Тот встал как вкопанный. От подобного заявления у него просто пропал дар речи.
– Спасибо, Виктор, – смущенно пробормотал он. – Я учту…
Витя улыбнулся и оставил ошарашенного хирурга наедине со своими мыслями. А еще он понял, что его тело продолжает эволюционировать. Только сейчас подросток заметил изменившуюся палитру запахов. Обострившееся обоняние не выглядело так уж внушительно, в отличие от того же слуха, но и этой способности вполне себе можно найти достойное применение.
Организм потребовал дозы никотина, в связи с чем Витя задался логичным вопросом – как должно он еще сможет курить? С такими органами чувств рано или поздно начнется отторжение сигарет. Ну, чем не повод бросить? Но пока что еще явных признаков неприятия не наблюдалось, поэтому Витя решил устроить в туалете перекур, предварительно заглянув к себе непосредственно за самими сигаретами.
Знакомый голос он услышал, только лишь оказавшись на этаже. Впрочем, этого человека он бы услышал даже без волчьего слуха. Он никогда не умел быть тихим.
– Серега! – влетел он в палату.
Стоявший возле окна Сережа круто развернулся и тут же кинулся на него чуть ли не с кулаками.
– Ты! – закричал он, схватив его за грудь. – Ты даже не представляешь, как я тебя ненавижу! Говорил же тебе – оставайся! Нет, я такой несчастный, у меня несчастная любовь, вашу мать за ногу! Я не знаю, что с тобой бы сделал, если бы тебя загрызли!
Витя лишь счастливо улыбался. Серега в бешенстве – это что-то из разряда прекрасного.
– Знаешь, вот сутки тебя не видел и уже соскучился жесть как, – невинно сказал Витя. – Может, ты меня отпустишь, и мы нормально обнимемся?
– Да иди ты! – выпалил Сережа. – Я себе места не находил все это время. Думал, поседею в свои семнадцать.
– Ну так обнимемся, нет?
Смахнув незаметные слезы, Сережа все же соизволил отпустить своего друга, которого тут же поспешил заключить в объятия. Витя был безумно рад его видеть. И еще ему было несоизмеримо стыдно.
– В школе был сегодня?
– Конечно, куда же, переживания не повод прогуливать, как не очень мудро рассудила моя любимая мамочка, но не суть, – затараторил Сережа. – Все на ушах стоят. Разговоры, что только о тебе. А Ларионова так вообще… Такое с ней происходило, не поверишь.
– Поверю, – слегка улыбнулся Витя. – А… Ну… Только не бей… Настя?
– Настя, – с непоколебимым спокойствием ответил Сережа, хотя было прекрасно видно, каких трудов ему это стоило. – В порядке. Переживает тоже. Но ты не обольщайся. Обычное переживание одноклассницы, не больше.
Хоть Витя примерно что-то такого и ожидал, но все же новость неприятно кольнула в сердце.
– Ладно, – отрезал он. – Я на перекур собрался, пойдем что ли под крышу сходим? Просто в туалет сейчас палевно будет.
– Да, пойдем, – кивнул Сережа.
На выходе они столкнулись с Катей и Ирой.
– Ой, – смутилась Катя. – А мы к вам как раз. А ты новенький?
– Нет, – улыбнулся Сережа. – Я к вот этому вот придурку пришел. Разрешите представиться – Тихонов Сергей Алексеевич.
– Смирнова Екатерина Николаевна, очень приятно, – игриво произнесла Катя, протягивая ему руку.
– Взаимно, – продолжал мурлыкать Сережа. – А Вас как? – обратился он к Ире.
– Ира, – та мило улыбнулась. Только вот не Сереже, а встретившись взглядом с Витей. – Вить, а вы далеко?
– Да нет, сейчас с Серегой сходим… – Витя вовремя осекся, заметив дежурного врача. – Поболтаем немного наедине, а потом вернемся.
– Ну, мы вас ждем, – хихикнула Катя.
Девчонки прошли в палату, а друзья, воровато озираясь, – в «курилку».
– Слушай, ну это даже свинство, – весело заметил Сережа. – Такие красавицы, и вместе с тобой лежат тут. Признавайся, где амулет удачи купил? Такой же хочу.
– Дуракам везет, – пожал плечами Витя.
– Ну и чего – приударил за кем или у тебя там Настенька? – с небольшой издевкой спросил Сережа, за что тут же был награжден максимально суровым взглядом.
– Да, представь, себе, приударил, – парировал Витя.
– Так, – заинтересовался Сережа. – Блондинка или брюнетка?
