смысле. Бензина ему не хватит куда-то ещё доехать, денег на общественный транспорт тоже нет. Холодильник пуст, ЖЭК грозится отключить свет. Друзья, знавшие про его тяжёлое положение, давно перестали давать в долг, опасаясь невозврата денег. Всё, что мог продать, Михаил уже продал. Автомобиль был заложен. Одним словом, он ехал в последний путь.
Телефон звонил снова и снова. Михаил не выдержал и снял трубку.
– Михаил Анатольевич?
– Да, – тихо ответил Михаил.
– Меня зовут Наталья. Я представляю микро-финансовую организацию «ДамЗайм». Вы обещали вчера погасить займ в нашей компании. Это уже пятое Ваше обещание. Что Вы придумаете на этот раз? – прозвучал в трубке надменный голос молодой особы.
Ничего не ответив, Михаил сбросил вызов. Телефон зазвонил снова. Михаил открыл окно и швырнул его в обочину.
Ему стало легко на душе. Скоро всё закончится. Его больше не будут унижать. Ему не надо будет искать деньги снова и снова. На него больше не будут смотреть высокомерно бездарные, необразованные соплячки, которые считают себя выше только потому, что у них есть деньги на вино и колготки. Он жил другим мировоззрением. Деньги не были его целью, они были лишь возможностью о них не думать, занимаясь любимым делом. Но в мире, где главным идолом был культ денег, Михаил был изгоем.
***
– Василий Владимирович! Он не берёт трубку, – доложила Наташа. – Я ему электронное письмо отправила. Завтра продолжу дозвон, если сам не объявится.
– Хорошо, Наташенька, – ответил директор, – но сделай этот вопрос для себя приоритетным. Я его уже анонсировал своему другу. Будет некрасиво, если американец уедет из России со своими деньгами назад.
***
Михаил заехал на заправку. Он выгреб небрежно перед кассой мелочь из кармана и высыпал на блюдечко:
– На все.
Кассир брезгливо посмотрел на горсть мелочи и стал пересчитывать.
Михаил медленно побрёл к машине, наблюдая, как заправщик заботливо держит пистолет.
«Бедолага! – подумал Михаил. – Ждёт свои чаевые, даже не подозревая, что мелочь – для меня тоже деньги! Сейчас и он скривит высокомерную мину, увидев, что я заправил всего три литра».
Михаил задумчиво смотрел на заправщика, а тот всё стоял у его машины и не отходил.
«Он не уйдёт, пока я ему на чай не дам?» – возмутился про себя Михаил. – «Тогда он будет стоять вечно!»
Михаил подошёл к заправщику, чтобы, получив очередную дозу унижений, наконец, закончить этот процесс, и увидел, что колонка звякнула, отмерив 55 литров.
– Здесь какая-то ошибка! – произнёс Михаил и пошёл обратно к кассе.
– Простите! – залепетал кассир. – У нас произошёл какой-то сбой оборудования. Вы не могли бы оплатить заправленное топливо?
– Если бы мой банк не заблокировал по ошибке мою золотую «визу», я не собирал бы мелочь по бардачкам! – важно ответил Михаил.
– Я понимаю. Но тогда подвезите эту сумму после того, как Вашу карту разблокируют.
– Само собой! – ответил Михаил и направился к машине.
«Господи! – шептал Михаил. – Ты следишь за мной и не хочешь, чтобы я делал то, что задумал. Прости меня за эти мысли! И если ты способен дать мне этот знак, дай мне шанс не походить к этому рубежу впредь!»
Михаил не умел молиться, но просил у Бога искренне, от всей души, даже не догадываясь, что дома его встретит электронное письмо из ЦДХ:
«Уважаемый Михаил Анатольевич! Предлагаем Вам выбрать 10 своих картин для участия в экспозиции «Молодые художники России», которая пройдёт с 16 по 26 марта. Также мы готовы предложить Вам контракт на реализацию Ваших произведений. Условия контракта предлагаем обсудить завтра в 10-00 в нашем офисе по адресу: Москва, Крымский Вал, 10»
***
«Это было легко!» – подумал Пётр, выбираясь из капсулы.
Он уже месяц практиковался на «овощах», вынимая одного за другим из бесконечного круга трагических жизней. Он выработал определённые алгоритмы, с помощью которых менял судьбы персонажей.
