Czytaj książkę: «Пункт обмена печали на надежду. Что ты готов отдать за свои мечты?», strona 3

Глава 4
Переступить черту

На следующее утро Алекс проснулся со странным ощущением: его больше не так раздражала собственная квартира.

Он с детства ненавидел красные пятна от взорвавшегося вина на потолке, так и не перекрытые побелкой, стены с рваными обоями и закорючками – за них Алиске влетело отцовским ремнем. А еще кисловатый запах, пропитавший все – от обивки мебели до штор, – который нельзя было вывести даже хлоркой.

Раньше Алекса это бесило, потому что напоминало о тяжелом прошлом и нынешней нищете. Они с сестрой даже мечтать не могли о ремонте: сохранить бы крышу над головой. Алекс надеялся, что однажды съедет из этой дыры и выдохнет наконец.

Но сегодня утром, когда он пару сонных минут после будильника привычно пялился на то самое винное пятно, его это ни капли не разозлило.

Он в удивлении прокрутил в голове воспоминания об отце. Но даже худшие из них отзывались теперь равнодушием и пустотой. Как будто это происходило с другими людьми где-то на экране. А его никак не касалось.

«Самовнушение, что ли? – подумал Алекс. – Или какой-нибудь гипноз?»

Не могло же в самом деле случиться чудо в том странном пункте обмена.

Встав с кровати, Алекс заметил еще одну перемену: у него будто прибавилось сил. Потому что этим утром, впервые со дня маминой смерти, он проснулся без страха, сомнений и тревоги – своих ежедневных спутников.

А когда, зайдя на кухню, увидел, как Алиса с удовольствием уминает на завтрак торт, то ни капли не пожалел об этой спонтанной покупке.

«Неужели я и правда обрел уверенность? Да нет же, бред. Этот чокнутый старикан просто развел меня как идиота, а я и уши развесил».

Но Алекс не передумал и насчет вчерашнего решения поговорить с начальником. Он собрал свои табели об оплате, распечатал заметки о сменах и выработке. Потом подошел к соседу по станку и сказал:

– Никитич, нужна твоя помощь. Будешь свидетелем?

– Каким таким свидетелем? – сразу испугался Никитич.

– Хочу вывести Лескова-младшего на чистую воду, – твердо заявил Алекс. – И нужны твои показания.

Растерянный Никитич некоторое время мог только пучить глаза и открывать и закрывать рот, как рыба, пойманная в сачок. Он вдруг показался Алексу таким низкорослым, таким маленьким. Всегда ли он был таким? Или дело в том, что Алекс стоял перед ним не как обычно, сутулясь, а с прямой спиной и расправленными плечами?

– Да это… Да как же… – Никитич провел ладонью по лысеющей голове. Выражение лица у него стало какое-то жалобное, умоляющее. – Лех, да ты ж меня знаешь, я б в первых рядах побежал. Но я ж с ипотекой сыну помогаю, потому и работаю на пенсии. Молодежи сейчас ох как трудно, корпоративных квартир-то не дают. А моя не работает, здоровье уже не то. А если и меня попрут?

– Почему это тебя должны за правду попереть? – искренне удивился Алекс.

– Ну что ты как пацан наивный? – в сердцах бросил Никитич. – Был же вчера разговор! Я тебе сказал, чем это кончится. Не будь дураком, Лёха! Не ходи ты к нему!

– А что тогда делать? Дальше пресмыкаться перед ним, как ты? – грубо бросил Алекс и понял про себя еще одну новую вещь: больше он не боялся говорить в глаза то, что думает.

– Да делай как знаешь, – раздраженно отмахнулся Никитич и вернулся к своему станку.

Поняв, что помощи от него не добиться, Алекс пошел дальше по цеху. Картина везде была одна и та же: все знали о ситуации Алекса, все его уважали и сочувствовали ему, а Лескова-младшего презирали. Но только за глаза. Пойти в свидетели не согласился никто.

«А ведь я им в помощи никогда не отказывал, – сокрушенно подумал Алекс. – “Леший, настройка сбилась, Леший, за новичком присмотри”. Всем цехом на мне ездят, а вместо помощи только отговаривают к начальству идти. Сволочи».

Раньше Алекс сдался бы еще на первом отказе и теперь удивлялся собственной смелости и напору. Он обошел всех работников, даже к Геннадьичу не побоялся сходить, но не отыскал никого, кто поддержал бы его перед директором.

Однако Алекс не остановился.

Он взял собранные документы и отправился в кабинет начальника.

Игорь Петрович, седой мужчина в простом синем костюме, с мозолистыми руками бывалого трудяги и ясными голубыми глазами, цвет которых даже время не смогло приглушить, Алексу всегда нравился. Мужик он был простой, ненаглый, выбился из самых низов и заслужил свое место честным трудом. Алекс ловил себя на мысли, что хотел бы иметь такого отца. Разгильдяй Макс явно его не заслуживал.

