– Чего это у тебя с ними?
– Да так, сегодня мы этому уроду накидали, обиделся, наверное, – ответил Харрис, перед этим глубоко затянувшись, – блин, завтра сто пудово рыгать буду целый день.
– Ну да, без сотрясухи точно не обошлось.
Несмотря на поражение, довольная улыбка не сходила с лица Харриса, которое в данной ситуации не было потеряно, ведь на улице самое страшное потерять именно его и получить нехорошую репутацию, которая поставит неприятное клеймо на твоем дальнейшем существовании, и для того, чтобы смыть этот позор, порой не хватает целой жизни. Причем, будь он на велосипеде, попытка убежать была бы уместна, и позором не считалась, но пешком – ситуация менялась, поэтому Харрис знал, что лучше перетерпеть недолговременную боль, чем опозориться и стать изгоем и предметом презрения и обидных насмешек. Здесь, на улицах города, отношение толпы имело значение.
Он поднялся, немного постоял и сказал: «Пошли».
– Может, в больницу?
– Да нет, все пучком. Ты как?
– Я нормально, почти не пострадал.
– Хорошо.
Конечно, глупо было идти домой только вдвоем. В городе вообще не принято ходить ночью в одиночку, тем более если ты принадлежишь к одной из многочисленных группировок, всегда была возможность нарваться на недругов или еще на каких-нибудь гондонов.
– Ладно, погнали, – сказал Харрис. Левая щека стремительно опухала, закрывая глаз.
И они молча пошли, с трудом переставляя ноги.
Несмотря на то, что Харрис, перед тем как лечь спать, выпил двойную дозу обезболивающего, голова с утра невыносимо раскалывалась и обволакивающая тошнота в животе заставляла рвать каждый час. Родители с жалостью и укором смотрели на него, постоянно вздыхая, они так и не могли привыкнуть к тому, что их сын периодически появляется дома помятый, иногда сильно, иногда не очень, но даже они понимали, что улица есть улица и что жизнь в городе такова, хорошо, что не убили. Так он провалялся три дня, когда ему наконец стало лучше. В течение этих дней его навестили все члены цепных и много товарищей передавали привет и желали скорейшего выздоровления. Вместе с Энди зашел и Глен, главарь их банды.
Глен был, наверное, младше их всех, только шестнадцать лет отроду, но, несмотря на это, его авторитет был непререкаем. Поистине одарила природа человека незаурядным умом, харизмой, лидерскими качествами и вообще множеством разных талантов. Девицы считали его невероятно красивым, если обычным пацанам приходилось прилагать немало усилий, чтобы затащить какую-нибудь красавицу просто на свидание, не говоря уже про постель, то ему даже не требовалось напрягаться, они сами старались затащить его туда, причем все, от сопливой малолетки до взрослой, опытной тетки. Одновременно Глен мутил с двумя красотками девятнадцати лет модельной внешности. Также он был необычайно вынослив, что позволяло ему считаться лучшим гонщиком в банде. Высокий, сухощавый, однако невероятно сильный, когда ему приходилось участвовать в драках, он с одного хлесткого удара валил крупных быков, которых, казалось, и кувалдой не свалишь. Но все перечисленные достоинства никак не влияли на его отношение к окружающим, Глен всегда был открыт, приветлив и обходителен, эдакий интеллигент. У него даже был носовой платок! Скорее всего, это передалось ему от родителей – ученых.
– Здорова, Харрис! – широко улыбаясь, сказал он, войдя с Энди в комнату, – че, как оно?
– Да нормально, – ответил Харрис, – протягивая руку для рукопожатия.
– Как будем реагировать, пацаны? Такое прощать нельзя.
– Послушай, Глен. Этим делом я займусь сам, есть у меня там некоторый интерес.
– Это-то понятно, но ты же знаешь: мы обязаны защищать своих, иначе с нами перестанут считаться и уважать нашу тусовку. Значит так, – он повернулся к Энди, сегодня же вечером устроить рейды, при встрече кого-либо из оборотней обязательно поймать и отпинать, непременно дав ясно понять за что.
