Przejdź do audiobooka
На вокзал мы отправились, только чтобы узнать о билетах. Но и вероятность сразу уехать не исключали. Сложилось всё как нельзя удачно. И билеты в первый класс (шестнадцать рублей!) имелись в наличии, и до отправления оставалось ещё полтора часа. Я не поленился опросить служащих и узнал насчёт питания в пути. Выяснил, что обедать можно в ресторанах на больших станциях. Только желательно заранее известить по телеграфу, что такой-то господин изволит откушать. Можно в пути и просто продуктов перехватить, но я решил не рисковать. Серёге и так будет некомфортно ехать. Жаль, я не мог составить ему компанию – портал в другой мир держал меня при доме. Но лучше избавить Сергея от дополнительных проблем. Так что, потратив ещё полтора рубля, я отбил несколько телеграмм по пути следования поезда.
В Москве же Серёге придётся всем заниматься самому: снять гостиницу, купить себе неприметные вещи попроще и потеплее и как-то потом начать поиски клада дворянина Байкова. Согласно информации из Интернета, этот достопочтенный господин, поссорившись с наследниками, продал имение, перевёл ценные бумаги в золотые монеты и драгоценности и спрятал всё. Обнаружили клад с письмом-завещанием только в середине 50-х годов XX века. Господин Байков отчего-то был уверен, что оставил достаточно «подсказок», и наследники, хотя и с трудом, но найдут клад. Вернее, найдёт самый сообразительный. Увы, таких в роду Байкова не окажется. У Серёги теперь был шанс добраться до укромного места в общественном парке. Конечно, в Москве уже мог быть снег, и это затруднит поиски, но и ждать до весны Серёга не хотел. Его никак не устраивали наши жалкие продажи в лавке. Кстати, лавку я собирался предложить тому Саркисяну, которого отец Николая так не любил.
Посадив Серёгу на поезд, я велел деду Лукашке править к дому Саркисяна. На то, что купец будет на месте, я не рассчитывал, но у меня было заготовлено письмо с предложением обсудить продажу лавки и места в торговом ряду.
Забегая вперёд, скажу, что выручил я за товар в лавке и саму «сараюшку» триста двадцать рублей. Торговались мы с Саркисяном долго. Мужчина был уверен, что надул мальца, который без папенькиного надзора сразу прекратил торговлю. Примерно на сто – сто пятьдесят рублей он точно обманул. Но у меня были другие планы вместо того, чтобы трястись над этим имуществом.
Зато освободилось время. Я смог пройти по Красной, пообщаться с приказчиками магазинов, выдавая себя за доверенного господина Иванова Сергея Павловича. Мол, сей достойный муж скоро вернётся и хочет приобрести недвижимость, желательно с магазином. Попутно я сбыл рулоны с тканями. Хорошо продал, по сорок рублей каждый.
Жаль, магазинов на продажу не нашлось. Зато мне удалось узнать о выставленном на торги доме одного из разорившихся дворян. Дом располагался на Екатерининской, что было неплохо. Это одна из самых чистых и благоустроенных улиц города. Выяснив адрес Авдеевых, я сходил посмотреть на дом. Кирпичный первый этаж и деревянная надстройка были типичными для этого времени. Каретная и конюшня тоже прилагались к владению. Оставалось только дождаться Сергея, чтобы решить вопрос с покупкой дома.
Изнервничался я, ожидая его, так, что аппетит пропал. На восьмой день я только что по потолку не бегал от беспокойства. Тут ещё заявился купец, которому я показывал напольную и настенную плитку. Честно говоря, я о нём забыл. А тут он мне попался под горячую руку. Рявкнул так, что у того чуть картуз с головы не сдуло.
На следующий день купец снова пришёл с поклоном обсудить товар и цену. Аналога в этом времени не было. Вернее, керамическую плитку знали, но она была ручной работы и очень дорогой. Моя выглядела если не дороже, то необычно. Крупный формат, идеальный размер. В общем, вместе с цементом и затиркой сторговал всё за пятьсот рублей.