– Алексей Дмитрич, – поприветствовал он Алекса, когда тот вошел в кабинет. – Здравствуй, здравствуй. По какому вопросу?

Начальник ко всем относился уважительно, и Алекс никогда не бывал у него ни Лехой, ни Лешим, ни «Эй, пацан, подай заготовку». И Алекс недоумевал, как же он так воспитал собственного отпрыска человеком, не уважающим никого, кроме собственного эго. Наверное, так и случается у тех, кто пытается оградить своих детей от тягот жизни, которые им самим довелось пережить.

– И вам здравствовать, – кивнул Алекс и положил на стол начальнику принесенные с собой бумаги. – Проблема у нас нарисовалась, Игорь Петрович.

– Так-так, – тут же подобрался он. – Какого рода?

– Я уже десять лет за станком стою, – начал Алекс уверенным голосом. – И считаю, что за этот срок зарекомендовал себя хорошим специалистом. И вот как выглядели мои табели до этого года, – он подвинул бумаги к начальнику. – Сами видите, я постоянно перевыполнял план. Никаких замечаний или штрафов. Минимальный процент брака, а даже если и был, то не в утиль, а на доработку. А теперь мои табели выглядят вот так, – ткнул он пальцем в другие.

Игорь Петрович нахмурился, поднял недоуменный, даже разочарованный взгляд на Алекса и столкнулся с его твердым. Раньше Алекс потупился бы, но теперь не стал.

– Хочешь сказать, твои показатели так упали из-за Макса? – спросил начальник прямо. – Намекаешь, чтобы я передал шефство над ним кому-то другому? Я это понимаю, Алексей Дмитрич. Вижу, как ты в пацана вкладываешься, у него такой прогресс, что я почти верю, что человеком станет. А все благодаря тебе. Я, знаешь что, премию тебе выпишу. Дополнительную за твои заботы. А за Максом пока Валентин Геннадьевич присмотрит. Они вроде в хороших отношениях.

Директор подвинул Алексу бумаги и посмотрел на него так внимательно, испытующе, что тот замер. Слова, которые он собирался сказать, застряли у него в горле.

Все будто бы разрешилось. И гораздо легче и проще, чем думал Алекс.

Узнав, что он ходил к его отцу, Макс наверняка притухнет. И Геннадьич получит по заслугам, пока будет присматривать за этим сопляком. А премия покроет кое-какие расходы.

Прошлый робкий Алекс ликовал и твердил, что надо остановиться в этой точке, схватить, что дают, пока начальник не передумал. Тем более его пристальный взгляд как бы говорил: «Я все знаю». Так что предложение Игоря Петровича наверняка было отмашкой, взяткой своего рода. Мол, я пойду тебе на уступку, а ты давай помалкивай. И если Алекс продолжит давить, пойдет ва-банк и переступит черту, он может лишиться всего.

Надо было соглашаться на сделку, но почему-то ладонь Алекса скользнула к столу и сдвинула стопку листов до нижних распечаток. А голос твердо произнес:

– Мои показатели за последние месяцы не падали, а росли, Игорь Петрович. Я тщательно слежу за бюджетом, поэтому каждый месяц подсчитываю свой заработок. Заметки делаю каждый день. И вот столько я должен был получить, – он ткнул пальцем в цифру. – Но у нас творится бардак с тех пор, как тут появился ваш сын. Он считает нормальным приписывать себе мою выработку, валить на меня штрафы и брак. Потому что мысленно уже сел на ваше место.

Взгляд директора округлился. Лицо его вытянулось и побледнело. Где-то внутри прежний пугливый Алекс требовал заткнуться и не лезть на рожон. Да только нынешний не хотел разбивать костяшки о бетон. Не хотел быть терпилой. Он заслужил элементарного уважения к себе. И Алекс дожал:

– А я считаю, Игорь Петрович, что вы справедливый руководитель и цените своих рабочих. Поэтому наведете порядок независимо от степени родства. И сделаете выводы о профпригодности вашего сына.

Игорь Петрович поднял трубку телефона, нажал пару кнопок и быстро проговорил:

– Рита, вызовите ко мне Макса. Моего Макса. Пусть подойдет немедленно, – он перевел взгляд на Алекса. – А ты… располагайся пока, Алексей Дмитрич, сейчас разберемся.

Директор подошел к столику у окна, щелкнул электрическим чайником – он всегда сам делал себе чай. Предложил кружку Алексу тоже. Выражение его лица было теперь нечитаемым: не то встревоженным, не то задумчивым. Алекс не знал, чего ему ждать, но отступать было некуда. Он уже перешел черту.