Борис Моисеевич был прав – фактор «последней капли» очень важен для самоубийцы. Как правило, это было незначительное событие, не контролируемое алгоритмом «игры», побочный эффект от действий других игроков. И устранив его, или дав положительный сигнал, можно было заставить персонаж отказаться от трагических решений. Как правило, самоубийца, дошедший до отчаяния, в глубине души ждёт этот сигнал.
Ещё раз проинструктировав своих подчинённых, Пётр направился домой. Он был очень доволен собой. Новая работа затягивала его всё глубже. Он ощущал себя причастным к чему-то особенному. И речь была не о тех привилегиях, которыми обладали сотрудники корпорации. Он чувствовал себя винтиком «машины добра», спасающей заблудшие души. Каждый раз возвращаясь из «игры», Пётр чувствовал себя добрым ангелом, испытывая лёгкость и восторг во всём теле.
Каждый раз, когда «Игра» только по известному ей алгоритму выдавала ему и его сотрудникам очередные дела «овощей», Пётр мечтал, чтобы ему досталось самое сложное, запутанное задание. Он научился справляться с самоубийцами, с игроками, которые не могли смириться со смертью своего персонажа и потому оставались в «игре» в виде бесплотных духов. Но Пётр никогда не брался спасать персонажи злодеев, маньяков и насильников. Он испытывал к ним искреннее отвращение и презрение.
Пётр со своей женой Аней и верными друзьями – Антоном и Вероникой сидели за столиком своего любимого кафе. Все были немного взволнованы – завтра день погружения. Сколько бы человек не погружался в «игру», он всегда с трепетом и волнением ждал этот день. Завтра их ждут настоящие приключения, страсти и переживания, страх и ненависть, любовь и отчаяние, а в завершение всего – смерть.
– Простите, друзья! – неловко промямлил Пётр. – Но я не смогу пойти на «игру» с вами.
– Ты так и не решился? – удивился Антон. – У тебя за плечами столько погружений! Ты всегда был героем с многотонным прицепом «астральной массы». Что с тобой может случиться?
– Я не боюсь, – ответил Пётр. – Вы даже не представляете, как я хочу быть в «игре» рядом с вами. Но обстоятельства на работе складываются таким образом, что завтра поступает новая партия образцов, которые могу протестировать только я.
– Жаль, – вздохнула Анна, – но тогда и я не пойду. Я без мужа ни разу не погружалась. Расскажете потом, где побывали, когда вернётесь.
Пётр обнял супругу:
– Если хочешь, можешь пойти на «игру» без меня.
– Соглашайся, Анька! Я за тобой присмотрю! – потёр руки Антон.
– За тобой кто будет смотреть? – остудила его пыл Вероника. – У тебя «астральной массы» кот наплакал. Не удивлюсь, если за последнюю «игру» нам всем её подрезали.
– Не трусь, – приободрил её Антон, – сейчас из «овощехранилища» страдальцы уже стали выбираться. Так что надежда есть.
– И правда! – ахнула Аня. – Вы тоже слышали, что уже многие оттуда вернулись? Говорят, что какой-то спецназ работает, тайком меняя им сценарий.
– Какой спецназ? – возразил Антон. – Наверняка, был очередной сбой в «игре», и они перезагрузились. Сейчас починят и никаких утечек из «преисподней» не будет.
– А что вернувшиеся рассказывают? Не знаете? – спросила Вероника.
– Да что они расскажут? – махнул рукой Антон. – «Как, 10 лет прошло!? А я и не заметил!» У них же жизнь зациклена. Жизнь прожил и забыл. Живи снова!
– Нет, – вступил в разговор Пётр. – Забывает персонаж, а игрок помнит. И для полного осознания своего греха между жизнями он около суток лежит в камере, понимая, что никогда из неё не выберется. Крики, стоны и плач наполняют «овощехранилище». Несчастные снабжены системами жизнеобеспечения, но никто не удосужится их помыть, побрить или подстричь ногти. И они этими ногтями пытаются разорвать свои оковы, нацарапать своё имя или имя любимой, сделать очередную засечку, отмеряя время. Но, в конце концов, теряют волю к жизни, у них нет больше ощущения времени, нет надежды. Впереди только вечность, наполненная горем и страданиями. Это – настоящий ад.
