«Не знаю, все так запуталось… Я, когда вчера ее увидел, то как будто опять впал в ступор, хотя все это время казалось, будто мне действительно стало наплевать. Черт, у меня абсолютно нет силы воли»
«Вить, ты не прав. Просто после стольких лет ты все еще на подсознательном уровне пытаешься получить то, что не доступно. Я знаю, каково это. Особенно, когда нет никого рядом»
«Я хочу, чтобы ты была рядом: (»
«Вить, мы это уже обсуждали… Ты же сам понимаешь, что это невозможно»
«Да, понимаю… Что меня больше всего и бесит»
«Поступай в универ, копи деньги и с первой зарплатой приезжай ко мне, я буду ждать тебя в Хитроу: D»
«Ну, может не с первой, но со второй точно)) С первой зарплаты подарки родителям сделаю) Кстати, а что с твоим обучением?»
«Не знаю, мама там сама решит. Что-нибудь да придумаем»
«Понял тебя :)»
«Слушай… Тетка меня в субботу заберет… Если хочешь, то можем увидеться утром. Ты во сколько сможешь в городе быть?»
– Да! Да, блин! – от радости Витя аж слегка подпрыгнул с кровати. Он снова ее увидит! Пусть хоть и ненадолго, пусть настолько мимолетно… Но это именно то, что ему нужно сейчас больше всего. Лишь бы только не стало хуже.
«Ты уверена? Я ведь тебя точно не смогу отпустить, если еще раз увижу…»
«Уверена. Тем более, я хочу тебе кое-что оставить. На память»
«Заинтриговала)) Так, тогда мне тоже нужно тебе сделать памятный подарок))»
«Вить, это совершенно не обязательно)»
«Нет, Ириш, не спорь <3 Ладно, я пойду в школу собираться)»
«Давай))»
Прекрасное начало нового дня. И новый телефон, заботливо подаренный родителями, под клятвенные обещания не разбить его в первый же день. Ну и конечно – новые приключения. Не то, чтобы в последнее время с этим было туго. Но Вите, как типичному подростку, на месте явно не сиделось.
Особенно, когда тебя заставляют завтракать. При том, что физиология организма в принципе отрицает такое понятие, как завтрак. Не хочется и все. Да и Витины мысли сейчас явно не занимала медленно остывающая яичница. Сегодня он намеревался изменить историю. Сегодня Виктор Соколов проявит себя как футболист. И покажет, что с ним нужно считаться не только в знании биологических наук и английского.
– Ты бы все-таки поклевал яичницу, – посоветовала ему мама. – Не представляю, как можно учиться на голодный желудок.
– Мам, блин, ну не лезет в меня ничего по утрам, – Витя с легким презрением поглядывал на блюдо. – Тем более, я хочу сегодня попробовать свои силы в футболе. Яичница мне точно не поможет бить по воротам.
– Футболе? – переспросила Мария. – Ты же не интересовался никогда.
– Ну, раньше не интересовался, а теперь вот загорелся, что такого? – пожал плечами Витя.
– Тебе к ЕГЭ надо готовиться, а не мячики пинать, вот что! – возмутилась Мария. – У тебя проблемы с математикой и еще по русскому нужно теорию подтягивать, как мне по секрету шепнула Антонина Сергеевна. А ты вдруг в футболисты решил податься!
– Мам, до ЕГЭ еще почти полгода, можно я хоть немного поживу для себя? – теперь уже возмутился Витя.
– Вить, поступишь и сможешь жить для себя сколько угодно от сессии до сессии, – Мария слегка повысила голос, но вовремя сообразила, что это наверняка не лучшая форма развития диалога с сыном. – Неужели тебе не хочется поступить на бюджет? Нам с папой проще сделать? Я сама не очень любила математику, но такая вот у нас система образования, нужно просто перетерпеть совсем чуть-чуть, ударно сдать и быть свободным как птица.
– Мам, у меня жизнь сейчас проходит! – Витя чувствовал, как негодование внутри смешивается с желанием волка защитить свою территорию, в данном случае – личное пространство. – Не завтра, не послезавтра, не во время моей первой сессии, а сейчас! Я меньше недели назад был на волоске от гибели, так что знаешь, мне, представь себе, теперь хочется реализовать себя по максимуму не только в тупой зубрежке! Успею я подтянуть твою математику, или ты в меня не веришь?