Глава 5
Право имею

Макс нагрянул минут через пять. Распахнул дверь без стука и ввалился в кабинет с бодрым:

– Привет, па!

Увидев Алекса, он напрягся в первую секунду, но тут же снова придал своему лицу вальяжно-беззаботное выражение.

Алекс же по привычке стиснул челюсти, прикусил губу и съежился на краю сиденья, чтобы занимать меньше места. Взгляд его суетливо забегал по кабинету и остановился на стеклянной дверце шкафа напротив, с которой на него смотрело собственное отражение: руки, нервно комкающие ткань брюк, затравленный взгляд, прикрытый длинной челкой, тощая сутулая фигура.

Алексу вдруг стало некомфортно в этой позе. Он всегда ее принимал, когда волновался: чувствовал себя так более защищенным. Но теперь ему захотелось свободно раскинуться в кожаном кресле. Оно ведь для того и предназначено.

Алекс расслабил челюсти, лоб, перестал ютиться на краешке, будто ему здесь не место. И теперь из отражения на него смотрел не забитый токарь, а почти прежний Алекс – уверенный в себе лидер HUSKY, только уже не подросток, а мужчина.

– Максим, – начал без предисловий начальник, – Алексей Дмитрич говорит, ты у меня филонишь и злоупотребляешь связями. Чужую выработку себе приписываешь, а брак сваливаешь на других. Что ты об этом скажешь?

Лесков-младший присвистнул. Прошелся по кабинету, сунув руки в карманы, остановился у кресла Алекса и с размаху впечатал ладонь в его плечо. Тот даже не вздрогнул и внутренне похвалил себя за это.

Макс наклонился почти к самому его уху и прошипел:

– Леший, а завидовать нехорошо-о-о…

– Максим! – тут же одернул его начальник. – Как ты себя ведешь со старшими?

– Па, да ладно тебе, – повысил голос Макс и приправил его наигранной обидой. – Ты что, серьезно ему поверил? Этому-то? Да он тебе и не такого наплетет, – Макс развел руками. – Его просто зависть душит. У меня классная семья, девчонкам я нравлюсь, да еще и талантливый. Не успел на завод прийти, а уже вон какие успехи делаю. Я ж прогрессирую не по дням, а по часам, за станком как в родной стихии – весь в тебя. Конечно, ему это не нравится. Да, Леший?

– Тебе до отца еще как полену до восьмого разряда, – отрезал Алекс.

– А мне все разряды мира не нужны, – усмехнулся Макс. – Рожденный летать ползать не будет, это твоя прерогатива. Ты вот на меня бочку катить рискнул, а у тебя доказательства-то хоть есть, а? Есть свидетели? Кого позовем спросим?

Свидетелей у Алекса не было.

Сгоряча он подумывал записать разговоры в цеху на диктофон и дать директору послушать, но это было бы подло. И доказывая свою правоту таким образом, Алекс стал бы ничуть не лучше Макса, который ради своей цели шел по головам, не спрашивая мнения других.

Но и давать заднюю Алекс не собирался.

– Ты воруешь мою выработку и валишь на меня свой брак, – каждое его слово было как удар лома по стальной пластине. – И все в цеху это знают, но в свидетели идти боятся, потому что ты кичишься тем, что станешь тут директором.

– Воу-воу, Леший, полегче с такими заявами! – воскликнул Макс. – Значит, доказательств моей вины у тебя нет, а показатели хреновые, так? А ты не сам ли в этом виноват? Накосячил и решил на новичке отыграться? – Макс снова подошел вплотную и раздражающе наклонился к уху. – Леший, а Леший, а ты, может, бухать начал?

– Максим! – снова прикрикнул Игорь Петрович.

Он знал отца Алекса и понимал, насколько это болезненная тема.

– Ну а что, па? – Макс состроил невинный вид. – Если руки с бодуна трясутся, много не наработаешь и брака наделаешь кучу. Да и ему есть в кого бухать-то. Это был только вопрос времени. Я вот в тебя пошел, а он – в своего батьку-алкаша. Он мне сам про него рассказывал.

– А ну закрой рот! – заорал Игорь Петрович.

Он никогда ни на кого не повышал голос. Мог сказать твердо, резковато, но кричать – никогда. Макс ошалело притих. Он ждал подобной реакции, но от Алекса. Именно Алекс должен был выйти из себя еще на середине его монолога. Схватить Макса за грудки, встряхнуть, ударить. И тем самым будто бы доказать его правоту. Он хотел нарочно разъярить Алекса, чтобы потом сказать:

– Смотри, па! Да он полный псих! Еще и буйный!

И начал бы угрожать, что зафиксирует побои и накатает заяву, трясти визитками своих адвокатов и все в таком духе.

