Przejdź do audiobooka
Лайт Винтер.
Без вздоха на него не взлянешь. У кого-то это вздох восхищения, у кого-то раздражения. Кто-то даже вздыхает сочувственно. Но таких совсем уж единицы.
Самому же Лайту любое из этих проявлений эмоций со стороны не было интересно. Пришел в Снежную Стаю он только для достижения собственных целей. Ради этого он был готов отдать не только свою жизнь, но и жизни всех, кого потребуется и кто случайно попадёт под шальную пулю.
Настолько он зациклился.
Настолько ему было больно.
Сколько Лайт себя помнил, он никогда не был прилежным мальчиком. Но после пропажи отца совсем сорвался.
Теперь на его руках кровь десятков убитых по приказу и не только. Даже сейчас, стоя под мутным светом, Лайт видел её невидимые следы на ладонях. И не то чтобы от этого на душе всё было ровно.
Было полгода назад. И месяц назад тоже.
А вот сегодня уже нет.
В зеркале отражался пластырь на щеке. Пальцы осторожно коснулись его. И отдернулись.
Больно. Но отрезвляет.
Устало трутся глаза. И вниз по стенке на пол.
Плитка вытягивает из тела тепло. Минус тридцать два на душе поднимаются до минус тридцати одного.
"Дальше носа Лайта – его отражение в зеркале. Потому его заботит только он сам."
Хочет ли он… быть таким человеком?
– Иди к чёрту, Дженни. Иди к чёрту…
Возможно, Лайт Винтер не такой уж и Дьявол, как считали многие. И как думал он сам.
Пистолет летит в ящик. Гремит его внутренностями – в ящике инструменты.
Наверное Сону нужно быть нежнее. С инструментами.
Щелкает кнопка, загорается свет лампы в самом уголочке стола.
Поверхность его усыпана листами с расчетами, простынями чертежей, цветными мелками, мелкими деталями и ещё не весть чем.
Ореол света выхватывает доску на стене – на ней ещё один чертёж, который столько раз стирался и рисовался заново, что в какой-то момент Сону перестал считать.
Однако здесь же, на столе, лежит то самое изобретение, которое он так старательно собирал и продолжает дорабатывать по сей день – умные очки.
Ей богу, вертолёт с нуля смастерить легче, чем отладить эту хрупкую вещицу. Но Сону любил изобретать новое и, пусть пришёл эту в стезю сравнительно недавно, делал огромные успехи.
Будь его воля, он бы окончательно выбросил пистолет и остался в подвальной мастерской до конца дней своих.
Но в Снежной Стае был Лайт Винтер, которого все ненавидели. Сону же не то чтобы любил его, скорее, хотел быть рядом столько, сколько получится.
Чтобы если вдруг этому парню понадобилась рука, за которую можно ухватиться, он смог протянуть ему эту руку.
Фриз тонет в чернильной темноте.
Может быть, где-то в её глубине и живут монстры, но Рикки Браун знала – люди куда страшнее.
Потому ей было даже любопытно поискать в ней какого-нибудь демона, чтобы убедиться – сладить с ним проще, чем с Лайтом Винтером.
"Проблемный ребенок". "Головная боль". Как только Рикки его ни называла.
И пусть с Лайтом не ладила не только она, всё равно сложно было не принимать это на свой счёт как прокол.
Потому что с Лайтом Винтером ее репутация той, кто может найти язык с любым человеком, покрывалась тонкой сеткой трещин.
И это было плохо. Потому что даже одна чёрная ворона в белой стае могла принести неприятности.
В этой непростой ситуации Рикки больше всего переживает за одного конкретного человека – ее душу и сердце, заключённые в чужом теле.
Того, кто смог подарить ей множество новых шансов и дарил подобные возможности многим другим.
Кто-то был этого не достоин. Но он, этот человек, верил в людей.
Всё ещё верил, несмотря на то, что они с ним сделали.