– Да я от тебя это каждый день слышу! – все же чаша терпения Марии переполнилась. – Еще даже до нападения, за все время праздников, я ни разу не видела тебя с учебником математики! Ты днями напролет гулял, а вечером читал что угодно – химию, биологию, Оруэлла, Булгакова, но только не то, что тебе действительно нужно подтянуть для успешной сдачи экзамена по конкретному предмету!
– Вообще-то я пытался учить математику, – возразил Витя.
– Да, десять минут, а потом ушел гулять с Сережей! Вить, ну ты можешь хотя бы на полгода поставить интересы семьи выше своих собственных?
– Так, вот не надо меня этим шантажировать! – Витино тихое возмущение переросло уже в настоящее буйство. – Интересы семьи, офигеть… Будто я прям такой эгоист, который нихрена не делает, только гуляет, пьет и ширяется за гаражами! Хорошего же ты обо мне мнения!
– Так, Вить, не перегибай палку! Я сейчас совершенно не об этом…
– Все, хватит, мне надоело это обсуждать! – Витя грубо встал из-за стола и поспешно удалился к себе в комнату, не дав своей маме договорить ни слова.
Хорошего настроения как не бывало. От злости хотелось проломить ближайшую стенку кулаком (почему-то Витя был уверен, что у него на это сейчас хватит сил) и таким образом выпустить пар. Голову будто сдавило тисками, почему-то резко обострилась боязнь замкнутого пространства. Дышать стало крайне тяжело. Витя испугался, что он сейчас превратится прямо посреди квартиры, но, к счастью, этого не произошло. Самым мудрым решением сейчас было слегка охладить свой пыл ледяной водой, что Витя тут же решил притворить в жизнь.
Мария все еще молча сидела на кухне. Прошедшего мимо Витю она либо не заметила, либо не захотела замечать. Сам же Витя искренне радовался, что отец не дома. А то он точно бы загнулся под натиском обоих родителей.
Вода привела подростка в чувства. По крайней мере, приступы паники и клаустрофобии сошли на «нет». Но раздражение осталось. Надо было Вите просто молча уйти, как он обычно делал, когда предки заводили разговор о предстоящем ЕГЭ. А тут вдруг решил поскандалить. Не самое рациональное решение. А ведь Макс ему вчера говорил, что любая неприятная ситуация сейчас может привести к худшему. «Я в субботу увижу Иру, я в субботу увижу Иру» – зациклил Витя одну и ту же мысль в голове. С ней же он вышел из ванной и аккуратно попросил прощения у мамы. Та ему ничего не ответила, но, по крайней мере, Витя сложил с себя бремя терзаний совести за этот небольшой казус.
Наскоро одевшись, Витя первым делом позвонил в дверь Сереже. Вскоре перед ним показалась взъерошенная и заспанная физиономия его друга:
– С каких, блин, пор ты в жаворонки заделался? – проворчал он. – Какой день календаря мне пометить черным цветом?
– Слушай, не нуди. Мне сейчас все равно хуже, чем тебе.
– Чего случилось?
– Да, – отмахнулся Витя. – С мамой слегка из-за учебы поругался.
– А, ну бывает, – констатировал факт Сережа. – Помиритесь, первый раз что ли?
– А твоя не дома? – спросил у него Витя.
– Вызвали с утра пораньше, – зевая, ответил он. – Заходи, можешь чай поставить пока, я все равно сейчас умываться.
– Что ты ночью делал? Ты выглядишь заспаннее обычного, – заметил Витя.
– Лазил по французским форумам, – бросил Сережа, исчезая в ванной.
Поняв, что он ничего не понял, Витя проводил его взглядом и пошел заваривать чай. На Сережиной кухне он освоился уже давно и профессионально. Собственно, как и Сережа на его. Быстро соорудив две чашки зеленого, Витя принялся ждать, пока его друг закончит утренние гигиенические процедуры. Торопился он не особо. Периодически поглядывая на часы, Витя уже начинал предполагать, на сколько они в таком темпе опоздают. На ориентировочной шестой минуте Сережа все же показался на свет Божий.
