Форма медитации, которую я нашел перспективной, существенно отличается от той, что обычно приводится в руководствах по медитации. Я неоднократно пытался останавливать мысль и отключать чувства, но достигаемое таким образом искусственное состояние было, по существу, бесплодным. До сих пор все подлинно ценное так или иначе приходило ко мне через мышление. Я наконец принял этот факт как ключ и оставил всякое усилие подавлять мысль или вмешиваться в деятельность чувств. Возникавшее в результате отвлечение внимания оказывалось слишком слабым, чтобы иметь какое-либо реальное значение. Большую часть моей жизни мир мысли естественно преобладал над миром ощущений, так что ощущение играло уже не большую роль, чем мелкие волны для океанского лайнера.
Таким образом, выход лежал между сознанием мысли и Сознанием Трансцендентным, тогда как всем прочим, по-моему, можно было пренебречь. Так вот, внутри процесса или множественности можно изолировать для особого внимания отдельно взятую фазу или аспект, не останавливая сам процесс и не нарушая равновесия этой множественности. Это известная техника научного и философского мышления. Когда я вспомнил об этом, то сразу же нашел действительно эффективный метод медитации. Я понял, что в действительности именно это и делал в течение многих лет, не считая медитативной техникой. Благодаря методу выделения важнейшего элемента из всего комплекса и совершился Переход в начале этого месяца.
Я считаю, что в этом методе заключается важный принцип, который может иметь фундаментальное значение, в особенности если учесть, что он вполне согласуется с экспериментами, которые проводились при психологических исследованиях на Западе. Следуя методам, которые оказались успешными в физике, а именно – высокой степени изоляции единственного причинного фактора в данном феномене для целей специального изучения, психологи стремились добиться подобной же эффективности изолирования в области психологии. Так, для изучения действия отдельных возбудителей опыты проводились в темных звукоизолированных комнатах. В них помещали подопытных, а затем проводилось изучение в предполагаемой неотвлекающей среде. Однако было обнаружено, что возникающая субъективная отвлеченность мешала гораздо больше, чем обычное рассеяние внимания. Непривычный мрак и тишина приводили к ненормальному напряжению, и результатом было отягощение психического комплекса вместо искомой психической простоты. Это в точности соответствует моему опыту в попытке замкнуть ощущения, и особенно мысль, при медитативном проникновении.
Но если не обращать внимания на мысль, она имеет тенденцию ослабевать, а внутренний покой возрастает. Когда внутренняя жизнь берет власть в свои руки, мысль становится чем-то вроде подчиненного гармонического аккомпанемента к сильно акцентируемой внутренней мелодии. Кроме того, этот аккомпанемент имеет позитивную ценность. Может случиться, что какой-то индивидуум проникнет в трансцендентный или субъективный мир и никак не сумеет соотнести его с относительным сознанием. Но если ток мысли остается активным, он может в какой-то мере отразить эту внутреннюю Реальность, и тогда личность человека также примет участие в Пробуждении. К тому же это соотнесение необходимо, если нужно передать хоть что-то из всей ценности Озарения уму других индивидуумов. (Уже после написания этой главы я получил книгу «Тибетская йога и тайные доктрины», изданную Эвансом-Вентцем. В одном из приведенных там йогических пособий я с удивлением и радостью обнаружил, что мое как будто независимое открытие медитативного метода было на самом деле открытием заново древнего и эффективного принципа подлинной медитации.)
Вчера я начал просматривать книгу доктора Бёкка «Космическое сознание»[1]. Это очень ценный труд. Книга представляет собой анализ состояний и переживаний мужчин и женщин, в той или иной степени реализовавших мистическое сознание, что сразу ставит их на иной уровень в сравнении с другими людьми. Д-р Бёкк выделил общие характерные особенности этих индивидуумов и их внутренних переживаний, насколько здесь уместно слово «переживание». В то же время почти не отмечены отличия менее важные. Это исследование является попыткой выяснить связь между обычным сознанием и тем видом сознания, которое обычно называют мистическим.