– Брюнетка, – не скрывая довольства, ответил Витя.
– Класс, – одобрительно кивнул Сережа. – Жалко только, что для того, чтобы ты поумнел, тебе нужно было выпустить пару литров крови.
– Такая себе перспектива, – вздохнул Витя.
– Зато работает.
В «курилке» о чем-то болтали Вася с Тарасом. Завидев друзей, они резко замолчали. Тарас так вообще будто икнул от испуга.
– Так, ребятушки, давайте-ка вы отсюда исчезнете, нам с другом поговорить надо, – сказал Витя как само собой разумеющееся.
Вася хотел уже было что-то сказать в ответ, но Тарас его прервал.
– Ну, я жду, – скрестил руки Витя.
Толстый и тонкий поспешили удалиться, а Витя с видом триумфатора протянул Сереже сигарету. Тот в полой растерянности пытался оценить ситуацию:
– Это чего сейчас было?
– Я вежливо попросил посторонних уйти, – ответил Витя.
– Не-не, не заливай, они тебя испугались как будто. Стоп… Ладно еще этот, длинный, а эта тумбочка-то куда?
– Это все моя убийственная вежливость, – слегка отводя глаза в сторону, продолжал настаивать Витя.
Сережа с недоверием смотрел на своего друга.
– Так, кто ты и что ты сделал с Витей? Ты не конфликтовал ни с каким безумным ученым с непомерно раздутым эго, который поменялся с тобой сознанием?
– Нет, – засмеялся Витя. – Но да, со мной действительно кое-что случилось. Позже расскажу, сейчас не самое подходящее время.
– Тебя вместо волка покусал оборотень?
Витя аж дымом подавился. Понятно, что Сережа просто пошутил, но слишком уж эта шутка была в тему.
– Ну да, согласен, не самая удачная моя шутка, – вздохнул Сережа. – Ладно, всему свое время. Но знай, что твой лучший друг теперь не будет спать из-за тебя. Кстати, Галина Александровна сказала, что теперь официально разрешит тебе курить за школой.
Вите с трудом представлялось это нововведение. Да и скорее всего, это опять же было эмоциональным высказыванием директрисы.
– Потрясающая новость, – ответил он с нескрываемым сарказмом.
Сам того не подозревая, Сережа задал Витя весьма тупиковый вопрос. Витя совершенно точно не собирался скрывать то, что с ним произошло от лучшего друга. Это было уже решено. Только самой интересной частью этого вопроса был факт первоначальной подачи. Как начать? Издалека? Или сразу в лоб? «Эй, Серег, я оборотень!». Послушать – так бред. Конечно, доказать это труда не составит, но первые пару минут Витя будет выглядеть максимально глупо.
– О чем задумался?
– А? – от неожиданности сигаретный дым попал Вите в глаза, что он отчаянно заморгал, пытаясь поскорее прослезиться. – Ты что-то спрашивал?
– Да, был момент, – хмыкнул Сережа. – Тебя когда уже выписывают?
– Ну, врач сказал, что завтра в принципе уже могу домой, – все еще пытаясь проморгаться, ответил Витя.
– Чего, по пивку завтра потянем за твое выздоровление? – учтиво поинтересовался Сережа.
– Ага, по пивку, три месяца уколов не хочешь? – обломал его Витя.
– Да блин, горе ты луковое, косячишь, друг, косячишь, – цокнул языком Сережа, туша окурок об лестницу.
В принципе, Витя уже понял, что уколы от бешенства в сложившейся ситуации ему вряд ли будут необходимы. Но перед Сережей пока все же было лучше сохранять легенду. Что делают после укусов дикого животного? Правильно, колются. На том пока и остановимся.
– Ну, против медицины пойти не имею права, – поставил точку в этом вопросе Витя, докуривая свою сигарету. – Пойдем, покажу тебе лучше кое-что.
– Я должен испугаться или наоборот, быть в предвкушении? – поинтересовался Сережа.
– Скорее, второе. Пошли, – скомандовал Витя.
Друзья вернулись в палату. Коля что-то с большим воодушевлением рассказывал Ире, а Андрей с Катей смотрели какие-то видосы с телефона.
– Долго вы, – ехидно улыбнулся Андрей. – Девчонки уже тут все извелись.
За что тут же был награжден испепеляющим взором со стороны Кати и Иры. Вите на секунду показалось, что он аж в размерах сжался. Тактично не обратив внимания на данный конфуз, он подошел к своей койке и выудил из болтавшейся на ее спинке сумки сборник своих стихотворений, который ему торжественно вручил его крестный.