– Ты ведь слышал про Зверя из Жеводана? – с ходу спросил он.
– Слышал краем уха, – ответил Витя. – Фильм еще этот дурацкий смотрел, как его там… «Братство волка» что ли.
– Ты же ведь понимаешь, что это, можно сказать, единственное научно задокументированное свидетельство нападений оборотня?
– Шутишь? – усмехнулся Витя. – В этой истории воды больше, чем в моем потенциальном дипломе.
– Да брось, все следы вашего брата там на лицо. Так вот, суть не в этом, – продолжил Сережа. – Как я уже говорил – я ночью лазал по французским форумам. И в итоге все же наткнулся на какой-то сайт департамента Лозер, где раньше и находилось графство Жеводан. Почитал, поспрашивал. Ну, с помощью гугл-переводчика, естественно. В итоге, только я собираюсь ложиться спать, было где-то 4 часа утра, пишет мне один француз. Представился владельцем антикварной лавки. Не знаю, почему ему по тамошнему времени не спалось в два часа ночи, французы странные. До сих пор не понимаю, как можно есть лягушачьи лапки, это же мерзость…
– Серег, ближе к делу, пожалуйста, – поторопил его Витя, при этом сладко зевнув. А то в противном случае он бы уже допил свой чай, а Сережа все еще не приступил бы к сути.
– Да-да, извини. Так вот, спрашивал он у меня, откуда такой интерес к Зверю. Ну, я ему тоже самое, что Грише ответил, мол, книгу пишу. Вроде проканало. Ну и рассказал он мне о человеке по имени Жан Шастель.
Сережа замер, явно ожидая от Вити восхищения или хотя бы намека на заинтересованность, но тот лишь продолжал зевать. Вздохнув, Сережа продолжил:
– Короче, это тот мужик, который и убил Зверя из Жеводана. По официальной версии он зарядил свое ружье серебряными пулями, предварительно освятив их в церкви, и только таким образом смог положить конец бесчинствам этого чудовища. Этой же версии придерживался и француз, но с небольшим дополнением – Шастель не просто убил Зверя, но еще и с помощью магического ритуала заточил его душу в особый камень, который затем расколол на две части. Из одной части сделал себе медальон, который унес с собой в могилу, а другую еще при жизни закопал глубоко в лесу.
– Очень интересно, – ответил Витя с нескрываемым сарказмом. – Сделаю вид, что тактично забыл о том, что серебро на нас не оказывает никакого влияния.
– Да подожди ты! – от переполняющих его чувств, Сережа чуть не выронил из рук чашку. – Самое интересное – этот француз мне написал, что у него в лавке был тот самый медальон!
– Ну и где он сейчас? – спросил Витя, заранее догадываясь с ответом.
– Увы, он его кому-то продал, – эту фразу Сережа выговорил без какого-либо энтузиазма.
– Как удобно, – изначально скептически настроенный Витя полностью убедился в своей правоте. – Друг, можно я тебя немного перефразирую? Я потратил полночи, занимаясь ерундистикой. Ты действительно решил, что меня заинтересует сказка на ночь, которую французские женщины рассказывают своим детям? Макс и так вчера нам все основное, что мы должны знать об оборотнях, вкратце рассказал.
– Знаешь, я вообще-то тоже пытаюсь разобраться, ибо я ему не до конца доверяю. Он мог намеренно умолчать о каких-то фактах, мог элементарно забыть, – обиделся Сережа. – Знаешь, складывается ощущение, будто мне это нужно больше, чем тебе. Еще скажи, что я зря вчера терпел высокомерие этого сыча.
– Да блин, нет, – улыбнулся Витя. – Я очень ценю твою помощь, и я даже не знаю ни одного в мире человека, которому я был бы так благодарен, как тебе. Просто, ну, ты сам вчера говорил, что если существуют оборотни, то это не значит, что реально теперь все. А тут, сам посуди, магические обряды, переселение душ… Тебе не кажется, что это слишком?
Сережа хоть и пытался искренне надуться, но все же понял, что ему это не удастся.
