Czytaj książkę: «Четыре Сира»
Глава
«Как только ты примешь свои недостатки, никто не сможет использовать их против тебя»[1]
— Тирион Ланнистер, персонаж романов Джорджа Мартина из цикла «Песнь Льда и Пламени» / сериала «Игра престолов»
I
Говорят, если слышишь голоса — ты сумасшедший. Я не спорю. Просто эти трое — пират, врач и аристократ — знают обо мне больше, чем любой живой психолог. И сейчас, когда меня везут связанным, они спорят громче, чем тарахтит мотор этой бандитской машины.
Всё тело ломило от боли, казалось, меня просто разобрали на куски. Я даже не знал, какая часть болит сильнее — каждая тянула своё, и всё это вместе превращалось в один сплошной вопль.
Первым в голове, как всегда не вовремя, взорвался голос Капитана Кидда Батла:
— И почему ты сидишь и ничего не делаешь?
— А что я могу сделать? — мысленно огрызнулся я. — Связан, избит, везут непонятно куда. Отличный момент для геройства.
— Ты всегда можешь что-то придумать! — не унимался пират. — Я столько раз был на волоске от гибели, я бы точно…
— Кидд, заткнись, — оборвал его доктор Эдвард Кроу, образовавшись рядом и внимательно рассматривая моё помятое лицо. — И так понятно, что мы в полном дерьме!
Бруно Леони элегантно, как и подобает аристократу, материализовался на заднем сиденье, перекинув ногу на ногу, и подключился со своей иронией:
— Прошу прощения, док, вы имеете в виду наше физическое состояние? Или общее положение дел?
Демонстративно принюхавшись, Кроу холодно заключил:
— Пока что я про общую ситуацию, но если мы будем продолжать в том же духе, то, возможно, придём к первому варианту.
— В последние месяцы это наше постоянное кредо, — тихо подытожил Бруно.
Ремень тяжело давил на грудь, похоже, рёбра сломаны. Руки связаны, толком даже не двинешься. Вдруг я задумался: а когда всё в моей взрослой жизни действительно пошло наперекосяк?
— Эй, парень, ты чего там бормочешь? — хрипло спросил верзила, косо взглянув.
— Вспоминаю, как попал в это дерьмо, — протяжно ответил я, тяжело вздохнув.
— Все иногда влипают. Ну и как?
— Сам во всём виноват.
Он хмыкнул, но ничего не сказал. А я закрыл глаза и провалился в прошлое, снова оказавшись в её кабинете.
Сначала я думал, что посещение психолога — это полная авантюра и попросту одна из новых последних тенденций. Некоторые от отчаяния идут в церковь — там я уже был.
Поэтому теперь сижу в удобном кресле и жалуюсь Елизавете, что погряз в долгах, что меня ищут, что не знаю, как выбраться из этой круговой поруки, а вдобавок слышу непонятные голоса в голове. И что самое интересное — она совершенно спокойно на это реагирует: не говорит, что я псих, не называет меня конченым игроком, только слушает и время от времени пытается натолкнуть на правильные мысли и варианты решения проблем.
Парадокс в том, что я взял в долг, чтобы сходить к психологу, который, может быть, поможет мне избавиться от долгов.
К сожалению, сегодня она никак не отреагировала, когда я назвал её Рейчел. Перевела разговор в профессиональное русло и что-то записывала в свой блокнот с изображением группы Linkin Park[2].
— Как давно у вас голоса?
— Кажется, около года.
— Это один голос или разные?
Звук миниатюрного Биг-Бена[3] на стене объявил, что уже 14:00 и мой сеанс окончен.
— Вам говорили, что рядом с вами время летит чертовски быстро? Может, у вас в кабинете есть специальная кнопка для перемотки сеанса?
Наконец, она улыбнулась.
— Гоша, если бы вы бесконечно не рассказывали увлекательные истории о своей студенческой жизни, мы бы добились гораздо большего эффекта.
Нехотя приподнимаясь с удобного кресла, я не мог остановиться:
— Это же информация для полноты моего образа, вам как профессионалу должен быть важен каждый момент.
— Особенно тот, в котором вы в баре подпаливаете случайно барную стойку, свои ресницы и своего собутыльника?
