Выражаю благодарность моей подруге Лане (R. T.) и талантливому поэту Дмитрию (Номен) Полежаеву
В основе мира – ядро страдания. Когда достигается определенный уровень сознания, раздается крик. С него начинается поэзия.
Мишель Уэльбек, «Оставаться живым»
© Екатерина Грушецкая, 2016
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
По вечерам мне кажется все милым,
И обещанье по три раза натощак
Мир принимать, чтоб не стошнило,
Легко дается или кажется, что так.
В гудящей пустоте напрасен крик,
Как обещанье в спаме увеличить член
Бесцельно и без адресата. В миг
Его задушит тьма, и все без перемен.
Тьма силой своей одержима,
Пред ней солнце пасует робко…
Ты один на один с содержимым
Своей черепной коробки.
В запахе разгоряченных тел,
В слезах не твоих детей,
В холодном бетонном эхе,
В притворном женском смехе,
В спокойствии свежих могил,
В пафосе модных картин,
В уродстве клипа Рианны,
В зуде заживающей раны,
В яркости новых биллбордов,
В недовольстве встреченной морды —
Во всем есть молчаливое ощущение,
Что завтра не дождешься мщенья,
И все будет ровно в новой борьбе,
Что завтра принадлежит тебе.
Жизнь вульгарнейшая постановка,
Все ловушки расставлены ловко,
Все заучено и постыло —
Бесполезно казаться милой.
А любовь наполняют фразы —
Одиночества страшные спазмы.
Эти страхи граничат с маразмом,
Мы с судьбой соглашаемся сразу.
Ночь пройдет. Свет почти не ранит.
Этот мир страшно парадоксален.
Сделай вид. Попытайся сказать.
Жаль, что счастье нельзя описать.
Сердце кровь разгоняет по венам,
Точно также, в одном направленье.
Шансов нет. Все решилось в мгновенье.
Наслаждайся. Не жди изменений.
Его кожа иссушена ветром,
Он идет по родному району
И насчитывает километры,
Словно все ему здесь незнакомо.
Сам с собой он всегда говорит,
Задирая задумчиво голову,
Дождь иль вьюга вокруг кружит,
Он идет и ему все по боку.
Обращается прямо к Богу,
Он один неподвластный вечности,
Не спеша и вразвалку немного,
Человек среди не человечности.
Он улыбчив всегда и спокоен,
В его сердце нет места печали.
Для него этот мир так устроен,
Значит, сверху ему отвечают.
День скинул с плеч рутинный груз,
И хочет тьма на город лечь.
Скрывая света белый меч,
Воспрянет ночь, мать пошлых муз.
Запляшет, грязная цыганка,
Встряхнет ряды нелепых бус,
В блестящих отраженьях луж
Покажет мира нам изнанку
И горечь наших страшных душ.
Унылый день в ее упряжке,
И нету никаких помех!
Цыганка, оголяя ляжки,
Закружится под дикий смех.
Черноволосая лелеет
Гроздь человеческих пороков,
И главная ее идея —
Что сон – утеха чудаков.
Арена всех земных затей,
Дом тихих заплутавших духов,
Что ужасы нам шепчут в ухо,
Ночь – репетиция смертей.
Желания побуждают
Быть кем-то или казаться.
Желания побеждают
Время, страх и пространство.
Жизнь абзац за абзацем —
Страницы предубеждений.
Святош превращая в мерзавцев,
Желанье дает наставление.
Мечты не приходят авансом,
Желанье уйти без сомнений…
Но жизнь заклинает остаться
Ради ее наслаждений.
Не нужно никого спасать
От едкого желания упасть
В пасть одиночества или пороков.
Полным-полно иуд-пророков,
И каждый волен выбирать…
Не нужно никого спасать
От тяжких мнимых обязательств
И от попыток отыскать
Останки призрачных объятий.
Не нужно никого спасать.
Рискни, взгляни на отражение
Внутри есть свет и нет сомнения,
Как раз его нужно спасать.
Я обитаю в мире искусственных оттенков,
Опаснейших животных, приученных скучать.
Я вытираю кровь, текущую по стенкам
Беспечных чьих-то ангелов, пытавшихся сбежать.
Что я пуста, как ежедневник
Больного, что полгода в коме
Понять легко, но слишком больно
Мне притворяться, что я в норме.
А выбрать путь мне предлагали
Сначала, видно не спроста.
Животной басней без морали
Останусь я пуста, пуста…