Czytaj książkę: «Ермак. Противостояние», strona 4
У меня в Курковицах и в Калитино с момента образования в них коллективных хозяйств ни разу за тринадцать лет голода не было. У всех семейств новые бревенчатые дома построены с нормальными печами, топящимися по белому, и крыши у них не из соломы или дранки, а из теса. Детская смертность в последние годы почти на нуле. А с новыми землями Сазонов еще выше поднимет благосостояние моих «колхозников».
Я подошел к хозяйственному столику с самоваром, заварным чайником, посудой и разными вкусняшками для чаепития. Самовар бурлил. Видимо, ординарец только что его принес. Любил я сам себе чай заваривать именно той сильной крепости, которая мне нравилась. Не чифир, но близко к этому. Плюс ко всему эти небольшие перерывы на чай позволяли в течение дня разгрузить мозг, который потом начинал работать с двойной энергией.
А вот с утра этот процесс как бы настраивал меня на рабочий день. Так что сейчас выпьем стакан крепкого черного чая в серебряном подстаканнике, который мне Машенька на день ангела подарила, съедим пару ложек вишневого варенья с печеньем и приступим к бумагам, которые Арап аккуратно по стопочкам разместил на моем рабочем столе.
Только я допил чай, вернувшись за рабочий стол, как напольные часы отбили восемь ударов. Все, рабочий день начинается. Отставив в сторону пустой стакан и блюдце с остатками варенья, пододвинул к себе знакомую папку. Посмотрим, что дополнительно собрали на господина Витте, которого многие прочат на должность премьер-министра в новом правительстве.
Пробежал глазами один лист, второй, третий. Не удержался и присвистнул от удивления. Вот это Сергей Юльевич подставился. Так и просятся на ум слова приговора: «За подрыв денежного обращения и государственной кредитной системы путем использования государственных учреждений, совершенный в интересах иностранных организаций и повлекший государственный ущерб в особо крупном размере, приговорить Витте Сергея Юльевича к смертной казни через повешение с конфискацией имущества в пользу государства».
Откинувшись на спинку стула, я задумчиво уставился в потолок, но резкая трель телефонного звонка прервала мои размышления.
– Алло! Слушаю вас! – сняв трубку с рычагов, произнес я.
– Тимофей Васильевич, срочно прибудьте ко мне в кабинет, – услышал я в трубке спокойный голос регента, – и захватите с собой справку по политическим партиям, которую вы мне сегодня обещали представить.
– Слушаюсь, ваше императорское высочество. Через двадцать минут буду.
Положив трубку на рычаги, я задумался. Мой доклад по политическим партиям, которые стали образовываться в Российской империи перед выборами в Государственную думу, планировался сегодня после обеда, ближе к семнадцати часам.
«Что же заставило Михаила вызвать меня с утра? – задал я сам себе мысленно вопрос. – В это время он обычно только завтракать начинает, как правило, вместе с Еленой Филипповной и племянниками. А тут уже в кабинете находится, откуда и звонил. А времени только восемь часов шесть минут! Что же произошло?!»
С этими мыслями я открыл сейф и достал из него папку с материалами по политическим партиям. Чувствую, скоро придется на каждую партию и ее лидеров отдельные талмуды заводить. Достав из папки-скоросшивателя десять листов с аналитической запиской, папку положил на место, а листы справки быстро пробежал по диагонали глазами.
Подумав немного, взял с собой и материалы по Витте. Пора Михаилу Александровичу ознакомиться с этими бумагами и решить предварительно, что будем делать с этим человеком, который, можно сказать, создал свое финансовое государство в государстве.
«Министерство финансов, – совсем недавно прозвучало в консервативной газете „Новое время“, – оказалось государством в государстве. Оно командует собственным войском, имеет свой собственный флот под особым флагом, свои железные дороги за пределами империи, своих дипломатических представителей. Под скромным наименованием коммерческих или финансовых агентов Министерство финансов начиная с 1893 года содержит за границей своих собственных посланников».
И это газетное высказывание, взятое в качестве эпиграфа для аналитической записки по деятельности Витте, вовсе не было преувеличением. Действительно, Сергей Юльевич в настоящий момент располагал весьма разветвленной сетью своих постоянных представителей в столицах крупнейших стран мира.