Продажа не прошла мимо Павлины Конкордиевны. Так-то она знала, что «привозили» и складывали в подвал товар, который ей не показывали. Женщина и не догадывалась, что настолько дорогой. А Лукьян Кузьмич торговался так громко и самозабвенно, что вся прислуга оказалась в курсе порядка цен. Потом, когда во двор загнали подводы, Маруська так и норовила заглянуть, что в тех картонных упаковках так дорого стоит. Но тут уже помощники купца отгоняли зрителей. Плитка была со всеми предосторожностями перестелена соломой и увезена, а я остался с огромной суммой на руках. И главное, в банк положить деньги не мог. Официально у меня имеется опекун и до двадцати одного года я деньгами не могу распоряжаться.
Сделка с Лукьяном Кузьмичом меня немного отвлекла. Потому неожиданностью стало, когда у ворот остановился извозчик и из кибитки выгрузился Серёга.
– Сергей Павлович, исхудали-то как! – сразу запричитала Павлина Конкордиевна.
– Зато дела с наследством батюшки решил наилучшим образом, – ответил Серёга и подмигнул мне.
– Маруська, обед подавай! – начала командовать экономка, пока я помогал Серёге разгружаться.
– Что это ты притащил? – недоумевал я.
– Не покупать же каждый раз одежду, когда снова поеду, – ответил Серёга.
Надо понимать, это не последний наш клад.
– Чего так долго? – стал выспрашивать я друга, уведя в свою комнату подальше от любопытных ушей.
– Поезда медленно ходят – это раз, искал два дня и копал ночью – это два, потом нужно было легализовать золото в банке, продать драгоценности – это три. Открывал счёт, занимался документами. Один шустрик мне «Билетъ» выписал всего за два рубля. Так что я теперь в Екатеринодаре на законных основаниях могу жить целый месяц. За это время нужно купить дом и встать на учёт.
– Дом я уже присмотрел. Не томи, сколько по деньгам получилось? – поторопил я Серёгу.
– Пляши… – усмехнулся он, но долго томить меня не стал: – Пятьсот сорок две тысячи.
– Полмиллиона?! – ахнул я.
– Для наших планов это капля в море, – отмахнулся Серёга. – Но для старта нормально.
Смотреть дом отправились на следующий день. На самом же деле Серёге было без разницы. Жить в нём он не планировал. Главное было отселить мою опекуншу и начать зарабатывать себе имя в городе.
– Оформим владение на тебя, – решил Сергей. – Я куплю дом с магазином.
– Нет ничего на продажу, – пожаловался я.
– Значит, построим. С покупкой надела земли под строительство проблем нет?
– Не должно быть, – ответил я. – Только проект нужно предоставить.
– Совсем забыл, на каком факультете я учусь? Пусть строительное черчение мы изучали всего полгода, но для этого времени хватит.
– Принесешь им компьютерную распечатку? – съязвил я.
– Тебе принесу, а ты перерисуешь, вспомнишь молодость, когда карандашом делали проекты, – хохотнул Сергей.
Покупка дома затянулась. Купчую на меня можно было оформить, но только при свидетельстве опекуна. Бывшие владельцы хоть сразу и получили пять тысяч, но переезжали и грузили своё добро, считай, месяц. Мы с нетерпением ждали дня, когда дом освободят.
На сороковой день скромно помянули Ивана Григорьевича. В дом гостей я заводил партиями, и только в столовую. Пока одни сидели за столом, других не пускал. Желающие отведать халявной еды сами поторапливали тех, кто обедал.
Приближалось Рождество, а мы ещё не обосновались на новом месте. Серёга уже и ковры в подвал притащил, и кровати в разобранном виде с матрацами. Только везти это добро было некуда. Наконец двадцать третьего декабря все проблемы были решены. Сергей поставил женщинам задачу: отмыть дом. Деду Лукашке было велено перевести лошадей и навести в конюшне порядок, а сам тем временем нанял грузчиков и подводы.
