Czytaj książkę: «Ермак. Противостояние», strona 3
– Я допускаю это, ваше величество. Сопротивление бельгийской армии привело к резкому отставанию от графика передвижения наших войск к французско-бельгийской границе. Сегодня заканчивается третья неделя, как мы пересекли границу Королевства Бельгия. По первоначальному плану в районе Шимэ уже должен был сосредоточиться самый мощный ударный кулак наших войск, состоящий из 1-й, 2-й, 3-й и 4-й армий. К этому времени уже должны быть захвачены Льеж, Намюр и Брюссель. Потом планировался прорыв через крепости Мобеж, Ла-Фер и бросок к Парижу. В это время части 5-й и 6-й армий из Люксембурга и от наших крепостей Мец и Тьонвиль должны были нанести отвлекающий удар между укрепрайонами Монмеди и Лонгви и крепостью Верден. – Фон Шлиффен поморщился, а правая рука сжала указку так, что побелели костяшки. – Вместо этого войска 1-й армии до сих пор топчутся перед Льежем, сдерживая наступление частей других наших армий. За три недели ни один из двенадцати фортов Льежского укрепрайона не взят, а наши штурмовые части понесли значительные потери.
– Почему так произошло, Альфред? – Наедине кайзер иногда мог позволить себе фамильярность по отношению к начальнику своего Генерального штаба, подчеркивая тем самым свое расположение.
– По нескольким причинам, ваше величество. – Шлиффен резко выдохнул через нос и продолжил: – Во-первых, мы не рассчитывали, что Леопольд Второй начнет боевые действия против наших войск. Через сотрудников нашего МИД мы приватно донесли до него в конце марта о своих планах. Он обещал подумать, и его больше заинтересовал финансовый вопрос по нашей оплате за продовольствие, фураж и возмещение возможного ущерба. Вы же знаете его любимую поговорку: «Лишь деньги заслуживают царствия небесного». А Франц-Иосиф недаром называет его «коронованным маклером».
Генерал замолчал и большим пальцем левой руки несколько раз погладил левый ус. Вильгельм знал, что у почти всегда невозмутимого Шлиффена этот жест означает сильное раздражение. Начальник Генерального штаба продолжил говорить.
– Но Леопольд все же решился на боевые действия, а бельгийцы практически единодушно его поддержали и теперь дерутся, не щадя своих жизней. – Шлиффен вновь погладил левый ус. – Во-вторых, для штурма фортов у нас оказалось недостаточно 15-сантиметровых гаубиц и 21-сантиметровых мортир. Мало того, выяснилось, что они практически бесполезны, так как не наносят какого-либо значительного ущерба ни бетонному массиву фортов, ни броневым орудийным башням. А вот огонь артиллерии фортов оказался губительным для наших батарей, особенно проявили себя французские 220-миллиметровые мортиры, которые одним попаданием фугасного снаряда выводят из строя наше орудие вместе с расчетом. Огонь картечью из выдвижных бронированных башен 57-миллиметровых скорострельных пушек буквально выкашивает наши наступающие части. Даже при наступлении разреженными, а не густыми пехотными цепями, как это было при первых атаках. Плюс к этому пушкам помогает большое количество пулеметов. И бельгийцы патронов не жалеют. В окопах в полный рост между фортами бельгийская пехота также открывает плотный огонь, вынуждая наши части отходить.
– Так, может быть, тогда оставить часть наших подразделений для осады фортов Льежа, так же поступить у фортов Намюра, а основной массе четырех – армий выйти на рубеж французско-бельгийской границы и ударить на Париж, как это и было задумано? Как мне докладывали, в бельгийских фортах неприкосновенные запасы питания для гарнизона рассчитаны на два месяца. Не думаю, что в городах Льеж и Намюр продовольственных запасов для населения больше. Если осадными группировками осуществить плотную блокаду городов-крепостей, то из-за отсутствия подвоза продовольствия и боеприпасов они месяца через два сами сдадутся, – задумчиво произнес кайзер, напряженно глядя на карту.
