O książce
Лауреат Букеровской премии Джулиан Барнс – один из самых ярких и оригинальных прозаиков современной Британии, автор таких международных бестселлеров, как «Англия, Англия», «Попугай Флобера», «История мира в 10/2 главах», «Любовь и так далее», «Метроленд», и многих других. Возможно, основной его талант – умение легко и естественно играть в своих произведениях стилями и направлениями. Тонкая стилизация и едкая ирония, утонченный лиризм и доходящий до цинизма сарказм, агрессивная жесткость и веселое озорство – Барнсу подвластно все это и многое другое. В книге «Нечего бояться» он размышляет о страхе смерти и о том, что для многих предопределяет отношение к смерти, – о вере. Как всегда, размышления Барнса охватывают широкий культурный контекст, в котором истории из жизни великих, но ушедших – Монтеня и Флобера, Стендаля и братьев Гонкур, Шостаковича и Россини – перемежаются с автобиографическими наблюдениями.
Opinie, 16 opinie16
Скажу прямо, что после прочтения этой книги страх смерти уходит навсегда. Это только пугалка ума, когда ум зацепляется. Смерти нет. Хотя есть смерть физического тела. Кто не читал – советую
Книга представляет собой сплошной (никаких глав и частей) монолог-диалог автора с читателем на такую тему, как – «А вы боитесь смерти?» В целом же здесь поднимается огромный-преогромный пласт вопросов о жизни и смерти, о смысле жизни и смысле смерти (!), вере и атеизме. И всё это через призму автобиографических моментов и некоторых событий по теме из жизни великих деятелей искусства прошлого. Очень много времени здесь уделяется и писательскому труду… Кажется, что книга не имеет ни начала, ни конца, уж очень широк круг рассматриваемых проблем. Всё вышеупомянутое снабжено большим числом английского юмора, сарказма и иронии.
В итоге… Занимательная вещь, следить за авторскими мыслями очень даже интересно. Единственный минус, на мой взгляд, излишняя затянутость, в конце книги уже начинается небольшое утомление, ибо всё хорошо в меру. И всё же круто, очень круто. А всё-таки, смерть – дело довольно неприятное, неправда ли?
Из тех книг, у которых нет начала и конца: она может превратиться на любой странице или быть в несколько раз длиннее. Порой автобиографичность изложения слишком гранулярна и размышления уходят в очень уж частную сторону. Стоит отметить приятное чувство юмора и поблагодарить за навеваемые темой мысли и вопросы о смерти собственной, близких и т.д.
Сначала немного нудно, потом любопытно, потом начинаешь размышлять сам. Стоящая и, в общем, позитивная книга о смерти, её приятии, боязни, сдобренная юмором, историями из жизни/смерти известных людей, а также автобиографическими воспоминаниями.
Иронично, интеллектуально. Местами смешно, местами нудновато, но интересно и содержательно.
Натолкнуло на новые мысли. Подчерпнула для себя несколько новых фактов.
Ни капли не пожалела, что прочитала. Рекомендую.
В июне 2006-го в киевском зоопарке некий гражданин слез по веревке в островной вольер с тиграми и львами. Пока длился спуск, он кричал в сторону изумленной толпы зевак. Один из очевидцев приводит его слова: «Кто в Бога верит, того львы не тронут», а затем — откровенно с подначкой: «Господь спасет меня, если Он есть». /Провокатор-метафизик/ достиг земли, разулся и направился к животным, после чего раздраженная львица сбила его с ног и перекусила сонную артерию. Доказывает ли это, что: а) гражданин был
сумасшедшим, б) Бога нет, в) Бог есть, но не явил себя, поскольку не ведется на такие дешевые уловки, г) Бог есть и только что продемонстрировал, какое у Него чувство юмора, д) все вышеперечисленное неверно.
«Величайшая трагедия жизни состоит не в том, что люди гибнут, а в том, что они перестают любить»
Мой брат помнит ритуал - я не видел такого ни разу, - который он называл Чтением Дневников. Бабушка и дедушка вели дневники по отдельности и вечерами порой развлекались, зачитывая друг другу то, что внесли туда на той же неделе несколько лет назад. Записи, несомненно, отличались известной банальностью, но часто приводили к разногласиям. Дедушка: "Пятница. Работал в саду. Сажал картошку". Бабушка: "Чушь. Весь день шел дождь. В саду мокро - работать невозможно".
Известно, что крайняя физическая боль лишает нас способности говорить; с большим прискорбием приходится признать, что боль душевная имеет то же действие.
Мы помещаем животных в концлагеря, пичкаем их гормонами и нарезаем их так, чтобы они как можно меньше напоминали нам то, что когда-то кудахтало, блеяло или мычало.