Павлина Конкордиевна так и не поняла, откуда доставили вещи и мебель. Её потрясло наличие ковров как таковых. А уж когда она поняла, что они с Маруськой будут жить в новом доме, а не в старом флигеле, даже расплакалась. Дед Лукашка тоже слезу пустил. Он вообще решил, что его вот-вот выгонят. Я же попросил его нанять помощника только потому, что ещё до переезда дед расхворался. Кашлял, температурил. Антибиотиком я его быстро на ноги поставил. Попутно узнал, что «деду» всего пятьдесят шесть лет! Выглядел он на все восемьдесят, а то и больше. Всё же суровая жизнь сказывается на внешности.
После переезда мне пришлось долго его успокаивать. Громко и при свидетелях я объявил, что он назначен старшим на конюшне и пусть подбирает себе не одного, а двух помощников. Заодно нормальный экипаж и новую телегу купим.
Рождество отметили душевно. В новом доме, в обновках и с подарками. Серёге несложно было купить вещи в будущем. От себя я выдал всем слугам по рублю, а своей опекунше подарил брошь.
Делами мы занялись сразу после праздников. Я нанял грузчиков и перевёз все соленья-варенья из купеческого подвала в сарай нового дома. Серёга снова ушёл в XXI век. Он планировал заказать железные решётки на двери и окна для «того» дома, а также решётки и крепкие замки для нашего подвала в этом времени.
Ещё я разведывал ситуацию с покупкой участка под строительство магазина. Так-то по городу много чего строилось. Купцы спешили закончить все свои дела к приезду императора, который, оказывается, посетит Екатеринодар в сентябре 1888 года.
Именно под магазин выхлопотать место не получилось. Разрешение давали на доходный дом в три этажа, не меньше. Если на первом этаже будет заведение или магазин, это только приветствовалось. Можно было, конечно, дать кому-то взятку и переиграть такую установку, но прибежавший из портала Серёга решил, что нас всё устраивает.
– Своих же людей там и поселим. Только мне некогда чертежами заниматься. Давай я тебе ноутбук принесу с солнечными батареями.
Начертить общую схему много времени не потребовалось. Дольше мы обсуждали, что и как устроим. Сделали с таким расчётом, чтобы потом можно было внутренние помещения усовершенствовать. С этими чертежами мы и отправились к архитектору, который был очень недоволен, что кто-то делает его работу, пытался найти ошибки, доказать, что так строить не принято, и всячески набивал себе цену. Получилось, что чертежами занимались почти до марта.
За это время Сергей с обеих сторон обеспечил портал надёжными запорами. По его словам, в будущем это уже напоминало бункер. Здесь же мы пока никак не могли разгуляться. Правда, забор от соседей укрепили и подняли. Теперь Фроськин кабысдох не мог пробраться в наш курятник. Хотя кур Павлина Конкордиевна и перевезла на новое место, но пёс продолжал устраивать диверсии под хлипким забором.
– Нужно свою собаку завести, и кота, чтобы мышей ловил, – решил Серёга и пошёл в будущее воплощать свой замысел.
Собака, и хорошая, у Ситниковых когда-то была. Померла от старости, а новую Иван Григорьевич брать не стал. Кота же порвал всё тот же Фроськин бандит. Но в новом доме были другие условия и другие соседи.
Хорошенького рыжего котёнка Серёга принёс быстро. А насчёт собаки решил со мной посоветоваться.
– Давай чуть позже, – предложил я. – С собакой заниматься нужно, а у нас дел невпроворот.
Архитектор, получив десять рублей за «моральный ущерб», наконец одобрил проект доходного дома с магазином на первом этаже. Можно было уже набирать строителей и заказывать материалы.