«Самосознание» по доктору Бёкку, в сущности, эквивалентно «эгоизму» по терминологии Будды, а также многих других мистиков. Его следует тщательно отличать от использования слова «самосознание» для обозначения сознания «эго», или «я». Поскольку многие авторы пользовались термином именно в этом смысле, мне показалось более целесообразным использовать вместо него такие слова, как «эгоизм», «эгоистическое сознание», «субъектно-объектное сознание» и т. п. «Самосознание» доктора Бёкка есть прогресс относительно «простого сознания» типичного животного, но в свою очередь определенный барьер к «Космическому Сознанию». Последний термин я нахожу удовлетворительным лишь отчасти. Этот момент требует некоторого пояснения.
В чистом виде постижение «Я» есть осознание Тождества с абсолютной Пустотой, Мраком и Безмолвием с точки зрения относительного сознания. Фактически, эта Пустота является абсолютной Полнотой, но как таковую Ее никак невозможно постичь с точки зрения эгоистического сознания. В некотором смысле это – кантовская «вещь-в-себе». Относительное сознание имеет дело только с феноменами и никогда не может выйти за их пределы. Однако мир феноменальный держится на Реальном, или Ноуменальном, мире. Таким образом, именно Сознание «Я», или «Сознание чистой апперцепции», поддерживает всю Вселенную, или Космос. Но этот космос есть лишь некая внешняя проекция, за которой кроется Бесформенный, или Трансцендентный, Мир. Сфера относительного сознания находится в пределах проявленного космоса, и, следовательно, с точки зрения этого сознания «Я» кажется бесформенным. Поэтому сам подход к «Я» со стороны сознания, утвержденного в пределах Космоса, принимает форму прогрессивного отрицания всякого тождества с формой – до тех пор, пока, наконец, Тождество с Бесформенным не прорывается как Постижение.
На этом этапе Познание вполне может принять форму: «Я – Бесформенное». Но в действительности это Познание является неполным, как показал Шанкара с присущей ему острой логикой. Окончательное Познание – «Я – не форма и Я – не Бесформенное». Эта точка зрения промежуточна относительно Космоса и подлинно Трансцендентного, или Бесформенного. В действительности это означает, что за Нирваной есть Паринирвана, которая является позицией метафизического беспристрастия относительно состояния проявленности или непроявленности. В то же время индивидуальная душа может иметь склонность, или естественное тяготение, либо к проявленному, либо к непроявленному. Так, Будда, будучи склонен к непроявленному, был искушаем не прилагать усилий для установления Провозвестия Своего среди людей. С другой стороны, Иисус, будучи склонен к проявленному, столкнулся с искушением в форме мирской власти. Оба победили искушение. Но форма искушения отмечает, что же было индивидуальной склонностью, или тенденцией, этих величайших Людей. Таким образом, мы можем сказать, что Сознание Иисуса было преимущественно «Космическим Сознанием», тогда как у Будды было «Трансцендентальное, Ноуменальное Сознание». Общим основанием для обоих является Тождество в «Я».
Доктор Бёкк обнаруживает значительное понимание «Космического Сознания», но как будто совсем не замечает Трансцендентального, Ноуменального Сознания. Поэтому он очень мало понимает значение Будды и отводит довольно высокое место Уолту Уитмену. Но доктор Бёкк говорит с естественной склонностью к оценке, характерной для Запада, а подходящая для Запада форма Познания, вероятно, более согласуется с формой Уитмена, чем Будды. Сама природа духа Запада кажется чуждой Нирвикальпа-самадхи.
Со своей стороны, я не могу себе представить, чтобы кто-то уловил проблеск красоты Трансцендентной Бесформенности и предпочел Космическую Красоту. Он может выбрать вращаться в мире форм из соображений Сострадания, но не из заинтересованности в красоте Формы в сравнении с этой иной Красотой.
