Czytaj książkę: «Непросыпающиеся сны»

1.Чумной доктор

Всё началось в 2030 году, в городе, имя которого давно утратило значение.

В самом его центре стояло здание, похожее на археологическую находку. Одинокий свидетель ушедшей эпохи. Каменный упрямец среди стеклянных великанов.

В обычный октябрьский день, ближе к полудню, в старую дверь вошёл незнакомец.

Он пересёк зал с белым мрамором, который ещё помнил шаги светских дам, и направился к стойке администратора. Трость мягко касалась пола. Казалось, незнакомец проверял не дорогу, а само здание: держится оно ещё или уже давно должно было рухнуть.

У стойки сидела молодая девушка. Она подняла взгляд от компьютера.

— Здравствуйте, — сказал незнакомец мягким, вежливым голосом.

— Добрый день. Чем могу помочь? — ответила девушка, улыбаясь.

У неё были светлые волосы, собранные в аккуратный хвост, и ясные голубые глаза, которые смотрели внимательно, без суеты. На ней была обычная униформа администратора: белая рубашка и тёмная юбка.

— Меня зовут Густос. Возможно ли сегодня встретиться с доктором Дзи?

— Дайте мне минуту, я проверю его расписание.

Она быстро застучала по клавишам.

Густос тем временем заметил зеркало за её спиной. Он машинально выпрямился и поправил старинную шляпу-цилиндр. Уголки его губ едва заметно дрогнули в горькой усмешке. В памяти вспыхнул образ потерянного глаза.

Отражение смотрело на него холодно. Не джентльмен. Скорее зловещий пират с повязкой на глазу.

Густос отвернулся от зеркала с раздражением и осмотрел лобби. Его взгляд остановился на стенах. Там висели картины.

— Странно, — прошептал он себе под нос. — Не помню, чтобы раньше здесь были картины.

— Господин Густос, доктор Дзи освободится через полчаса. Можете подождать? — сказала девушка, отрывая его от мыслей.

— Конечно. Я подожду. Спасибо.

Он всё ещё смотрел на картины.

Девушка заметила его интерес.

— Вы, кажется, впервые у нас? Вижу, вас заинтересовали наши стены.

— Да, я действительно редко бываю в этих краях, — ответил Густос. — Всё кажется одновременно знакомым и совершенно новым. Кто автор этих работ?

— Это работы доктора Дзи, — сказала она с улыбкой. — Он будет свободен примерно через пятнадцать минут. Вы можете подождать в зале ожидания, вон там. Или, если хотите, подняться на второй этаж. Там ещё больше его картин. И там же находится его кабинет.

— Спасибо, — кивнул Густос, не отрывая взгляда от полотна. — Мне бы хотелось посмотреть коллекцию.

— Конечно. Поднимайтесь. Думаю, вам понравится.

Она указала на лестницу.

— Благодарю вас.

Густос повернулся и медленно поднялся на второй этаж.

Наверху он остановился перед одной из картин. Оперевшись обеими руками на трость, он вглядывался в полотно, где цвета и линии переплетались в странном танце времени и пространства.

— Забавная картина, — тихо сказал он.

Он пошёл дальше по галерее, задерживаясь почти у каждой работы. Рассматривал изгибы, мазки, тени. Искал не красоту, а смысл, спрятанный под краской.

— Знаешь, каждая картина что-то говорит, — произнёс он вслух, словно обращался не к себе, а к невидимому собеседнику. — Нужно только понять, на каком языке она молчит.

Через несколько минут он подошёл к двери с табличкой: «Доктор Дзи».

Густос постучал.

— Входите, пожалуйста, — послышалось изнутри.

Он медленно открыл дверь и вошёл.

Сняв плащ, Густос аккуратно повесил его на крючок у двери. Затем огляделся.