– Радует, что сейчас в этом регионе более сорока кирпичных заводов, – озвучил Серёга прочитанную в Интернете информацию.
– Да что там те заводы, одно название, – скептически заметил я.
– Город они снабжают, и очень хорошо. Столько всего строится!
Завязок среди строителей у нас не было, но тут я вспомнил о Лукьяне Кузьмиче и навестил его. Каким-то образом купец был уже в курсе, что я купил дом за пять тысяч. Это сразу добавило мне уважения с его стороны. В нашу проблему Лукьян Кузьмич вник быстро и пообещал обеспечить не только материалом, но и рабочими. Ведение дальнейших переговоров я предоставил Серёге. У нас же совместное предприятие, вот пусть он и решает вопросы со строителями, а я займусь ремонтом старого дома Ситниковых. Зря я, что ли, столько материалов покупал? Конечно, теперь самому придётся всё делать.
Флигель, конюшню и прочие хозяйственные постройки мы планировали снести. Сергей предположил, что рано или поздно наступит момент, когда наши преобразования в прошлом скажутся на будущем. И кто знает, что в результате произойдёт? Может закрыться портал или ещё что-то случится. Для такого случая мы должны иметь склад всего того полезного, что здесь пригодится. И где это всё хранить? Подвал не настолько большой. Потому Серёга предложил на месте хозяйственных построек и флигеля выстроить склад этажа в три и без особых изысков. Тупо из кирпича с крепкими дверями и запорами.
А дом хотелось обеспечить удобствами XXI века. Я даже место под канализационную яму присмотрел. Будем откачивать из неё стоки по мере заполнения. В доме должен быть тёплый туалет.
Пока Павлина Конкордиевна радовалась новому дому, я преобразовывал старый. Без помощника было сложно. Подумав немного, пригласил соседского Ваську. Парнишка смышлёный. На роль принеси-подай вполне годился. Велел Ваське не болтать о том, что видит в доме. И пацан действительно благоразумно молчал. Слухов, что я делаю гипсокартонные потолки и покрываю деревянные полы красивым ламинатом, не было.
Мы случайно разговорились о собаках. Васька рассказал, как у него погиб пёс.
– Умный был, всё понимал. А казаки пьяные ехали мимо… – Мальчишка всхлипнул. – Зарубили Верного, ещё и посмеялись.
– Хочешь, собаку подарю, такую, чтобы охраняла? – предложил я Ваське.
– Не… мамка не разрешит. Говорит, нам самим скоро есть нечего будет.
– Тогда я беру собаку себе, а ты будешь служить мне и растить охранника. – Заметив недоверчивый взгляд, добавил: – Рубль в месяц…
– Серёга, алабая купи, – поставил я другу задачу. – Обещал Ваське собаку-защитника. Заодно его в доме поселим как наёмного работника. Пора уже обзаводиться своими преданными людьми. Мальчишка сообразительный. Я с ним математикой позанимался. Читать он тоже умеет.
Алабая Сергей принёс через три дня. Щенок вызвал умиление у всех, кто его видел. Ваське я сразу внушил, чтобы собаку не баловал. Прежде всего это охранник, а не игрушка. Перечислил основные принципы дрессировки, команды и поставил пса на особое довольствие.
Павлина Конкордиевна почему-то воспротивилась, но Серёга заверил её, что, когда пёс подрастёт, воров можно будет не опасаться. По поводу воров у Павлины Конкордиевна уже был пунктик. Слишком много вещей натащили мы в дом. Хозяйской рукой Павлины Конкордиевны все ковры были прикрыты холщовыми дорожками, по которым нужно было ходить, чтобы не портить ворс. Ужасно пошлые, бордового цвета с кистями шторы, которые Серёга купил где-то на распродаже, теперь всё время закрывали солнечный свет. Это чтобы не выгорали обои на стенах.
В целом Павлина Конкордиева дорвалась до своего женского счастья. Одно её смущало, что могут найтись лихие люди и позариться на это добро. Так что алабай в роли будущего защитника дома был в тему.