Институт коммерческих агентов русского Министерства финансов за границей был учрежден еще в 1848 году. Сразу же после вступления на пост министра финансов Витте принялся за реорганизацию этого института, влачившего до того жалкое существование. Помимо Парижа, Лондона и Берлина было открыто агентство в Вашингтоне. Вслед за тем были учреждены агентства в Константинополе, Брюсселе, Иокогаме, а позднее и в ряде других городов. В октябре 1898 года коммерческие агенты были переименованы в агентов Министерства финансов и причислены к составу русских посольств и миссий с распространением на них всех тех прав и преимуществ, которыми пользовались за границей военные и морские агенты.
На должности агентов Витте назначал лиц, пользовавшихся его полным доверием и, как правило, имевших связи в промышленных или финансовых кругах тех стран, где им предстояло работать. Таким образом, Витте обзавелся собственной финансово-дипломатической службой и беззастенчиво использовал ее для решения своих вопросов.
Под эти размышления я, как и сказал по телефону, через двадцать минут, добравшись в блиндированной карете от здания Аналитического центра до Гатчинского дворца, входил в кабинет регента, предварительно спросив разрешения.
– Проходи, Тимофей Васильевич. Я чего с утра тебя позвал? Вчера поздно вечером ко мне Саша пришел и попросил сегодня организовать для него верховую прогулку. Я не смог ему отказать. Так что, если есть желание, присоединяйся, – такой новостью встретил меня великий князь.
– С большим удовольствием, Михаил Александрович, – радостно ответил я.
Я действительно обрадовался. В гатчинских дворцовых конюшнях, где теперь располагались и конюшни с казармами лейб-гвардии Кирасирского полка, содержались отличные кони. А то я в последнее время все чаще разъезжаю либо в бронированной карете, либо на броневике… три раза ха-ха-ха, два раза хи-хи. А почему? А потому что бумаги, которые привез сейчас для регента, находятся в металлическом чемоданчике, обшитом черной кожей, с кодовыми замками и цепочкой с наручником, от которого ключи только у меня и регента.
Так что верхом с таким грузом не поездишь, из-за чего я искренне обрадовался возможности прокатиться верхом на хорошем коне, размяв косточки. Александр, как и его покойная бабушка императрица Мария Федоровна, несмотря на свои неполные десять лет, был заядлым лошадником и очень хорошо держался в седле. Для него специально держали на дворцовой конюшне сначала пони, а теперь невысокого вороного мерина кабардинской породы, который был отлично выезжен и слушался Александра как собака.
У меня же любимцем был жеребец андалузской породы по кличке Пират, такой же весь черный, как мой Беркут, только без белой звездочки на лбу. Настоящий испанец, такой же горячий и взрывной. Каждая поездка на нем начиналась со схватки за лидерство. И лишь почувствовав на себе опытного наездника, Пират становился послушным.
Еще одним интересным моментом во время этих конных прогулок была стопроцентная встреча с командиром Кирасирского полка генерал-майором Христофором Платоновичем фон Дерфельденом, который был дядей и воспитателем Анны Васильевны фон Дерфельден.
Она была дочерью офицера, который погиб во время русско-турецкой войны. Мать умерла от инфлюэнцы, когда девочке было пять лет. После этого Анну взял к себе на воспитание младший брат отца – Христофор Платонович, который на момент нашего знакомства тринадцать лет назад в звании подполковника занимал должность заместителя командира лейб-гвардии Уланского Ея Величества полка, стоявшего в Петергофе.
Шестнадцатилетняя Анна была представлена мне или я ей на балу в имении Трубецких в Елизаветино. Девушка оказалась точной копией моей второй жены Светланы, с которой я прожил десять лет в том моем прошлом-будущем. Между нами завязались отношения, а когда я, как личник цесаревича, уехал с ним на Дальний Восток, переписка закончилась письмом, в котором девушка предлагала дружить и сообщала о своей скорой свадьбе с офицером из полка дяди.
На этом наша дружба-влюбленность, которая не продлилась и года, закончилась. Две встречи, пара десятков писем. Видимо, фон Дерфельден объяснил своей воспитаннице, что новоиспеченный дворянин Аленин-Зейский ей не пара.