– Ладно, – признал он. – Возможно, ты и прав. Меня действительно немного понесло не туда. Посмотрим тогда на физре, что там нам Гриша приготовил. Будем методом взаимоисключения собирать мифы об оборотнях в одно целое и, опираясь на исходные данные, вычислять, что правда, а что ложь. Сорока минут нам, конечно, не хватит, но…
– Эммм, Серег, – перебил того Витя, который только что сообразил, что так и не удосужился посвятить его в свои спортивные планы. – Мы можем слегка отложить исследования?
– Чего? – Сережа посмотрел на Витю, будто тот сейчас как минимум оскорбил кого-то из его родственников. – В смысле отложить? Что может быть важнее этого?
– Ну, тут такое дело… Я вчера с Лехой говорил… Он обещал замолвить за меня словечко перед Петровичем… Я хочу попробовать себя в футболе.
Сережа в гробовой тишине попытался осознать только что услышанное. Витя ожидал, что он опять рассмеется, но тот остался на удивление серьезным.
– Ты что, шутишь что ли? – хмуро спросил он. – Футбол? Как у тебя, блин, с головой? Совсем тебе вот, смотрю, нечего делать.
– Послушай, мне надоело, что меня все воспринимают, как просто… Просто Витю. Я хочу, чтобы школа меня запомнила и запомнила не по укусу. А по чему-то большему. Тому, чего я достигну сам.
– Да, например поступлением на бюджет в лучший медицинский ВУЗ столицы нашей Родины, – предложил Сережа один из вариантов. – Ты кого обмануть-то пытаешься? Я тебя слишком хорошо знаю – тебе плевать на мнение большинства. И славы ты никогда не искал. Ты по-прежнему, как самый большой и упертый баран на свете, пытаешься произвести впечатление на Настеньку. Боже, Витя, я думал, что ты поумнел!
– Даже если и так, то что с того? – поднапрягся Витя. Сережин тон ему совершенно не понравился.
– Да вот с того самого! Неужели ты не можешь понять своей светлой головушкой, что не полюбит она тебя? Будь ты хоть Лионель Месси, оборотень, гений, миллиардер, плейбой или филантроп! Так бывает, уж извини. Если она тебя таким не полюбила, то ты хоть задницу на фашистский крест порви, ничего не изменится! Конечно, может быть в ней что-то и екнет, но она будет симпатизировать не тебе, а созданному тобой образу. Оно тебе надо?
– А может и надо? – прищурился Витя. – Может, мне так будет комфортно.
– Ну да, – поморщился Сережа. – Не хватало еще, чтоб из-за какой-то курицы ты потерял индивидуальность.
Он даже не успел ничего толком сообразить, как Витя перетянулся через весь стол и схватил его одной рукой за футболку, стащив при этом со стула. Он полыхал от бешенства, а вместо каких-то слов – лишь утробное рычание. Все, что ему хотелось – сию же секунду вырвать парню напротив его длинный язык… А потом он посмотрел ему в глаза. И тут же вернулся в реальность.
– Господи! – дрожащим голосом быстро заговорил он, отпуская друга. – Прости, Серег, я не хотел! Я сам не знаю, что на меня нашло! Пожалуйста, прошу, прости!
– Забыли, – испуганным голосом прошептал Серега, поправляя футболку. – Не делай так больше, ладно?
Витя молча кивнул. Все утро с ним творится какая-то чертовщина. Сначала мама, теперь – Сережа. А ведь он даже ничего обидного не сказал, по сути. А Витя уже был готов реально его покалечить. Своего лучшего друга! Это уже было чересчур. Почему мысли об Ире, об их предстоящей встрече, которые он старался держать в голове все утро, совершенно не дают никакого эффекта? Они должны действовать как успокоительное, а Витя все больше поддается ярости. Может, должно пройти больше времени? Или он недостаточно сосредоточен на этом?
– Знаешь, – наконец заговорил Сережа. – Если ты так остро на все реагируешь, то если Леха наступит тебе сегодня на ногу во время игры – сегодняшний урок физкультуры рискует стать самым запоминающимся за всю историю нашей школы. И уж ты точно оставишь о себе надолго воспоминания, растерзав добрую половину учеников.