Рикки Браун – это дар красноречия. Это переговоры с партнёрами и отчеты. Поиски информации, взломы систем, физическая сила, которую она предпочитает пистолетам.
А ещё безграничная любовь.
И всего этого бы не было. Если бы не этот человек.
Она хотела бы его защищать, такого сильного, рассчитывающего только на себя. И, на ту чуточку, которую позволяет его трудный характер – на Рикки.
Рикки облокачивается о перила балкона спиной. Смотрит на освещённый в такое позднее время кабинет.
Джэй задремал прямо за столом, подперев щеку рукой.
Рядом дымится чашка ещё горячего кофе, которым он собирался продлить и без того длинную ночь. Листы документов с печатями высятся стопками на столе.
Рваные шрамы на лбу и на правой щеке. Ловящий в клетку взгляд, сейчас скрывающийся под прикрытыми ресницами.
Джэй не слишком много рассказывал о своем прошлом. Но Рикки знала, что ей и так было рассказано гораздо больше, чем остальным. И бережно берегла эти тайны.
Пора бы заканчивать на сегодня. А то новый день скоро начинать, нужно хотя бы немного прийти в норму.
Когда дверь балкона захлопывается, и Рикки окутывает тепло кабинета, она слышит:
– Я очень хочу, чтобы они все работали сообща. Но нам всё ещё не хватает одного.
Джэй больше не спит. Светлые карие глаза сверлят темноту из которой пришла Рикки – с беспокойством и сожалением. Он мотает головой, пытаясь проснуться, потягивается и бросает взгляд на чашку.
– Новый день принесёт новые вести, – Рикки отбирает у Джэя кофе, к которому тот чуть не успел приложиться, отставляет его подальше и, слегка приподняв его лицо за подбородок, оставляет мягкий поцелуй на губах. – Пошли спать. Утро на подходе.
Взгляд Джэя невольно провожает чашку. Но он тяжело вздыхает. Притянув успевшую слегка отстраниться Рикки обратно за галстук, целует уже сам.
И внутренне ставит галочку на ещё одном дне, прожитом им взаймы. Не зря, не бесполезно. Отвоеванном у своего страдающего в груди сердца.
Шрамов, что не только на лице. И у тысяч врагов, только и ждущих, что он даст слабину.
Белый Волк и его верная помощница – Белый Кролик – и сегодня проделали отличную работу.
Раннее утро.
Босс Снежной Стаи Джэй Мерфи шагает по коридору.
Стены сплошь состоят из прозрачного стекла, потому, слегка повернув голову, можно увидеть рассвет.
Он сер и уныл. Никакого намёка на золотой лучик не мелькает в потоке облаков, затянувшем Фриз.
Однако очередное утро наступило. Неизвестно, сколько дней осталось у Фриза, да и у самого Джэя, потому пора приниматься за дело.
Походка его хромает – старая травма на правой ноге, обостряющаяся из-за плохой погоды или усталости. Сейчас на неё влияли оба фактора, но Джэй привык, потому не особенно обращал внимание.
Он в этой жизни в принципе привык ко многому.
Серого света становится больше. Тени в коридоре удлиняются, задирают головы, воют сквозняками как настоящие волки.
Снежная Стая – организация, появившаяся благодаря Джэю. У неё была цель. И уже даже почти были собраны люди для её достижения. Нужно только ещё немного поднажать и можно приступать к исполнению плана.
Когда он запустится, у Стаи будет всего два пути – спасти этот чертов город или кануть в лету вместе с ним.
Джэй очень хотел надеяться, что у них всё получится. Ради справедливости и спасения судеб каждого из них.
***
"Новый день принесёт новые вести."
Сказав так, Рикки надеялась на что-то хорошее. А не на то, что проснётся от звуков стрельбы и бьющегося под градом пуль стекла.
Рука метнулась к той половине кровати, которую занимал Джэй.
