Мой выбор

Tekst
18
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Мой выбор
Мой выбор
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 16,46  13,17 
Мой выбор
Audio
Мой выбор
Audiobook
Czyta Римма Макарова
8,90 
Zsynchronizowane z tekstem
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Пролог

В глаза бил слепящий свет, едва позволяя их приоткрыть, и болело везде. В прямом смысле. Что, черт возьми, со мной случилось? Я в больнице? Почему? Неужели Лерке таки удалось втянуть нас в эпичные неприятности? И насколько они тогда эпичны? Точнее, каковы последствия. Жить хоть будем? Напрягшись до рези в глазных мышцах, я смогла уловить сквозь опущенные ресницы движение каких-то смутных фигур и почему-то жутко испугалась. Сердце сначала обмерло, а потом дико замолотило, залетев из положенного места за ребрами куда-то к горлу.

– Кто… – В горле запершило, будто оно было забито песком или его кто нещадно тер там железным таким ершиком. Я закашлялась, рванулась сесть, но обнаружила, что привязана. Руки скованы над головой, ноги тоже не двигаются, широкие удерживающие полосы на лбу, груди, бедрах. И страх стал уже почти черной паникой. Забилась в оковах, пытаясь кричать, но по-прежнему выходило только карканье.

– Бу-бу-мр-гр… пока. – Я снова передернулась от ужаса, когда неразборчивое бормотание рядом стало понятной речью. – Горло так до конца и не срослось. Нужно потерпеть еще несколько минут.

Голос был каким-то бесполым и безразличным. Но более странным было то, как я воспринимала сказанное. Как если бы в первый момент слух ловил некую тарабарщину, и только с крошечным опозданием в мозгу звуки приобретали смысл. Типа иностранного языка, который ты не пойми по какой причине вдруг знаешь. Или не ты, а что-то в тебе. Бывали у меня в жизни подобные вещи. Часто. До меня и не сразу дошло-то. Горло не до конца срослось? Что?

Забилась в оковах снова, и в этот раз уже вместо хрипа и карканья вышел-таки крик. И даже не один. И вполне членораздельный.

– Кто вы?! Где я?! Почему связана?!

Голос не мой. Вообще не похож.

– Очень хорошая скорость восстановления, – второй невидимый бормотун. Такой же бесполый, как и первый, но отчего-то мне понятно, что он принадлежит новому персонажу кошмара. – Удачное пополнение.

– Да что происходит?! Вы кто?! Что сделали со мной? Похитили? Зачем?

Я мало осознавала, что сыплю вопросами без остановки, просто не могла замолчать.

– Не похитили, дитя. Призвали. Настало твое время жить и служить.

– Какого?!.

Глава 1

– Лерка, ну что за дурь, а? Переться в такую даль, чтобы шастать по лесу в компании всяких неадекватов, – пробурчала я, осмотревшись на перроне. Просто платформа из бетонных плит в чистом поле, даже без перил из облезлых столетней давности труб, как бывало обычно. Ни здания вокзала, ни хоть каких-то еще строений. И кроме нас еще десятка два разномастных дебилов, что, видно, тоже прутся на этот фестиваль шумоголовых. Господи, сколько же вокруг народу с тараканами в башке!

– Хэй, всем привет, братья и сестры! – закричала подруга, игнорируя мое нытье. Она подняла руки и запрыгала на месте. При этом бесчисленные браслеты на ее руках и лодыжках, ожерелья и огромные серьги с массой висюлек зазвенели. Божечка, помоги, ходячая лавка бижутерии в стиле бохо тут у нас. Лишь бы все местные сороки от радости не спятили, а то нас точно зоозащитники засудят за нанесение невосполнимого вреда психике представителям пернатой фауны. Они сейчас вообще отбитоголовые беспредельщики похлеще бандюков в девяностые стали. – Повеселимся?

Ей ответили не менее бурно, сопровождая вопли так же звоном, бряцанием, и даже какой-то парень постучал по барабану (или как там бишь эту потрохню зовут), что болтался у его бедра, и еще кто-то поднял над головой бубен. Да, уж, мы тут не самые красочные персонажи. Я так вообще порчу весь пестрый пейзаж. Одета в удобные застиранные и проверенные годами джинсы и серую толстовку. Ни косичек, ни бусин, ни амулетов. И все, главное, улыбаются так имбецильно-просветленно, одна я тут мрачная и ничуть не счастливая от перспективы ночи в сыром лесу в этой компании.