– Все будет в порядке, – тихо ответил Витя. – Я обещаю. Давай уже… собираться. Пятнадцать минут до первого урока.
– Я правда хочу тебе верить. Но все же… Подумай, ладно? – попросил Сережа. – Да, раз уж за тобой все равно косяк, то не мог бы ты сполоснуть чашки, пока я собираюсь?
Витя сейчас был готов сделать для него все, что угодно. Много времени это все равно не заняло. Ему даже пришлось еще ждать Сережу, пока он выбирал, какое худи надеть – с Дэдпулом и Пауком или просто Дэдпулом. Когда Витя тонко ему намекнул, что если он сейчас же не определится, то он закончит начатое ранее, Сережа лишь грустно вздохнул и натянул свитер с вышитым на нем Джокером.
Друзья влетели в класс аккурат во время звонка, чем заслужили весьма справедливые нравоучения от физика. Пришлось вести себя тише воды и ниже травы, чтоб не нарваться на дополнительные неприятности.
Как только прозвенел звонок с урока, Сережа, мимолетом подмигнув Вите, сразу пошел к Грише.
– Привет, Гриш! Принес? – максимально дружелюбно поздоровался он с ним.
– Я всегда держу слово, Тихонов, – недовольно ответил он. – В отличие от некоторых. Держи, – Гриша протянул ему увесистый пакет. – Выбрал тебе четыре книги – «Оборотень в Париже» Гая Эндора, «Животные с человеческим лицом» Берила Роуланда, «Человек в волке» Роберта Эйслера и «Волки и оборотни» Полларда. За неделю должен прочитать как раз.
– Ох, – восхитился Сережа. – А я не начну комплексовать из-за такой литературы? А то, боюсь, что после прочтения всего этого – все мои идеи будут жалкими.
– Это и так очевидно, – раздраженно ответил Гриша. – Читай на здоровье.
Он ушел прежде, чем Сережа успел его хотя бы элементарно поблагодарить. Ему этого не особо и хотелось, так что Гриша избавил его от ненужной вежливости. Убедившись, что он исчез из поля зрения, Сережа вернулся к Вите.
– Ну, это было хотя бы быстро, – подбодрил Витя друга, заметив его кислую физиономию.
– Поделим книги пополам – две тебе, две мне. Конспектируем все, что считаем необходимым или занимательным. Скомпонуем результаты, а дальше уж решим, чего с ними делать.
– О чем шепчетесь, опоздуны? – весело спросила у друзей Вика.
– Да, знаешь, – растерялся Витя. – Хотим тут немного кругозор расширить, взяли у Гриши пару книг.
– У Гриши? – удивилась Вика. – Видимо, вы очень жаждите новых знаний.
– Видишь ли, Викунья, наша тяга к новым горизонтам существенно выше какой-то личной неприязни, – философски изрек Сережа.
– Сереженька, – захлопала глазами Вика, стараясь сделать свой голос как можно более нежным. – Еще раз назовешь меня Викуньей – я тебе уши оторву.
– Понял-принял, – подмигнул он.
– Я чего хотела-то – вы двое в субботу вечером ничего не планировали?
– Да нет, вроде как, – прикинул Витя. – А что?
– Родители в Москву уезжают в театр, будут ближе к ночи только, ну я и подумала небольшую посиделку устроить – отдохнем, кино посмотрим.
– Втроем? – невзначай поинтересовался Сережа.
– Как минимум вчетвером, я еще подругу думала позвать, ну, может из класса еще кого, не решила пока, – ответила Вика. – Но не очень большую компанию, квартира все же не резиновая, чай не Настин замок.
– Ну, можешь на нас рассчитывать, – пообещал Витя. – Мы будем.
– Я вас люблю, ребят, – просияла Вика. – Ладно, догоняйте.
Весьма приятная неожиданность. Перспектива вечера у Вики дома на выходных хоть немного отвлекла Витю от постоянно лезших в голову мыслей о его сегодняшнем состоянии.
«Может дело не в гармонии мысли, как говорил Макс, а в том, что внутреннему зверю банально хочется больше пространства? По сути, он живет в четырех стенах, во мне то бишь. Если подойти к этому вопросу с кинологической точки зрения?»