Дед Лукашка нашёл себе двух помощников на конюшню. Правда, Маруська их почему-то называла бездельниками. Чтобы они не бездельничали, я предложил приобрести ещё двух лошадей. Моё предложение было воспринято на ура.
– Сергею Павловичу не по статусу извозчиков нанимать, – заявила Павлина Конкордиевна.
Серёга же лошадей не особо жаловал, но мужественно терпел, когда приходилось ездить по делам.
Стройка дома была в самом разгаре: закончили фундамент, начали привозить материалы, которые нужно было охранять и контролировать.
В старом доме тоже много чего требовалось, но сам я физически не мог это сделать. Выслушав очередные мои стенания по поводу того, как много я хочу и мало могу, Сергей привёл бригаду строителей. Быстро распределил между ними обязанности и слинял, сообщив, что вернётся вечером. В мои же обязанности входило покормить работников. И я не сразу сообразил, что меня смутило в их одежде. Только через четверть часа дошло, что Серёга привёл народ через портал из нашего времени. Сами строители так и не поняли, где оказались. Со двора я их не выпускал и бдительно за ними следил.
За неделю рабочие решили все поставленные перед ними задачи. Установили дровяной водонагреватель в подвале, провели центральное отопление. Попутно снесли ненужные печи, переместили кухню и устроили в доме туалет с ванной (правда, воду приходилось носить вёдрами). И Серёга вернул бригаду обратно, в привычное им время.
Всю электропроводку я прокладывал сам, а потом красил стены. Кухонную мебель тоже пришлось таскать мне, а затем я ещё корячился со сборкой. Теперь на кухне стояла новомодная металлическая печь из будущего «под старину», отапливаемая дровами, в которой даже имелась духовка. Но главный вопрос был: где взять электричество. Можно было, конечно, припереть из XXI века генератор и горючее к нему. Но это ставило нас в большую зависимость от топлива.
Идея о ветряном генераторе у нас Серёгой возникла почти одновременно. Другой вопрос, что установить его пока было негде. Да я и не торопился. Дел и без этого хватало.
Когда стало совсем тепло, рабочие начали разбирать флигель и конюшню. Фроська что-то вякнула через забор, и уже на следующий день мужики стали копать вдоль забора траншею для фундамента под склад. Будет у меня не забор, а целая стена высотой метров десять. В ширину склад планировался метров пяти.
Почти сразу я уяснил, что работают строители хорошо и качественно, только пока я за ними наблюдаю. Пришлось до середины июля торчать на стройке. У Серёги с магазином была почти такая же история. Но надо сказать, стены строители поднимали быстро. Дальше шли отделочные работы. Но мы сразу хотели предусмотреть возможность использования электричества и водопровода, и темпы строительства резко замедлились.
С ветряками мы с Серёгой вообще запутались. В будущем их было так много, что я невольно задался вопросом: почему у каждого жителя страны не стоял на крыше собственный генератор?
– Удовольствие не из дешёвых, да и не во всех регионах постоянные ветры, – просветил меня Серёга.
Ветряки подразделялись на горизонтальные и вертикальные, в зависимости от принципа работы. Изучив кучу документации, мы пришли к выводу, что у обоих конструкций имеются свои плюсы и минусы. Зато купить можно было без проблем любую модель. А теперь представьте, что мы это всё установили бы на крыше здания в 1888 году. Думаю, народ толпами повалил бы разглядывать такое чудо.
Совсем отказываться от ветряного генератора мы не стали. Будет попозже. Сначала нужно подготовить техническое обоснование и теоретическую базу. По сути, ветряной генератор только заряжает аккумулятор. Использовать сразу для бытовых приборов подобное электричество не получится. Нужен ещё инвертор, преобразующий переменный ток в привычные 220 вольт. Там ещё много чего было нужно, но аккумуляторы и инверторы требовались в первую очередь.