Действительно, род фон Дерфельден, одним из представителей которого в семнадцатом веке был адмирал шведской службы и губернатор Хаапсалу Иоганн фон Дерфельден, очень древний. Один из его потомков, генерал от кавалерии Вильгельм Дерфельден, с отличием служил под начальством Суворова. И вот представительница столь древнего рода, пересекающегося по женской линии с баронами фон Ферзен и графами Майнтойфель из дома Талькхов… и не пойми кто. Это я про себя. Тем более, дожидаясь пять лет моего двадцатитрехлетия, Анечка и в перестарки могла попасть. А когда вернусь с Дальнего Востока, тогда тоже было неизвестно.
Так что любовь прошла, особо не начавшись со стороны Анны. Помидоры завяли. Анечка вышла замуж за офицера лейб-гвардии Уланского Ее Величества полка. Тот сейчас командир эскадрона и целый ротмистр. У них двое детей. Это мне Мари сообщила. А ее дядя-воспитатель полгода как командует гатчинскими синими кирасирами, в которых начинал службу Михаил Александрович.
Во время посещения Александром и другими членами царского семейства дворцовых конюшен Христофор Платонович в обязательном порядке их лично встречает. Когда я участвую в этих конных прогулках, то часто ловлю на себе задумчивый взгляд фон Дерфельдена, словно тот прикидывает, как бы я выглядел в роли зятя, если бы у нас тогда с его племянницей все сложилось.
А что, в тридцать два года потомственный граф и генерал-майор Свиты Его Величества, кавалер орденов Святого Георгия 3-й и 4-й степени, рыцарь-капитулянт ордена Черного Орла с возведением в германское дворянство, начальник Аналитического центра и ближник регента Российской империи.
Сам Христофор Платонович получил звание генерал-майора в пятьдесят лет. И это считается огромным успехом в службе, так как пятьдесят лет – это средний возраст для звания полковника. Служба в обер-офицерских чинах продолжается по двадцать пять – тридцать лет, командование ротой длится обычно более десяти лет, и при этом в армейской пехоте до шестидесяти пяти процентов капитанов увольнялись в отставку, так и не получив чина подполковника, в возрасте свыше пятидесяти лет. Муж у Анны ротмистр в сорок лет. И это тоже нормальное звание для такого возраста, особенно в лейб-гвардии. Командиров эскадронов в таком возрасте чуть ли не восемьдесят процентов.
Мои воспоминания и размышления, которые словно пуля пронеслись в сознании, прервал вопрос Михаил Александрович:
– Тимофей Васильевич, ты справку по партиям принес?
– Да, Михаила Александровича. Сейчас достану.
Я подошел к рабочему столу великого князя и, положив на него портфель-сейф, сначала отстегнул наручник с цепочкой, а потом, набрав шифр, открыл портфель и достал аналитическую записку.
– Вот, Михаил Александрович, прошу ознакомиться, – протянул я листки регенту.
Великий князь привычно смотрел на мои манипуляции, уже не удивляясь таким мерам безопасности для перевозки документов с грифом «Секретно». Жандармский корпус, кстати, первым перенял у сотрудников Аналитического центра доставку и передачу своей секретной документации таким образом. Следующими были сотрудники МИДа, а вот военное и морское ведомства пока отставали.
– Тимофей Васильевич, если можно, кратко изложите. Со справкой я потом подробно ознакомлюсь, как и с остальными бумагами, которые я вижу у тебя в переносном портфеле-сейфе. Александр с Еленой и Алексеем через полчаса будут нас ждать для прогулки у центрального входа.
– А Елена Филипповна тоже будет участвовать в конной прогулке? – поинтересовался я.
– Нет. Она с Алексеем побудет в манеже, где тот покатается на пони. Он, в отличие от старшего брата, пока слабовато сидит в седле, – прояснил мне ситуацию регент.
– Боюсь, Михаил Александрович, в двадцать минут я не уложусь. Очень уж интересная политическая картина стала вырисовываться с образованием новых партий для выборов в Государственную думу, да и второй вопрос, о котором я хотел доложить, определенным образом пересекается с первым. Может быть, я после прогулки доложу, вечером?
– А что за второй вопрос? – поинтересовался великий князь.
– Хотел доложить о некоторых проблемах в хозяйстве министра финансов, – ответил я.
– И большие проблемы?
– По «Уложению о наказаниях уголовных и исправительных» вплоть до смертной казни с конфискацией имущества.
– Тимофей Васильевич, ты не шутишь? – Регент смотрел на меня округлившимися от удивления глазами.