– Серег! – Витя решил поделиться своей догадкой. – А волков вообще можно приручить?
– Ну, насколько я читал, то ответ тебя не обрадует – даже будучи ручным, волк сохраняет независимость поведения. Полностью приручить волка можно только в том случае, если ты поставишь себя как истинный вожак.
– А если не сможешь? – с опаской уточнил Витя, хотя этот вопрос носил больше риторический характер.
– Тогда волк будет пытаться сам занять место альфы. А ты что, думал кинолога из себя построить? Или нет, погоди… Верволога! Звучит, согласен?
– Серег, я просто не знаю, что думать – Макс говорил, что нужно зацепиться за человечность внутри себя, я был искренне уверен, что мысли об Ире станут для меня спасательным кругом, но чего-то как-то не очень.
– Та девчонка из больницы? – уточнил Сережа. – Да, она красавица. Чего у вас, кстати, все ограничилось мимолетным романом?
– Да блин, ты и прав, и нет. Мы бы оба хотели быть вместе, но она… Уезжает из страны, в общем.
Витя решил не рассказывать Сереже лишних подробностей. Есть такие вещи, о которых не стоит говорить даже лучшему другу. Сережа, отдал ему должное Витя, в расспросы и не вдавался. Варианта тут было два – либо грустное лицо Вити говорило само за себя, либо он опасался вызвать у него новую вспышку гнева.
До обеда Витя не мог нормально сосредоточиться. Между вторым и третьим уроком он-таки подловил Леху и спросил у него насчет Петровича. Леха свое слово выполнил – подошел к физруку, объяснил ситуацию. Петрович, как он заметил, изрядно удивился. Но сказал, что если уж человек так хочет, то почему бы и не дать шанса? Правда он все равно попросил его передать Вите, чтобы тот зашел к нему после обеда. На пару слов. Витя вообще не представлял, о чем он может говорить с физруком и что вообще он у него будет спрашивать. За какую команду болеет? Сколько раз может подтянуться? На какой минуте сбивается дыхалка?
– Хорош трястись! – пихнул его в ребра за обедом Сережа. – Тут сейчас уже десять баллов будет по шкале Рихтера.
– Не бывает десяти баллов, максимум – девять. Ты чем на географии занимался?
– Ворон считал, – честно ответил Сережа. – Все равно – хватит трястись.
– Знаешь, я все же пипец как волнуюсь, – признался Витя. – А вдруг он мне сейчас вообще скажет, что не выпустит на поле? Мол, иди-ка ты, Соколов, математику учи, а то Татьяна Юрьевна жалуется. Тьфу, блин.
– А я, наоборот, волнуюсь, что он тебя выпустит. Интересно, то, что он допустил выход оборотня на поле, будет считаться с его стороны за непреднамеренное массовое убийство?
– Хватит нагнетать, и так тошно, – чуть ли не взмолился Витя.
– Ладно, сейчас как переоденешься, как выйдешь на поле, как положишь пару банок – Петрович охренеет и подаст документы на усыновление, – Сережина поддержка сейчас явно не оказывала положительного эффекта.
Витя бросил безутешный взгляд на тарелку с макаронами, которые сейчас ему больше напоминали каких-то склизких червей. Аппетита как с утра не было, так он за несколько часов и не появился. Волнение отбивало все желание. Поняв, что сейчас пытаться в себя что-то запихнуть по крайней мере, бесполезно, Витя решил не терять времени даром и пойти прямо сейчас к Петровичу.