Но Алекс не повелся на провокацию. Потому что его не задели слова Макса. В том месте в груди, где должна была вспыхнуть ярость, не тлело ни уголька. Это было непривычно. Как-то ненормально. И Алекс даже попробовал разозлиться нарочно, но ощутил только пустоту.

Кажется, мертвый отец больше им не управлял.

Осознав это, Алекс поднял глаза на Игоря Петровича. Тот сильно побледнел и смотрел на него с тревогой. Как на бомбу, готовую рвануть. Потом Алекс перевел взгляд на Лескова-младшего. Медленно поднялся, заставив того отступить невольно на два шага. Напряжение, казалось, гудело в воздухе, как натянутая гитарная струна, едва задетая подушечкой пальца. Алекс двинулся на Макса, и тот, испуганно глядя на оппонента, попятился.

– Алексей Дмитрич! – легла на плечо рука начальника. – Ты прости этого дурака! Плохо я его воспитал, мелет всякую чушь.

Алекс не обратил внимания на эту его попытку защитить сына. Он не сбросил ладонь, но и не остановился. Надвигался на Макса, как падающая скала. Тот выставил перед собой руки, сжатые в кулаки, готовый обороняться, но все равно пятился, не выдерживая напора и не рискуя ударить первым.

На лице Алекса не напрягся ни один мускул, и он понимал, что именно его непробиваемое спокойствие пугает до чертиков. И ему нравилась эта игра.

Шаг. Еще шаг. И еще.

И вот уже Макс уперся спиной в стену.

Алекс наклонился к нему вплотную и тихо, но твердо сказал:

– А горазд ты трепаться. Только за треп свой надо уметь отвечать.

Игорь Петрович тоже различил его слова. Ладонь на плече Алекса вздрогнула, потянула назад.

– Алексей Дмитрич, да не слушай ты его, пацан он еще бестолковый!

В голосе его была такая тревога, такой страх, что где-то в груди, под пустотой в сердце, тоскливо заныло. Боялся ли отец за Алекса вот так же когда-нибудь? Был ли хоть один такой раз?

Он попробовал вспомнить, но все воспоминания об отце стали размытыми, размазанными, как грязные пятна. Алекс знал, что среди них были плохие, очень плохие моменты, но про хорошие уже не помнил. Раньше старался забыть их нарочно, прятал за обидой и злостью. А теперь вообще не мог разглядеть в темноте прошлого хоть что-нибудь светлое. И его пустота как будто раздалась вширь.

«Так даже лучше, – подумал он, – спокойней».

Алекс сверлил Макса взглядом еще пару секунд, потом наконец отстранился и развернулся к перепуганному начальнику.

– Игорь Петрович, – сказал абсолютно нейтральным тоном. – Сходите с нами в цех? Понаблюдаем, как он работает. Сверим количество, качество. А еще заглянем на склад, проверим по спискам, какой у нас там тип брака. В утиль сдачи еще не было, а уж детали подмастерья с деталями семиразрядника не спутаешь.

Игорь Петрович снова посмотрел на Алекса этим своим непонятным изучающим взглядом. А потом вдруг расплылся в широкой улыбке.

– Да нечего туда ходить, – отмахнулся он. – Я уж и так понял, что это мой шалопай виноват.

– Па! – почти взвизгнул Макс. – Да у кого хочешь спроси…

Игорь Петрович подошел к сыну, отвесил ему смачный подзатыльник и выставил из кабинета, на всю приемную прогромыхав:

– Пшел вон отсюда, бестолочь! С тобой я еще отдельно разберусь! Позоришь меня только! – и громко хлопнул дверью. – А ты, Алексей Дмитрич, задержись-ка еще ненадолго, у меня к тебе деловой разговор есть.

На этот раз Алекс не колебался.

– Молчать я не буду, – заявил сходу. – Если хотите это дело замять…

– Да ты за кого меня принимаешь, а? – рассердился начальник. – Я о другом потолковать хотел. Садись давай, чаю выпьем.

Они опять уселись в кресла, Игорь Петрович сунул в чашки по ягодной пирамидке и сделал большой глоток. Задумчиво посмотрел на еще голые скелеты тополей за забором. Тяжело вздохнул.

– Так я и думал, что толку от него тут не будет, – разоткровенничался он. – Ну ничего, пристрою его куда-нибудь, где его шустряцкие таланты не пропадут. Но не на завод, он тут все развалит. Если уж с самых низов начал такое творить, то что будет, если его в мое кресло посадить?

Алекс удивленно смотрел на начальника.

– Я давно уже про эти его схемы знал, – сообщил Игорь Петрович, – мимо меня такое не пронесут, да и я не дурак, чтоб поверить, что этот лентяй такого прогресса может добиться с его-то характером.

– А чего ж тогда сразу не пресекли? – нахмурился Алекс.

Он испытал облегчение, но еще злость, будто его водили за нос как дурака.