– Повеселимся, само собой, потом, когда воспаление легких и циститы лечить будем. На земле в начале мая спать – оно же самое то для подобного веселья, – пробухтела я, нацепляя увесистый рюкзак, и ткнула в такой же Лерке. – Давай, я сама все тащить не собираюсь.

– Эх, Сонька, нет в тебе легкости бытия! – махнула на меня рукой подруга, но рюкзак напялила. – Приземленная ты, и меня к земле тянешь.

– Тащишь меня всегда куда-то ты. – Ага, вечно чудес ей в жизни не хватает. – И конкретно здесь и сейчас мы потому, что…

– Я же говорила, Сонька! Здесь будет сеанс бесплатного приема самой ведьмы Арнеллы. И я собираюсь спросить ее, почему Димка ушел, и попросить вернуть. Я ж его люблю.

Я бы ей без всяких мошенниц ряженых Арнелл могла рассказать, почему Димка ушел. Задолбала она мужика своими закидонами. Он пашет целый день как папа Карло и дома хочет вкусно и сытно пожрать, потупить перед телеком в обнимку со своей бабой, давая отдых и телу, и мозгу, и, чего уж там, сексом заняться конкретно, основательно и без выкрутасов. В выходные на рыбалку или на шашлыки смотаться. И так далее. А она ему что? То у нее веганство жесточайшее случается, то вообще праноедение, а в перерывах извращаться принимается в изготовлении каких-нибудь безумно заковыристых блюд с неимоверным количеством редких и дорогущих и хрен съедобных ингредиентов типа крайней плоти единорога, цветков папоротника или акульих языков, в итоге выходит нечто непригодное в пищу, если только нет желания чуть отдохнуть от жизни такой в реанимации, ибо ну нет в числе Леркиных талантов даже слабенького кулинарного. То она сутками квартиру прованивает, ой, пардон, окуривает для изгнания духов и сущностей, то врубает музон со всякими мантрами и прочей ерундой и подвывает им. Толку-то от этого ноль, если за стеной у соседей этих сущностей, похоже, прорва целая, замаялась я их гонять, как к ней приходила. То всякие заумные техники секса на нем пробует ночами напролет, и пофиг, что ему утром на работу, то объявляет периоды воздержания с хождением при этом голыми по квартире. А он потом или голодный, как собака, или животом мается, да каждый день, считай, на войне живет и домой возвращается с ужасом, не представляя, какой финт ушами его там сегодня ждет и чем запасаться: противогазом, таблетками от несварения, дополнительной партией презиков или вообще распятием и святой водицей. И так терпел бедолага, сколько мог. Да этому Димке памятник в полный рост из золота при жизни ей ставить впору. Большинство-то мужиков сейчас и одним процентом его терпения не обладали.

И говорить я с подругой пыталась, но было мне указано, что ни черта я не понимаю в отношениях, так как у самой их нет, и уж она-то лучше знает. И вообще, это я тут та подруга, чьи странности она терпит, а не наоборот. И это я еще ей с третьего класса перестала рассказывать о том, что вижу в окружающем мире на самом деле. Вот как это мохнатое, круглоглазое нечто, что притаилось за крайним деревом в лесу, куда мы как раз входили. На вид вроде не агрессивное, скорее уж зашуганное. И еще бы не испугаться, учитывая музыку, слышную и отсюда, и противные запахи жженых трав. Надеюсь, хоть без наркоты в этот раз обойдется. Перспектива носиться в темноте по незнакомой пересеченной местности, тормозя ловящую собственные глюки подругу, меня абсолютно не прельщает. Вот взять бы и отказаться от этой авантюры, но кто же тогда за этой шумоголовой присмотрит? Она же, при всей дурости, мне, считай, родня, учитывая, что мои кровные родственники давно предпочли свести общение со мной к минимуму. Как раз после того, как я с потолка над супружеской постелью сестры и ее благоверного лярву прямо в разгар семейного застолья стаскивала. Вышло, конечно, шумно и ни черта не понятно для всех окружающих, что в упор эту разожравшуюся мерзость не видели. Но и тянуть нельзя было. Надька своей ревностью ее и так раскормила до таких размеров, что я чудом справилась, и, судя по состоянию сестры и тому, как лоснилась лярва, времени на реверансы у меня не осталось совершенно. Короче, в квартире бардак, вся родня и гости в диком шоке, а меня вежливо попросили больше не приходить без крайней надобности. Что поделать, я и так для своих близких была девочкой с придурью. Сильной такой. Вот их терпение и лопнуло.