Кабинет эксцентричного физрука находился вдали от основного скопления классов и кабинетов, около спортзала. И еще с неделю назад Витя даже не мог себе представить, что ему там может что-то понадобиться. Физкультура в их школе класса с седьмого была в статусе предмета, на который все ходили по желанию. Если оное есть – зал открыт. Нет – никто не будет возражать, если ученик будет заниматься своими делами. Футбольная секция стояла особняком. Петрович искренне считал, что этим видом спорта стоит заниматься только тому, у кого есть предрасположенность. Шанс он давал, разумеется, всем. А вот останешься ли ты под его началом отстаивать честь школы в областных соревнованиях – уже вопрос иного характера. Но уж если проявишь себя – то заслужишь все лавры его любимчика. А влияние в школе Петрович имел – до того, как он пришел на пост учителя физкультуры, то старая школа Белоомутска не вылезала из аутсайдеров. А сейчас – стабильно призовые места. Поэтому, даже если твоя успеваемость не самая подающая надежды, то Петрович, по крайней мере, сгладит углы в отношениях с учителями. Ну и именно с его рекомендаций Леха и компания попали в «Витязь». А там уж, если повезет, то и из высшей лиги кто заметит…
Так что футбольная сторона школы была эдаким элитным закрытым клубом. И Вите предстояло стать его частью. Ну, по крайней мере, он на это надеялся. А еще он надеялся на то, что Петрович хотя бы в хорошем настроении.
– Здравствуйте, Владимир Петрович, можно? – аккуратно спросил Витя, постучавшись и слегка приоткрыв дверь в кабинет.
Физрук с экрана смартфона смотрел какую-то передачу. Витя быстрым взглядом оценил кабинет – весьма и весьма недурно. Маленький, но весьма уютный кабинет, обставленный трофеями и книгами о спорте. На стене за учительским столом гордо висел шарф московского «Спартака». В углу лежали гантели, которые Петрович, судя по всему, тягал в свободное время.
– Рад тебя видеть, Соколов, – громогласно поприветствовал того Петрович, откладывая смартфон в сторону. – Наша новая школьная знаменитость. Твоей удаче можно только позавидовать.
– Не знаю уж, в чем заключается удача чуть не быть съеденным, – прямо ответил Витя.
– Запомни – ситуацию оценивают по ее последствиям, – объяснил физрук. – Важен итог. А итог твоей истории, насколько я могу судить, весьма и весьма положителен.
– Довольно мудро, – отметил Витя.
– Признаться, когда Фролов ко мне вчера подошел и сказал, что ты хотел бы попробовать себя в футболе – я изрядно удивился. Ты и твой друг – единственные, кто даже ни разу не пытались пробиться в команду. Даже это ваш, Кузнецов пытался. Что вдруг заставило передумать?
– Понимаете, Владимир Петрович, после всех тех событий… Я решил, что будет неправильным не попробовать. Поняв, насколько жизнь может быть скоротечна, я подумал, что нужно найти для себя как можно больше площадок для самореализации. В том числе и спорт.
Отчасти Витя говорил чистую правду. Жизнь действительно скоротечна. Только не будь у него кое какого другого стимула – по-прежнему бы в гробу он видал этот футбол.
– Весьма похвальна такая позиция, – Петрович при этом сделал левую бровь «домиком». – Только вот…
Услышав эту оговорку, Витя напрягся. Ни к чему хорошему это не приведет.
– Я не уверен, что сегодня, да и вообще пока стоит тебя выпускать. Футбол – очень грубая и жесткая игра. А твой организм еще вряд ли прошел необходимую реабилитацию. Подходи где-то через месяц, может даже меньше.
У Вити внутри будто что-то оборвалось. И это все? Вот так просто? Это несправедливо – он ведь полностью здоров! Неужели все, о чем он думал, что представлял – все это было зря?
– Владимир Петрович, со мной все в порядке! – отчаянно воскликнул он. – Не нужна никакая реабилитация! Хотите, прямо вот сейчас у медсестры возьму все необходимые справки? Я хочу начать сегодня, не могу я откладывать на условное завтра! Я обещаю быть предельно аккуратным, только не лишайте меня шанса выходить на поле!
Петрович с неподдельным интересом смотрел на Витю. Прокручивал в своей голове какие-то мысли. А Витя стоял, поняв, что он сейчас явно погорячился. Уж очень по-детски все это прозвучало. Неужели ему действительно настолько все это важно, что он чуть ли не опустился до истерики? Или просто обида? Такое могло произойти, к этому следовало быть готовым. Но почему именно с ним?
– Да¸ такому рвению даже Фролов бы позавидовал, – сделал вывод Петрович. – Ладно, считай это моим подарком на твое второе день рождения – можешь сегодня сыграть. Но во время двусторонней постоишь на воротах. От греха подальше.