В комнате находился мужчина. Он беспокойно ходил туда-сюда, размахивал пачкой бумаг и говорил по телефону. Движения у него были резкие, почти нервные. Будто он пытался поймать мысль, которая всё время ускользала.

— Простите, я не мешаю? — спросил Густос.

— Это полный абсурд! — громко сказал мужчина в телефон. Голос у него был резкий, раздражённый.

— Похоже, я пришёл не вовремя, — осторожно заметил Густос.

Мужчина вздрогнул. Потом нервно улыбнулся и прикрыл рукой микрофон.

— Нет, всё в порядке. Я уже заканчиваю.

— Хорошо. Я подожду.

Густос сел на стул и стал наблюдать.

Доктор продолжил разговор. Он то кивал, то хмурился, то делал короткие пометки на бумаге. Кабинет вокруг него казался таким же беспокойным, как и хозяин.

На стенах висели загадочные маски. Они придавали комнате странную торжественность. В углу стояла тренога с холстом. На столе лежали папки, распечатки, кисти, пробирки, обрывки заметок. Всё выглядело как хаос, но хаос не случайный. Скорее контролируемый. Такой, в котором чужой человек ничего не поймёт, а хозяин найдёт нужную бумагу с закрытыми глазами.

— Здесь столько интересного, — сказал Густос, устраиваясь удобнее и скрещивая ноги.

Его взгляд задержался на холсте в углу.

— Новая работа? — спросил он, хотя доктор всё ещё говорил по телефону.

Ответа не последовало.

Густос перевёл взгляд на стены.

— Весь кабинет похож на живописное полотно, — продолжил он, словно размышлял сам с собой. — Эти чумные врачи в масках нарисованы очень детально. Хрупкость жизни и величие искусства. Редкое сочетание.

Он посмотрел на захламлённый стол у окна.

— А здесь — контролируемый хаос. Каждый документ, каждая папка скрывает свою историю.

Доктор наконец закончил разговор и подошёл к нему.

— Здравствуйте, — сказал Густос. — Вижу, разговор был непростым.

— Здравствуйте. Прошу прощения за задержку.

Доктор пожал ему руку.

— Ваш наряд действительно необычен, — сказал он, рассматривая гостя с явным интересом. — Словно вы персонаж из английской классической литературы. Простите за прямоту.

— Надеюсь, это комплимент, — ответил Густос с лёгкой улыбкой.

— О, конечно. Не переживайте, я не хотел вас задеть. Просто не каждый день встречаешь человека с таким стилем.

Доктор вдруг замолчал. Его взгляд стал живее.

— Если вам несложно, замрите на минуту, — сказал он. — Вы меня вдохновляете.

Он отложил телефон, отошёл на шаг и начал обходить Густоса кругом. Размахивал руками, словно рисовал в воздухе рамку. Бормотал что-то себе под нос. Останавливался, щурился, снова двигался.

Густос терпел несколько секунд. Потом ещё несколько. Потом его терпение заметно истончалось.

— Может быть, ради будущих поколений стоит задуматься о портрете выдающегося джентльмена с таинственным обликом, — произнёс доктор, не отрывая взгляда от гостя.

— Интересная мысль, — сухо сказал Густос.

— Решено! — вдруг воскликнул доктор. — Вы будете моим следующим творением.

В комнате повисла пауза.

Густос медленно поднял взгляд.

— Доктор, если я могу любезно попросить вас прекратить вращаться вокруг меня и присесть, это значительно успокоило бы мои нервы. К тому же у меня не так много времени, чтобы играть в ваши игры.

Доктор остановился.

Несколько мгновений он смотрел на гостя, будто только теперь понял, что перед ним не натурщик.

— Знаете, я только что подумал… Вы не из модельного агентства, случайно?

Густос посмотрел на него с недоумением.

— Из какого агентства?

— Ой. Простите. Я решил, что вы модель. Прошу прощения, если это прозвучало странно.

— Нет, доктор. Моделью я не работаю.