– Нет, ваше императорское высочество, к сожалению, не шучу. И эту тему за двадцать минут также не изложишь.
– Есть документальные подтверждения? Или обычные домыслы? Мне известно, что Сергея Юльевича многие, мягко говоря, недолюбливают и критикуют его деятельность на посту министра финансов. Однако все его устремления направлены на развитие экономики Российской империи. И он многого достиг на этом поприще. – Регент говорил без эмоций, внимательно смотря мне в глаза, пытаясь понять, насколько я прав и убежден в своем утверждении.
– Ваше императорское высочество, документальные подтверждения есть. Правда, не против самого Сергея Юльевича, а против директора Особенной канцелярии по кредитной части Министерства финансов – действительного статского советника Леонида Федоровича Давыдова.
– Это против него возбудили дело по факту мошенничества с припасами, которые поставлялись в Порт-Артур во время войны с Японией? – также спокойно и без эмоций, перебив меня, спросил великий князь.
– Да, ваше императорское высочество. При предварительном расследовании этого дела весьма неприглядные факты всплывают. Адмирал Алексеев, как наместник, настаивает на создании специальной международной следственной комиссии и предварительном аресте Давыдова, чтобы тот не скрылся от следствия, а его покровители не мешали проводимому расследованию, – также без эмоций доложил я регенту.
– А покровитель Давыдова, насколько я понимаю, Сергей Юльевич?
– Да, ваше императорское высочество. Именно по протекции Витте господин Давыдов за три года из членов правления Русско-Китайского банка дорос до должности его вице-директора, а по окончании войны с Японией Леонида Федоровича переводят на должность директора Особенной канцелярии по кредитной части Министерства финансов с присвоением чина действительного статского советника. А как вы знаете, Михаил Александрович, важнейшей частью компетенции Особенной канцелярии является управление делами по внешнему кредиту и внешними государственными займами. Именно директор Особенной канцелярии по указанию министра финансов отдает распоряжения о выпуске, реализации, конверсии, выкупе, платеже процентов и капитала по внешним займам. По его указанию производятся все внешние денежные операции, осуществляются валютные операции с заграничными банками и обществами, покупка золота и других драгоценных металлов, оплата заграничных расходов по разным министерствам и управлениям, проведение валютной политики… – Я замолчал и сглотнул тягучую слюну, которая образовалась, пока я перечислял функционал Особенной канцелярии и его директора.
– И что же Давыдов совершил такого, чтобы не только он, но и Витте заслуживали смертной казни? – прервал мое молчание вопросом регент.
– Он двадцать восьмого марта, за четыре дня до начала боевых действий между Германией и Францией, отправил телеграмму в Берлинский банк «Мендельсон & Co.» о переводе всех российских активов банка из Берлина в Париж. – Я сделал паузу, давая возможность великому князю осмыслить сказанное мною.
– О какой сумме шла речь?
– Более ста миллионов золотом, ваше императорское высочество.
– Это… – Регент замолчал, подбирая слова.
Сандро сейчас бы загнул малый или большой петровский загиб, причем очень эмоционально.
Михаил Александрович после продолжительной паузы тихо произнес:
– Это предательство.
– Да, ваше императорское высочество, это предательство, и в нем надо разбираться. Я уверен, что Давыдов не мог отправить такую телеграмму без поручения Витте. В этом чемодане, – показал я рукой на свой переносной сейф, – аналитическая записка по деятельности министра финансов, начиная с введения золотого стандарта, и некоторые документы, которые заставляют в целом негативно взглянуть на деятельность Сергея Юльевича.
– Хорошо, Тимофей Васильевич, после прогулки и обеда мы, как и договаривались вчера, займемся делами политических партий и господином Витте. – Регент тяжело вздохнул. – А я так хотел сегодня отдохнуть, из-за чего и позвал тебя с утра пораньше.
– Тяжела ты, шапка Мономаха, Михаил Александрович. На том свете отдохнем, – грустно пошутил я.
– Тьфу-тьфу-тьфу, Тимофей Васильевич, – трижды сплюнул регент через левое плечо. – На тот свет торопиться мы не будем. Мне еще жениться надо и своих детей завести. А сейчас закроем твой портфель в сейфе, и пошли, Тимофей, на конную прогулку. Александр любит, когда ты с ним рядом находишься. Да и Елене спокойней будет.
