Это я рассказываю потому, что никоим образом не намерен раскрывать секрет двигателя, которым были оснащены правительственные ковчеги, первыми достигшие отдалённых звёзд. Скажу лишь, что двигатель громко шумел, вонял перегревшейся смазкой, требовал женщин да покрасивее – и хватит на этом. Не то, чтобы я боялся, что вы построите такой у себя в гараже, а затем улетите чёрт-те куда – вряд ли Космосу может серьёзно навредить респектабельный белый мужчина, имеющий работу, любовницу и жену. Проблема в том, что у вас могут быть дети – непоседливые, вздорные, невоспитанные дети, которых к нашей только-только упорядочившейся Вселенной и близко подпускать нельзя. Во всяком случае, пока в ней существуют чируки, в сезон спаривания принимающие облик мячей и прыгалок, и шомблу, которые после смерти превращаются в субстанцию, по вкусу, цвету и запаху идентичную шоколадному мороженому.
Ковчег Барсума был устроен совсем иначе, нежели правительственные. Во-первых, внутри он был примерно в восемьсот раз больше, чем снаружи, что было достигнуто за счёт использования четвёртого измерения, в котором, как известно, одно и то же место способны занимать несколько различных предметов. Из истории моей семьи я знаю, что мой пра-пра-пра-пра-пра-прадед делил отведённые ему пятнадцать квадратных метров ещё с тысячью четырьмястами пассажирами, причём между ними никогда не возникало давки, и даже ванная комната редко была заполнена больше, чем наполовину.
Имела эта конструкция и свои недостатки: так, например, заблудиться в ней было легче лёгкого. Расскажу вам одну историю.
Когда наши предки высадились на Тразиллане, первые жилища они строили из частей ковчега. Так вот, спустя два года после окончания строительства одна молодая пара (дело было в кантоне Дрок) стала жаловаться на странный шум, исходящий из восточной стены их дома, построенного на основе одной из переборок «Бочки». Судя по звукам, кто-то методично долбил стену киркой – причём изнутри. Призванные на помощь соседи внимательно осмотрели дом со всех сторон, но не обнаружили никаких следов того, что кто-то пытался проникнуть в него.
Буквально на следующее утро после визита соседей, когда супруги мирно завтракали, стена рухнула, и из пролома вылез измождённый мужчина в лохмотьях и с отросшей бородой. Наскоро соорудив себе бутерброд, он поведал, что проспал время выхода из ковчега, и, будучи закрыт внутри, следующие два года блуждал по коридорам «Бочки», разложенным в четырёх измерениях. От безумия его уберегли лишь разбросанные там и сям кроссворды, которые он решал по двести штук в день, и единственный сборник анекдотов, зачитанный до дыр.
Спасся он случайно – однажды, во время поисков он заметил, что один из коридоров перекрыла кирпичная стена. При этих словах супруги переглянулись: действительно, проржавевшую восточную стенку на новенькую кирпичную они заменили совсем недавно. Должно быть, этим они нарушили целостность четвёртого измерения и дали бедняге возможность спастись. Какое счастливое совпадение!
О дальнейшей судьбе спасённого известно немногое. Будучи по специальности башмачником, он открыл в Дроке обувную мастерскую, и до конца своих дней пристрачивал подошвы к сапогам. Со временем память о двухлетнем плене перестала его мучить – разве что иной раз, рассматривая гравюры Эшера или картины с оптическими иллюзиями, пристрастие к которым у него неожиданно пробудилось, он ловил себя на мысли, что эти шедевры не совсем соответствуют действительности.
На старости лет всё свободное время он посвятил рисованию странных невозможных фигур и запутанных чертежей, не получивших, впрочем, признания у специалистов. Говорят, над одним из таких чертежей башмачник корпел в ту самую ночь, когда в Дроке бесследно исчезла недавно построенная водонапорная башня, но явилось тому причиной воздействие четвёртого измерения или невнимательность полиции – и по сей день загадка.
Поначалу правительство недоверчиво отнеслось к затее Барсума, питая опасения, что своими призывами этот сумасшедший миллиардер – «игрушечник», как они его называли – переманит на свою сторону наиболее талантливую и активную часть человечества. Впрочем, опасения, как оказалось, были напрасны, поскольку проект Джона Дж. неожиданно возымел куда меньший успех, нежели рассчитывал его создатель. Возможно, виной тому был девиз проекта, гласивший: «Мы спасаем не ЛУЧШИХ. Мы спасаем ТЕБЯ!». В глубине души Барсум рассчитывал, что на этот призыв откликнутся люди разумные, уверенные в себе и знающие своё место в мире, но вместо этого был вынужден общаться с какими-то странными, если не сказать – подозрительными – личностями.
Когда Барсум просил их чётко сформулировать, почему они готовы покинуть Землю ради неизвестности, одни бормотали что-то невнятное о том, что на Земле их подстерегают злопыхатели, другие, поразговорчивее, жаловались на жён, осточертевшую работу и проблемы с алкоголем. Те же, что прошли собеседование, обнаруживали решительное непонимание ситуации, стоило Барсуму заговорить о риске.
– Так, значит, мы можем и не долететь до пункта назначения? – спрашивали они.
– Да, – отвечал Барсум. – Существует вероятность в одну тридцать вторую процента, что двигатель откажет прямо посередине пути.
– И что же случится?
– Тогда вы, скорее всего, погибнете, когда в ковчеге иссякнут запасы воды и воздуха. Если, конечно, вас не подберёт другой корабль, вероятность чего составляет один к пятнадцати миллионам.
– Но, достигнув планеты, мы окажемся в безопасности?
– Ничуть. Ведь на другой планете может произойти все, что угодно. Допустим, когда вы будете спать в палатке, к вам подкрадётся чужеземный хищник…
– И получит хороший заряд из бластера! – хлопал себя собеседник по колену. – Нам ведь полагаются бластеры, так ведь? А также лазеры, мазеры, назеры, фазеры и тазеры!
– Полагаются, но современная техника зачастую ненадёжна. Я бы в таком случае предложил принять соответствующую позу и вознести молитву Всевышнему, дабы хищник, глотающий вас, ненароком не поперхнулся.
– Хорошенькая перспектива, нечего сказать!
– Подумайте лучше о другом, – пускал Барсум в ход своё красноречие. – Представьте, что вы пережили это нападение, и перед вами простирается новый, непознанный мир, который вам предстоит покорить, используя лишь собственный разум и Стандартный Набор Колониста: шило, топор, перочинный нож! Разве не прекрасно открыть в себе нового человека – сильного, гордого своим трудом, творца собственного счастья, не теряющего духа даже тогда, когда питаться приходится одной древесной корой?
Бедный Барсум! Ему ещё предстояло понять, что новый человек от старого отличается только орудиями убийства, что старые проблемы, перенесённые на новую почву, не отмирают, но разрастаются пуще прежнего, и что такие слова, как «терпение», «труд», «добродетель» могут быть пугалами почище Голода, Войны и Смерти.
Но это знание – дело будущего, а в те дни единственное, о чём заботился Барсум, это о том, чтобы строить новый мир ему не пришлось в одиночку.
Но что он должен был сделать, чтобы привлечь внимание к своему проекту? Отчаявшись найти решение, Барсум решил сходить на один из правительственных вербовочных пунктов, дабы посмотреть, как с нехваткой желающих справляются там. Каково же было его удивление, когда под аляповатой вывеской, обещавшей каждому колонисту по космической красотке – вывеской, которую Барсум никогда бы не повесил у себя! – он увидел целую толпу людей, молодых и старых, чьи лица сияли энтузиазмом. Расспросив нескольких человек, Джон Дж. узнал, что все они – кандидаты на первичный осмотр, который проводит ветеран Четвертой Мировой войны, кавалер Пурпурного Сердца майор Строу.
– Его не проведёшь, – заверил Джона Дж. молодой студент-орнитолог, пришедший попытать счастья. – Если хочешь, становись за мной, может, что и получится.
Барсум последовал совету, и, когда настала его очередь, очутился перед немолодым мужчиной в форме Космических войск:
– Покажи зубы, болван! – велел тот Джону Дж.
– Что?
– Ощерься, как следует, и не задавай вопросов!
Барсум послушно оскалился. Мужчина придирчиво изучил его челюсть и даже постучал по передним зубам указательным пальцем.
– Эй, Хоуп, где ты шляешься? – крикнул он, и на зов явился маленький человечек в лабораторном халате. – Посмотри сюда: по-моему, у этого резцы слабоваты!
– Нормальные резцы, – заявил человечек после тщательного осмотра. – К тому же Камберленд обещал поставить нам тюбики с крышечкой, отвинтить которую и ребёнок сумеет.
– Ребёнок! – фыркнул офицер. – Пока что с их тюбиками справится разве что тиранозавр! Ладно, парень, – обратился он к Барсуму, – ты годишься, ступай к Расмуссену, пусть старый хрен осмотрит твоё хозяйство.
– А это обязательно? – спросил Барсум.
– Если ты хочешь получить сосиску и значок – да. Но ты пришёл в Космос лететь или задавать вопросы? Следующий!
Уступив место другому соискателю, Барсум отошёл в сторону и принялся разглядывать тех, кто прошёл полный осмотр. Они собрались отдельной группой, и у каждого на груди красовался значок с переливающейся всеми цветами надписью «Лучший из Лучших, Покоритель Вселенной, Верный Сын Человечества». Это, по-видимому, настраивало их на соответствующий лад, поскольку они в полный голос обсуждали остальных претендентов, не смущаясь их присутствия.
– Нет, ребята, вы подумайте! – разглагольствовал лидер группы, толстяк в безразмерном пончо, показывая пальцем на парнишку, проходящего первичный осмотр. – Неужели нам нужен такой дохляк?
– Чёрта с два! – было ему ответом.