— Может, для полноты картины я покажу вам эту барную стойку? Если в кабинете слишком мало разговоров о терапии, то может, в неформальной обстановке будет наоборот?
Елизавета продолжала улыбаться, молча записывая что-то в блокнот. Нелепый кивок наполнил мои глаза блеском. Стукнув в гонг на прощание, вслед я лишь крикнул:
— В семь, в Брендбаре. И прихватите огнетушитель на всякий случай.
Кактус в углу мне подмигнул, оставив записку, что она точно придёт.
Сигнал автомобиля и порция бранных слов в адрес какого-то лихача вернули меня в действительность. Водитель успокоился и неожиданно спросил:
— Ну и что, твоя психологичка пришла?
Я повернулся в его сторону и долго смотрел в недоумении.
— Ну и что молчишь, онемел?
— Пришла… и после этого всё понеслось коту под хвост, — я произнёс с грустью, посмотрев в окно.
Он достал пачку красного «Мальборо»[4], приоткрыл окно, прикурил массивной серебристой Zippo[5] и глубоко затянулся. Вместе с дымом появилось глобальное философское умозаключение:
— Все проблемы в мире из-за женщин, поэтому мир и придумал проституток!
Кидд и Бруно навострили уши, аристократ решил вклиниться в философский разговор:
— А куда, интересно, отправляются проститутки по окончании своей службы? Наверное, должно быть специальное учреждение… Дом престарелых шлюх или университет, где они преподают шлюхологию будущим дарованиям?
— Парень, что ты там бурчишь? Шлюхологию? — верзила хрипло заржал. — Ты мне нравишься, надо бы снять тебе девочку перед встречей с Вампиром, никто бы не отказался пару раз кончить перед своей кончиной.
Смех превратился в помесь умирающего мотора и крика голодной чайки. Проржавившись, он спросил:
— Ну так что там было дальше?
Я замялся. Мысленно был уже в баре, набитом людьми.
Бар был заполнен до отказа. Полутёмная атмосфера: бесконечный звон пивных бокалов, тосты, смех. Крики «официант!», «повторите!» постоянно смешивались с голосом басистого комментатора.
Мартин нудно рассказывал о своей новой начальнице и о том, как она его пилит, но я смотрел только на экран:
— Она постоянно говорит, что у меня слишком мало продаж и от меня не исходит никакой инициативы!
Внезапное возмущение друга вернуло меня в диалог:
— Но ты же маэстро ответственности и работоспособности. Может, ты ей нравишься, вот она к тебе и цепляется? Эдакий синдром школьницы?
— Представил эту шестидесятилетнюю мадам в школьной форме… Это были бы странные ролевые игры, — Мартин от души рассмеялся.
Воображение заставило меня улыбнуться. Молоденькая официантка принесла мне ещё бокал пива и новую порцию орешков — явно преодолела ту границу, после которой гость решает, оставлять чаевые или нет.
— Гош, так у тебя там что? Решил свои проблемы?
Закинув орешек, сделав глоток, некоторое время я молчал. После чего всё-таки решился поделиться с другом:
— У моего психолога Елизаветы, ну ту, которую я всегда называю Рейчел, есть один очень влиятельный пациент — бизнесмен Виктор Афанасьевич Пиров. Она сказала, что видит во мне большой потенциал и расскажет ему о моей ситуации. Через неделю в гостинице Palazzo будет крупный турнир по покеру. Если он согласится меня проспонсировать, то получит свою долю с возможного выигрыша.
— Я что-то слышал про него, вроде какая-то местная шишка, с ним шутки плохи, — Мартин помрачнел — то ли из-за моих слов, то ли из-за тёмного эля.
Я почти шёпотом протянул:
— Как будто у меня есть какой-то выбор?
Концовку Мартин уже не услышал. По залу обрушился крик «Гоооооооол!», шквал пивных бокалов потянулся вверх, пьяные объятия и крики оккупировали всё вокруг. Я только подумал: это хороший знак.
Но мысли прервал комментатор:
— Офсайд…
Надеюсь, я не попаду в положение вне игры.
Мой рассказ прервал голос Кроу:
— Ты слышал, бандюга обрывками сказал, что нас везут к Вампиру? Паршиво… — Кроу задумался. — Интересно, какую группу крови он предпочитает?