О свойствах электричества в конце XIX века было много чего известно в научных кругах. Бернардос буквально два года назад получил патент или, как это называлось, привилегию № 194 на метод электродуговой сварки и резки металлов. А вот переменный ток для сварки ещё не применялся, и регулирующие трансформаторы ещё не были изобретены. Серёга решил готовить документы на целый ряд патентов по инверторам. Сейчас нам всё не потребуется, но пусть будут. Мы ещё не готовы открыть даже простейший цех, не то что завод по выпуску аккумуляторов и инверторов. Да и доказывать местному населению придётся долго, для чего это всё нужно. Народу пока проще запрячь лошадь, чем понять применение такого прибора, как инвертор.
– Нужны рабочие, свои подготовленные кадры, – пояснял я Сергею.
– Значит, пора начать строить своё профессиональное училище. Ты же это и планировал?
– А кто там преподавать будет? – резонно заметил я. – Преподавателей тоже нужно «натаскать» до приемлемого уровня.
– Вот и займись этим. Время-то идёт, – демонстративно постучал по ручным часам Сергей.
Он таких механических часов купил пару сотен. У нас по плану в магазине будет продаваться продукция мужского ассортимента. С Петровым я уже провёл предварительные переговоры. Портной сразу отказываться не стал, но ещё размышлял. Я сильно не наседал. Действительно, нам пока предложить толком нечего. Доходный дом построен только до первого этажа.
На заднем дворе возводилась техническая постройка. Из всех известных видов электричества в этом времени нам был доступен только генератор на паровой установке и тот же ветряк. Мы вполне могли использовать местную паровую машину, потому место для неё и предусмотрели. Но стоили паровые установки бешеных денег. Хуже всего дела обстояли с местными электрическими лампами.
– «Сначала хлопковое волокно помещали в горячий хлорцинковый раствор, где оно постепенно растворялось. Полученную жидкость сгущали с помощью насоса до тестообразного состояния и выдавливали через тонкую трубку в сосуд со спиртом. Здесь она превращалась в тонкую нить и наматывалась на барабан. Полученную нить путём нескольких промежуточных операций освобождали от хлорцинкового раствора, сушили, разрезали, заключали в v-образные формы и обугливали в печи без доступа воздуха. Затем на нити напыляли тонкий слой угля. Для этого их помещали под колпак, заполненный светильным газом, и пропускали через них ток. Под действием тока газ разлагался и на нити осаждался тонкий слой углерода. После всех этих сложных операций нить была готова для употребления. Её помещали в стеклянный колпачок между двумя платиновыми электродами, вплавленными в стекло (дорогой платиной приходилось пользоваться потому, что она имела одинаковый со стеклом коэффициент теплового расширения, что было очень важно для создания герметичности). Наконец с помощью ртутного насоса из лампочки выкачивали воздух, так что в ней оставалось не более одной миллиардной того воздуха, который содержался в ней при нормальном давлении. Когда выкачивание заканчивалось, лампочку запаивали и насаживали на цоколь с контактами для вкручивания в патрон», – зачитывал Серёга данные, скачанные из Интернета.
Догадываетесь, какой сложный процесс и соответствующая стоимость ламп? Покупать это убожество сейчас не стоило. Но что у нас когда-то будет нормальное освещение и своё производство, я не сомневался. Пока же ставку делали на керосиновые лампы. О поставках керосина я уже договорился, а лампы Серёга купил в другом времени. Их конструкция почти не изменилась.
Ещё мы с Серёгой сообразили: ведь на моём дворе в будущем остались подсобные строения – каретная, конюшня и флигель, которые, как я говорил, уже принадлежали соседям. А сейчас на месте флигеля строится склад. В XXI веке подобного сооружения нет.
– Возможно, это уже разные реальности. Пошло так называемое разветвление истории, – предположил Сергей.
– Главное, что портал работает, – констатировал я.