Но сейчас я понимаю Уолта Уитмена в некотором более глубоком смысле, ибо я тоже Пробудился. До сих пор же Уитмен мне вообще был неясен, а слова его не помогли моему Пробуждению. Напротив, писания Шанкары оказались в высшей степени эффективными, тогда как среди западных писателей я более всего обязан Иммануилу Канту. Такое предпочтение явно связано с индивидуальным темпераментом. Несомненно, Познание Уитмена подлинно, но для меня слова его не проясняли, а скорее затемняли Путь. Даже способ выражения Мохаммеда, который, безусловно, достиг значительной степени мистического проникновения, был бы, я думаю, более эффективен, попытайся я всерьез им воспользоваться. Кажется очевидным, что ни один человек не может действительно озарять Путь для всех людей. Потому и главный Путь не единственный, да еще существует великое множество малых путей. На каждом пути нужны люди, которые могли бы служить маяками.
Воскресенье и понедельник я провел в Лос-Анджелесе. Усталость, вызванная городом, была значительной и настоятельно требовала сна.
Чтобы не слишком перегружать организм физически, я умышленно удерживал сознание на объектах, то есть на относительной стороне реальности. Я нашел, что такое обращение сознания на ту или иную сторону в значительной степени находится в пределах моего контроля, но объективная сторона требует, пожалуй, больше усилий. Склонность влечет к Внутреннему. Без Потока объективный мир подобен удручающей пустыне. Как может человечество так привязываться к этой внешней жизни?
Вчера я сознательно обратился внутрь и вызвал Поток, что сопровождалось углублением Сознания, но на этот раз в несколько измененной форме. И всегда есть тихая Радость.
В субботу вечером у нас была медитация. Я предложил новый метод – не пытаться останавливать мысль или сообщения чувств, но сосредоточиться на Пустоте, признав интеллектуально: «Я есть эта Пустота». Шарифа вышла на уровень покоя и радости, где ощутила себя единой со звездами и со всем миром. Не было никакого эффекта сонливости, испытываемой прежде. Я отметил, что во время медитации следует стремиться к Пустоте как высшей цели и что следствием этого в относительном сознании является некое новое обогащение, возникающее по линиям естественной склонности индивидуального сознания. С другой стороны, пытаться достичь какой-то мыслимой цели – значит ставить эту цель как некий произвольный предел. Преимущество стремления за все возможные пределы заключается в том, что все более и более осознаются самые полные возможности индивидуума. Пустота, таким образом, является подлинным Философским Камнем, обращающим простые металлы низшего сознания в Золото Высшего Сознания.
Возрастает побуждение писать. Вначале я не собирался связывать себя письмом или какой-либо иной формой выражения. Даже мир мысли, до сих пор всегда столь богатый для меня, стал ниже для Сознания, вызванного Познанием, в котором я нахожу Себя поддерживающим Вселенную. Но я принял на себя долг в относительном мире, который заключается в осмыслении всего происходящего со мной, а затем настолько полным изложением этого, насколько позволит бурное течение мысли. Сначала мне приходилось заставлять себя писать, но теперь внутреннее побуждение все чаще толкает меня к машинке.
Шарифа говорит, что я должен написать об одном маленьком переживании, через которое я прошел, как прошли уже многие другие. Мы сидели за столом и обедали. Перед этим я писал и еще пребывал в потоке мысли. Случайно я выглянул за дверь, где на широкой асфальтированной площадке играл маленький котенок. Он побежал, и я почувствовал трепет восторга. Как будто крохотный мотив из Космической Симфонии радостно проник в мой ум – осколочек, рожденный Великой Гармонией. И от этого хлынула и забилась во мне волна радости.
Не то чтобы этот физический или фотографический факт стал иным, но сама атмосфера моего ментального настроения возвысила обыденное настолько, что оно стало поистине радостным.