Глава 4
Политические партии и Витте
Конная прогулка прошла просто замечательно. Александр IV сидел в седле словно влитой, и не скажешь, что императору всего девять лет. Покатались по парку. Я и регент страховали юного государя по бокам, а нашу тройку сопровождал десяток кубанской сотни Конвоя Его Императорского Величества. А на всем пути конной прогулки стояли секреты и посты охраны, передающие нашу группу друг другу. Ширинкин свою службу нес как никогда. Как он признался, если бы покушение на Александра тогда на вокзале удалось, генерал бы застрелился. И я ему верю. Евгений Никифорович точно бы не пережил убийство третьего императора, находящегося под его охраной.
Накрутив галопом и рысью по парку за два часа километров двенадцать-пятнадцать, потом еще час занимались выездкой в манеже Кирасирского полка, присоединившись к Елене Филипповне и Алексею. Императрица в дамском седле чувствовала себя очень уверенно, легко беря в манеже барьеры и меняя аллюры. С нами в парк она не поехала, потому что при ней Александр смущался и терялся, так как императрица постоянно делала ему замечания за огрехи в посадке, выездке и по прочим мелочам.
Алексей в манеже просто катался на пони по кругу под руководством берейтора. Он ростом и телосложением пошел в отца, на контрасте с Александром, в котором уже чувствовалась будущая телесная мощь его деда. Поэтому Алексей, в отличие от старшего брата, тяги к физическим упражнениям, как и к тренировкам по верховой езде, не испытывал. Но у Елены Филипповны не забалуешь. Положено великому князю уметь отлично ездить верхом, значит, будешь уметь, несмотря на возраст. Как говорится, не можешь – научим, не хочешь – заставим.
По окончании занятий в манеже, препоручив лошадей конюхам, отправились приводить одежду в порядок. Далее я с Машей и Васильком пришли из Приоратского замка в Гатчинский дворец на обед, на котором кроме императрицы с сыновьями и дочерью регента присутствовала еще только Ксения с детьми. Отобедали, так сказать, узким кругом. Многие царе-дворцы, наверное, полжизни бы отдали, чтобы оказаться на нашем с Машей и сыном месте.
После обеда женщины с детьми отправились в детскую игровую комнату, а я с Михаилом – в его кабинет. Пришла пора для доклада по Витте и политическим партиям.
Зайдя в кабинет, регент вынул из сейфа мой портфель, набрав код, который знал, открыл его и, достав стопку документов, передал ее мне, а портфель-сейф поставил на пол. Указав на стул у рабочего стола, сел напротив.
– С чего начать, Михаил Александрович? – поинтересовался я, устроившись за столом и разложив бумаги на две кучки.
– Начнем с менее неприятного, то есть с политических партий. Что у нас происходит сейчас в стране по этому вопросу?
– Хорошо. Начну с тех, которые имелись в империи до объявления манифеста. Самая многочисленная из них партия социалистов-революционеров, сокращенно – эсеры. Историко-философское мировоззрение партии обосновывается трудами Николая Чернышевского, Петра Лаврова и Николая Михайловского, с учетом этого эсеры являются продолжателями идей народовольцев. Их новая партийная программа была опубликована весной 1903 года в газете «Революционная Россия» в Женеве. Программа предусматривает свержение самодержавия и установление демократической республики, всеобщее избирательное право, бесплатное образование, отделение церкви от государства, свободу вероисповедания, слова, печати, собраний, стачек, неприкосновенность личности и жилища, введение восьмичасового рабочего дня и прогрессивного налога на доходы промышленников, купечества и прочих представителей буржуазии. Но самым основным для них является аграрный вопрос – по их мнению, главный импульс социальной, именно социальной, а не социалистической, революции. Они предлагают провести социализацию земли, то есть отменить частную собственность на землю, превратить ее в общенародное достояние без права купли-продажи, без преобразования ее в государственную собственность и без национализации.
– В смысле – общенародное достояние?! – перебил меня регент.
– Эсеры предлагают осуществить переход всей земли под руководство центральных и местных органов народного самоуправления, начиная от демократически организованных сельских и городских общин и заканчивая областными и центральными учреждениями. При этом пользование землей становится уравнительно-трудовым, то есть оно должно будет обеспечивать потребительную норму на основании приложения собственного труда, единоличного или в товариществе.