– Потерпи, чувак, скоро все закончится, – прошептала так, чтобы никто не засек, не видимому больше никому созданию, похожему на здоровенную голенастую лягуху в черной мохнатой шубе, и оно уставилось изумленно и что-то залопотало. Мотнула головой отрицательно. Прости, чудик, видеть-то я вас вижу, но по большей части не понимаю. Да и не хочу. Чур меня. И так у меня с этим виденьем не жизнь, а мука.

Лягух скис, лупнул горестно круглыми глазищами и притаился опять под корнями. Ничего, чудо-юдо, ты тут не один такой, кому бы день простоять да ночь продержаться. Терпеть будем вместе.

Естественно, на помощь в установке палатки я даже не рассчитывала, небось не наивная и не первый раз с Леркой на выезде. Можно было бы и спальниками обойтись, но по прогнозу ночью ливень не слабый. Верить синоптикам – себя не уважать в большинстве случаев. В девяноста процентов случаев, одевшись с учетом их прогнозов, обещающих «резкое потепление» или «внезапное похолодание», вы или замерзнете до зеленых соплей, или же будете потом обливаться, отдуваясь в переполненном транспорте. Но все же проснуться среди ночи, если Лерка угомонится раньше обычного и поспать все же свезет, от того, что сверху лупит дождь, мне ни капли не хотелось.

Когда я закончила с насущным и приземленным, то пошла искать подругу, что, отойдя «вот на секундочку, просто одним глазиком гляну», отсутствовала уже больше часа. Обнаружила ее в исполинских размеров шатре с поднятыми стенами. Он был весь настолько яркий, что в глазах рябило, и оттуда разило благовониями так, что чуть с ног амбрэ не сбивало. Бедолажные же местные представители всякой безобидной нечисти! Для них же это все равно, что для клопов дуст. Чистая отрава. В центре этого источника газовой атаки расположилась на небольшом плоском подиуме в позе лотоса или типа того, очевидно, та самая Арнелла. Ничего неожиданного: сильно накрашенная дама, жгучая брюнетка неопределимого под добротным слоем макияжа возраста в бесформенном черно-красном одеянии с хреналиардом всевозможных серебряных побрякушек и устрашающе длинными ногтями цвета крови, усыпанных еще и кучей стразов. Да уж, Лерка, тебе есть к чему стремиться. Хотя, чтобы нацепить на себя столько, придется в зал походить и со штангой поприседать наверняка. Нелегка участь настоящих ведьм, ох нелегка. В прямом смысле.

 

Шепотом извинившись по пути раз двадцать, я таки добралась до пропащей подруги и присела рядом на расстеленные тут покрывала. Сразу скривилась и пересела, умостившись на собственные пятки, и толкнула Лерку в бок, веля ей строгим взглядом тоже оторвать задницу. Жаднючие организаторы явно сэкономили на толщине покрытия, гады.

Глянув на меня только мельком, Лерка подорвалась вообще на колени и подняла вверх руку, зазвенев браслетами.

– Я! Можно теперь мой вопрос! – выкрикнула она. Очевидно, я прослушала, и великая Арнелла предложила озвучивать свои проблемы всем желающим.

– Можно, дитя! – провещала дамочка глубоким, хорошо поставленным голосом и велела: – Подойди.

Лерка, недолго думая, цапнула меня за запястье и, не обратив внимания на мое возмущенное шипение, поперла к подиуму. Дойдя, отпустила наконец и затарахтела, вываливая свою проблему проблем. Я же так и осталась стоять столбом, безразлично поглядывая вокруг.

– А ты, дитя, не хочешь обратиться ко мне с вопросом? – внезапно спросила Арнелла меня, и, обернувшись, я натолкнулась на ее очень цепкий взгляд. Такой пристальный, даже, сказала бы, вторгающийся, что у меня вдоль спины озноб промчался и я поежилась. Черт, не знаю, как насчет ведьминских способностей, потому как бог его знает, как они ощущаются, но что-то не совсем от человека обычного в ней было.

– Нет, спасибо. Предпочитаю пользоваться собственными мозгами и не просить подсказок у камушков, косточек или рисованных картинок, – ответила я не слишком любезно. Хамить привычки не имею, но, видно, на меня эта ее визуальная атака так подействовала плюс недоумение по поводу, что за существо такое передо мной. Не пугала, но озадачивала.