– Ко мне вчера дядя Дима заходил, смотри, что подогнал, – подозвал он Сережу.
Тот сначала ничего не понял, но после того, как Витя показал ему автора, то чуть ли не перешел на крик от восторга:
– Да ты гонишь? Реально твой сборник? И «Новое»? И «Посвященное мечте»? И «Три товарища»? Офигеть, не думал, что твою бездарную писанину кто-то в здравом уме издаст, но я никогда не был так рад ошибаться.
– Ой, да пошел ты, – заулыбался Витя.
– Не, я правда рад, чувак, серьезно, – положил ему руку на плечо Сережа.
– Ты еще и стихи пишешь? – округлила глаза Катя.
– Да, кстати, кто-то обещал дать почитать, – напомнил Вите Андрей. – Если хочешь, то можешь сам чего-нибудь зачитать.
– Только с выражением, – добавил Коля.
Витя немного смутился. Он никогда особо не афишировал свое творчество. И уж тем более не читал на публике. Подобное ему казалось какой-то дикостью. А вдруг не так поймут? Засмеют? Или, что еще хуже, начнут указывать на ошибки. Ладно Сережа, ведь несмотря на то, что он вечно подтрунивал над Витей касательно его поэтических стараний, сам Витя прекрасно осознавал, что некоторые ему очень даже нравятся. Или учительница литературы, которая все же понимала в стихосложении куда больше, чем он, и могла дать действительно дельные советы. Но вот критика сторонних лиц…
– Блин, может не надо? – чуть ли не умоляюще застонал Витя. – Я не думаю, что я лучший чтец…
– А можно я зачитаю? – неожиданно попросила Катя. – Вить, обещаю, что ничего не испорчу.
– Не могу не поверить, – радостно закивал Витя, радуясь, что хоть отчасти ему удалось избежать полного фиаско.
– Всецело поддерживаю автора, – облокотился на Витю Сережа. – Думаю, что до этого момента у меня никогда не было большего желания послушать стихи вживую. Давай тогда зачитай «Три товарища». Лично мне оно нравится больше всех.
Катя слегка залилась краской. Витя не без удовольствия отметил тот факт, что та как-то уж подозрительно часто поглядывала на Сережу. Или ему только казалось… Ну, учитывая Сережину рассеянность в отношении… отношений, то тот мог вполне себе и не заметить. Витя решил ему слегка намекнуть перед тем, как он будет уходить, чтоб он хоть номер ее взял.
Та тем временем забрала у Вити сборник и не торопясь пролистала страницы, вскоре найдя нужные. Быстренько пробежалась глазами перед чтением. Вздохнула, и игра слов вскоре мелодичным потоком устремилась ввысь. Катя действительно хорошо читала. Тихо, размеренно. Будто уже знала строки, хотя видела их первый раз.
Уж вечером на темной мостовой
Сидели как-то три товарища.
И взгляд их был совсем пустой,
Как у вдовца на кладбище.
А ведь еще вчера втроем они
Были безумно влюблены.
Но был печален поворот судьбы,
Не стало чувств, в душе дожди.
Витя не помнил наизусть все, что он когда-либо сочинял. Но это стихотворение крепко врезалось ему в память. Никто, кроме Сережи, не знал, сколько боли он вложил туда в свое время. Он и сам не заметил, как сел рядом с Ирой и взял ее за руку. У него появилось жгучее желание написать что-нибудь и ей. Может быть. Может быть…
Было еще три четверостишия, где Витя касается трагедий каждого из товарищей. Но он ждал последние три. Кульминация его стихотворения. Куда он действительно вписал свой крик души:
Сидят товарищи на темной мостовой
И говорят друг другу о проблемах.
Но над судьбой они близки к победе волевой,
И им не оказаться в темных стенах.
Они друзья, им не страшны невзгоды.
И не боятся никаких проблем.
И вместе им нет дел до непогоды,
Не существует грустных тем.
Вопрос в другом, доколе, дамы дорогие?
Когда вы перестанете нас убивать?
Проходят в горе годы молодые,
А вам на это наплевать…
Финал. Витя непроизвольно зажмурился на долю секунды. Впрочем, реакция аудитории его приятно удивила. Аплодисментов, конечно, не последовало, но, исходя из того, что все наперебой начали расхваливать гамму чувств, которые испытали от этого стихотворения, да и что вообще это чуть ли не самое печальные строки, которые доводилось слышать, Витя сделал вывод, что публика осталась довольна.