– Ты так рассказываешь, как будто сам там побывал, – заметил Антон, слегка поёжившись.
– Как и все – бывал разок на экскурсии, – улыбнулся Пётр.
– Ну, теперь я точно расхотела, – вступила в разговор Анна.
– Скиснешь без «игры», Анька! – вступила в разговор Вероника. – Счастье можно испытать только там. Здесь благополучное болото, в котором его нет.
– А как же я? – удивился Антон. – Разве я – не твоё счастье?
– Ты Антошка – мой геморрой, – ответила Вероника. – А счастье я испытываю только тогда, когда этот геморрой перестаёт меня беспокоить.
Все засмеялись.
– Это и правильно, – вступил в разговор Пётр, – счастье не может быть перманентным. Счастье – это некий всплеск.
– А я думаю, может, – неожиданно серьёзно ответил Антон. – Я вчера наблюдал за одной пожилой дамой, которая гуляла со своей дочкой. Дочке было года 4, она смеялась, бегала вокруг мамы. И мама была счастлива. Именно перманентно счастлива. Это был не всплеск, Петька, это был бесконечный поток счастья. Она выбрала реальную смерть, чтобы испытать это счастье, и ничуть об этом не жалела. Отказавшись от бессмертия ради ребёнка, она вдыхала жизнь полной грудью здесь, в реальности, а не в роли вымышленных персонажей.
– Короче, – подвела итог Вероника, обращаясь к Анне, – надумаете поиграть, капсулы забронированы. А мы с Антошкой с утра будем там.
Вероника специально прервала рассуждения Антона. Её беспокоило, раздражало и пугало то, что последнее погружение его сильно изменило. Антон стал всё чаще говорить о детях. Он стал более замкнутым и всё время о чём-то думал. Он не предлагал ей отказаться от бессмертия ради рождения ребёнка, даже не обсуждал такую возможность, но она понимала, что его мысли, так или иначе, возвращаются к вопросу о детях. Может быть, именно поэтому Вероника с таким энтузиазмом восприняла предложение Антона пойти на «игру». Она хотела вернуть прежнего Антона – пусть, повесу и балабола, помешанного на теории заговора, только бы не замкнутого в себе сумасшедшего.
Как и сказала Вика, утром они с Антоном были уже в башне корпорации «Игра в Жизнь». Услужливый персонал помог им погрузиться в капсулы. Они в последний раз посмотрели друг на друга через слегка запотевшие стёкла своих кабин и закрыли глаза в ожидании новых жизней.
А Пётр, как обычно, отправился утром на работу. Он тоже был в башне корпорации «Игра в Жизнь», но в том зале погружений, где находился он, посторонних не было никогда.
На душе у него было немного тревожно. Он переживал за Антона с Викой, понимая, что эти тревоги напрасны. Они опытные игроки, за плечами у которых сотни погружений. Они и эту «игру» пройдут достойно. А завтра, захлёбываясь от восторга, будут рассказывать им с Аней, как было интересно. Анька будет в ответ смеяться, в глубине души завидуя им и сожалея, что не была рядом с ними. Жизнь в абсолютном комфорте реальности действительно чертовски скучна! Но всё-таки, хорошо, что Анька отказалась играть. Так Петру было намного спокойнее.
Он, как всегда, получил своё новое задание и отправился в свою капсулу, на которой красовалось уже 140 крестиков (за каждого спасённого из «ада» игрока). Всё было как обычно, кроме одного – Пётр забыл отключить свой треккер, что он обязан был делать по инструкции каждый раз, заходя в Корпорацию.
Шёл 1352 год. Европа только приходила в себя после очередной эпидемии чумы. Семья Белье, как и другие семьи той поры, сильно поредели. От когда-то многочисленной и шумной семьи остались только двое. Лаура, шестнадцатилетняя красавица с большими глазами и белокурыми волосами, всегда ровно расчёсанными на прямой пробор и собранными сзади в аккуратный пучок, и её младшая сестрёнка Луиза. Ей ещё не было и десяти лет, но она уже помогала старшей сестре по хозяйству – ходила за водой, мыла полы, разжигала очаг.