Я повернулся в сторону водителя, и во мне впервые проснулись признаки вежливости:
— Слушай, а как тебя зовут? А то путь всё равно не близкий.
Громила поправил галстук, достал красный платок и протёр лысину от пота и с небольшой одышкой бросил:
— Пашка.
— Я бы пожал тебе руку, но у меня с этим небольшие проблемы, благодаря тебе, — Кидд с Бруно в этот момент ухмыльнулись.
— Паш, ты сказал, меня везут к Вампиру?
— Ага.
— Но почему? — брови от замешательства взметнулись ко лбу. А в мыслях были лишь жалкие догадки.
Хрип голодной чайки прорвался:
— Хах, так ты ж у него важные документы какие-то умыкнул, а то сам не в курсе?
Мы с моим внутренним «оркестром» молча повернулись друг к другу в полнейшем недоумении:
— Ну вообще-то не в курсе, — удивления в этой фразе хватало на весь квартет.
Продолжая спокойно рулить, Паша локтем зарядил мне прямо в нос. Прозвучал подозрительный хруст:
— Ну что, вспомнил!?
— Эээ… Ты фто, меня убить хофефь?
Что-то липкое и тёплое поползло по подбородку.
Док со стетоскопом появился немедленно:
— Пара ссадин, несколько подбитых рёбер и сломанный нос. Диагноз — острый приступ драматизма. От этого не умирают.
Громила протёр лоб, тяжело дыша, и сказал:
— Лучше не задавай вопросов, а продолжай свою историю. У тебя хорошо получается.
— А ты не размахивай своими руками направо и налево, дорогой товарищ! С разбитым носом не так-то легко говорить, — возмутился я и сам удивился на секунду своей храбрости.
Но чтобы не стало больнее, я снова погрузился в прошлое.
Величественное здание охраняли два не менее величественных мраморных льва. Утренний снег щедро запорошил их гривы, сделав их почти живыми. Стоя перед входом, сразу понимаешь: дальше тебя ждёт увлекательное сафари. И только за массивными дубовыми дверями происходит естественный отбор, который показывает — кто здесь опасный гепард, а кто наивная антилопа.
Фойе в гостинице Palazzo ещё отдавало новогодними праздниками. Кое-где висели гирлянды, барная стойка была увешана игрушками и чулками Санта-Клауса, тихим фоном звучало «Last Christmas» группы Wham[6], которая порядком надоела. Почти Лас-Вегас, только более спокойный.
В первый игровой день турнира зал был полностью окрашен в зелёно-белый. Крупье играли свою музыку фишками разных цветов. Всё это напоминало закулисье дешёвого кабаре: дым, пот, голые коленки и взгляды, которые обещали больше, чем карточные комбинации. Пьяные крики звучали грязнее, чем предложения сутенеров с соседней улицы. До утра никто не помнил, кто кому проиграл, а кто — проигрался сам.
На третий игровой день зал опустел, и можно было услышать своё эхо в любом углу. Зелёное сукно приятно успокаивало ладони. Напротив меня сидел очередной персонаж, без которого не обходится ни один Санта-Клаус, — полный олень, изрядно меня провоцирующий. Белая ковбойская шляпа, серьга, лыжные очки: то ли Чак Норрис[7], то ли Никита Джигурда[8].
— Парень, я знаю все приёмчики твоего жалкого учителя. Дедушка Трехо уже давно не топовый игрок. Ты хотя бы навещаешь его в доме престарелых? — ковбой нагло продолжал смотреть мне в глаза.
У меня была пара семёрок. После серии взаимных подъёмов ставок крупье раздал ещё три карты: бубновый валет и девятка той же масти, и пиковую двойку.
Агрессор моментально двинул ещё одну порцию фишек, сделав жадный глоток недешёвого виски:
— Повышаю ещё на сто тысяч… За второе место дают солидную сумму, сможешь нанять частную сиделку для своего учителя, пацан вчерашний.
Стараясь не слушать ерунду, я начал сухой анализ: скорее всего, он ставит, чтобы выбить меня из раздачи, потому что у него не готовая рука.
Холодный и уверенный голос в голове возник из ниоткуда:
— Пытается поймать либо стрит, либо флэш. Уравнивай.
Медленно пересчитав нужное количество, я придвинул фишки к центру стола:
— Поддерживаю.