– Вот отвезу патенты в Питер, узнаем наверняка.
Патентов Серёга подготовил два десятка по разным областям, включая дизельный двигатель. По пути он собирался ещё пару кладов опустошить. Причём один находился в Петербурге на чердаке доходного дома. Серёга рассчитывал снять жильё в этом доме или поблизости. Всё равно надо где-то жить, пока будут оформляться привилегии на изобретения. Поездка могла растянуться месяца на два.
А чтобы я «не скучал», срочно оформили покупку земельного участка на окраине города, чуть севернее улицы Красной. Придётся снова обхаживать архитектора. Называть школой или пансионом это здание мы специально не стали. Уже вышел циркуляр министра просвещения Делянова, который потом назовут «о кухаркиных детях». Гимназии и прогимназии почти закрыты для детей кучеров, лакеев, прачек, коим «вовсе не слѣдует стремиться къ среднему и высшему образованiю». Исключение делалось только для особо одарённых детей. Но это министру не требовались поголовно грамотные люди из низов. В какой-то мере я был согласен, так как это сократило поток желающих учиться в университете по гуманитарным дисциплинам. Без гимназии в университет не поступить. Мне тоже на будущих заводах нужны были образованные технические специалисты, такие, что смогут обучить других рабочих. Но чтобы не вступать в конфликт с властью, школа-пансион на плане была названа замысловато: «опытно-экспериментальная база рабочих широкого технического профиля». Участок земли под это дело мы отхватили приличный. Серёга заплатил три с половиной тысячи. Кроме пансиона, там предполагалось много чего построить: дом преподавательского состава, гараж, мастерские и другие хозстроения.
Сергей отправился в поездку, а я начал метаться между всеми стройками, подгоняя рабочих, возмущаясь темпами строительства и самими работниками. То у них своруют выданный мной инструмент (хотя я предполагал, что сами же и воровали), то мой хороший, качественный цемент вдруг пропадёт. Доходило до смешного: я тупо стоял и наблюдал за каждой процедурой, будь то замес раствора или кладка кирпича. Горе-работники меня бесили неимоверно. И заменить эти артели было не на кого. Город строился, и строителей не хватало.
В конце концов я пошёл на хитрость. Со старшими артелей обсудил ситуацию. Пообещал, что выданный инструмент рабочие смогут оставить себе после завершения работ. Согласовали нормы в день. Если делали больше, я доплачивал по десять копеек. С такими ухищрениями темпы строительства ускорились.
Быстрее всего строился склад. Там-то особых изысков не было. Соседи на это сооружение косились с опаской, но не высказывались. Разве что Фроська иногда выходила на улицу, чтобы покричать на всю округу, как мы ей весь свет загородили.
Строительство доходного дома продвигалось медленнее.
А в начале сентября начали приходить городовые с требованием, чтобы никакого мусора на улицу не выносили и чистили пространство перед домом. Строители со «стахановской» скоростью стали заканчивать фасад. Окна, ещё не имеющие рам, заколачивали чистыми досками, подметали и тщательно убирали площадку. Потом спешно разобрали леса и перенесли их на заднюю сторону дома. Город готовился к приезду царя, и я тоже.
Письмо в Петербургскую жандармерию Серёга отправил на месте, а я послал донос в екатеринодарскую полицию. Историю крушения царского поезда мы изучили досконально и пришли к выводу, что всё же это был теракт. И пусть сам Александр III, выбравшись из разрушенного вагона, подберёт гнилую шпалу и обвинит управление железной дороги в неисполнении своих обязанностей, бомба в столовой всё же взорвалась.
Без угрызения совести мы с Серёгой сдали организаторов «Земли и воли», а также непосредственного исполнителя Подлевского, который так вовремя успел сойти с поезда и быстро исчез где-то во Франции. Была вероятность, что в крушении сыграли роль несколько факторов. И то, что поезд шёл с недопустимо высокой скоростью на опасном участке, и то, что тянувшие его два паровоза были слишком тяжелы для прогнивших шпал. Но эти факты можно было приплюсовать к основному теракту.