– Сонька! – прошипела на меня возмущенно подруга.

– Что же тогда ты делаешь здесь? – псевдоведьма обвела демонстративно взглядом шатер, полный внимающих ей чудиков.

– Сопровождаю подругу.

– То есть получить ответ, отчего именно ты видишь то, что от других скрыто, не хочешь?

– Ничего я… – начала я, привычно ощетиниваясь, но Лерка сдала меня с потрохами, встав в позу и всем видом провещав: «Ага, а я говорила! Падай ниц и восхищайся великой ведьмой!» – Спасибо, но нет.

– Разве ты не хочешь использовать свой дар на благо других или своего процветания? – не отстала Арнелла, стягивая ко мне все внимание своей шизанутой публики.

– Слушайте… а не могли бы вы и дальше… – дурить мозги, – заниматься проблемой моей подруги и забыть обо мне?

– Да как пожелаешь, – величаво кивнула она и стрельнула густо накрашенными глазами куда-то вправо, в сторону сплошной стены зарослей, что начиналась прямо за границей шатра. Мне там почудилось нечто большое, темное, вроде как фигура в бесформенном одеянии, но лишь на мгновение. И мало ли тут сейчас бродящих личностей в разного рода балахонах? – Но учти, что ничего не дается просто так.

А то я не знаю. Или просто так живу одна в мои годы, семья знаться не хочет, и мужики если и появляются, то сбегают почти сразу.

– Учту, – буркнула я и, решив, что Лерка и без меня не пропадет пока, пошла из этого балагана.

– Дурдом, да? – подмигнул мне невысокий, но весьма симпатичный крепыш снаружи. – Пива?

Он протянул бутылку. Закрытая. А то мало ли. Я уже почти кивнула, от одной бутылки вреда не будет, но тут заметила тень за его спиной. Нечто, будто состоящее из более густой темноты, чем уже окружающие сумерки. Тряхнула головой и глянула снова. Все то же. Чуть приоткрытые огромные крылья и подрагивающие, как от нетерпения распахнуться в полную силу. От изумления я и рот открыла. Много чего видела-мерещилось, но такое впервые.

– Ага, увидела, – нахмурился крылатый симпатяга. – Выходит, ошибки нет. Ну и славно, а то заждались.

Он стремительно шагнул ко мне и схватил за горло. Тряхнул, и все погасло вокруг под ужасный хруст в позвонках.

Глава 2

– Отвяжите меня! – задергалась я еще сильнее по мере того, как тело начинало слушаться все лучше. И тут же взвизгнула, ощутив болезненный укол в большой палец правой ноги. – Ой! Да какого черта вы это делаете?!

– Уже чувствуешь? – спросил бесполый голос номер один.

– А вы бы не почувствовали такое? Чем вы в меня ткнули? Оно хоть стерильное? Я не хочу умереть от сепсиса!

– Прекрасная, прекрасная скорость, даже поразительная! – бормотал носитель балахона и, при более внимательном рассмотрении, еще и маски, игнорируя мои вопросы и требования. – Просто находка. Удача, каких не было давно.

– Эй, я с вами говорю! – снова взбрыкнула я, вдруг ощутив, что подо мной что-то ужасно твердое, неудобное и совсем не теплое. Еще и мокрое. – Это что тут? Камень? Вы соображаете, что я себе все к чертовой матери застужу? Отвяжите немедленно! Еще и липнет все, мокрое. Это же не шутки, в конце концов, здоровье угробить ничего не стоит.

– Ваша оценка, киор Вайс? – спросил первый забивающий на меня засранец у второго, что мельтешил у огня, который я тоже уже видела примерно метрах в десяти от места, где вынуждена была лежать.

– Минимум пурпур, киор Крас, минимум! – прошелестело в ответ.

– Эй, да что же такое! Вы не можете обсудить ваши цветовые пристрастия после того, как отвяжите меня?

– Еще совсем немного терпения, кио. Процесс еще не полностью завершен.

– Да пока ваш процесс завершится, я точно или цистит, или воспаление в почках подхвачу! – Я действительно начала замерзать, да так быстро, что зубы залязгали. – Кто вы такие вообще? Какой еще процесс?

Ряженые же снова устроили мне полный игнор, переместившись теперь к костру и что-то лопоча между собой. То есть я лежу, замерзаю на холодном мокром булыжнике, а они у огонька греются и ждут спокойно завершения не пойми какого процесса, который имеет своей целью, видимо, мое угробление в этом рассаднике сырости и наверняка антисанитарии. Вот тут уж я разозлилась. Ни черта не понимаю, что происходит и где я, но оставаться тут точно не хочу.