– Будет сделано, босс, – ответил Энди, взяв под козырек.
– Сейчас у меня нет особого плана, Глен, однако своему обидчику я обязательно отомщу лично и этого дела так не оставлю, но у меня тут другие мысли на голову давят. Мне один друг на днях кой чего присоветовал, хочу собрать побольше инфы и потом обсудить это с вами.
– Че за дело?
– Пока не могу сказать, но, думаю, этот движ поможет нам стать ведущей велобандой Орнита.
– Это отлично, мы ведь не какие-то там консерваторы; новшества, если они приемлемы, всегда приветствуются в нашем коллективе.
– Ну вот откуда у лидера уличной банды такая манера речи, – подумал Харрис, хотя на самом деле они все были пусть из рабочих, но хороших семей и получали неплохое по некоторым меркам образование, а вслух искренне поблагодарил Глена за понимание.
– Тебе чего-нибудь надо? Ну, там кофе, сигареты, витамины, обезболивающие, телочку, чтобы делала тебе примочки?
– От жопастенькой девицы я б не отказался, но они от тебя все млеют, хотя я не понимаю почему.
Друзья весело засмеялись.
– Я и сам не знаю, наверное, это моя невероятная харизма. Так, ну ладно, мы погнали, а ты выздоравливай скорей, ждем тебя на тусе.
– Обязательно, Глен.
Ребята ушли. Всегда приятно, когда за твоей спиной сплоченный коллектив, готовый по первой команде за тебя рвать. Хотя, конечно, отношения между членами банды были разные: где-то дружеские, где-то враждебные, с возникающими иногда конфликтами, но, когда доходило до дела, все были как один.
Как только Харрису стало лучше, и он мог спокойно встать на ноги без головокружения, он тут же засобирался в центральную библиотеку, неутолимая жажда информации не давала покоя, а получить ее можно было только там.
– Долбанный Ганс! – думал он про себя, – лишил меня покоя – сволочь!
Давным-давно во всем содружестве галактик была запрещена всемирная сеть. За несколько сотен лет ее существования и развития народы, населявшие галактики, поняли, что неконтролируемый доступ ко всякого рода нефильтруемой информации несет только зло, поэтому правительство сделало ее своей монопольной собственностью и, если кому-либо что-то было нужно узнать, этот человек или гуманоид мог получить все интересовавшие его сведения в центральных библиотеках, имевшихся во всех крупных городах. Но только разрешенные законом, например, выяснить, как сделать бомбу, или ствол, или организовать революцию не представлялось возможным. Также любителям детишек не удалось бы посмотреть или скачать детскую порнографию, да и обычную тоже. За этим строго следили, и в доступе была только всеобщая, разрешенная, одобренная правительством информация, обладание которой не вредило бы окружающим. Также это было выгодно руководствам стран, вкладывавшим в голову населения нужную информацию, формируя определенное мнение на определенные вещи. Снова развились средства массовой информации, никаких альтернативных мнений, никакой оппозиции. Визуализатор вернулся в дома населения и занял там почетное место домашнего алтаря. Благодаря реформе сетевого доступа, информация вернулась на печатные страницы газет и журналов, фотографии, электронные носители и, конечно же, на фоне запретов и преследований расцвела контрабанда, накрыв своей темной сетью как неблагополучные, так и вполне респектабельные районы. Продукты, запрещенные цензурой, продавались за серьезные деньги на черных рынках, которые, впрочем, курировали и крышевали специальные службы, и сами имели с этого немалую прибыль, также держа всех криминальных участников на учете, и в нужный момент всегда могли открыть делопроизводство.
Да, все это было слегка неудобно, но, с другой стороны, позволяло собираться людям вместе в определенных местах, встречаться, общаться вживую, находя себе друзей по интересам. Если раньше все сообщества были виртуальными, то теперь образовывались тематические кружки, где приятно проводили время за играми, беседами, коллекционированием, моделированием и остальной разрешенной законом всякой всячиной, хрумая печенье и выпивая литры кофе.