Джэя не было. И, судя по тому, что она уже остыла – давно.
С бешеной скоростью натягиваются вещи. Мимолётный взгляд на будильник, не прозвеневший два часа назад по вполне понятной причине, звавшейся Джэем. И, застегивая на бегу наплечные кобуры, с вырывающимся из груди сердцем – туда, где шум.
Ступеньки не перепрыгиваются, буквально перелетаются. Пули раздаются направо и налево – вроде бы она никого не застрелила, разве что ранила. Пока не разобралась в ситуации, не собиралась уносить жизни. Только если Джэю или кому-то из Стаи действительно будет угрожать опасность.
Джэй. Нужно срочно найти этого ненормального волчьего вожака. Какой глава мафии будет расхаживать в такой опасной ситуации без правой руки? Только он.
"Что же случилось сегодня?"
Рикки задала себе этот вопрос как раз перед тем, как выбежать в холл.
Но стоит его достичь, как она замирает у лестничной клетки. Убирает пистолеты. Складывает руки на груди. И облокачивается плечом о стену.
Застала она интересную картину.
***
Дженни стояла в окружении по меньшей мере трёх десятков полицейских. Те наставили на нее оружие, но никто не пытался приблизиться, а уж тем более стрелять.
Потому что в руках Дженни находилась одна из рядовых. Пистолет упирался ей точно в висок. Одно лёгкое движение пальца – и девушка пополнит ангельские ряды умерших при исполнении.
– Опустите оружие – пощажу ее, – говорит Кинг с улыбкой.
Находящаяся на волоске от смерти девушка смотрит на толпу своих соратников. Однако во взгляде ее не страх, она мысленно просит их забыть о ней, продолжать штурм. Хотя сама трясется как осиновый лист.
Потому что на самом деле она очень боится смерти.
Однако ее товарищи идут против ее просьбы – стволы опускаются. Толпа отступает на шаг.
– Чудно, – ещё одна улыбка Дженни им в подарок. – А теперь забирайте своих людей с этажей выше и валите в свой участок. Стая пришлёт вам условия возвращения вашей соратницы позже.
Отряд штурмовиков медлит. Но в конце концов отступает.
Машины скрываются за поворотом, оставляя последствия налёта – блестящую стеклянную крошку и пятна крови на полу. Но трупов нет – уже хорошо.
Когда сирены окончательно стихают вдалеке, Дженни убирает пистолет с изначально защëлкнутым предохранителем.
Арин задирает голову и смотрит ей в глаза снизу вверх. Улыбки расцветают на губах у обеих одновременно. За ними следует смех.
Рикки не может к ним не присоединиться, хмыкает в кулак. Отлипает от стенки и, преодолев остатки разделявшего их расстояния, сгребает Арин в крепкие объятия.
– С возвращением домой! Я скучала! С последней встречи будто сто лет прошло!
От ее крепких объятий Арин хрипит, но не выпутывается. Ждет, когда Рикки наобнимается.
– Я тоже очень скучала! По всем вам! – ярко улыбается Арин, когда захват ослабевает.
Подхватывает под локоть Дженни одной рукой, Рикки – другой. И, игнорируя лифт, тянет процессию к лестнице.
Их провожают ошеломленные лица новичков мафии. Но недолго – зелёных недотеп пихают под рёбра те, кто больше в курсе местных дел, шепчут им в уши. И лица их бледнеют.
Шепотки проносятся по зданию волнами, бушуют, передают сигнал. И когда Рикки, Дженни и Арин преодолевают первый пролёт, рядовые мафии стоят в коридорах по стеночке стройными шеренгами. Завидев Арин – отдают ей поклоны.
Арин приветливо машет им ладошкой.
– И вам я тоже очень рада! Вольно!
Яркая улыбка. Россыпь веснушек на щеках.
Трудно представить, но вот эта хрупкая на вид девочка держит в страхе всю Снежную Стаю.
