Быстрыми шагами юноша прошмыгнул на кухню. На глаза попалась бутылка с минеральной водой, и истомленный жаждой узник жадно припал к горлышку, пока не опустошил полуторалитровую емкость наполовину. Переведя дух, он начал быстро открывать двери шкафчиков и выдвигать ящики. В одном из ящиков обнаружился запас спичек и зажигалок, и даже маленькая жестяная бутылка с бензином для них
Олег открыл газ, до упора выкрутив вентиль баллона. Затем он сорвал с окна занавеску, бросил на пол и поджог, а над горящей тканью сложил пирамидку из табуреток и стульев. Пора было убираться из кухни – газ весело насвистывал прелюдию к песни смерти. Но на выходе из кухни молодой человек проходил мимо холодильника и не смог удержаться, чтобы не заглянуть в него.
Открыв дверцу, голодный юноша чуть не поперхнулся слюной – белый гигант был до отказа набит деликатесами! Но выбирать и пировать времени не было, и, схватив попавшуюся под руку первой палку копченой колбасы, а также оставшиеся полбутылки минералки, Олег поспешил в прихожую. Сложив у выхода провизию, молодой человек обратил свое внимание на вещи, висящие на вешалке у двери: он сорвал несколько из них и сложил валиком под дверью в гостиную, где, судя по звукам, продолжали мучать кровать. Полив вещи бензином из бутылки, Олег вспомнил, как опалил руки Димос, и поэтому потратил остатки жидкости, чтобы сделать небольшую дорожку до двери и поджег её там. Огонь в секунду пробежал до двери, и, вещи вспыхнув, занялись ярким жарким пламенем.
Со стороны кухни также уже тянуло дымом и раздавалось характерное потрескивание полыхающей мебели. В любую секунду мог взорваться газ. Надо было уносить ноги, но в последнюю секунду, уже собираясь открыть дверь, юноша вдруг осознал, что он совсем голый и выбираться в холодную сырую ночь за пределы дома лучше всего одетым. В прошлый раз было не очень комфортно. Олег сорвал с вешалки какие-то старые тренировочные брюки и висевшую рядом куртку, которая судя по погонам, принадлежала полицейскому Диме. С обувью тоже было не густо – по размеру ему были только старые резиновые тапочки-галоши – но и это было лучше, чем бегать босиком, поэтому молодой человек, не раздумывая схватил и их. Быстро бросив в куртку еду, воду, одежду и тапочки, Олег связал все узлом за рукава и бросился вон из дома.
Лишь на пороге, прежде чем захлопнуть дверь, он обернулся и бросил:
– Горите в аду, твари!
25
Ночь за дверью, как и ожидалось, дышала холодом и сыростью. Но все же это была свобода! С упоением Олег снова вдыхал эту влажную прохладу с примесью аромата прелой осенней листвы и хвои. Отдышавшись несколько секунд, поджигатель вспомнил про то, что скоро может произойти взрыв и надо бы куда-то уходить. Но первым делом он решил насладиться местью и поэтому Олег обошел дом и встал под окошком, из которого лился желтый свет. Окно было чуть выше роста человека, но юноша, бросив узел на цоколь дома, схватился за ажурную решетку, стилизованную под переплетающиеся виноградные лозы с листьями и гроздьями ягод, и подтянулся, чтобы заглянуть внутрь.
Сквозь решетку, занавески и наставленные на подоконник бутылки и наполненные их содержимым бокалы, юноша рассмотрел парочку, лежащих в объятиях друг друга людей, укрытых одеялом – утомленные любовники беспечно отдыхали.
В этот момент со стороны кухни послышался шум, затем раздался громкий хлопок и вслед за этим со звоном посыпались осколки стекла из вылетевших наружу окон. Взорвался баллон, подумал Олег. В комнате тем временем всполошившиеся люди вскочили с кровати и засуетились. Лысый мужчина натянул брюки и бросился к двери, но потянув ее на себя, тут же отпрянул, отталкивая ручку и потряхивая ладонью – раскаленный металл обжег пальцы. Закрывшаяся дверь отрезала, уже было ворвавшийся в комнату, яркий язык жаркого пламени в сопровождении облака дыма. За дверью уже вовсю бушевал пожар, и тут дорога была отрезана.
Полицейский выругался матом и обтер себя руками стирая опаленные волосы с торса и рук. Затем он бросился к окну, и Олег отпустил решетку, спрыгнул вниз и присел под окном в тени, опасаясь быть замеченным. Но Дима лишь мельком глянул из окна. Его внимание было сосредоточено на красивой решетке. Снова раздался забористый мат. Дорогая, добротно выкованная на заказ, решетка с частым переплетением завитков металла не давала ни воришкам проникнуть внутрь, ни жильцам выбраться наружу.
Немного приглушенный стеклами до Олега донесся крик Светланы:
– Блин! Пожар! Дима, сделай что-нибудь!
– Что я сделаю? – мужчина развел руками и недоуменно уставился на подругу.
– Ну ты же Мужик! Полицейский! Позвони куда-нибудь, наконец!
Лейтенант бросился ощупывать карманы брюк, затем бросился к стулу и поднял скомканную рубашку, потряс и отбросил в сторону. Телефона нигде не было, и лысый заметался по комнате в его поисках.
Олег машинально ощупал карманы куртки и обнаружил во внутреннем кармане плоский прямоугольный предмет, при ближайшем рассмотрении оказавшийся телефонным аппаратом.
– Ха – ха! Упс! – произнес юноша и улыбнулся.