– Я тоже думал об этом, ваше величество. Но боюсь, мы опоздали. Как я уже говорил, в Дюнкерке, Булони, Кале высаживаются части британских экспедиционных сил, которые сосредоточиваются в настоящий момент в районах Ле-Като, Мобенс и крепости Мобеж. Сведения проверяются, но предварительно англичане уже переправили во Францию четыре пехотные и две кавалерийские дивизии, всего около 90 тысяч человек и свыше 300 орудий. Командует этими силами генерал-лейтенант Джон Френч, известный своими победами во время англо-бурской войны в Республике Трансвааль. И это только начало. Британцы, к моему личному удивлению, сумели быстро организовать перевозку таких крупных сил во Францию. К тому же в Англии объявлена обязательная воинская повинность, чего никогда не было. – Генерал еще больше посмурнел лицом, но таким же холодным и бесчувственным тоном продолжил: – По договоренности с Леопольдом Вторым английские войска уже начали выдвижение к Намюру, куда подошел французский 3-й кавалерийский корпус 3-й армии.
Шлиффен показал на карте обозначенное условными знаками движение подразделений британских экспедиционных сил и французского корпуса, после чего продолжил доклад, пользуясь указкой:
– 1-й кавалерийский корпус 5-й французской армии с третьего апреля активно противостоит нашим войскам под Льежем, не давая перейти нашему 2-му кавалерийскому корпусу реку Маас, чтобы провести разведку войск противника на пути к Брюсселю. К Льежу началась также переброска двух пехотных корпусов 5-й французской армии. Бельгийцы тоже периодически подтягивают к Льежу мобилизованные части 2-й и 4-й пехотных дивизий от Намюра и Антверпена. И все они буквально вгрызаются в землю, создавая многоэшелонированную оборону между фортами из окопов полного профиля с замаскированными блиндажами, древоземельными укрытиями для пулеметов и артиллерии. Бельгийский Генеральный штаб хорошо изучил опыт русской армии при организации обороны на реке Ялу.
Шлиффен замолчал и каким-то, можно сказать, злым взглядом уставился на карту. Реальная обстановка наглядно показывала, что его план новых Канн вот-вот провалится. Как оказалось, без тяжелых осадных орудий бельгийские форты крепости Льеж и оборонные рубежи между ними были неприступными.
А он в свое время настаивал на принятии на во-оружение тяжелой 42-сантиметровой мортиры Круппа, которую разработчики назвали «Большой Бертой» и представили на конкурс. Комиссия посчитала мощь и стоимость этого орудия чрезмерной, как и 30,5-сантиметровой гаубицы Круппа, разработанной на основе осадного и морского орудия.
Если бы два года назад эти пушки приняли на вооружение, то форты Льежа уже лежали бы в руинах. А так отмечены только несколько поврежденных орудийных башен. Если быть точным, то четыре башни на двух фортах. А о затраченных для этого результата снарядах и их стоимости лучше не думать, как и о потерянных орудиях и солдатских жизнях от ответного огня бельгийцев.
– Насколько увеличились силы противника у Льежа и Намюра? – прервал затянувшееся молчание Вильгельм II, не отрывая взгляда от карты.
– По первоначальному плану у пяти армий, сосредоточенных у границ Бельгии и Люксембурга, был перевес перед противником семь к одному. У Льежа сейчас сосредоточены подошедшие дополнительно силы 1-й армии и отдельные подразделения 2-й армии. Соотношение сил – пять к одному. Перед Намюром на сегодняшний момент стоят части 2-й и 3-й армий. Соотношение с учетом подходящих частей англичан составит четыре к одному. И там аналогичная с Льежем проблема с осадной артиллерией. Но расположение фортов на местности для наших войск более удачное, чем в Льеже, так как они построены были для сдерживания Франции. Поэтому на правом берегу Мааса только три форта, а не пять, как в Льеже. Также там нет на настоящий момент эшелонированной обороны из окопов…
– А если перенести основной удар сюда, – перебил генерала кайзер и, взяв указку у Шлиффена, провел линию к крепости. – Гвардейскими корпусами взять Намюр. Артиллерии у них достаточно для прорыва между фортами в сам город, где цитадель, можно сказать, утратила свое военное назначение. Мосты там еще целы?