Но на самом деле его интересовала реакция лишь одного человека. Но Ира молчала. Она лишь просто с толикой грусти смотрела на него. Влюбленными ли глазами? Витя затруднялся ответить. Но в глубине души ему хотелось надеяться.
Сережа все же взял Катин номер. И даже Витины подсказки не потребовались. Чему тот был несказанно рад. Свахой Витя планировал становиться в последнюю очередь. В своей бы личной жизни для начала стоило разобраться. То, что происходило между ним и Ирой – это было безумие. Приятное безумие. Надолго ли? Тут определенных ответов не было. Но расставить все точки над i было нужно уже сегодня. Однако подходящий момент все никак не наставал.
Волк внутри рвал и метал. Требовал решительных действий. Но как тут можно было обсуждать что-то настолько личное, когда вокруг постоянно суетятся медсестры, и то и дело к кому-то приходят в гости родители. Понимала это, видимо, и Ира. После Сережиного ухода она была на редкость молчаливой. Витя даже начал опасаться, не случилось ли чего. Однако, мысленно послав себя в задницу с такими умозаключениями, Витя разумно решил дождаться вечера. Возможно даже время после официального отбоя.
Что, в общем-то, и случилось. Когда уже откровенно сонная дежурная медсестра прошлась по палатам и для виду загнала нерадивых подростков по койкам, Витя решил действовать. Аккуратно выглянув в коридор и удостоверившись, что медсестра преспокойненько сидит у себя в кабинете, тот прокрался в женскую палату, где, как и ожидалось, никто не спал.
– Ир… – неуверенно начал он. – Можно с тобой поговорить?
Та скромно улыбнулась и под довольный Катин взгляд вышла вместе с Витей в коридор.
– Я уже думала, что ты не зайдешь, – слегка смущенно сказала она.
– Ну, как же я… меня же завтра выписывают… – если бы нутро Вити умело говорить, то наверняка задало бы вопрос «Какого черта ты нас позоришь?». – Пойдем под крышу?
– Не, – засияла глазами Ира. – Есть вариант получше. Пойдем со мной.
Они вышли на лестничную клетку. Витя страшно волновался. Больничные стены словно начали сдавливать его голову, и создавалось ощущение, будто из каждого угла сейчас выскочит какая-нибудь врачиха и надает обоим по шапке. Однако все было тихо.
– На шестом этаже есть крыло, – объяснила Ира. – Оно типа на ремонте, правда я не знаю, что там подразумевается под ремонтом, но суть в том, что оно полностью пустое. Никто из персонала туда не ходит, я проверяла. Так что мы можем в спокойной обстановке посидеть и в относительном комфорте.
Витя лишь только молча кивнул. Соглашаться и молчать сейчас было лучшим вариантом. Все равно он раскис как кисейная барышня и вряд ли мог сделать что-то рациональное.
Дойдя до места назначения, подростки нырнули в палату, которая была в середине крыла. Почему-то они оба, не сговариваясь, решили, что в середине будет расположиться логичнее всего. Внутри было темно. Света тут не было, но он был и не нужен. Они уселись на первую койку, которую смогли нащупать. Рядом. Очень-очень близко.
Витя силился что-то сказать, но слова будто застряли в горле. Но Ира спасла положение:
– Мне очень понравилось твое стихотворение… Это было прекрасно.
– Ну, не так уж и прекрасно, просто… Просто я писал это все во время сильных эмоций, – поддержав разговор, Витя почувствовал себя более уверенно. Да, стоит только начать.
– Ты посвящал их девушке, которую любил? – спросила Ира.
В ее голосе не было какой-то ревности или злости. Она все понимала. Как никто другой.
– Да, я даже не знаю, любил ли, – и это было правдой. – Мы дружили, а потом я понял, что она мне очень нравится и совершил глупость – признался. Большая ошибка была. Надо было держать в себе.
– Я так же думаю про своего первого парня… Это было так глупо, а я была четырнадцатилетней наивной дурочкой. Но, когда мы расстались, то я даже вздохнула с облегчением.
Ира так спокойно говорила обо всем. Будто Витя был для нее уже кем-то близким.
– А та девушка, она красивая? – продолжила она.
– Да, очень, – вздохнул Витя. – Но нет пределов совершенству, правильно?
– Ну, не могу не согласиться, – кокетливо согласилась Ира.
Набравшись смелости, Витя все же поцеловал ее. Сейчас или уже никогда. Прекрасные несколько мгновений.
– Вить, – спустя пару секунд тишины заговорила Ира. – Тот волк… Только скажи сейчас честно… Это ведь был не волк, правильно?