Крупье театрально открыл четвёртую карту. Это была пятёрка червей.
Визави это очень не понравилось, он дольше обычного подбирал колкости:
— Альцгеймер — это не страшно. Можешь носить ему видеокассеты с детских утренников, игруля. Я ставлю всё — олл-ин!
Эта карта ничего не изменила. Требование внутреннего голоса было почти криком: «Уравнивай!»
Вся толпа окружила меня плотным кольцом и в момент умолкла. Зал наполнился мёртвой тишиной, и только эхо в дальнем углу повторило «поддерживаю», а затем зал взорвался аплодисментами.
Мы вскрыли карты. У моего оппонента были разномастные дама с десяткой.
Крупье посмотрел сначала на меня, потом на рождественского оленя. Последняя карта переворачивалась так же долго, как рассасывается утренняя пробка в Москве.
Ковбой приподнялся, обхватив стол обеими руками, — было ощущение, что он хочет перевернуть стол.
Пиковая шестёрка — и волна фишек, направленная в мою сторону, могла заставить меня заняться серфингом.
Белая ковбойская шляпа полетела в крупье вместе с порцией грязных проклятий.
Не успев обменяться с ним рукопожатием, я лишь бросил вдогонку:
— Обязательно передам от тебя привет дедушке Трехо, малыш!
Парочка фишек взлетела в воздух и была успешно поймана молодым парнем в бабочке.
— А ты красава! — вернул меня в реальность хриплый голос Паши. — Прохавал, что там блеф. У меня бы очко сжалось, сбросил бы. Трехо в своё время был одним из лучших игроков.
Громила стал поправлять галстук почаще. Платок уже был напрочь мокрый, но всё ещё выполнял свою функцию. Вторая сигарета дымила по всему салону. Я не стал делать замечание — кровь только перестала идти.
В салоне заиграл блатняк: «Кольщик наколи мне куполааааа». Паша взглянул на экран, допел в такт рингтону, посерьёзнев, взял трубку:
— Да, шеф… Всё путем, будем через полтора часа… Ага, понял…
Сбросил звонок, бросив телефон на панель.
— Тебя ждут, — хмыкнул он. — Видимо, соскучились.
— Полтора часа? — переспросил я.
В ответ он закивал и снова громко закашлял.
Док материализовался за секунду до звонка, подслушивая разговор по телефону.
— Он странно себя ведёт, даже покраснел слегка и кашель ужасный…
В этот раз Паша выбрал моё колено, а его кулак — что пудовая гиря.
— А ну не пялься на меня! — рявкнул бандит.
Прикусив губу, я полыхнул:
— Да за что, бля! Больно же!
— Просто смотри вперёд и рассказывай, и больно не будет, — так сладко мне ещё не угрожали.
Тяжело выдохнув и отвернувшись в сторону запотевшего окна, я снова услышал голос автомобиля, теперь уже того, который вёз меня с того самого злополучного турнира.
Машина плавно бежала, обгоняя заснеженные леса и поля. Эйфория от успеха била ключом. До встречи с Пировым оставалось полчаса, его ребята согласились вежливо меня сопроводить. Крепко сжимая кейс двумя руками, я слушал, как водитель не переставал восхищаться, как я вскрыл парня по слабой паре. В голове прокручивал, как заберу свои проценты, раскидаюсь с долгами и кредитами и буду играть в волейбол на белом песочке под обжигающим солнцем.
Резкий звук тормоза, свист колёс: я не успел ничего понять — только запах, резкий, сладковатый, и темнота.
Очнулся на обочине вместе с первыми звёздами. Пустая дорога, ни машины, ни кейса. Только холод, грязь на куртке и мысли, которые путались и не могли найти выход.
Первая мысль была — Рейчел. Она говорила, что Виктор Афанасьевич надёжный, что ему можно верить. Я набрал её номер. Руки тряслись.
— Похоже, меня кинули, — сказал я в трубку слабым голосом. — Всё, что выиграл, забрали, ещё и накачали каким-то дерьмом.
Она молчала секунду, потом заговорила спокойно, почти ласково, как на сеансе:
— Не волнуйся, я помогу. Я знаю, что делать. Тебе нужно временно укрыться в одном месте, как раз восстановишь силы и эмоциональное состояние. Дальше придумаем, как вернуть деньги. Я всё устрою. Поезжай по адресу, который сейчас скину, это реабилитационный центр, я там иногда работаю.