– Да, ваше величество.
– Замечательно! – Вильгельм II воодушевился, и его усы распушились. – Взяв город, заставим капитулировать и форты, ведя по ним артиллерийский огонь из Намюра. Раз захотели бельгийцы войны, пусть почувствуют ее последствия на себе в полной мере. Далее всеми силами 2-й армии наносим удар на Брюссель. Надо показать кузену Леопольду, что он напрасно не согласился на наше предложение. Силами 3-й армии в это время связать боем французские части и части британского экспедиционного корпуса. Да! 2-й кавалерийский корпус из 1-й армии передайте во вторую. Пусть он будет, как вы сказали, Альфред, наконечником копья, которым мы сразим столицу Бельгии.
Вильгельм расцвел в самодовольной улыбке.
Начальник германского Генерального штаба внимательно посмотрел на карту, после чего произнес:
– После захвата Брюсселя 2-я армия, усиленная еще тремя корпусами из 1-й армии, которая берет в осаду Льеж, наступает на Лилль, а далее на Париж. В этот момент 4-я и 5-я армии из Люксембурга наносят удары на Реймс. 6-я и 7-я армии с прибытием русских экспедиционных сил завершают операцию «Сатурн». Берут Нанси, Туль и выдвигаются на Шалон. В этом случае французские войска в укрепрайонах Монмеди, Лонгви и Вердена также окажутся в окружении.
Кайзер, который указкой сопровождал по карте озвучивание Шлиффеном нового плана по направлениям удара и задействованных сил германской армии, одобрительно хмыкнул.
– А может получиться, Альфред. Точнее, должно получиться. По большому счету мы смещаем южнее основной удар по левому флангу французских войск, усиливаем его в центре из Люксембурга и значительно усиливаем на юге за счет русских экспедиционных сил. Жаль, что кузен Михаил не хочет воевать в Бельгии и бомбить форты Льежа. Мы давно уже взяли бы этот город-крепость. – Кайзер нахмурился, положил указку на стол, после чего отошел к окну и задумался, покачиваясь с пятки на носок.
Шлиффен смотрел на затылок кайзера, и в уме начал прогонять новый план ведения боевых действий: «Новые Канны еще могут получиться. Главное – усилить значительно 2-ю армию, обеспечить быстрый прорыв через Маас, захватив Намюр. До Брюсселя от этого города по прямой меньше шестидесяти километров. Один дневной переход не только конницы, но и пехоты. Надо озадачить командира 2-го кавалерийского корпуса, чтобы он окружил бельгийскую столицу и не дал Леопольду Второму вместе с правительством ускользнуть в Антверпен. А там можно будет и принудить короля к капитуляции. Только надо действовать быстро и решительно. Не получился прорыв под Льежем, получится в Намюре».
– Альфред, сколько вам необходимо времени, чтобы переработать план и перераспределить силы? – повернувшись, задал вопрос кайзер.
– Максимум три дня, ваше величество.
– Хорошо. Даю два. И продумайте тактику наступления штурмовых отрядов между фортами Намюр, чтобы уменьшить наши потери. В прорыв пойдет гвардия, и мне не хотелось бы ее потерять, – Вильгельм впился глазами в Шлиффена.
– Я все понял, ваше величество. Сегодня же отдам приказ о выдвижении к Намюру Гвардейского корпуса, который находился в резерве. Генерал фон Кессель – опытный командир и сможет организовать совместный удар с Гвардейским резервным корпусом и прорыв в Намюр. У них достаточно рот пионеров и два понтонных поезда, чтобы организовать переправу через Маас, если бельгийцы взорвут мосты. А также больше трехсот полевых орудий и четыре батареи осадных пушек, – не отводя взгляда, ответил генерал.
– Надеюсь, прусская гвардия не подведет своего короля, – несколько напыщенно произнес кайзер.
– Приложит все усилия, ваше величество.
– Спасибо, Альфред. Жду вас через два дня с докладом. – Вильгельм сделал паузу, после чего быстро произнес: – Хотя нет, лучше я приеду к вам в Генеральный штаб, а потом наведаюсь к адмиралу Тирпицу, чтобы узнать, когда же они дадут бой англо-французскому флоту.
– Насколько мне известно, ваше величество, вся задержка произошла из-за русских. Точнее, из-за ледовой обстановки в Финском заливе. Зима у русских в этом году была морозной. Лед в заливе еще не сошел до конца. К тому же русские вводили в строй третий дирижабль, а также доукомплектовывали четыре своих вспомогательных крейсера еще двумя торпедными катерами типа «Барракуда». И теперь в атаке на Дюнкерк будут участвовать двадцать четыре быстроходных катера, как русские называют эти малые миноносцы.
– Значит, русские, как мы и планировали, задействуют в налете на Дюнкерк три дирижабля и двадцать четыре «барракуды»?
– Да, ваше величество. Их вспомогательные крейсера с катерами уже прошли Императорский канал и сегодня к вечеру должны прибыть в Вильгельмсхафен. По поводу трех русских броненосцев и трех крейсеров вам доложит адмирал Тирпиц. По имеющейся у меня информации, они в сопровождении ледоколов вышли из Кронштадта два дня назад. Для охраны своего побережья и столицы русские оставили три броненосца береговой охраны и большое количество миноносцев – от эсминцев до торпедных катеров. Есть еще две или три подводные лодки типа «Касатка». В вопросе безопасности своего побережья на Балтике русские сделали ставку на минную войну.
Генерал замолчал. Кайзер задумался, и в кабинете на несколько секунд повисла тишина.
– От русских поступили данные по разведке дюнкеркского рейда? – задал вопрос Вильгельм.
– Вчера генерал фон Хелиус прислал сведения, что семнадцатого апреля на рейде у порта Дюнкерк находились шесть английских броненосцев типа «Дункан» и девять французских броненосцев, включая их новейшие «Йену» и «Сюффрен». Броненосные и бронепалубные крейсера в большом количестве, сопоставимом с количеством однотипных кораблей в наших четырех эскадрах…
– То есть французы и англичане держат в Дюнкерке совместную эскадру, по количеству кораблей равную нашему флоту? – перебил кайзер вопросом Шлиффена.
– Да, ваше величество. Как мы и предполагали, союзная эскадра расположилась в Дюнкерке, самом близком к Бельгии французском порту. Побережье рядом с городом позволяет осуществлять высадку перевозимых во Францию английских войск прямо на берег, что значительно ускорило перемещение английских сухопутных войск на материк. Инфраструктура порта позволяет обслуживать союзную эскадру и конвои, перевозящие британские войска. – Ответив на вопрос, генерал замолчал.
– Да, мы это предполагали, но все равно неприятно, что противник так быстро создал союзную эскадру, равную нашему флоту, – произнес Вильгельм и сморщился, будто положил в рот кусок лимона. – Кстати, а откуда у русских такие сведения?
– Могу только предположить, что это работа людей полковника Лаврова, который отвечает за разведку в русском Генеральном штабе, но, вернее всего, это сотрудники Аналитического центра генерала Аленина-Зейского.
– Признаюсь, Альфред, хотел бы я иметь такого «цепного пса», как его обозвали революционеры всех мастей. И центр он создал уникальный по своим функциям. – Кайзер замолчал, уставившись перед собой задумчивым взглядом.
Шлиффен стоял перед Вильгельмом, ожидая его дальнейших слов.
– Что же, посмотрим, что сделают с союзной эскадрой дирижабли и «барракуды» русских. Если успех будет сопоставим с их налетом на Портсмут, то просто прекрасно, – произнес кайзер, продолжая о чем-то напряженно размышлять. – У британцев сколько сейчас броненосцев осталось?
Задав вопрос, Вильгельм посмотрел в глаза генералу.
– По данным нашей разведки, двадцать один действующий броненосец и восемнадцать в резерве, из которых пять или шесть встанут в строй в ближайшие два-три месяца. У французов четырнадцать в строю и семь в резерве, которые они также смогут задействовать через два-три месяца, – ответил тот.
– Итого тридцать пять против наших шестнадцати или девятнадцати, когда подойдут три русских броненосца. Почти в два раза больше. Франц-Иосиф не горит желанием участвовать в этой войне и рисковать своим флотом. Его больше Балканы привлекают. Виктор Эммануил готов выступить на нашей стороне, но его флот будет связан французской эскадрой, пришедшей и стоящей в Марселе. Там тоже паритет по соотношению кораблей образовался, но к французам в любой момент могут подойти корабли из британской Средиземноморской эскадры, а там только броненосцев класса «Формидебл» семь штук, и их вместе с французскими хватит и на итальянский, и на австрийский флот вместе, – произнес кайзер и вновь замолчал, что-то обдумывая.
– Ваше величество, но мы рассматривали всевозможные варианты развития ситуации на море. Пока все идет как и планировалось. Единственное, Франц-Иосиф пока не решил вопрос о своем участии в войне. Выжидает. – Шлиффен презрительно сморщил лицо и пожал плечами.
– Как говорится, ожидание смерти хуже самой смерти. Думаю, император скоро примет нужное нам решение, – с улыбкой произнес Вильгельм.
– Боюсь, что Франц-Иосиф живет по принципу «неприятные дела лучше откладывать»: есть шанс умереть раньше, чем придется их делать, – с невозмутимым лицом мрачно пошутил генерал.
– Время покажет, кто прав, Альфред. Но мы-то с тобой знаем, что надо делать. Так что через два дня я буду у вас в Генеральном штабе. Жду развернутого плана нового наступления.
Глава 3
Рутина
Я, зайдя в свой кабинет в здании Аналитического центра, снял бекешу, папаху и вместе с портупеей и шашкой повесил все на вешалку, после чего прошел к столу и мрачно осмотрел кипы бумаг на нем. Как же меня достала эта канцелярская работа.
С каким удовольствием оказался бы сейчас на месте командира сотни в каком-нибудь из казачьих полков корпуса Ренненкампфа, да вместе бы с братами. С радостью, несмотря на физическую форму, сходил бы с ними в рейд по тылам французов. Браты тоже вон просятся отпустить их вновь в Забайкальскую дивизию, в которой они воевали в Корее. Лис уже всю плешь проел, и Тур, и Леший, и все остальные.
Из всех братов-станичников только Дана не интересует война. Он удобно себя чувствует в Аналитическом центре, будучи теперь ответственным за материально-техническое обеспечение и курсов, и «черных ангелов», и самого центра со всеми его зданиями и полигонами. И надо признаться, у Петра это просто отлично получается. Нашел свою нишу. Никаких нареканий по службе к нему нет. Настоящий тыловик из него получился, в хорошем смысле этого слова.
К тому же подъесаул Данилов недавно отцом во второй раз стал, какая уж тут для молодого папаши война. У него дома каждую ночь война с грудной дочкой. На контрасте от остальных братов с женами и детьми, проживающих в доме для семейных офицеров и унтер-офицеров «черных ангелов», он со своей семьей снимает в Гатчине большую квартиру, благо его супруга из небедной, дворянской семьи. Вместе с ней стал вхожим в гатчинское дворянское общество. Постоянно посещает собрания, если служба, конечно, позволяет. Даже учителя танцев и придворных манер нанимал.
Пропал, в общем, казак. Шучу, конечно. Но от остальных братов подъесаул Данилов с позывным Дан отдалился, в отличие от есаула Селиверстова и хорунжих Верхотурова и Лескова. Лис, Тур и Леший вне службы общаются с остальными братами как и раньше. Хотя они теперь не только кавалеры ордена Георгия 4-й степени, но и рыцари ордена Красного Орла 4-й степени. А Савва и Шило награждены Вильгельмом II Золотым крестом «За военные заслуги». Однако не зазнались и семьями дружат. И дети их одной «казачьей» оравой носятся по округе, не давая в районе никому из сверстников, да и постарше, спуску.
Лис у нас единственный холостой остался из братов, не нагулялся еще охламон рыжий. Петр Никодимович, чувствую, так и не дождется от Ромки внуков. В следующем году дядьке Петро семьдесят лет стукнет, а, как Лис сказал мне недавно, тот уже сейчас совсем плохим по состоянию здоровья стал. В феврале этого года сильно застудился – судя по всему, у него пневмония была. Еле-еле живой, до сих пор в лежку лежит, несмотря на то, что ему пенициллина курс прокололи. Это Ромке сестра Анфиса в письме отписала. Вот такие дела – невеселые. Доживет ли дядька Петро до своего юбилея, не говоря уж о внуках от Лиса, – это большой вопрос.
А по поводу Дана и остальных братов с их отношением к войне, то, как говорится, каждому свое. Взять моего Арапа, секретаря, – тот тоже, в отличие от других выпускников курсов Аналитического центра, боевыми подвигами на невидимом фронте не грезил и не грезит. Ему куда интереснее аналитическая работа и добывание информации из всевозможных источников для меня, такого всего хорошего. И со своими обязанностями он справляется на отлично с плюсом, если брать пятибалльную шкалу оценки.
В общем, есть физики и лирики, есть аналитики, тыловики и те, у кого шило в одном месте. К последним относится и Сандро, который, будучи уже вице-адмиралом, рвется возглавить каждый вылет теперь уже эскадрильи из трех дирижаблей. И это с учетом того, что рядом с тобой огромное количество взрывоопасного водорода. Так что если вдруг, то и хоронить нечего будет.
Да и на «ястребке» его высочество точно в бой пойдет, если решим обкатать самолеты в боевых действиях. Он пилотаж и боевое применение «Ястреба-1» освоил на очень высоком уровне. А мы, вернее всего, решимся бросить эскадрилью в бой. Одно дело – тренировки, другое дело – боевой опыт. Тем более что в этом вопросе мы впереди планеты всей как минимум лет на десять-пятнадцать.
Вот и я стою в кабинете, смотрю на эту кучу бумаг на своем столе и тихо сатанею от задолбавшей рутины. Сейчас даже последние приключения в Афганистане вспоминаются с ностальгией. Хотя, признаюсь, во время последнего боя, когда дело дошло до рукопашной, думал, что все, пребывание в этом мире для меня закончилось. А теперь вновь хочется почувствовать, как закипает кровь в теле и оно становится послушным, быстрым, невесомым. Увидеть, входя в транс, как замирает мир вокруг, как летит твоя пуля и поражает противника… Но нет… Я теперь начальник Аналитического центра, и мой удел – предоставлять регенту справки по всевозможным вопросам жизнедеятельности Российской империи для ознакомления и принятия решений.
Единственный положительный момент состоит в том, что сейчас семью стал намного чаще видеть. Вдовствующая императрица после рождения сына и забот с ним более-менее отошла от смерти мужа. И теперь Маша с Васильком чаще ночуют в Приоратском дворце, где нам выделены апартаменты.
С тестем и тещей несколько раз виделись, когда они приезжали в Гатчину на выходные, чтобы увидеть дочь и внука. Аркадий Семенович, несмотря на свои шестьдесят пять и перенесенное тяжелое ранение, в настоящий момент эффективно курирует, как сказали бы в моем прошлом-будущем, вопрос формирования, обучения, вооружения и переброски в Германию кавалерийских подразделений, которые вошли и войдут после мобилизации в Российскую экспедиционную армию. При этом во время обучения и боевого слаживания подразделений им активно внедряется опыт действий казачьих летучих отрядов Ренненкампфа во время боев в Корее: налеты, засады, захваты складов, обозов, разгром штабов и прочие методы ведения боевых действий, которые в современном воинском искусстве считаются варварской тактикой. Зато мы оценили ее эффективность, и японцы с китайцами на себе тоже.
Нина Викторовна еще после свадьбы взяла на себя хозяйственные дела по нашему доходному дому на Невском проспекте и двум квартирам. Пару месяцев назад нашу с Машей сдали в аренду. Зачем помещениям пустовать, если почти за год мы в ней ни разу не были? А четырнадцати комнат квартиры, где проживали тесть и теща, хватит всему нашему семейству за глаза и за уши, если мы когда-нибудь все-таки в ней все вместе соберемся.
Брат Маши Иван не вылезает из своего имения, где создал что-то типа земледельческой коммуны, во многом взяв за пример мое хозяйство в Курковицах. Слава богу, от толстовских взглядов он отошел и теперь просто занимается развитием своего, так сказать, сельского коллективного хозяйства.
В своем имении я побывал с момента возвращения из Афганистана только три раза. Один раз, когда уговорил Михаила дать мне и братам три дня отпуска в качестве поощрения после предотвращения покушения на Александра IV. Тогда неплохо отдохнули и обмыли золотые наградные часы с вензелем нового императора. Но, к сожалению, прежней близости не получилось, как я ни старался. Один Лис в присутствии «его превосходительства», то есть меня, чувствовал себя более-менее свободно.
Потом еще два раза я туда привозил и отвозил оттуда тройку ликвидаторов: Боба, Лорда и Кейна. Но за эти посещения убедился, что в обеих мызах все идет по проторенной дорожке, и там все замечательно. Народ в имениях цветет и пахнет, разрастаясь в количестве. Даже управляющий Сазонов, несмотря на свои годы, поддался этому поветрию, в третий раз став отцом. А Семен и Митька за тринадцать лет моего владения имением, достигнув совершеннолетия и женившись, сделали Прохора дедом аж десять раз, со счетом семь – три в пользу помощника управляющего Семена Прохоровича. Двойняшки Мишка и Стася также порадовали деда внуком и внучкой, удачно год назад женившись и выйдя замуж. Так что на моей владельческой мызе в Курковицах сейчас настоящий детский сад обретается. И самое главное, ни одного случая смертности среди детей работников мызы. Вот что финансовое благополучие и налаженное медицинское обслуживание с людьми делают.
В деревнях Курковицы и Калитино дела с рождаемостью также обстоят очень хорошо, а детская смертность очень низкая. Что тоже объясняется нормальным, можно сказать отличным в сравнении с другими деревнями в округе, экономическим положением крестьян и их медицинским обслуживанием. Организованный мною еще в начале владения мызой медицинский пункт в Курковицах давно оправдал себя в экономическом плане сохраненными жизнями жителей деревень. А обязательный прием детьми рыбьего жира за мой счет решил в деревнях такую проблему, как рахит.
Также через Сазонова я настоял, чтобы на своих приусадебных участках крестьяне в обязательном порядке выращивали морковь, свеклу, репу, тыкву, капусту. А также заставил посадить яблони. И теперь в Курковицах и Калитино после весеннего белоснежного яблочного цвета во многих семьях и зимой ели свежие яблоки, получая из них такие необходимые для организма железо и витамины, о которых современная наука только еще подозревает.
Кстати, неплохая тема медицинского исследования для Маши, если она опять задумается о своем дальнейшем медицинском образовании. Пока таких разговоров не было, ну и слава богу. А если что, то по теме витаминов, минералов и всяких там кислот любимой жене, конечно, подскажу, где и в каких продуктах питания их много. Только для начала надо еще ввести в обиход термин «витамины», обозвать их от «А» до «Е» и дальше и получить за это Нобелевскую премию.