— Тогда могу я узнать, кто вы и зачем вы здесь?

— Должно быть, вы доктор Дзи? — уточнил Густос.

— Да, это я. Чем могу помочь?

— Меня зовут Густос.

— Приятно познакомиться, Густос.

— Мне тоже. Я здесь, чтобы предложить вам работу.

Доктор слегка приподнял брови.

— Работу?

— Ваше резюме впечатляет. Я уверен, вы отлично подойдёте для позиции, которую я хочу вам предложить.

— Я бы обсудил это, но сегодня у меня слишком насыщенный день.

— Моё предложение может сделать ваш график значительно свободнее.

Доктор внимательно посмотрел на него.

— И на какую должность вы меня рассматриваете?

— Главный нейробиолог в моей новой компании.

— Звучит заманчиво. Что включает в себя эта роль?

— Вы будете руководить отделом неврологических исследований. Мы изучаем новые подходы к пониманию человеческого мозга. Вы получите необходимые ресурсы и полную научную свободу.

— Интересное предложение, — сказал доктор. — Но мне важно понимать риски. Насколько безопасны эти исследования?

— Можете быть уверены, они абсолютно безопасны, — ответил Густос. — Возможно, самым большим риском для вас станет ежедневная дорога на работу и обратно.

Доктор усмехнулся, но настороженность из его глаз не ушла.

— Ладно. Продолжайте. Я слушаю.

— Мы работаем над проектом, который позволит людям погружаться в собственные мечты и воспоминания. Проект создаёт тонкую грань между реальностью и вымыслом. Человеческий мозг получает возможность заново пережить важные моменты и переосмыслить их.

— Вы говорите о симуляции памяти?

— Не совсем. Глубже. Точнее. Человеческий мозг хранит множество деталей, даже если сам человек давно считает их потерянными.

— Это общеизвестно, — сказал доктор.

— Позвольте продолжить.

— Конечно.

— Представьте, что человек может вновь оказаться на морском берегу из своего детства. Или снова увидеть тех, кого уже нет рядом. Не как плоскую запись. Не как фотографию. А как переживание. Мы можем воссоздать такие моменты.

Доктор задумался.

— Звучит фантастически. Но, к сожалению, мой график сейчас настолько плотен, что я не могу взяться за новые проекты. Простите.

Густос посмотрел на картины.

— Я заметил работы на стенах. И следы краски на ваших руках. Как вам удаётся находить время для живописи при таком расписании?

Доктор посмотрел на свои пальцы. Под ногтями действительно остались следы краски.

— Я бы не назвал это пустой тратой времени, — сказал он. — Когда я рисую, мне легче думать. Это что-то вроде медитации. Я берусь за кисти, когда захожу в тупик с работой или когда возникают сложности на личном фронте.

Он перевёл взгляд на стены.

— Эти картины — напоминание о моих провалах. Они служат движущей силой. Когда я смотрю на них, они заставляют меня действовать.

— Если вы думаете, что я не знаю о глобальной угрозе, которая разрастается в мире, вы ошибаетесь, — сказал Густос. — Я давно работаю над этой проблемой и уже достиг некоторых успехов.

Доктор напрягся.

— Вы говорите об эпидемии?

— В том числе.

Густос указал тростью на штатив с незавершённой картиной.

— Вы уже начали новый проект. Насколько я понимаю, он связан с текущей ситуацией. Но боюсь, у меня для вас не самые приятные новости. Вы не сможете завершить его прежним способом.

— Почему это?

— Потому что у меня уже есть решение, которое избавит вас от этих мук.

Доктор нахмурился. Он быстро перебрал бумаги, которые держал в руках, вытащил один лист и пробежал глазами заголовок.

— Подождите минутку… Отправитель — Густос.

Он поднял взгляд.

— Стоп. Вы тот самый Густос, о котором я только что говорил с коллегами?