Слава богу, геолокация работала, и вот таксист уже, взяв с меня одни из последних купюр, умчался, оставив лишь свет красных огоньков за собой.
Она встретила меня первая. Ноги подкашивались, всё плыло. Следом подключился какой-то мужчина в белом.
— Я приеду через неделю, отдохни пока что.
Последние её слова, которые я помню перед падением в пропасть.
После этих слов я некоторое время молчал, пытался догнать свет фар своим взглядом. Безлюдная дорога, похоже, мы ещё далеко от города.
— Кх-кх-кх… — верзила кашлял и лучшим решением в данной ситуации считал очередную сигарету. Колёсико чиркнуло.
Лондонский туман снова поглотил весь салон.
— Ну и что ты притих, пацан? Помогла эта баба в итоге? Или акции «межног банка» оказались фальшивыми?
Опустив голову, уставившись на пятна крови по всему телу, я почти шёпотом выдавил:
— Помогла… Пытаясь спасти утопающего, продолжала держать его голову под водой.
— Хах, говорил же, все проблемы из-за баб! — Паша кряхтел, но говорил это с видом гениального мыслителя времён древнего мира. — Вспомни хоть Елену Троянскую или Клеопатру…
Кроу появился и начал изучать водилу с профессиональным интересом.
Кашель уже буквально минуту заглушал рёв мотора. Лицо стало почти гранатового цвета. С неожиданным визгом шин мы остановились на обочине. Паша начал хватать себя за горло, жадно шарил что-то в карманах. Наконец, достав ингалятор, пару раз пшикнул. Секунда-две. Ничего не произошло, на лице отразилась паника, он выбросил его в окно. Задыхаясь, он что-то промямлил, кажется «бардачок».
Я лишь на сантиметр приподнял связанные руки, кажется они говорили «мы немного заняты, прости», ремень врезался в грудь. Оставалось только смотреть.
Кое-как дотянувшись, громила добрался до бардачка, поворошил документы. Оттуда упала пачка Durex[9], две запакованные «Мальборо Красные» и какая-то жвачка. Лицо стало цвета запёкшейся крови.
Док скрестил руки на груди:
— Я нарушу клятву Гиппократа, если не окажу ему первую помощь? Но… — он криво усмехнулся, — формально мы сейчас связаны. Если он задохнётся, у нас появится шанс. Соответственно, моё исчезновение из твоей головы временно откладывается.
Бруно слегка подался вперёд с заднего сиденья:
— Может, бандюга отправится в рай, в котором проститутки бесплатные?
Кидд посмотрел на задыхающегося Пашу и тихо добавил:
— Надеюсь, он будет там евнухом.
Я долго смотрел на Пашу. Время растянулось, как резина. Каждая секунда длилась вечность. Я слышал, как он сипит. Слышал даже, как стучит моё сердце.
А потом он затих, выпучив глаза, и просто скатился.
Я сидел и смотрел. И впервые за весь вечер подумал: «А может, не всё так плохо?»
II
Освободиться от ремня оказалось проще, чем я думал. С верёвками пришлось возиться дольше.
— Ля пута! — выдохнул я, торжественно отбрасывая путы в сторону.
Дышать стало легче. И приятнее. Я чувствовал себя Ельциным, скинувшим с себя бразды правления.
Бруно в сторонке демонстративно щёлкнул карманными золотыми часами:
— По-моему, нам пора отсюда сваливать.
Я начал копошиться в своих карманах: какие-то жалкие копейки, ручка, пара купюр низшего сословия и телефон, экран которого был вдребезги разбит.
Кидд долго и внимательно осматривал Пашу в машине, резко заключив:
— Его срочно нужно отправить на корм рыбам, надеюсь, они любят жирное.
Я не без помощи ребят вытащил верзилу из машины и скатил на обочину, предварительно изучив его скудный арсенал. Из полезного было немного. С таким богатым боссом валюты в кармане должно быть больше, да и тачка — ведро. Вампир точно ведёт себя как дядюшка Скрудж[10]. Но хотя бы телефон цел.
Самым ценным артефактом был пистолет, хотя Кидд был уверен, что презервативы…
Бруно, показывая на карманные часы, заладил:
