Скотный Двор

Книга, действительно, потрясающая! Смысл очень глубокий. Можно смотреть на события книги с разных сторон: и со стороны рядовых (животных – по книге) исполнителей и со стороны их руководителей, всё-равно задумываешься и сравниваешь, сравниваешь… С историей, с политикой, вообще, с жизнью. Сам профессионально занимаюсь политической деятельностью, по-этому мне книга показалась очень поучительной! Прочитал, уже некоторое время прошло, однако ловлю себя на мысли, что периодически возвращаюсь к ней снова и снова… Короче говоря, вроде бы и книга не очень большая, но смысл такой… Вообщем, я до сих пор под впечатлением.

Великолепный Оруэлл!!! Непревзойденный провидец и мастер иносказаний! С какой грациозной тонкостью развивается история к своему неминуемому концу. Страшно предположить, что дальше…Всем читать обязательно, эта книга о нас и про нас.

Отличное произведение, рассказывающее о «революции» на скотном дворе. А ещё о том, как белое становится чёрным, верх низом и свиньи превращаются в людей.

Я бы даже провела параллель с текущим положением дел в стране. Да и вообще. Если совсем коротко о сути книги: краткий пересказ любой истории о революции и смене режима. Занятно. Всем рекомендую, тем более что книга совсем-совсем не большая по объему.

Начав читать эту книгу, я веселилась. Где-то посередине книги настроение резко сменилось и дальше читать стало очень трудно. Слишком узнаваемо все, что в тексте. Оставляет грустное и тяжелое впечатление. Очень рекомендую прочитать. Она простая и короткая, не займет много времени.

"Если у вас есть рабочий скот, – сказал

он, – то у нас есть рабочий класс!"

"Все животные равны.

Но некоторые животные

равны более, чем другие"

Эту книгу мне посоветовал прочитать один знакомый немец, который просто души в Оруэлле не чает. «Книга-то совсем небольшая,» – подумала я в 22:10 и начала читать. Спустя почти два часа я отложила книгу в сторону, у меня тряслись руки.

Неудивительно, что в СССР данное произведение, да в принципе и многие другие того же автора были запрещены. Настолько эмоционально, сатирически высмеять всю подноготную коммунистического режима дано не каждому. У меня было ощущение, что автор буквально играет на моих нервах, выворачивает душу наизнанку, режет правду-матку, ничуть не пытаясь ее приукрасить или скрыть.

Давненько я не испытывала таких бурных эмоций по прочтении чего бы то ни было. Об этой книге сказано уже столь много, что не хочется изобретать велосипед, либо повторять чьи-то слова, я просто хочу поделиться теми мыслями, что метались в моей разгоряченной голове по прочтении последней строчки.

Господа, мы все с вами звери, животные.

Невозможно в нашем мире равенство и братство, как нам все об этом твердят.

Религия – опиум для народа, но идеология ничем не лучше. Она – такой же опиум, отключающий логику, замутняющий рассудок и помогающий управлять людьми.

Все «человеки» равны между собой, но некоторые ровнее.

Нам говорят, что во времена СССР люди были счастливее, ибо они имели идею и стремились к ней, но ведь идея совершенно не то же самое, что счастье. Эта идея была слишком идеалистической, на подобие постройки мельницы в книге. Все считали, что, уж достроив мельницу, нам точно станет лучше жить, уж тогда да… тогда все уж изменится! Но какой ценой это будет достигнуто и станет ли от этого и правда лучше? Мы просто слепы и зачастую не видим дальше собственного носа…

У меня было ощущение, что автор просто читает мои мысли, но при этом облекает их в эдакую аллегорическую форму. Конечно, все в книге было немного преувеличено, но тем не менее это – чистая правда политики. У меня просто нет слов.

Джордж Оруэлл смог затронуть тончайшие струны моей души, открыть глаза на происходящее в то время, да и сейчас тоже. Ведь так называемая демократия, которую воспевают сейчас повсюду, по сути своей ничем не отличается от описанного в книге. Мы также «сами руководим своей жизнью», «решаем, что делать и как жить», «работаем для себя» и ведь свято верим, что мы сами выбрали такую жизнь.На сим я замолкаю и срочно бегу в книжный за другими произведениями Джорджа Оруэлла.