— Надеюсь, вы не думаете, что я подслушивал ваш разговор.

— Я думаю, что вы не представились сразу. И застали меня врасплох.

— Давайте не будем зацикливаться на этом.

Доктор посмотрел на документы.

— Я изучил материалы, которые вы прислали. Откуда у вас эта идея? Вы действительно предлагаете использовать новый полимер? Как вы собираетесь соединить живые клетки с микросхемами? И каким образом это поможет в борьбе с вирусом?

— Доктор, давайте разберём всё по порядку. Для начала: я собрал необходимые компоненты и уверен в одобрении проекта. Также я готов подробно обсудить стратегию борьбы с вирусом, который распространяется по всему миру. Полагаю, детали моего плана вас заинтересуют.

— Хорошо, — сказал доктор. — Продолжайте.

Густос кивнул.

— Вирус называется RW-OV-5. Ситуация серьёзная. Каждый день число жертв растёт. По прогнозам специалистов, если не принять меры, человечество может оказаться перед угрозой вымирания.

Он сделал паузу.

— Но я не согласен с их выводами. У нас есть шанс изменить ситуацию.

— Насколько мне известно, до сих пор не разработано ни одного антигена, который хотя бы приблизил бы нас к решению проблемы, — сказал доктор. — Они даже не доходят до первой фазы испытаний.

— Именно.

— Значит, вы предлагаете нечто принципиально другое?

— Да. Я создал проект под названием «Раптор». Его идея основана на поведении велоцирапторов. Миллионы лет назад они использовали сложные тактики охоты и защиты. Действовали согласованно. Обменивались сигналами. Выживали благодаря группе.

Доктор слабо усмехнулся.

— Динозавры. Рапторы. Так?

— Терпение, доктор. Когда вы поймёте детали, ваш скептицизм улетучится.

Густос наклонился чуть вперёд.

— В ходе экспериментов я обнаружил, что вирус использует внутреннюю коммуникацию. Она напоминает скоординированное поведение древних хищников. Это взаимодействие делает традиционные методы борьбы неэффективными. Они бьют по следствию, но не нарушают систему.

Доктор уже не улыбался.

— Интересно. Как вы пришли к такому выводу?

— Всё началось с эксперимента. Я ввёл бактериофаги в культуру сенной палочки. Результат оказался неожиданным. Вместо привычной картины взаимодействия я заметил сигналы, которые исходили напрямую от вирусных структур. Это заставило меня предположить, что у вируса есть собственная система общения. Если мы сумеем её нарушить, мы получим новый способ борьбы.

— Вы утверждаете, что нашли способ «разговаривать» с вирусом? Или хотя бы мешать ему «разговаривать» между собой?

— Да. Но это лишь часть истории.

— Что же тогда остальное?

— Я обнаружил вещество, которое назвал «Квинтэссенцией».

Доктор медленно сел напротив него.

— Что это такое?

— Вещество с колоссальным потенциалом. Его применение не ограничивается микросхемами. Оно может изменить подход к медицинским технологиям: не только к борьбе с вирусами, но и к самой идее взаимодействия организма с искусственными системами.

— Ваш план звучит как научная фантастика, — сказал доктор. — Вы понимаете это?

— Мой план довольно прост, — ответил Густос. — Мы используем микрочипы с Квинтэссенцией. После имплантации они помогают организму блокировать вирус, нарушая его внутреннюю коммуникацию.

Доктор уставился на него.

— Вы всерьёз верите в то, что говорите?

— Гораздо серьёзнее, чем вы можете представить.

— Вы понимаете, какой объём работы предстоит?

— Полностью.

— Это не просто работа. Это годы исследований.

— Возможно.

— И рискованная авантюра.

Густос слегка усмехнулся.

— Разве не вся наша жизнь — авантюра?

Доктор покачал головой.