– На воротах? – Витя отнесся к этой идее с очень большим скепсисом. Как-то он совершенно не думал о том, что возможен и такой вариант. Есть же Денис, да и в девятом классе тоже неплохой вратарь имеется.
– Ты чем-то недоволен? – переспросил физрук.
– Нет-нет, все прекрасно, – поспешно уточнил Витя, вспомнив поговорку про синицу и журавля.
– Ну, так какого ты тогда здесь еще? – слегка повысил голос Петрович. – Иди переодевайся!
Дважды повторять ему не пришлось. Отчаянно закивав, Витя пулей побежал в раздевалку и уже через пять минут был на свежем воздухе. Стоял солнечный зимний день. Подросток заметил, что сегодня много кто решил прогуляться. В том числе и Ларионова, которая, озираясь по сторонам, нырнула за угол школы, где была слепая зона для учителей, но зато непосредственно оттуда можно было вовремя заметить любого, кто решил бы пройти мимо. Там была неофициальная курилка – курили строго по одному, максимум – двое. Учителя так-то догадывались о неформальном назначении этой части территории, даже пытались как-то бороться одно время, но в итоге забили – не попадаются и ладно. Главное, чтоб не наглели.
Витя все еще терзал себя сомнениями – стоит ли сближаться с Ларионовой. Сейчас был очень подходящий момент для каких-то действий. Но вся эта немыслимая чехарда в голове явно не способствовала правильному вектору мышления. В таких ситуациях говорят – и хочется, и колется. Ради чего он затеял всю эту авантюру с футболом? Ради того, чтобы в теории достигнуть своей русой сероглазой цели. Но это все опять же теория. А практика сейчас только что подкурила сигарету. Ну и опять же вспоминая поговорку про синицу и журавля…
– Я ведь стал оборотнем, мифической бессмертной тварью, а все равно собираю синиц. А единственный журавль в моей жизни упорхнул в Лондон. Если где-то и материализовалось воплощение несправедливости, то это я, – пробормотал про себя Витя. – Ладно. Эй, Свет!
Та, конечно, видела его приближение. Витя вообще изначально думал, что она не станет дожидаться его общества. Но, на его удачу, Света явно никуда не торопилась.
– Да, чего тебе? – ответила она, явно не светясь приветствием.
– Слушай, я просто от Сереги слышал, как ты за меня переживала… Хотел, в общем, сказать спасибо. Мне приятно осознавать, что есть люди, которым я не безразличен.
Зайти издалека сейчас было самым оптимальным. Учитывая, сколько времени он ее в принципе динамил – говорить что-то в лоб было бы уже слишком нагло.
– Вить, все переживали, – холодно ответила она. – Я не больше и не меньше остальных.
– Что ж… Ладно, – протянул Витя. – Просто я должен был это сказать. Ладно, кури, я пойду, а то я тут решил в футбол попробовать поиграть, так что…
– Твою мать, я ведь тебя просила остаться, – неожиданно завелась она. – А ты что? Ушел в закат! Непонятно почему и зачем. Я уж молчу про то, что мне было неприятно из-за твоей грубости. Я просто все эти несколько часов, пока не знала – жив ты, нет, я все думала, что прояви я чуть больше настойчивости – с тобой бы ничего не случилось.
– Свет, ты ни в чем не виновата, это все… – начал было Витя.
– Да знаю я, в чем дело, не слепая, – в Светином голосе смешалась злоба и обида. – Я удивлена, что весь класс не заметил, как ты на Настю с Лешей пялился! Хренов герой-любовник! И, дай угадаю, ты вдруг решил, что после всего этого ты такой весь несчастный придешь, покусанный герой Белоомутска, а я тебя обниму и по головке поглажу? Типа, ну раз Цветаева мне не дала, то Ларионова уж наверняка? Все равно любит ведь, да еще и такая ситуация шикарная. Так ты думал, Соколов?
Витя лишь стоял и в шоковом состоянии хлопал глазами. Сказать ему было ровным счетом нечего.
– Знаешь, я готова была принять то, что ты втрескался в эту овцу, правда. Но использовать себя я не дам, прости. Можешь идти, играть в свой футбол. Из-за нее ведь записался, да?