Julian Barnes

Как удержать прошлое? Возможно ли это вообще? Когда я был студентом-медиком, на танцах в конце семестра какие-то шутники запустили в зал поросенка, обмазанного жиром. Он проскальзывал между ногами, выворачивался из рук, истошно визжал. Люди падали, пытаясь поймать его, и выглядели при этом довольно глупо. Прошлое часто ведет себя, как этот поросенок

Память – это идентичность, как мы нередко повторяем сами себе

что надо. Мне казалось, что я близок к разгадке

Мы с Тони всегда обсуждали женщин, хотя почти все разговоры сводились примерно к следующему: – То есть надо жениться на девственнице? – (Не важно, кто из нас начинал.) – Ну, в общем-то, не обязательно. Но если ты женишься не на девственнице, она может оказаться нимфоманкой. – Но если жениться на девственнице, она может оказаться фригидной. – Ну… если она будет фригидной, можно ведь развестись и найти другую. – А если… – …а если женишься на нимфоманке, ты не сможешь сказать, что она тебе не дает, и развода не получишь. Придется с ней жить. И это будет уже… – …абзац. Полный.

Наверно, в этом заключается одна из уготованных человеку трагедий: наша судьба - с годами превращаться в тех, кого мы больше всего презирали в молодости.

История - это ведь не то, что случилось. История - это всего лишь то, что рассказывают нам историки.

Сейчас пришло в голову: разница между молодостью и старостью заключается, среди прочего, в том, что молодые придумывают для себя будущее, а старики — прошлое.It strikes me that this may be one of the differences between youth and age: when we are young, we invent different futures for ourselves; when we are old, we invent different pasts for others.