А неугомонный Александр Иванович несколько раз представлял мне проекты по дальнейшему развитию имений, но для этого ему необходимо было прикупить приличное количество земли у княгини Трубецкой. Та последние два года проживала в своей усадьбе Елизаветино и потихоньку распродавала принадлежащие ей земли. По словам Александра Ивановича, у Елизаветы Эсперовны в последние полгода очень ослабла память, чем пользовался, в отличие от умершего Демидыча, новый управляющий-жулик, набивающий свой карман. Доходило до того, что тот, докладывая хозяйке о текущих делах, показывал княгине чужое стадо коров, так как принадлежащих ей он уже продал на сторону.
Алекс и Мари, народив в казавшемся счастливым браке четверых детей, развелись восемь месяцев назад, после чего Алекс очень быстро женился на баронессе Наталье Владимировне Шеппинг и вместе с новой женой уехал жить на свою виллу в Баден-Бадене. При этом его младшему сыну Сергею на момент развода исполнилось всего два месяца.
Вот так вот Алекс учудил, заслужив порицание всего высшего света как в Москве, так и в столице. Великий князь Сергей Александрович даже отстранил его от должности своего адъютанта. А Мари с четырьмя детьми осталась на попечении Елизаветы Федоровны, которая недавно стала вдовой и после убийства великого князя Сергея Александровича ударилась в благотворительность, расходуя на это немало своих личных средств.
В общем, Лизон, чей салон в Париже посещали и считали себя ее друзьями такие известные личности и политики, как сподвижник Наполеона III, получивший прозвище «вице-император» Эжен Руэр, первый президент Третьей французской республики Мари Тьер, премьер-министр Великобритании лорд Генри Палмерстон и светлейший князь, канцлер Российской империи Горчаков, осталась одна со своими бедами и медленно угасала.
Поэтому мне было стыдно воспользоваться ситуацией и покупать землю у когда-то блистательной княгини. И озадачивать Мари проблемами матери тоже не хотелось. Та, можно сказать, прижилась в Москве у великой княгини Елизаветы Федоровны и переезжать в имение явно не хотела. Но с вороватым управляющим я дал команду разобраться, воспользовавшись своим служебным положением. Ничего лишнего: что заслужил, то и получит по «Уложению о наказаниях уголовных и исправительных».
А по поводу покупки земли надо будет все-таки подумать. Во всяком случае, по поводу соседней деревни Хлоповицы, жители которой до сих пор являются временнообязанными. Можно будет их провести по тому же пути, что деревни Курковицы и Калитино.
Тем более Сазонов говорил, что за мызой Хлоповицы, или Христиания, принадлежавшей отставному поручику Вишнякову, числится триста девяносто десятин земли с хорошим лесом. Земля и мыза уже несколько раз перезаложены хозяином, и сейчас их можно выкупить у банка за двадцать тысяч, что в два раза дешевле реальной стоимости. Одна десятина в Петербургской губернии сейчас идет по девяносто три рубля.
Сама мыза состоит из хозяйского дома и двух дворов при колодце и ключах. Дом в плохом состоянии – проще снести и построить заново, чем ремонтировать. А вот бывшая владетельная деревня Хлоповицы, при двадцати пяти дворах, двух колодцах и пруде, очень даже хорошо вместе со своими землями и землями Христиании впишется в колхоз Курковицы – Калитино – Хлоповицы.
Двадцать тысяч на покупку мызы и земли я найду, как и еще шесть для развития объединенного хозяйства из трех деревень и мыз. Пусть Сазонов осуществит свою давнюю мечту. По его прикидкам, почти сто пятьдесят десятин выкупленной у Вишнякова луговой земли позволят значительно увеличить стадо коров и количество изготовляемого на продажу масла. Данное производство должно окупить затраты лет за пять, даже раньше.
Но для меня самым главным было то, что с включением в колхоз жителей деревни Хлоповицы в моем коллективном хозяйстве будет больше ста пятидесяти дворов и больше тысячи человек, включая почти четыреста детей. И в моем колхозе они будут жить намного лучше большинства крестьян Российской империи в целом и Санкт-Петербургской губернии в частности. Особенно столичной губернии, где наделы у крестьян были одними из самых небольших в империи.