— Для таких экспериментов нужны годы. Человечество может не выдержать столько времени. К тому же найти добровольцев будет чрезвычайно трудно. Пока всё это похоже на плод вашего воображения. Мы не можем позволить себе тратить время на рискованную фантазию.

— Не спешите с выводами, доктор.

Густос спокойно снял перчатку с одной руки.

— Я уже провёл первый эксперимент на себе.

Доктор замер.

— Что вы сказали?

— Я вживил себе микрочип с Квинтэссенцией. Как видите, я жив. Более того, я здоров и невредим.

Некоторое время доктор молчал.

— Рисковать собственной жизнью ради гипотезы… — наконец сказал он. — Это заставляет взглянуть на ситуацию иначе. Но одного эксперимента недостаточно. Прежде чем я смогу принять ваше предложение, мне нужно изучить все данные.

— Я понимаю вашу осторожность. Она оправдана. Завтра утром я предоставлю вам все материалы.

— Хорошо.

— Но мне нужно понять главное, — сказал Густос. — Вы готовы присоединиться к нашей команде?

Доктор отвёл взгляд к картинам.

— Мне нужно время подумать. У меня есть сомнения. И одно условие.

— Слушаю.

— Если я соглашусь, я хочу продолжать работать из этого офиса. Это важно для меня.

— Я уловил тень согласия в вашем условии, — сказал Густос. — Для меня это хороший знак. И, конечно, вы можете сохранить офис.

Доктор снова посмотрел на документы.

— Следующий вопрос. Если я правильно понимаю, после имплантации чип интегрируется в человека почти как новый орган, а не просто как технологическое устройство. Так?

— Да. Вы правильно поняли. Чип не просто вживляется. Он интегрируется с организмом на биохимическом уровне. Именно поэтому процесс сложен.

Густос взглянул на часы.

— У меня осталось мало времени. Есть ещё вопросы?

— Есть. Ваше резюме не содержит информации о вашей деятельности за последние двадцать лет.

— Эти данные не являются ключевыми.

— Для меня являются.

— Я сознательно не включил этот период. Большую часть этого времени я работал над проектами для Министерства обороны. Подробности конфиденциальны.

Доктор задержал на нём взгляд.

— Понимаю.

— У нас ограничено время, — сказал Густос, снова посмотрев на часы. — Я дам вам до завтра, чтобы всё обдумать. Мои контактные данные есть в резюме. Жду вашего ответа.

Он взял трость и поднялся.

— Надеюсь, он будет выгоден не только для вас, доктор. Но и для всех нас.

2.Выход всегда есть

Камера двадцать три в этом крыле тюрьмы была узкой и холодной.

Потрескавшиеся стены напоминали карту. Слабый свет из маленького окна под потолком не разгонял мрак, а только делал его гуще. По обе стороны камеры стояли двухъярусные металлические кровати с продавленными матрасами. Между ними валялись книги, обрывки газет и мелкие вещи, давно потерявшие хозяев.

В воздухе стоял запах сырости, табака и старого металла.

Фрэнк лежал на нижней койке, подложив руку под голову, и лениво перебирал уголок старой газеты. Шаги в коридоре становились всё ближе.

— Открыть камеру двадцать три! — скомандовал тюремщик Дон в рацию.

Дверь не открылась.

Фрэнк даже не поднял головы.

— Дон, ты что-то часто сюда захаживаешь. У тебя тайный роман с этим местом?

— Тебя не должно волновать, почему я здесь, — огрызнулся Дон.

Фрэнк усмехнулся.

— Да ладно, расслабься. Кстати, голос у тебя всё хриплее. Может, пора завязывать с этими двумя пачками в день? Здоровье-то одно.

Дон хрипло кашлянул.

— Утренняя забота, как всегда. Ты сам-то чего такой довольный?

— А что мне ещё остаётся? Ты же сюда для развлечений приходишь.

Фрэнк перевернул газету, хотя явно её не читал.