Просмотрев все, что я написал до сих пор, я обнаружил, что не отметил ощущения Могущества, которое пронизывает Сознание в Трансцендентном Состоянии. Когда я был объят чувством, будто поддерживаю Вселенную, пришло также и ощущение безграничной Власти. Казалось, я могу повелевать в любом желаемом отношении, и все, что находится ниже Меня, будет повиноваться в соответствии с формами, установленными Мною. В то же время не было никакого желания, чтобы что-то стало иным, чем есть.
Поистине Я – Брахман, без различия, без изменения, и по природе своей – Реальность, Знание и Блаженство.
Шанкара. Прямое познание, шлока 24
Доктор Бёкк в своем обсуждении Космического Сознания рассуждает об эволюции этого вида сознания как если бы речь шла о развитии простого «самосознания». Значит ли это, что в сфере самого Космического Сознания есть степени и есть уровни? Рассмотрим этот вопрос в связи с вышеприведенной цитатой из Шанкары. Ясно, что не может быть никакой эволюции там, где не может быть никакого различия или изменения. Тем не менее доктор Бёкк прав при условии, что мы придаем Космическому Сознанию данное выше толкование (см. разд. 3). Шанкара говорит о том, что ни оформлено, ни бесформенно и, следовательно, превосходит Космическое Сознание. Но сознание Брахмана, частичное или полное, является основанием Пробуждения к Космическому Сознанию.
Следовательно, Космическое Сознание не выходит за пределы относительного в строгом смысле слова, хотя и выходит за пределы сознания, основанного на субъектно-объектной связи. И поэтому в Космическом Сознании мы имеем дело с неким промежуточным миром. В этой сфере неведение (авидья) уничтожено, но Космос в принципиальном смысле не упразднен. Таким образом, принципиально возможны раскрытие и эволюция. В связи с этим интересно отметить утверждение одного мудреца, который, говоря о раскрытии сознания выше уровней самых высоких адептов-людей, сказал: «Мы достигаем проблесков сознания, столь выходящего за обычные пределы, поднимаясь все выше и выше, уровень за уровнем, что чувства совсем сбиваются с толку перед этим Величием, вызывающим благоговейный трепет». Здесь, конечно, открывается простор для эволюции далеко за высшие возможности человека как человека.
Что величественнее тайны, которая есть Я?
Все прочее я в состоянии постичь, если не в этом мире, так со временем, и оттого я могу дать вещам имена. И то, что Я наименовал, находится у Меня в подчинении. Так что все твари служат Мне, от самых элементарных до высших богов. Но то «Я», которое есть Я, не имеет имени, ибо ни одно слово, которое указывает на Меня, не постигает Меня. Имена означают форму, плотную или тонкую, но Я – без формы и, следовательно, вечно безымянен.
Я постигаю все, но непостигаем никем.
Я поддерживаю все, но не нуждаюсь ни в какой поддержке.
Все твари суть лишь откровения Меня; ибо во Мне пребывает само их существование, тем не менее, хотя бы их и не было, Я есть.
Этот космос Я порождаю, дабы проявилась Моя слава; но лишь Я один осознаю это Откровение.
На этот космос бросаю Я свою Тень в неисчислимых вариациях, но всегда остаюсь один.
Я – тема всех мелодий, и в симфониях Я проявляю частицу своего неисчерпаемого богатства.
Я веду всех ученых к Себе, ибо они ищут Истину, которая суть «Я».
Поклоняющийся ищет Меня в одеяниях Моей сущности, но Я пребываю в самом поклоняющемся.
Кто совершает насилие – ищет Меня в неведении.
Я – любовь всех любящих, я и Любящий, и Возлюбленный.
Нет ничего, кроме Меня.