– Какая-то утопия, по моему мнению. Они что, действительно считают, что крестьяне отдадут свою землю в общенародное пользование? Вот уж не поверю, что крестьянство их в этом поддержит. Не говоря уж о помещиках и других владельцах земли, – вновь перебил меня великий князь.
– Страшно далеки они от народа, Михаил Александрович, и мало понимают, чего на самом деле желает крестьянство. Но их лозунг «земля и воля» имеет у крестьян живейший отклик, так как именно этого крестьянство и хочет. Земли побольше, только в собственное пользование, да навсегда, да без переделов. А еще вольного обращения с этой землей, чтобы никто, включая общины, крестьянину не указывал, что с этой землей делать. Из-за этого лозунга партия эсеров в настоящий момент самая многочисленная, ее организации уже существуют в сорока восьми губерниях и двухстах пятидесяти семи уездах. Сельских организаций и групп насчитывается уже больше двух тысяч. По нашим данным, общее количество членов партии социалистов-революционеров приближается к пятидесяти тысячам. И сейчас они ведут на местах активную агитацию, надеясь получить большинство на выборах в Государственную думу. – Я замолчал, давая регенту возможность осмыслить озвученные цифры.
– Они отказались от террора? – задумчиво спросил великий князь.
– Трудно сказать, Михаил Александрович. Их боевую организацию мы уничтожили физически. Азеф и его подручные погибли при организации покушения на вашего брата на реке Липня. Через пару месяцев взяли на подготовке второго покушения на Николая Второго Гершуни, Езерскую, Каляева, Ракитникова и еще несколько человек, которые находились на территории Российской империи. Тогда от боевой организации эсеров на воле и в живых осталась пара человек, среди которых Михаил Гоц, который написал устав «Боевой организации эсеров», создал ее и финансировал. Также финансово поддерживал выходящие в Женеве газету «Революционная Россия» и журнал «Вестник русской революции». Источник денег Гоца установить не удалось. Вернее всего, от английской спецслужбы. Второго апреля 1902 года в Санкт-Петербурге член партии эсеров Балмашев двумя выстрелами из револьвера убил министра внутренних дел Сипягина. Был задержан на месте преступления и повешен по приговору военно-полевого суда. Организовал эту акцию Михаил Гоц. Он тогда планировал во время похорон Сипягина осуществить еще и террористические акты против обер-прокурора Синода Победоносцева и петербургского генерал-губернатора Клейгельса. Тогда нам удалось, жестко допросив Балмашева, задержать исполнителей. А Гоца мои люди весной 1903 года достали в Женеве, когда итальянские власти отказались после ареста по нашему запросу выдать его Российской империи и в конце концов отпустили. Борис Савинков, который после смерти Гоца возглавил боевую организацию эсеров, со всей его группой был арестован и расстрелян в Порт-Артуре во время Русско-японской войны. С тех пор террористических актов «Боевой организации эсеров» или подготовки к ним на территории Российской империи не было. Но в конце марта этого года состоялся первый съезд партии эсеров, на котором обсуждались вопросы программы и тактики партии в условиях, объявленных первого марта манифестом конституционных свобод и выборов в Государственную думу. Чернов – один из основателей и теоретиков социалистов-революционеров – был главным докладчиком по программным вопросам и автором большинства резолюций съезда. Он же возглавил новый состав их ЦК, в который вошли Аргунов, Ракитников, Крафт и еще ряд их товарищей. Главной новостью съезда эсеров стал раскол и отделение от партии ее правого и левого крыльев. Правые образовали партию народных социалистов, а левые – партию эсеров-максималистов. Последние являются сторонниками индивидуального террора и экспроприации, отвергнутых большинством участников съезда. Так что террор со стороны эсеров-максималистов, возможно, продолжится. Тем более что многие из наиболее радикальных социалистов-революционеров перекинулись в стан анархистов, которые и осуществляют в последнее время террор. На их совести убийство великих князей Алексея Александровича и Сергея Александровича. – Я замолчал, так как регент в который раз, как только разговор заходил об этом случае, пытливо уставился на меня. – Михаил Александрович, я вам уже говорил неоднократно, вновь повторюсь и готов поклясться чем угодно: я к смерти ваших дядей не имею никакого отношения. Да я говорил Сандро и вам скажу вновь, что если бы они были виновны в гибели вашего брата, то я бы их устранил, но тихо и без лишних жертв, обставив все как несчастный случай или естественную смерть. Тем более что вы же присутствовали при допросе Мишки Япончика и Емельяна Гоненко, которые и являются убийцами великих князей. Их повесили, как и других исполнителей той акции. А за месье Дюбуа в этом году в Бразилию отправятся два выпускника курсов Аналитического центра. Как выглядит Михаил Павлович Шпейер по рождению, Михаил Алексеевич Рачинский по документам Российской империи, он же Мишель Дюбуа, гражданин Французской республики, мы теперь знаем. Найдем, доставим в Российскую империю и тщательно допросим. Хотя и так понятно, что это была операция англичан. Надо только уточнить, кто конкретно отдал Дюбуа приказ и снабдил деньгами. – Я вновь замолчал, переводя дух. Ну не нравится мне оправдываться в том, в чем я не виноват.