И причина такого сильного авторитета была вполне простой.
Арин Рид только выглядела нежным цветочком. Укусив ее – обломаешь себе зубы. Это Снежная Стая усвоила, когда она только вступила. Пыталась показать новенькой, кто здесь хозяин, а в итоге на шеях диких волков затянули смирительные ошейники.
Физически сильная, быстрая, меткая. Каждый сходился с ней в поединке. И каждому драчуну приходилось признать, что он не прав.
В общем, в Снежной Стае Арин получила звание Ангела Битв. И сама девушка не смела ей перечить.
Когда на горизонте показался кабинет Джэя, Арин едва сдержалась, чтобы не сорваться на бег – только шагу прибавила и расплылась в еще более широкой улыбке.
Вот с кем она не виделась действительно давно, так это с вожаком.
Дверь распахивается.
– Ну что, Рик, ты выспалась? – как ни в чем не бывало отзывается Джэй, будто не слышал переполоха внизу.
Джэю прилетает лёгкий подзатыльник от Рикки, и он наконец поднимает глаза от бумаг на ввалившуюся процессию.
Листы рассыпаются. А Арин Рид сгребается уже третьей парой рук – тёплых и родных.
Да, обстрел в роли будильника – такое себе начало дня. Но не в случае, когда домой возвращается блудный ребёнок.
Ставится чайник. Стопки документов перекладываются на соседние столы.
Рикки убегает и возвращается с коробками и пакетами, которые распаковываются, и в мгновение рабочий стол превращается в сладкий, как на детском утреннике.
Полицейская фуражка забрасывается куда-то в дальний угол. Пальто Дженни тоже исчезает в глубине кабинета. Какое-то время слышен только весёлый смех, прерывающийся глотками горячего чая.
А потом, когда первая радость встречи притихает, Арин отставляет чашку. Окинув собравшихся взглядом, выдыхает:
– Этой ночью я выяснила, что Неуловимый носит телефон бренда LG. Довольно старую модель, K8 золотистого цвета.
– Интересно. Это ж сколько ему лет? – тянет Рикки с озадаченной улыбкой.
– Телефону? Или Неуловимому? – упирается в нее встречный вопрос от Джэя.
– И то, и другое, – Дженни хмурится.
Всё, что касалось этого скрытного типа, ее напрягало. Особенно после ночного происшествия. Но Джэй усердно искал его, потому Дженни ничего не оставалось, кроме как запихнуть свои эмоции подальше и отнестись к делу серьёзно.
– Самому парню – неизвестно. Телефону – около семи лет. Нет объявлений о пропаже, в салонах вряд ли такие старые модели ещё остались, а в городе барахолок пруд пруди, так что концов, откуда он его взял, не найдешь. Но есть любопытная деталь, из-за которой я и пришла сюда сегодня.
Арин делает паузу. И новый глоток из чашки.
– Как я и предполагала, когда только нашла запись с камеры, одежду он выбросил. Я обнаружила ее. Но телефона не было.
Джэй и Рикки ошеломленно переглядываются.
– А это точно наш братец-Неуловимый? – Рикки задумчиво теребит сережку в ухе. – По логике, он должен был отформатировать память телефона и выбросить его тоже, чтобы не оставить совсем никаких следов. Неужели прокололся?
– Что-то слабо верится, – Джэй переплетает пальцы перед собой на столе. – Если уж совсем по логике, ему нет смысла носить при себе этот телефон – он хитрый. Забрал бы карту памяти с нужной информацией, если бы хотел спрятаться. Замел следы как полагается. Неужели специально хочет, чтобы его нашли?
Рикки, слушая его, приподнимает бровь:
– Бросает Стае вызов? Если это так, то поступок отчаянный.
– Но мы не знаем, на что именно он способен, – вставила Арин.
– Быть одному против целой организации всё же маловато, – уверенно заявила Дженни. Она в силе Стаи была уверена.