— Кстати, слышу, как там кричат на дежурке. Похоже, твои ребята увлеклись матчем больше, чем работой.

Дон выругался себе под нос и снова нажал кнопку рации.

— Откройте дверь, чёрт возьми!

С верхней койки лениво отозвался сосед:

— Эй, не кричи. В воскресенье люди отдыхают.

Дон коротко рассмеялся.

— Похоже, Фрэнк, у тебя появилась конкуренция в сарказме.

Замок наконец щёлкнул. Дверь камеры со скрипом открылась.

Дон отступил в сторону.

— Вперёд. Двигайся.

Фрэнк не спеша поднялся с койки и направился к выходу. Он шёл, скрестив руки за спиной, будто прогуливался не по тюремному коридору, а по городскому парку.

Дон посмотрел на него исподлобья.

— Без фокусов.

— Дон, я сама невинность.

— Именно это меня и пугает.

Они пошли по коридору. Лампы над головой мигали, бросая на стены грязный белый свет. Где-то далеко хлопнула дверь. Кто-то кашлял. Воздух пах дешёвым мылом, металлом и усталостью.

— Скажи честно, — сказал Фрэнк, не оборачиваясь. — Кто пришёл? Адвокат? Священник? Или твоя тёща решила начать переговоры через меня?

— Посетитель.

— Ух ты. Как официально. Надеюсь, не палач. Я сегодня плохо выгляжу для торжественных случаев.

Дон ничего не ответил.

Они остановились у комнаты для встреч. Дон открыл дверь и кивнул внутрь.

— Заходи.

Фрэнк вошёл.

За столом сидел его сын.

На секунду вся насмешка исчезла с лица Фрэнка. Он замер у двери, будто не ожидал увидеть именно его. Потом быстро взял себя в руки и сел напротив.

— Привет, пап, — сказал Генри. — Как ты?

— Нормально, сынок. Не переживай.

Фрэнк попытался улыбнуться. Получилось почти убедительно.

Генри внимательно посмотрел на него.

— Ты выглядишь усталым.

— Тюрьма, знаешь ли, не курорт.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Обслуживание ужасное, номера тесные, а завтраки вообще преступление против человечества.

Генри не улыбнулся.

— Что случилось?

Фрэнк пожал плечами.

— Ничего такого. Просто мысли иногда накатывают.

— Расскажи. Может, я смогу помочь.

Фрэнк отвёл взгляд.

— Брось. Это ерунда. Главное, чтобы у тебя всё было хорошо.

— Ты меня не обманешь.

Генри наклонился ближе.

— Что тебя тревожит?

Фрэнк помолчал. Его пальцы медленно сжались на краю стола.

— Прошлое иногда напоминает о себе. Вот и всё.

Генри тихо сказал:

— Это из-за Густоса, да?

Фрэнк напрягся. Лицо стало жёстким.

— Слушай меня внимательно. Не лезь в это.

— Папа…

— Нет, Генри. Даже не начинай. Густос — опасный человек.

— Я не собираюсь сидеть сложа руки.

— А придётся.

— Я найду способ помочь тебе.

Фрэнк покачал головой.

— Ты не понимаешь, с кем имеешь дело. Меня может вытащить отсюда только чудо.

В этот момент дверь открылась. Дон заглянул внутрь и коротко кивнул.

Время вышло.

Генри медленно поднялся. Он смотрел на отца так, будто пытался запомнить каждую черту его лица.

— Я сделаю всё, чтобы вытащить тебя, — сказал он. — Я найду это чудо. Обещаю.

Фрэнк тихо ответил:

— Не надо, Генри. Береги себя.

Генри вышел из комнаты, быстро вытирая слёзы рукавом.

В коридоре он остановился только на мгновение. Потом пошёл к выходу. С каждым шагом решимость в нём крепла.

Он вытащит отца.

Как угодно.

Он ещё не знал, что иногда чудо приходит первым. А потом требует плату.