Засопев от напряжения, я принялась вырываться уже всерьез. Заизвивалась, закрутила руками в удерживающих путах, задергала ногами. Ничего не выходило поначалу, и я стала, не стесняясь, материться себе под нос на чем свет стоит, приказывая этим отчего-то липким заразам отпустить меня. И неожиданно на левой руке захват ослаб, будто крепкая веревка, или что там было, превратилась в податливую резину. Вот и не верь после этого в волшебную силу мата!

Воодушевившись своим успехом, я вывернула руку из пут и, больше не растрачивая силы на вопли, принялась высвобождать и вторую. Носители балахонов так и переговаривались не пойми о чем, стоя у огня ко мне спиной, и я, не мешкая, спихнула удерживающую ленту со лба. Нашарила крепления на груди, сломала пару ногтей, освобождаясь. Села. В голову будто мощный удар прилетел, и все поплыло, завертелось перед глазами, желудок сжался, точно как после крепкого такого возлияния. Я переждала самый пик и взялась за освобождение бедер, а следом и лодыжек. Вот тут мои действия, наконец, засекли.

– Что же вы делаете, кио! – зашипел один из психов. – Остановитесь немедленно! Это опасно, вы навредите себе!

Не размениваясь на болтовню, я перевалилась на бок и шлепнулась с камня, на котором столько возлежала в ожидании прихода пиелонефрита. Больно же как! Но не повод останавливаться. Скуля и подтягивая ушибленную правую ногу, я ринулась вперед в темноту сначала на четвереньках, но быстро мобилизовалась и вернула себе подаренную эволюцией способность к прямохождению. Хотя скорее уж к прямоковылянию.

– Нет, кио, нет, остановитесь! – перешли сзади с шипения на противный визг, а я, сделав очередной шаг, будто впечаталась в невидимый барьер.

– Да мать же вашу так! – захрипела в ярости и отчаянии, уперевшись в преграду лбом и ладонями. И вдруг поняла, что она какая-то странная. Проминается, словно затягивая меня в себя. У меня мелькнула дурацкая ассоциация с ньютоновской жидкостью, потом мгновение паники, и в следующее – процесс проваливания в это нечто стал стремительным и явно необратимым.

– Кио!.. – каркнули где-то над самым ухом, и я булькнула окончательно, лишившись возможности вдохнуть. Сбежала. Да. Уж.

* * *

Пришла в себя от неяркого света, просачивающегося сквозь веки, и быстренько промониторила свое состояние и положение в пространстве. Сухо, мягко, тепло, лежу. Пахнет приятно, не дымом и сыростью, нигде навскидку не болит. Глянула между ресницами, одновременно напряженно прислушиваясь. Больше всего было похоже, что я лежу на широкой кровати, окруженной со всех сторон плотным пологом темно-красного цвета. Звуки какие-то доносились, но смутно, как из-за толстых стен – ничего не разобрать. Открыла глаза и опасливо покосилась. Так и есть: широченное лежбище с пологом и десятками подушек. Посетила дебильная мысль о похищении в гарем. Или типа того. Ага, эдакая классическая завязка для дамских фэнтезийных романчиков, почитывать которые мне случалось. Осталось поискать затерявшегося среди этого текстиля и подушек самого похитителя. Само собой, красавчика ослепительного (страшилищам и даже ни то ни се середнячкам в романах с похищениями делать нечего, кто ж такого с лету возжелает и все ему простит?) и обязательно сразу голого (нечего тратить воображение и время занятых современных женщин на представление себе их шмотья, когда главное-то под ним; в смысле, сердце золотое и щедрая душа). Похищенная в рамках жанра мигом прониклась бы масштабом постигшей ее в его лице и всенепременно других частях тела удачи и как давай падать в пучину страсти. Чего мешкать-то? Я вот лично всегда была из числа тех самых читателей, нетерпеливых циников, что за быстрый переход героев к собственно разврату во всех его приятных проявлениях. Нет, ну понятно же, к чему все идет, так вперед. К множественным и одновременным оргазмам. С подробным описанием их достижения. Я девушка одинокая в силу независящих от меня обстоятельств, но не без потребностей же. Не удовлетворить, так хоть почитать и помечтать.