Витя чуть не поперхнулся. Не хватало еще того, чтобы Ира как-то догадалась о том, что природа не так однозначна, как пишут в анналах биологии.
– Ты о чем? – переспросил он.
– В ту ночь, перед тем как отключиться… Когда он атаковал наш автомобиль… Я была готова поклясться, что волк прыгал на двух ногах. Я мало что видела, была сонной, но этот жуткий оскал… Это отвратительная морда… Мне до сих снится этот ужас. Я не могу так. Я просыпаюсь по ночам в жуткой истерике, чуть не крича. Из-за этого чудовища я потеряла все. Я не могу поверить, что животное могло сотворить такое…
Ира тряслась всем телом. Витя крепко обнял ее. Будто обнимал в последний раз.
– Я думала, что схожу с ума. Но потом появился ты. Ты выжил. Ты смог побороть монстра. Ты стал для меня будто маяком надежды. Что не все потеряно. Что найдется кто-то, кто даст отпор этому отродью… Поэтому скажи сейчас честно – что ты имел в виду, когда сказал, что не уверен, что это волк?
Витя не мог припомнить, чтобы он хоть когда-то чувствовал себя так мерзко. Он чувствовал себя виноватым буквально во всем – начиная от того, что он выжил, а ее отец – нет. И заканчивая тем, что он, человек, который стал для Иры маяком, сам рискует опуститься во тьму. И также убивать. Чьих-то отцов. Чьих-то детей. Просто дорогих людей. Да одного факта убийства человека, пусть даже и одинокого, уже хватало с головой! Витя готов был раскаяться. Признаться абсолютно во всем. И пусть Ира его возненавидит – она имеет на это полное право! Но это было бы неправильно. Может, Витя и поступил эгоистично, но мысль о том, что контроль возможен, заставила его соврать:
– Послушай, – начал он как можно мягче. – Я был напуган. Я не уверен в том, что видел. Но страх может заставить человека видеть то, что может не быть в действительности. Это нормально. Случилась страшная трагедия, но, Ир, ты не должна поддаваться панике. Все, что сейчас в твоих силах – это жить так, чтобы твой отец мог бы гордиться тобой. И не нужно придумывать себе в голове какое-то абстрактное Зло. Время не залечит эту рану, но если ты будешь накручивать, то она даже затянуться нормально не сможет… Блин, я совершенно не знаю, что говорить, прости, если несу ерунду…
– Нет-нет, – успокоила его Ира. – Ты прав. Абсолютно. Лучше точно не будет, если я буду продолжать себя накручивать и придумывать сказки, что моего папу убил…
Витя понял, что она хотела сказать. Но, видимо, она не стала договаривать по той простой причине, что элементарно побоялась. Витя мог ее понять.
А еще он поклялся, что обязательно научится контролировать себя. И лично выпотрошит ублюдка, который заставил ее страдать. Который заставил страдать каждого, кто потерял близкого в этой бессмысленной бойне.
– Что ты будешь делать дальше? – спросил Витя.
– Через пару дней за мной тетка приедет из Тулы, поживу у нее, пока мама меня не заберет. Они с папой были в разводе, тот в свое время добился того, чтобы я жила с ним. Мы с мамой, конечно, виделись, но… В общем, когда она меня заберет, то я перееду в Лондон к ней и, получается, что отчиму.
– Подожди, – опомнился Витя. – Сначала Тула, потом Лондон… Мы больше не увидимся?
– К сожалению…
Витя молчал. Все это было просто невыносимо. Буквально на долю секунды он подумал, что… И все вот так закончилось. Без какой-либо надежды.
Лунный свет слегка освещал палату. В этом свете Витя увидел на лице девушки слезы. Впрочем, его глаза также были на мокром месте. Желание сделать что-то… Но полная беспомощность.
– Вить, ну ты чего? – спросила Ира, явно заметив слезу, предательски скатывающуюся по его щеке.
– Да нет, я… Ничего, просто больно.
– Это значит, что ты живой.
Живой… Так ли уж Витя хотел быть живым в этот момент? Очевидно, что да, когда он не совладал с эмоциями и слился с Ирой в поцелуе в единое целое. Вкус ее губ дурманил, Витя боялся потерять контроль, но зверь молчал. Тишина вокруг лишь усиливала ту страсть, которая возникла между двумя подростками, которые могли полюбить друг друга, но обстоятельства сложились против них. Когда Ира сняла футболку, и Витя замер, любуясь ее телом, он еще пару секунд колебался, но чувства взяли верх.
Луна была единственной свидетельницей того, что произошло дальше. И она была прекрасным дополнением к этому.