Оставшись без родителей, они были обречены умереть от голода. И, если бы не знатный господин Луи де-Дюмон, так бы, наверное, и случилось. Он приносил им еду и тёплые вещи. И каждый раз, когда Лаура, робея, забирала его подарки, он с жадностью смотрел на её юное тело, прикрытое немудрёной одеждой бедной крестьянки. Луиза боялась старого господина и всегда пряталась за очаг, когда его грузное, резко пахнущее тело переваливалось через порог их ветхой лачуги. Лаура тоже боялась господина де-Дюмона с самого первого раза, когда его увидела. Она тогда сидела возле таверны и ждала, что повар выкинет что-нибудь съедобное – картофельные очистки или рыбные потроха. Как обрадуется маленькая Луиза! Она так любит жареные рыбьи потроха.
– Что ты здесь делаешь, селянка? – послышался сзади хриплый мужской голос.
Лаура вздрогнула. Чья-то тёплая и влажная ладонь опустилась ей на шею. Она повернулась. Перед ней стоял полный, немного сутулый месье. От него вкусно пахло жареной рыбой и алкоголем.
– Простите, месье, – виновато залепетала Лаура, – я ничего не хотела украсть. Повар всё равно это выкинет. Неужели лучше это съедят бездомные собаки, чем моя младшая сестрёнка Луиза?
– Сестрёнка? – переспросил господин. – А где ваши родители?
– Родителей и троих наших братьев забрал мор. Только мы с сестрой остались в-живых.
– Зачем брать отбросы? – улыбнувшись, ответил господин. – Оставь этот деликатес крысам. Твоя младшая сестра, наверняка, достойна человеческой еды.
Он взял за локти Лауру и поднял с колен:
– Пойдём! Отныне ты и твоя сестра не будут голодать.
Шло время. Господин де-Дюмон регулярно приносил сёстрам провизию, одежду и хворост для очага. Но, однажды, когда Лаура протянула руки за подарками Луи де-Дюмона, тот убрал в сторону куль с провизией и, глядя в удивлённые глаза Лауры, произнёс:
– Девочка моя! Ты уже взрослая и должна понимать, что мужчины подарки просто так не делают.
Лаура растерянно смотрела на господина:
– Месье, я не понимаю, о чём Вы говорите. Я перестираю всё Ваше бельё…
– Нет, девочка, – перебил её де-Дюмон, – ты понимаешь меня. И сегодня пойдёшь со мной и сделаешь всё, что я захочу.
Лаура шарахнулась в угол и в страхе залепетала:
– Нет. Я прошу Вас, господин. Я ещё слишком юна, чтобы стать Вашей женщиной!
Но стенания Лауры только ещё сильнее разожгли похоть Луи де-Дюмона. Он схватил Лауру в охапку и поволок к выходу. Лаура сопротивлялась изо всех сил, она скулила и извивалась в крепких объятиях грузного мужчины, который был в 4 раза тяжелее её.
И казалось, что Лауре никогда не вырваться из его рук, но храбрая Луиза бросилась на помощь сестре. Она выхватила из очага горящее полено и со всего размаха ударила им в лицо обезумевшего господина. Тот заревел и схватился руками за глаза. Лаура, воспользовавшись замешательством своего соперника, выскользнула из его рук, подхватила на руки Луизу и выбежала за дверь. Убегая от дома в темноту леса, она слышала, как озверевший мужчина вырвался из их дома и, озираясь по сторонам, заорал:
– Ну, ведьма! Если ты не хочешь, то твоя сестрёнка это сделает за тебя!
Домой Лаура и Луиза вернулись только к вечеру следующего дня. Они очень боялись, что господин де-Дюмон всё ещё ждёт их там. Поэтому сначала к дому подкралась Лаура. Она осторожно заглянула в дом и только потом позвала сестру. Они быстро разожгли очаг, подпёрли дверь большим поленом и залезли на деревянную кровать, укрывшись лоскутным одеялом. Спать в доме им было очень страшно, но спать в лесу, в котором ночью выли голодные волки, было ещё страшнее.
Тревожный сон Лауры прервал страшный грохот. Открыв глаза, прямо перед собой она увидела лицо незнакомого мужчины, державшего в одной руке факел. За спиной незнакомца раздались мужские возгласы:
– Вот она! Хватай ведьму!
Лаура попыталась встать, но незнакомец свободной рукой схватил её за волосы и поволок к выходу. Проснувшаяся от шума Луиза громко завизжала. Кто-то схватил её за шиворот и тоже потащил к двери.