Джэй на это покивал. Но добавил:
– Потому, Дженни, присматривай за Элис. Не забудь и ей рассказать, какой именно телефон носит Неуловимый. Так, на всякий случай.
– Хочешь использовать малышку-Лису? – возмутилась Рикки, мгновенно раскусив его план.
– Ещё неизвестно кто кого использует, – буркнул на это Джэй. – Она обязательно захочет объединиться с Неуловимым в личных целях. Так нам будет проще выйти на его след – Элис их, следов, оставляет намного больше Неуловимого.
– Лисьи и собачьи, кстати, немного похожи. Так, к сведению, – Рикки продолжает тему. – Может, действительно будет так, как ты говоришь: как и у следов, есть у Неуловимого и Лиз нечто общее.
– Да, но лисы по прямой бегают. А собаки – мечутся хаотично, – Джэй прикрывает глаза. – Если напугать лису, она побежит прятаться в нору и её легко будет выкурить. Собака же может убежать так далеко, что не догонишь. В этом схожести у них не много. Потому с ними обоими нужно быть осторожными.
– И где же нора нашего лисëнка? – поинтересовалась Арин, вклиниваясь в витиеватые размышления старших.
– Правительство, – многозначительно ответила Дженни, закинула ногу на ногу и подперла щеку ладонью. – При возможном побеге выкуривать Элис не придётся. Стоит ей спрятаться, и сородичи с жирными кавычками по краям перегрызут ей горло. Лиз для них не несёт ценности, а так как знает много, дорога у нее одна – смерть.
– О-о-о, – Арин прозвучавшая правда капельку огорчила. – Мне казалось, она неплохая девушка.
– Неплохая, – подтверждает Джэй. –Так что двигаться по плану нужно мелкими плавными шагами. Спасибо за информацию, Арин. Если повезёт, то даже мелочь в виде телефона поможет в поиске нашего в прямом смысле неуловимого товарища.
Разговор прерывается звонком.
Арин выуживает аппарат из кармана, всматривается в имя контакта и кладёт перед собой на стол.
– Начальство звонит. Наверное, проверить, насколько я жива.
Джэй улыбается, глядя на надпись на экране «Король вороньего гнезда».
– Что ты там им про меня нарассказывала? Что я по утрам вместо завтрака глотаю детей?
– Это не я, – отмахнулась Арин. – Они сами себе баек напридумывали, мне даже не пришлось стараться.
– И какая самая распространенная?
Арин иронично улыбается.
– Что из твоего кабинета живыми не возвращаются.
Дженни понимающе хмыкает и добавляет:
– Ну, в принципе, они не так уж далеки от правды. Можно даже похвалить.
– М-м-м, – тянет Джэй. – А у командира как, перышки уже седые?
– Да… вроде нет. А что? – спрашивает Арин с подозрением.
Мерфи пожимает плечами.
– Да ничего, сейчас будут.
Джэй нажимает кнопку принятия вызова. И ставит на громкую.
– Что же вы проворонили своего драгоценного вороненка, а, командир? – сладко тянет он, чувствуя, как с другой стороны связи с лица собеседника сходит вся краска.
– Джэй, скотина, небось уже запытал девочку до смерти. Сердца у тебя нет, – похожий на срывающееся карканье голос дрожит.
– О да, она тут испытывает жесточайшие пытки и лишения, об этом можете не беспокоиться, – скалится Джэй в улыбке. Едва хвостом не виляет от удовольствия, что удалось произвести нужный эффект.
На фоне Рикки передала Арин палочку тунхулу* и проговорила одними губами: «Буду пытать тебя сладостями, возьми ещё одну».
Арин прижимает ладонь к сердцу, искренне изображая страдания.
Но на самом деле она не то чтобы против таких пыток.
Арин с хрустом наслаждается угощением.
С другой стороны связи наверняка кажущимся хрустом зверски ломающихся костей.