В прошлом варианте развития событий царская семья выжила чудесным образом. Но император получил во время крушения сильный удар по спине тяжёлой столешницей. Возможно, эта травма и стала причиной развития болезни почек, от которой Александр III умрёт через шесть лет. Пусть это был не самый идеальный правитель, но по сравнению с вошедшим на престол Николаем Вторым так и хочется воспеть царствующему Александру III «долгие лета» и оградить от покушений.
Сергей писал мне письма и выражал надежду, что успеет вернуться до 21 сентября, даты посещения императором Екатеринодара. По намёкам я понял, что клады мой друг отыскал, хотя разочарован содержимым. В сумме оба схрона принесли денег меньше, чем один прошлогодний. «Купил участок земли на Московском шоссе, – писал Сергей. – Там, где уже не будет электротехнического завода „Сименс-Гальске”».
С привилегиями ему пришлось долго провозиться. Требовался грамотный юрист, и ожидание затянулось. В ответ я написал Сергею, что не стоит тратить время в столице. Подтверждение о получении привилегий юрист может прислать и в Екатеринодар. Прошёл год с момента нашего попадания в это время, а мы, по сути, ничего не сделали.
А ведь уже этой осенью в Казани в кружок семнадцатилетнего Коленьки Федосеева, так же, как и я, исключённого из гимназии, придёт тихий, прилежный и религиозный парнишка Володя Ульянов. С этого момента марксистское движение начнёт набирать обороты. Как это предотвратить, я не представлял. Сейчас Владимир Ульянов, исключённый из университета, откровенно бездельничал и не знал, куда себя приткнуть. Не иначе скуки ради решил, что подпольная деятельность его неплохо развлечёт.
Серёга забил интересные факты в ноутбук о том, что Ульянов будет ещё три года болтаться без дела. Работать он даже не думает. Из-за брата его исключили из университета, вот парень и строчит письма с прошениями доучиться в России или за границей. Возможность сдать экстерном экзамены ему предоставят. И Ульянов получит юридическое образование. Даже станет помощником присяжного поверенного в Самарском городском суде. За полтора года работы из шестнадцати дел выиграет только два, остальные будут идти с мутными формулировками о примирении сторон и так далее. Затем Ульянов переведётся в Петербург, где уже развернёт политическую деятельность.
Под псевдонимом Иванова Ивана Сергей написал статью в «Петербургскую газету» и переслал мне вырезку. В ней он с сарказмом человека из будущего едко постебался на тему зарождающегося марксизма в России. Упомянул того же Коленьку Федосеева. Не забыл и Плеханова, руководителя сначала «Земли и воли», а затем группы «Освобождение труда».
Сам Плеханов сейчас пребывал в Женеве, где «в спокойной европейской атмосфере знакомился с последними достижениями прогрессивной научной мысли». Не, нормально так устроился! Пишет статейки на экономические темы, печатает их, рассуждает о тяжёлой доле пролетариата в России. Я дурею от такой жизненной позиции! У меня по плану постройка посёлка для рабочих, поднятие цехов, налаживание производства и распространение электричества. Пусть не совсем честно, со знанием будущего, но я реально уже что-то делаю для рабочих. А этот сидит в эмиграции и поучает.
Статья И. Иванова вызвала широкий резонанс в столице. Серёга писал, что расскажет подробности при встрече. Особенно громко по поводу Серёгиной статьи визжала газета «Неделя». А мне пришла в голову мысль самим выпускать газету. Как ни странно, но запрета на такой вид деятельности не было. Мол, это тоже бизнес. Насобирал подписчиков – не разорился. Не стали люди читать – твои проблемы. Цензура, конечно, потом будет, но мы же не собираемся пропагандировать марксизм и призывать к революционному движению.