Примечание. Новая форма выражения прорвалась самопроизвольно. До сих пор я никогда не писал в поэтической форме. В сущности, я начисто лишен интереса к поэзии и всерьез воспринимаю только объяснительное описание. Вначале я предполагал совершенно иное изложение, но во время письма родился какой-то новый импульс. Перемена особенно заметна при сравнении первой и последней частей. Я оставил написанное без изменения, так что это в каком-то смысле является записью психологического преображения и по-своему передает его смысл.
«Никто не приходит к Отцу иначе как через Меня», – сказал Иисус. Многие слышали, но немногие поняли, и потому искали Отца путем веры в человека-Иисуса, который непродолжительное время обитал на этой земле. Но ни один человек не есть «Я», поскольку человек – это объект, тогда как «Я есмь» – всегда субъект. Следовательно, перевести вышеприведенную цитату как «Никто не приходит к Отцу иначе как через Иисуса» – значит совершенно исказить ее смысл. Отец – это Божество, Бог, Брахман, конечная Трансцендентная реальность. Так вот, эта Реальность есть Сознание, в котором субъект и объект более не разделены, но сливаются в единое Море Сознания. Общая тенденция человечества – искать Бога как объект, то есть Богу поклоняются как некоему объекту, отдельному от поклоняющегося. Иисус имел в виду, что этим путем нельзя добиться успеха. Только через «Я» можно достигнуть Отца.
Хотя субъективный и объективный факторы слиты в Абсолютном Сознании, тем не менее свойство единения несет именно субъективный момент. Есть лишь одно «Я», или субъект. Это – самый непосредственный и сокровеннейший факт. Следовательно, только через «Я» и осознается Тождество. При всяком другом подходе Бог всегда является чем-то иным для ищущего и, следовательно, отстоит от него на определенной дистанции. Прийти к Отцу – значит стать единым с Отцом, а этого можно достичь только через чистый Субъект, то есть «Я».
При более современном толковании вышеприведенной цитаты существует определенное расхождение между учением Иисуса и учением других ведущих духовных течений мира. Но при толковании, предлагаемом здесь, достигается значительное, если не полное, примирение не только с учениями других великих основателей религии, но и с непосредственными высказываниями почти всех духовно озаренных душ. Оно абсолютно соответствует изречению Ветхого Завета: «Я есмь тот, кто есть» и тождественно по смыслу с основной доктриной буддизма и брахманизма, где мы находим наиболее ясную и полную формулировку. «Христос» святого Павла – это мистический Христос, а не какая-то отдельная личность, – это уровень Сознания, символом которого был для него и которого достиг сам Иисус. Это соответствие можно отметить в трудах множества людей, познавших Бога, – Якоба Бёме, Спинозы, Уитмена, Гегеля, Рамы Тиртхи и Инайят Хана. Мне кажется, нет нужды развивать это далее.
В это мгновение я снова в потоке, который также есть «Я». Насколько это вообще возможно, я попытаюсь рассказать о Нем с точки зрения индивидуального сознания.
Занимаясь работой по дому, я нагнулся и мельком взглянул на гравий, принесенный из далекой долины. И вдруг я погрузился в раздумье и как бы отступил куда-то, где была глубокая, трепетная и наполненная Тишина. Я внимал ей как Голосу, получая ценность Общения. Не было ни слов, ни мыслей, ни каких-либо иных форм, но можно сказать, что то была сама суть Звука или Смысла. Это была та самая Сила, которая вызывает все вещи к проявлению. И снова появился Поток тихой радости, наполняя все мое существо.