Рикки придвигается к Джэю и со смешком шепчет ему на ухо:
– Его сейчас инфаркт там хватит. Не заигрывайся.
– Да знаю я, знаю, – шёпот в ответ. А затем уже нормальный тон. – Ждите у себя в участке то, что от нее осталось, в скором времени.
Жест «рука-лицо» со стороны Рикки.
Смех Дженни, который та давит изо всех сил, пока не отключается звонок, а затем витает в углах кабинета весёлым перезвоном.
Арин продолжает наворачивать засахаренные фрукты, не особенно заботясь о судьбе нервных клеток командира – пока не заслужил такой чести.
Джэй щурится в сторону Рикки – на щеках довольные ямочки.
– Думаю, я отлично справился. Арин будут встречать на пороге как героиню. Не забудь им там рассказать, как ты героически сбежала через окно и, распахнув свои вороньи крылья, долетела прямо до участка.
– Я не настоящая ворона, – весело морщит нос Арин. – Но, думаю, крылья найдутся. Не зря же я Ангел Битв.
И ничего страшного, что крылья только в мафиозных байках. Представлять подобное было весело.
Знали бы они в тот момент, почему именно Неуловимый пёс по кличке Нори Кит не выбросил телефон…
Примечания автора:
*Тунхулу – японские сладости. Засахаренные фрукты на палочке.
– Ладно, пока я ещё совсем не ушла, хочу сделать небольшой обход. По зданию я тоже соскучилась. Надеюсь, вы не против.
Арин надевает полицейскую фуражку – специально набекрень, чтобы выглядела забавно, и скрипит дверью.
– Арин, подожди, я с тобой! – только успевает крикнуть Дженни, но чувствует прикосновение к плечу.
Это Джэй. Он замер рядом. Сложив руки в замок за спиной, мягко улыбается.
– Останешься на минутку? Хочу поговорить, – произносит он, а затем бросает взгляд на Рикки.
Браун намёк понимает и, подняв руки перед собой, будто сдаётся, идёт вслед за Арин вместо Дженни.
Дженни, признаться, удивлена. Давненько Джэй не оставлял ее вот так, поговорить с глазу на глаз. Должно быть, дело действительно важное.
– Дженни, есть одна вещь, которую я скрываю от тебя, но это ради твоего же блага. Потому хочу заранее спросить – даже не зная, что это за вещь, ты сможешь понять меня и простить? Довериться мне. Позже, когда посчитаю нужным, я расскажу тебе обо всем, и ты уже сама решишь, как стоит поступить. Что думаешь об этом?
Ладно. Дженни не только удивлена. Она крайне заинтригована. Но…
– Если ты считаешь, что лучше, чтобы я не знала, то пусть будет так. Надеюсь, любопытство меня не съест раньше, – легко отвечает она.
Потому что Джэю виднее. Джэй знает больше, чем она. Если Дженни называли гением, то она даже представить не могла, что творится в голове у вожака Стаи.
Джэй выдыхает с облегчением – видно, очень переживал об ее чувствах.
– А ещё надеюсь, что ты не злишься из-за вчерашнего. На самом деле я знаю, кто именно виновен в побеге Неуловимого. Но…
Джэй отвёл глаза и развёл руками. Подошёл к окну, обратил взгляд на ледяной город.
– Не могу сердиться всерьёз. Все только начинается. Рано или поздно нам всем придётся работать сообща.
– Я не злюсь, – Дженни не кривила душой. – Ты на себя тоже много не бери. Из нас всех о чувствах больше всех беспокоишься именно ты. Береги своё здоровье.
Джэй, слыша ответ, смущённо трет нос.
– И ты будь осторожна. Береги себя, Дженни.
Кинг накидывает на плечи свое чёрное, словно крылья ночи, пальто.
И привычно сливается с коридорной темнотой.
Джэя изнутри кусает совесть.
По коже бегают мурашки неловкости.