– Именем Господа! – прозвучал визгливый голос священника. – Призываю тебя, Лаура, урождённая Белье, признаться в черни души своей, служащей самому Дьяволу!
– Это не так! – воскликнула Лаура. – Я всей душой своей служу Господу нашему! Всей душой!
– Тогда как ты объяснишь, что во всём округе после чумы выжили только вы с сестрой? – спросил священник и, не дожидаясь ответа, сам ответил на свой вопрос: – Всё потому, что ты служишь тому, кто напустил мор на честных людей.
Толпа зевак разразилась одобрительным воем.
– Приговариваю тебя к испытанию водой! – заключил священник и указал на Лауру рукой. К уже связанной по ногам и рукам Лауре подошёл мужчина и одел ей на шею верёвку с привязанными камнями.
– Если твоя душа чиста, вода примет её! – снова провозгласил священник. – Но, если вода выплюнет твою душу вместе с твоим мерзким телом живой и невредимой, значит, виновна ты и будешь предана огню, как ведьма. А всё твоё имущество, включая скарб, дом и младшую сестру, перейдёт господину Луи де-Дюмону, сообщившему о твоём преступлении.
Лаура заорала, пытаясь увидеть среди радующихся лиц зевак свою младшую сестру.
– Лаура! Лаура! – услышала она крик сестры.
Повернувшись, Лаура увидела лицо смеющегося Луи де-Дюмона. Одной рукой он крепко сжимал плечо её сестры Луизы.
– Я проклинаю тебя! – заорала Лаура. – Я проклинаю тебя и весь твой род во веки веков! Моя душа не упокоится, пока будет жив хотя бы один из рода де-Дюмон!!!
В этот момент сильный удар в живот заставил Лауру обмякнуть и рухнуть с большого каменного моста в реку. Петля на шее Лауры резко потянула её на дно. Но, видимо, палач недостаточно сильно затянул верёвку на шее Лауры, потому как ей удалось вывернуть голову из петли и освободить от верёвок одну руку. Первым желанием было поскорее подняться на поверхность и вдохнуть живительный воздух, но Лаура понимала, что подняться на поверхность означало предать себя более страшной смерти, а сестрёнку отдать в лапы де-Дюмона. Она, оставаясь под чёрной толщей грязной воды, с трудом освободила вторую руку и погребла вниз по течению реки.
«Дальше! Дальше!» – думала она, уже теряя сознание.
Непроизвольный вздох заполнил лёгкие грязной речной водой. Разум помутился. Тело Лауры обмякло.
Она очнулась на берегу, среди веток и грязного ила. Дикий кашель не отпускал Лауру на протяжении получаса. Придя в себя, она осмотрелась по сторонам.
Уже светало, когда Лаура пробралась к дому.
Луиза сидела в углу кровати и тихо всхлипывала. Очаг давно погас.
– Луиза! – воскликнула Лаура и, протянув руки, двинулась к сестре.
Луиза подняла глаза на сестру и неожиданно испуганно завизжала.
Лаура остановилась:
– Не бойся, сестрёнка! Я выжила и пришла за тобой. Бежим со мной!
Луиза продолжала визжать.
– Не рада меня видеть? – раздался сзади голос Луи де-Дюмона.
Лаура повернулась.
– Я убью тебя! – завопила она и бросилась, как кошка, в лицо своего врага.
Но господин де-Дюмон невозмутимо сделал шаг навстречу Лауре и … прошёл сквозь неё. Он схватил за плечо маленькую Луизу и потащил за собой:
– Тело твоей сестры не найдено, что приравнивается к колдовству. Так что теперь ты принадлежишь мне.
Луиза умерла через неделю. Её детское тело не вынесло ежедневных истязаний. На смерть девочки никто не обратил внимания. Ведь она была сестрой ведьмы!
«Поделом этому дьявольскому отродью», – шептали в толпе.
Единственной, кто не смирился со смертью ребёнка, была её сестра Лаура. Она поняла, что умерла, но её душа не могла простить того, что виновник её собственной смерти и смерти маленькой Луизы продолжал жить. Душа Лауры была переполнена ненавистью и жаждой мести. Она не успокоится, пока последний из рода де-Дюмон не шагнёт в могилу.