Информацию из сети обычному законопослушному гражданину можно было получить только в центральных библиотеках, сей кладезь знаний в Орните располагался в самом центре города, до которого Харрису еще нужно было добраться. А способов существовало несколько: велосипед, такси, автобусы и монорельсовая дорога, – которую он и выбрал ввиду ее дешевизны, скорости и отсутствия у него велосипеда на данный момент.
На улице приятно, ярко светило солнце. До своей станции он добрался пешком минут за пятнадцать, еще минут через десять бесшумно подкатил поезд, и, удобно устроившись у окна, Харрис с интересом и любопытством наслаждался проплывающими в окне пейзажами города.
По мере приближения к центру архитектура зданий, планировка и чистота улиц менялись прямо на глазах. Старые, низкие, коричневые, кирпичные здания с узкими окнами постепенно уступали место стеклянным высоткам, улицы стали значительно шире и чище, с новым гладким бетоном и вымощенными, аккуратными тротуарами. По городу ездил фантастического вида разнообразный транспорт на электрической тяге, на крыши высоток то тут то там садились вертолеты. Множество ухоженных парков с красиво подстриженными деревьями, цветочными полянами и кустарниками. Каждый раз попадая в центр, Харрис ловил себя на мысли, что он вообще оказался в другом городе, в другое время и на другой планете, такая ярко выраженная была разница между центром и окраинами Орнита. Красивые дорогие машины, холеные, одетые в дорогую брендовую одежду люди, с сосредоточенными озабоченными лицами, постоянно куда-то спешащие, даже многочисленные роботы, на металлических плечах которых держалась вся эта ухоженность, всегда выглядели новенькими, яркими и блестящими. И да, темп центра города по сравнению с окраинами был какой-то бешеный и слишком деловой. В районах Харриса народ вел более размеренный и спокойный образ жизни, утром одни шли на смену, а другие – с нее, и то же самое вечером, а остальное время почти полупустые улицы с редкими ржавыми хромыми и дребезжащими роботами-коммунальщиками, и пенсионерками с колясками с орущими малыми детьми. Наверное, только это и было единственным тамошним плюсом.
Выйдя на своей станции, он не спеша направился в библиотеку, по дороге разглядывая серьезные, хмурые лица людей, быстрой походкой проходящих мимо. На улицах не было ни сумасшедших, ни бродяг-попрошаек, ни представителей других рас, здесь этого не приветствовали, только люди или некоторые гуманоиды в качестве обслуживающего персонала, но очень-очень мало.
Здание городской библиотеки величественно возвышалось недалеко от станции, огромное, светлое, стеклянное, в самом центре прекрасного парка, с неестественно зеленой травой и деревьями, со множеством лавочек и фонтанчиков. Также в этом здании располагались все университеты города, в которых училась «золотая молодежь», и для таких, как Харрис, попасть в одно из подобных учебных заведений даже не представлялось возможным.
Имея членский билет в кармане, пройти в здание было легко. На пятом этаже ему предоставили стол с компьютером и полную, в рамках закона, свободу действий.
Информации по велоспорту было навалом, все годы он не стоял на месте и постоянно развивался. Множественные соревнования проводились регулярно, но только на богатых планетах, где уровень жизни был невероятно высок, и проведение соревнований приносило огромные деньги, наряду с футболом, хоккеем, боксом и баскетболом и еще пары десятков популярных спортивных дисциплин.
Харрису пришлось перелопатить достаточное количество информации, пока он не наткнулся на то, что так или иначе подходило лучше всего. Первое, что попалось ему на глаза, это сообщества фиксеров, велогонщиков, катающих на байках с фиксированной передачей, в далеком-далеком прошлом велокурьеров. Был у него один знакомый фиксер, по имени Марио, отличный чувак. Но сами велосипеды с фиксированной передачей Харриса интересовали мало, а вот стиль их езды ему очень нравился, он и сам иногда любил на большой скорости попетлять по заполненным улочкам города в плотном трафике, ловко уворачиваясь, проскакивая, пролетая на красный свет и пугая пешеходов. Тут главное было поймать ритм и дыхание потока, состояние, когда ты попадаешь в гармонию с бешеным движением транспорта в час-пик, это особо нравилось Харрису. У ребят-фиксеров были соревнования двух типов, один официальный, а другой нет. На официальных турнирах они состязались в рамках критериумов. Было несколько культовых, значимых гонок, куда привлекались спонсоры, приезжали команды, им выделялся маршрут, перекрывалось движение и так далее, в общем, неинтересно, подумал Харрис. А вот второй формат понравился ему очень. Здесь они собирались командами, вернее сказать, бандами, организаторы объясняли им маршрут, проходивший по самым оживленным улицам города в самый час-пик. Давался старт, и эти отморозки сломя голову неслись к поставленной цели, откровенно чихая на все законы и правила дорожного движения. Такой формат гонок назывался аллей-кэт, и участие в них было поистине круто. А второе, что вызвало интерес Харриса, это состязания в формате кросс-кантри элиминатор. Короткие заезды по пересеченной местности. В нем обычно участвовало четыре райдера, но на финише проходили дальше первые двое, остальные вылетали из сетки турнира. Так проводилось несколько коротких и зрелищных заездов, пока не оставалась последняя четверка самых сильных, которые уже боролись за главный приз соревнований. Существовал еще формат с таким же названием, но это происходило на специальном треке, где все участники ехали одной большой группой по кругу, и на каждом втором круге был промежуточный финиш, после которого последний спортсмен, пересекший его, должен был покинуть трек, и так, пока не оставалось только двое участников, которые и разыгрывали между собой первое и второе места.
Было еще несколько достаточно интересных дисциплин, но из-за большого количества дополнительных требований, например, таких, как специально построенный трек, или определенная модель велосипеда, или просто отсутствие зрелищности, они были безжалостно отметены Харрисом в сторону.
Скинув всю собранную инфу на носитель, он очень довольный отправился сначала в ближайшую закусочную, потому что провел много времени за компьютером и успел изрядно проголодаться, а потом уже с плотно набитым брюхом на станцию и домой.
На следующий день, обмозговав и проанализировав все за ночь, он с проектом в голове поспешил, прежде чем лезть с этим к Глену, посоветоваться с Энди, которого нашел окутанного дымом сигарет, паяющего что-то в полумраке своего гаража, который являлся для него почти вторым домом, забитый всякого рода техникой, мотками проволоки, с плакатами рок групп на стенах, музыка которых гремела из огромных колонок, подвешенных к потолку, объемными картинками современных космических крейсеров и военных штурмовиков. Энди мечтал пойти в армию и стать военным летчиком. Он очень увлекался математикой, физикой и электроникой.
– Здорова! Че делаешь? – спросил Харрис.
– О! Недавно посетил свалку, нашел пару полезных вещей, вот смотрю чего бы сделать, – сказал он, указывая на хлам в картонной коробке в углу.
– Пойдем прогуляемся.
– Погнали, надо проветриться, освежить голову, а то как в тумане, аж болеть начинает от мозговых усилий.
Выйдя на улицу, Энди спросил: «Ну че? Ты-то нашел что искал?»
– Да, есть немного.
– Колись давай.
– Короче, нужно нам организовать серию зрелищных, увлекательных гонок, на которые необходимо каким-то образом привлечь все велосообщества.
– А за каким нам этот головняк нужен?
– Для того, чтобы победить в них и целый год оставаться самой крутой и уважаемой бандой города. Это снизит накал насилия на улицах, из-за того, что гонки будут нелегальные, сплотит на почве ненависти к закону весь велоколлектив и направит большинство опасных гормонов из головы в мышцы на помощь в тренировках для того, чтобы засветиться в следующем году. Короче, от этого должна быть только польза.
– Говоришь как старикан, – улыбнулся Энди, – смотрю, этот твой Ганс хорошенько промыл тебе мозги, или это работа Джейсона, зря ты в больничку не сходил.
От неприязни к упомянутому Джейсону Харрис скривился и передернул плечами.
– Ну, не знаю, – продолжил Энди, – хрень, конечно, хотя… Если постараться, то можно и замутить.
– Ладно, ты слушать будешь?
– Ну-ну, давай, – широко зевнул он, – конечно.
– Значит так, есть несколько интересных дисциплин, но все они в полном формате нам не подходят, однако если взять из них все самое лучшее, зрелищное и интересное, то может получиться.
– Я так понимаю, ты уже убрал ненужное и все соединил, правильно? – Энди указал на Харриса пальцем и подмигнул.
– Да, что-то такое слепил, но хотел сначала посоветоваться с тобой, может, ты еще чего-нибудь добавишь.
– Хорошо, рассказывай, не томи.
Стояло позднее утро, люди на улице практически отсутствовали, в отличие от бешеного центра города здесь их окружал полный покой, размеренность и умиротворение, только выкрашенные в оранжевый роботы-коммунальщики медленно, с шумом и скрипом, сновали тут и там, выполняя работы по благоустройству улиц города, собирали мусор, стригли траву, подкрашивали бордюры.
– Но сначала давай сходим к Джонни, – сказал Харрис, – хочу узнать, как там мое колесо, без байка как без ног.
– Окей. Ты начинать собираешься? – Энди легонько ударил Харриса кулаком в плечо.
– Итак, есть четыре наиболее интересных варианта – фиксед-гир, кросскантри, форкросс и элиминатор. Каждое из этих направлений ужасно интересно и привлекательно, но из всех четырех я лично выделил один, по-моему, самый подходящий для нашего случая – это элиминатор, гонка на выбывание, однако на его основе можно сделать еще несколько гонок, просто кое-что поменяв, убрав, или добавив. Короче, фишка в том, что гонка должна быть короткой, но зрелищной, вся дистанция около километра, соответственно, очень динамичная, требующая хорошей физической подготовки, умения, техники и навыков. Обычно эти гонки проходят официально и требуют специальной трассы, но это не наш путь, мы просто возьмем, наметим маршрут и все, любые препятствия на ней, в виде пешиков, машин и всего остального только нам на руку. Плюс, пусть будет физический контакт между гонщиками, это придаст еще большей зрелищности и адреналина. Да, только в заезде участвует четыре райдера, первые два проходят дальше. Но ведь мы неформальная тусовка, поэтому некоторые гонки мы можем делать и дистанцию подлинней и толпу участников побольше, да и сам формат другой.
– В общем, неплохо, – усмехнулся Энди.
– Оно-то, может быть, и неплохо, только вопрос в том, захотят ли остальные принимать участие во всем этом действе?
– Надо их чем-то привлечь.
– Легко сказать! – всплеснул руками Харрис. – Только чем?
– Перетрем с Гленом, если его приколит эта тема, то сообща что-нибудь придумаем. Главное – собрать народ на первое мероприятие, а дальше, я думаю, само пойдет.
– Во! Классическая картина, – сказал Харрис, указывая на курящих на крыльце магазина Валдеса и Джонни, – ничего не делают как обычно.
– О! Харрис! Живой! – весело воскликнул Джонни, – а то этот хрен бородатый мне тут понарассказывал, я думал еще полгода тебя не увижу.
– Надеюсь, ты в связи с услышанными ужасными новостями не решил отложить починку моего колеса на эти полгода? – спросил Харрис, пожимая ему руку.
– Нет, я же сказал, что Валдесу я не поверил, поэтому оно готово.
– Да не может быть! Че, в натуре?
– Ага.
– Ну а вы че, просто мимо шли или целенаправленно к нам? – спросил Валдес.
– Да уж целенаправленно к вам, только вот на такие хорошие новости я точно не рассчитывал.
– Ну, в общем, что можно было сделать – я сделал, – сказал Джонни, – но по-хорошему колесо следовало бы поменять на новое.
– Да я пока на таком, может в следующем году. Ну а вы че? О чем трете?
– О несправедливости жизни, о финансовых потоках, проходящих мимо нас и о несовершенстве системы.
– Ну и как? – спросил Энди, присаживаясь на ступеньку крыльца, – сильно она несовершенна?
– Это смотря с какой стороны глянуть, – хитро прищурившись, ответил Джонни.
– Ух ты! Как это?
– Да вот так. Если смотреть снизу, с нашей стороны трудяг-нищебродов, то она, конечно же, ужасно несовершенна с этого ракурса. А вот если посмотреть с высоты, со стороны богачей, то она идеальна, да еще и становится лучше и лучше год от года.
– Эт точно, тут и не поспоришь, – подтвердил Энди, прикуривая.
– Угу, – также соглашаясь, буркнул Харрис.
– Да и вообще мы в нашей жизни похожи на ту жабу, что попала в ведро с дерьмом, и, сколько не бултыхайся, пытаясь из него выбраться, все равно, конец один – сдохнуть, захлебнувшись в этом дерьме. И поверьте, ребята, сколько не барахтайся, в масло оно не превратится.
– А буржуины? – спросил Харрис.
– Хе. А буржуины, капиталисты проклятые, у них все то же самое, только ведерко у этих тварей золотое и дерьмо благородней, ну помягче, – он потер пальцами, – такое как… мороженое из автомата. Во!
– С кусочками орешков, – добавил Энди.
Все четверо одновременно громко засмеялись, полностью поддерживая сказанное старшим товарищем.
Позже с неописуемой радостью Харрис установил долгожданное, ровное колесо на байк, нежно погладил раму, похлопал по седлу, отошел на пару шагов, разглядывая алюминиевого друга, затем с диким воплем восторга запрыгнул на него и погнал по улицам, распугивая прохожих, навстречу приключениям, полной грудью вдыхая свободу. В этот момент Харрис понимал, что стоит ему только захотеть, и он может отправиться в любой уголок планеты, и почти никакая поверхность не сможет остановить его движение вперед, велосипед проложит себе путь везде.
Ближе к вечеру он заскочил за Энди, и вместе они погнали на тусовку. В этот раз нужно было хорошо зарядить фонари, потому что Глен назначил сборы на площади, но поехать должны были в Блэкстоун.
Собралось человек десять из банды и пять их подружек, и все, не торопясь, двинулись в путь. Накрутив спокойно километров тридцать по мрачным и живописным улочкам Блэкстоуна, с остановками, разговорами, шутками и весельем, ведь такой группой можно было ничего не бояться, вся банда вернулась на площадь науки, поесть да попить возле ларька с разнообразной, вкуснопахнущей едой, перед тем, как разъезжаться по домам.
– Ну, Харрис, что ты нарыл? – спросил Глен, покончив с огромным бургером и запив все это несколькими большими глотками холодного пива прямо из горла запотевшей бутылки.
Выслушав внимательно доклад Харриса, Глен ненадолго задумался, а затем сказал:
– Слушай, в общем-то, неплохо. К тому же у нас у всех появится какая-то цель что ли, а наличие цели делает немного осмысленней существование.
– Только вот как остальных-то заинтересовать, им же это нахрен не надо, – выразил сомнение Харрис.
– Поверь, они так же со скуки маются, как и мы, постоянное однообразие всех утомляет, поэтому предложение чего-то нового их порадует, хотя для понту никто вида не покажет, и для порядка поломаются, однако согласятся и дело пойдет.
– Думаешь? – спросил Харрис.
– Уверен, – решительно ответил Глен, – только прежде чем соваться к ним с этим предложением, нужно уже все придумать, вот, например, сколько гонок, какие, где и календарную сетку. В общем, на доработку у вас с Энди две недели.
– Хорошо, – ответил Харрис.
– Пойдет, – согласился Энди.
– Ну что, народ!? По домам?
Расслабленные члены группировки начали лениво подниматься с лавочек и, кряхтя, взбираться на коней.
– По городу в одиночку не шариться, – строго приказал Глен, – на неприятности не нарываемся, да и вообще, готовимся к учебе, – весело засмеялся он, запрыгнув на байк и со старта дав гари.
Еще по дороге домой Харрис наметил съездить в ближайшее время к Гансу, может, старший товарищ еще че-нибудь присоветует, и узнать адрес Шелли, пора было действовать на этом направлении более решительно, ведь лучшая месть Джейсону – это отобрать у него девчонку.