А еще в одном из карманов обнаружился маленький ключик.
– Ты моя прелесть! – Олег аж поцеловал заветную железку.
Ключик отлично подошел к наручникам, и юноша тут же избавился от браслетов, с наслаждением потирая натертые запястья. Затем он повесил наручники на один из завитков решетки и выбросил в кусты телефон. После чего голый человек, наконец, смог одеться и снова попытался заглянуть в дом.
В комнате ругались и ссорились. Светлана сидела на кровати, укутавшись в одеяло, и что-то говорила неразборчиво своему любовнику, по лицу, испачканному размазавшейся косметикой, текли слезы. Дмитрий, тем временем, почти не обращая на Свету внимания, сидел в глубоком кресле, стоящем в углу и меланхолично допивал прямо из бутылки коньяк. Не закусывая. Его взгляд был направлен на тонкие завитки дыма, начинавшего проникать из-под двери, покрытой барашками свернувшейся от жара пламени краски.
Внезапно, лысый вскочил и сорвался с места в сторону окна. Олег едва успел соскочить и спрятаться в тени кустов. В следующий момент раздался шум открывающегося окна, а потом затряслась решетка – полицейский попытался выломать её, но крепкий металл не поддавался, как и было задумано. Дмитрию удалось лишь кое-где отогнуть самые маленькие ни с чем не переплетающиеся усики металлической лозы. Внезапно мужчина обратил внимание на позвякивание внизу решетки и заметил висящие наручники, и выругался:
– Сука! Твою же мать! – произнес он, растягивая слова, как будто пьяный мозг не мог одновременно отвечать за обработку такого большого количества информации и эмоций, какое сейчас на него нахлынуло.
Лысый снял наручники и бросил их в Светлану, та снова пронзительно завизжала. Полицейский ринулся к ней со словами:
– Это ты, Сучка во всем виновата!
– Нет! – закричала девушка в ответ, но её слова захлебнулись в глухих звуках частых ударов.
Больше тут явно было нечего делать. Олег итак уже увидел и услышал достаточно. А пожар мог в любой момент усилиться и отрезать путь к бегству. Подобрав воду и колбасу, молодой человек побежал на выход со двора, но добежав до машин, на миг остановился осматривая горящий дом.
Дверь дома уже вовсю полыхала, испуская едкий дым. Стекла выбитые взрывом газа, засыпали двор и теперь блестели, отражая пламя и создавая невероятно праздничную атмосферу. Огонь уже набравший силу, гудел, вырываясь из проемов окон кухни, и жадно тянулся к крыше, облизывая ее края. Черепица пока держалась, но уже то и дело потрескивала, лопаясь.
Жар стоял невыносимый, так что, когда Олег попытался прикоснуться к ручке стоящего поближе к воротам внедорожника Светланы – пытаясь, на удачу, проверить не открыт ли автомобиль – она оказалась теплой. А присмотревшись к стороне, обращенной к дому, он увидел, что краска на капоте уже дымиться и начинает покрываться пузырями – обе машины могли вспыхнуть или даже взорваться в любой момент. Молодой человек покачал головой из стороны-в-строну и бросился к воротам, распахнул калитку и побежал от дома по освещённой пожаром дороге.
26
Но не успел он сделать и пары десятков шагов, как из-за дома раздался жуткий душераздирающий женский крик, в котором слились боль и ужас. Олега аж передернуло, он остановился, оглянулся и прислушался. Но кроме рева пламени и треска пожара он больше ничего не услышал, и решил продолжить путь. Света от пожара с каждой минутой становилось все больше, и идти, тем более не босиком, а в галошах, было легко, так что бывший узник быстро удалялся от страшного места.
Внезапно все вокруг озарила яркая вспышка и обернувшись, Олег увидел, как в небо взметнулся яркий разноцветный красно-оранжевый шар, оставляющий за собой шапку черного дыма. Не успел затухнуть этот всплеск пламени, как рядом вверх взметнулся столб огня, в котором примешивались синие и зеленые сполохи. А венчала этот столб сизевато-черная шапка густого дыма. Затем раздался треск, и провалившаяся крыша дома запустила в небо миллионы искр. Логово садистов – сатанистов перестало существовать.
Олег невольно залюбовался этим зрелищем – такое увидишь не каждый день!
– Горите в аду! – громко и четко по слогам, делая ударение на последнем звуке, произнес молодой человек.
Он стоял посреди дороги с грязным покрытым синяками и кровью лицом, в резиновых галошах, в старых драных грязных спортивных штанах и в новеньком парадном кителе полицейского с лейтенантскими погонами. В одной руке он держал палку копченой колбасы, в другой – недопитую бутылку воды. И плакал. Плакал искренне, но почти бесшумно, по его щекам текли слезы, а губы расплывались в улыбке. Радость от спасения грела душу и наполняла счастьем.
Постояв еще немного, Олег утер слезы белым рукавом, оставив на нем бурый след и, отвернувшись от дома, зашагал прочь, откусывая на ходу от батона колбасы маленькие кусочки, медленно с наслаждением пережевывая их и запивая чуть солоноватой пузырящейся водой. Лишь однажды ему пришлось спрятаться в кусты, пропуская пару пожарных машин, пронесшихся мимо с ревом сирен и блеском мигалок.
27
На следующий день на областном интернет портале в разделе происшествия появилась новость о том, что в одном из элитных подмосковных поселков сгорела дача известного высокопоставленного чиновника. О жертвах не упоминалось.