Я попытаюсь проанализировать этот Поток радости с точки зрения его влияния на внешнее сознание, включая физиологического человека. Для чувственного сознания Поток кажется чем-то вроде флюида, так как есть ощущение «протекания» чего-то. Он проникает во все напряженные места с эффектом физического освобождения. Участки не вполне здоровые чувствуют себя отдохнувшими и укрепленными. Сверх всего этого и во всем этом есть качество, которое можно определить как физиологическое счастье. Организм более не испытывает никакого стремления к чувственным удовольствиям. Внешняя жизнь человека, узнавшего этот Поток, может показаться другим в высшей степени аскетичной и суровой, хотя она будет счастливой в глубочайшем смысле. Действительно, настоящий мудрец является кем угодно, но только не аскетом, сколько бы он ни казался таковым для человека чувственного. Например, неразвитому и далекому от музыки человеку вполне может показаться, что ее ценитель, несколько часов просидевший затаив дыхание на концерте виртуоза, подверг себя суровому аскетическому испытанию. Но сам слушатель, если он действительно любит музыку, будет решительно отрицать, что это так. Он заявит, что получал огромное удовольствие и делал именно то, что хотел. Точно так же и мудрец в своей уединенной жизни не налагает на себя тяжкого испытания. В действительности он сталкивается с куда большими испытаниями, бывая в общественных местах, занимаясь делами, уделяя внимание обычным человеческим заботам и т. п. Ибо во всем этом есть суета, которая омрачает более глубокое наслаждение, а для многих делает его практически невозможным. Вполне естественно для людей предпочитать золото простому металлу, и тот, кто познал духовное Золото, получает большее, а не меньшее удовольствие.
Мне хотелось бы как можно яснее показать, что в Потоке заключается наибольшая возможная ценность того, что с относительной точки зрения мы называем наслаждением. (Я не забываю, что говорят обитатели Индии о переходе за наслаждение. Они правы в том смысле, в каком пользуются этим термином. Но в настоящее время я говорю не с метафизиками, а обращаюсь к сознанию, направленному на объективное.) В принципе, нет никакой нужды отрицать какую-либо фазу внешней деятельности, разве что ради временного дисциплинирования, с тем чтобы вызвать необходимое внутреннее сосредоточение. Человек, совершивший невыразимый Переход, – Свободен. Внешне он живет той жизнью, какой хочет, но совершенно чуждо его сокровенной природе хотеть зла. Точно так же, как человек, имеющий естественную склонность к чистоте, не налагает на себя ограничений, чтобы уберечь себя от желания валяться со свиньями в грязной луже, Человек Знания не испытывает искушения злом. Зло чуждо его истинной природе, и не возникает вопроса о каком-то усилии, чтобы сделаться добрым. Это ставит его в такое положение, что он может, если нужно, оперировать с Инструментами зла и не делать зла. Жизнь в Потоке радости не является особой прерогативой небольшой группы мужчин и женщин в миру. Есть много людей, которые уже сейчас могут осознать себя как одно с этим Потоком, и, в конце концов, все смогут сделать это когда-нибудь. В действительности Переход этот не так труден. Но много трудной работы было проделано в неверном направлении вследствие того, что поиск определялся на языке сложности. Его формула проста, как переключение с объекта всего относительного сознания на его субъект – плюс спонтанность Я.
Быть может, самой главной трудностью, из-за которой Постижение столь редко, является одна из характерных особенностей нашего типа сознания. Фокус его помещен на объективном содержании знания, а развитие в этом смысле подразумевает все большее и большее возрастание сложности. И поэтому, когда человек узнает о трансцендентном сознании и стремится реализовать его, то вполне естественно, что первое усилие этого человека будет направлено в сторону более сложной идеологии. И чем выше уровень его интеллектуального развития, тем более вероятно, что так оно и будет. Вот почему так часто именно одаренные люди сталкиваются с наибольшими трудностями в осуществлении Перехода. Так вот, действенное фокусирование сознания состоит как раз в диаметрально противоположном направлении: именно на субъективный момент в субъектно-объектном многообразии, и в этом вся простота. Ее легко проглядеть как раз из-за крайней простоты. Тем не менее верно, что если талантливый человек все же найдет это, то он сможет снять более богатый урожай как для себя лично, так и для других, чего нельзя сказать о тех, кто менее одарен.