– Тимофей Васильевич, извините, если вновь обидел вас. Но как только речь заходит о тех убийствах, сразу вспоминаю, как почему-то подумал, что это ты все организовал. Наверное, был под впечатлением, когда ознакомился с материалами по устранению центрального комитета РСДРП в полном составе: Ульянов, Ленгник, Троцкий, Мартов, Плеханов, Аксельрод. Следом за ними националисты: грузин Дезаконишвили и финн Циллиакус, потом организатор Польской социалистической партии Витольд Йодко-Наркевич и резидент японской разведки Акаси. Кроме последних двух все они официально либо скончались от несчастного случая, либо умерли естественной смертью.
– Вот я и говорю вам, Михаил Александрович: я бы все обставил по-другому, тихо и аккуратно. Зато теперь Российская социал-демократическая рабочая партия будет бороться за права рабочих и социал-демократические идеи мирным и официальным путем. Даже Засулич, стрелявшая в свое время в генерал-губернатора Трепова и вошедшая в новый ЦК РСДРП вместе с Красиным, Петресовым, Масловым, отказалась от террора и пролетарской революции, для которой в настоящий момент, по мнению членов центрального комитета, не сложились в Российской империи предпосылки, обоснованные Карлом Марксом. Финских и польских националистов также хорошо во время восстаний почистили, спасибо за это князю Джамбакуриан-Орбелиани и генералу Скалону. В Польше и Финской губернии теперь революционная тишина – как на кладбище. Азербайджанский «Мусават» и еврейский «Бунд» малочисленны и не очень популярны в России. Армянские националисты из «Дашнакцутюн» и их социал-демократы из «Гнчак» сейчас воюют в Западной Армении с турками. Им не до выборов в Государственную думу. Наибольшую опасность, по моему мнению, сейчас представляют анархисты, основными идеологами которых являются Бакунин и Кропоткин. Их главная идея – немедленная анархия, которая понимается, естественно, как «грабь награбленное». Чем они сейчас и занимаются, в основном в зоне оседлости евреев, так как они и составляют основную массу анархистов. Хорошо, что у них пока четкой партийной структуры нет, а то бы во многих местах, как в Одессе, полыхнуло бы, после объявления манифеста первого марта. Но на ответные еврейские погромы анархисты нам еще ответят террором, деньги и оружие из Англии к ним продолжают поступать. – Я замолчал и подумал, что неплохо было бы чем-то типа чая горло промочить.
Обед был плотным и после конной прогулки я буквально подчистил все тарелки, что мне подавали. А вот чаем ради беседы мы с Михаилом пожертвовали. Зря, однако.
– Не попить ли нам чайку, Тимофей Васильевич? – задал вопрос регент, словно угадав мои мысли.
– Не откажусь, Михаил Александрович. Признаться, после конной прогулки несколько переел сегодня. И чаю сейчас выпил бы с большим удовольствием.
Великий князь, взяв со стола колокольчик, позвонил, и через несколько секунд на пороге возник лакей 1-го разряда Ефим Горский, который отвечал за покои и кабинет еще Александра III, потом Николая II, а теперь регента.
– Чаю прикажете, ваше императорское высочество? – задал вопрос Горский, нисколько не сомневаясь в утвердительном ответе.
Михаил улыбнулся и просто кивнул головой. Буквально через пару мину мы с регентом сидели за чайным столиком и наслаждались каждый своим напитком. Михаил – красным китайским чаем, а я – практически чифиром. Ефим успел уже изучить мои вкусы. Поэтому мне подали и мое любимое вишневое варенье.