Потому что Дженни знает… И о том, как он заботится о чувствах других. И о том, что беспокойство о здоровье в его случае – не лишнее.
Дженни думала, что Арин уже далеко ушла, потому припустила бегом. Однако при очередном повороте ее схватила за полу пальто цепкая веснушчатая рука.
Рикки и Арин подпирали стену явно в ее ожидании.
– Чего он хотел? – интересуется Арин напрямую, освобождая Дженни место между собой и Рикки.
– Намекнул, что знает какой-то секрет обо мне. Но пока не скажет. Хитрый волк, как всегда. Что важнее, – Дженни поворачивается к Рикки. – Он сам – нормально?
– Пока – да. Но за ним нужно следить. Как и всегда, – отзывается та, покусывая губу.
Тоже переживает.
Их маленькая процессия начинает движение дальше по коридору. Сначала в молчании. Потом Арин вырывается вперёд и разворачивается, шагая к Дженни и Рикки лицом.
– Джэй же из бывших военных, верно?
– Он сам тебе рассказал? – Рикки удивлена.
– Нет. Просто уже давно обдумывала всё, что знаю о нем, и мне показалось, что он немного похож на него.
Дженни молчит, но и она сама предпологала что-то подобное. Джэя выдавали и выправка, и навыки. Странно бы было, окажись он кем-то другим.
– В общем, да. Не я вам рассказала, так что совестью мучиться нет смысла, – только и остаётся признать Рикки.
– И как и у многих военных у него есть старые травмы, – вздыхает Дженни. – Заботьтся о нём как следует. Кроме тебя некому.
Рикки почему-то заливается краской. Но кивает.
Джэй от нее хотя бы крохи заботы принимает. Это с его характером – огромный подвиг.
– Время идет, а из нашей компании только Рикки в отношениях, – Кинг плавно переводит разговор в более спокойное русло.
– Ну-ну, не торопись, – Арин назидательно поднимает указательный палец. – Думаю, у тебя много поклонников. Как насчет парня, который пришёл к тебе ночью в тюрьму?
Глаза Рикки делаются очень круглыми. Она ещё не успела понять, что именно за "парень" мог прийти "на помощь" Дженни, как Дженни мягко улыбнулась. Но тут до нее дошло – Арин под парнем в тюрьме имела в виду этого… Ну, который не парень, а Черт, Демон и Дьявол в одном лице.
– Лайт что ли? – безотчетно выдыхает она и слышит громкий смех Рикки. – Арин, это даже на шутку не тянет.
– Знаешь, от любви до ненависти. От ненависти до любви… – Арин возвращается в их строй и продолжает путь уже нормально. – Зачем-то же он за тобой приехал.
У Дженни по спине пробежал холодок. Это она представила Лайта в роли своего парня.
Страшно. Очень страшно.
– Только посмей нас поженить даже в мыслях, я тебя на том свете достану, – в итоге провозглашает Дженни.
– Нет, ну правда, может, между вами что-то есть? – не успокаивается Рикки. – Раньше и в радиусе километра не могли спокойно уживаться, а теперь подвижка на расстояние в метр. Прямо любовь.
– Нет. Разве что, жанр "Ненависть и ещё большая ненависть", – Дженни уже готова плакать из-за этих двоих. – Ну правда, девчат. Вы видите нас парой?
– Мы просто шутим, – соглашается Рикки. – На самом деле я тоже не могу это представить.
– Отлично, со мной разобрались, я абсолютно одинока, – расстроенно проговорила абсолютно не расстроенная Дженни. – А что до нашей драгоценной Арин? Кто-то успел тронуть твоё сердце?
– О, если говорить о любви… – начинает Арин и вдруг замолкает.
Потому что здание буквально сотрясается от взрыва где-то в подвальных этажах.
Троица переглядывается. Арин тяжело вздыхает.
–… Моя любовь, кажется, однажды случайно убьётся, – заканчивает она.