Но тут я вспомнила достаточно отчетливо существ в балахонах, лежание на мокром камне, бормотание о заживающем горле и прочие подробности недавнего кошмара, и сразу подумалось, что хрен мне, похоже, а не прикопанный в подушках голый и готовый к многократному и нещадному употреблению красавец шейх. С моим везением он разве что может быть мертвым или нечистью какой. Опять же сразу припомнился крепыш с пивом и крыльями. Вот. Же. Бля! Неужели подмешал все же какой-то погани в пиво, и я сейчас пребываю под кайфом и все это мои глюки? Ведь наяву я же должна уже в панике биться, а не пространно и отвлеченно размышлять о всякой фигне. Хотя нет. Я ж и пригубить не успела. Или успела, но уже и не помню? Господи, валяюсь сейчас поленом бесчувственным где-то в кустах, а он над телом моим глумится, ублюдок! Лишь бы не насмерть. И не подцепить чего. И не залететь. Лерка, я тебя знаешь как убивать буду, если сама выживу? Жестоко и с особым цинизмом! Но опять же, впасть в панику никак не выходило. Ибо если я под кайфом, от меня мало что зависит. А если нет… то, похоже, тем более.

Полежала еще немного. Ничего не менялось, только живот заурчал, убеждая меня, что черта с два это глюк. Опять же не с моим везением. Тогда что? Меня украли какие-то психи сектанты? Уж вариант с сексуальным рабством с каждой минутой казался все менее вероятным. Разве что на том слете психов в это самое рабство гребли всех без разбора. Я не уродина, но девушек там в разы привлекательней было предостаточно. Но опять же… на вкус и цвет все рабыни разные, и кто его знает, какие в приоритете. Вот участь недорезанной чудом на том типа алтарном камне жертвы скорее уж мое. События вчерашнего (вчерашнего ли?) дня смешивались у меня в голове, путая и пугая, а меж тем есть хотелось все сильнее. Как и в удобства. Так что точно не глюк. И лежи не лежи, а надо двигаться в поисках, где удовлетворить физиологические потребности организма, не лопаться же и не усыхать от голода и жажды. Голова опять немного закружилась, но уже совсем не то, что было. Выглянула за шторки, и пришлось сощуриться. Огромная, очень светлая комната, так как одна стена – сплошь окна с тонкими, мирно колышущимися, серебристыми занавесями. Толстый пестрый ковер, приземистая кушетка у окна, пара массивных кресел, опять же разбросанные повсюду подушки разных форм. Даже навскидку все дорого-богато, шелка-позолота-инкрустация. Под старину. Весьма достоверно причем. Правда, как по мне, эдакой пошловатостью вычурной отдает. Сразу подумалось почему-то «как в дорогом борделе». Старинном. Это явление вне времени. Были всегда и будут.

 

– Тьфу, Соня, кончай, дура дурацкая! – прошептала и снова озадачилась. Нет, ночью мне не казалось. Голос не мой. И ноги эти длиннющие золотисто-смуглые не мои. Как и все остальное.

– Дочиталась всякой дури фэнтезийной, поздравляю, чё! – прошипела, облапывая свою-не-свою грудь. Вот тут обворовали, сволочи. Обвесили. Моя родная побольше была. Ну да имеем, что имеем.

Быстрый осмотр позволил обнаружить-таки дверь в мир удобств. Одежды никакой в пределах видимости не наблюдалось, а голой шастать я была не готова, поэтому стянула покрывало, довольно увесистое, надо сказать, и покралась к цели, волоча излишки текстиля за собой хвостом. Санузел вполне себе современного вида, разве что опять с чересчур нарочитой, режущей глаз роскошью. Позолота, блеск огромных зеркал, камень. Ну все как и полагается в книжках подобного сорта. Вот никак не выходит у меня начать воспринимать все всерьез. Такое чувство, что само сознание подернуто некой дымкой нереальности. Смотришь, трогаешь, да вот оно все вокруг осязаемое, но разум все упрямится и выискивает что-то. Признаки морока или искусственности.

– Мамочки, – уронила, уставившись в зеркале на незнакомку. Высокую, обнаженную, тонкую-звонкую, экзотично-чрезмерно-красивую. С какими-то неимоверно огромными, как у ночного зверя, раскосыми темными глазами, торчащими густыми черными растрепанными лохмами и бледно-розовой полоской поперек горла. Вот тут у меня уже ни сказать, ни подумать ничего внятного не нашлось, кроме «ни хрена себе, трындец».