– Или этот, с разноцветной шевелюрой?
– Пускай бреется!
– Лучше пусть сразу убирается к дьяволу!
– Кто здесь лучшие из лучших? – продолжал толстяк, живот которого колыхался при каждом слове.
– Мы!
– Кто надерёт задницу инопланетянам по всей Галактике?
– Мы!
– А почему?
– Потому что мы – лучшие из лучших!
– Вы не слишком-то похожи на лучшего из лучших, – заметил Барсум, подойдя ближе. – Вряд ли вы при таком весе способны выдержать перегрузки, которые возникают в ракете на старте и при посадке. Надеюсь, вы не в обиде на меня за это скромное замечание?
– Нисколько, – ответил толстяк снисходительно. – Ты говоришь так потому, что у тебя нет значка. Если бы у тебя был значок, ты бы смотрел на вещи совсем иначе, и не терзался бы подобными глупостями. Какая разница, сколько я вешу? Важно, что я – лучший из лучших, и мне вместе с друзьями суждено покорить для человечества Космос.
– Всё это не решает проблемы с силой тяготения, – пожал плечами Барсум. – Вы задохнётесь, едва ракета оторвётся от Земли.
Толстяк наставил на Джона Дж. палец.
– Чтобы ты знал! – сказал он с покрасневшим от гнева лицом. – Мои сперматозоиды признаны более живучими, чем у пещерного человека! Их даже гамма-излучение не берёт! В новом мире я буду оплодотворять всех женщин – круглосуточно!
– Да ладно, Броуди, не трать на него время, – хлопнул толстяка по спине приятель. – Ясно же, что он один из тех придурков, что горбатятся за десять центов в день. Где ему оценить такие перспективы?
Вербовочный пункт Барсум покинул с тяжёлым сердцем. Все эти люди не годились для покорения Космоса, и вместе с тем в глубине души он понимал, что они отправятся туда, и преуспеют, а он, если и дальше будет придерживаться своих принципов, обречён оставаться на Земле.
И вот Барсум шёл по улице, и настроение у него было хуже некуда. Наконец, он остановился у огромного рекламного щита фирмы «Животная страсть». Надпись на щите гласила: «СЕКС С ВЫМИРАЮЩИМИ ЖИВОТНЫМИ – ТЕПЕРЬ СО СКИДКОЙ! ЗАКАЖИ СЛОНА – ЗАПЛАТИ КАК ЗА ЛАМУ!»
– Да, Джон, – сказал себе Барсум. – Величают тебя гением, а подлинный гений – это человек, который изобрёл винегрет. Казалось бы, что может быть глупее: свалить в одну кучу людей всех профессий и возрастов, и надеяться, словно ленивая домохозяйка, что огромная духовая печь – Космос – превратит эту мешанину в съедобное блюдо. Но ведь сработает эта глупость, да ещё как! Пусть этого никто не осознаёт, но это единственно правильный выход, и плевать, что выбран он наугад, вслепую. Главное – результат! Пока я видел только сырьё, но начнётся для этих людей настоящая жизнь – там, далеко, быть может, за сотни тысяч световых лет отсюда, и отольются из этих заготовок учёные, инженеры, спортсмены, писатели и художники. Кто знает, может быть, появятся среди них те самые люди, знающие, чего следует по-настоящему хотеть в жизни – люди, которых я ждал напрасно, потому что зрячий человек никогда не пойдёт за слепым, а я слеп.
Но что же делать? Ответ простой: они берут всех подряд, и я должен брать всех подряд. Но по-другому – да, по-другому. Правительство полагается на удачу, но здесь у меня найдётся, чем возразить. Что лучше: получить винегрет по воле случая, как результат лености и нерадивости, или собственноручно помыть, отварить и нарезать нужные овощи в строго необходимых пропорциях? Рассыпать семена по грядке наугад, или терпеливо спланировать рассаду в надежде на богатый урожай? Разумеется, предпочтительнее расчёт. Если космос должно покорить человечество – такое, какое оно есть – так соберём и мерзавцев и святых в надлежащей пропорции! Пусть никто не знает, чего хочет, не знает, зачем живёт на свете и для чего бьётся его сердце – это нисколько не помешает делу, ибо я и сам не понимаю, куда иду и чего хочу достигнуть!
Такие слова сказал себе Барсум, и начал с того, что в тот же день под залог освободил из различных тюрем сто двадцать девять заключённых, семеро из которых получили срок за растление малолетних, а трое подозревались в каннибализме и осквернении могил.
На вопрос присутствовавшего при этом журналиста, зачем он коллекционирует асоциальные элементы, Барсум ответил, что его задачей является сохранение человечества, а человечество, лишённое асоциальных элементов, просто-напросто перестаёт быть таковым.
«Каждая ниша в обществе должна быть заполнена», – торжественно провозгласил он. Иными словами, помимо добропорядочных граждан, составляющих хребет общества, необходимы убийцы, воры, взяточники (в отсутствие которых полиция превращается в самодовлеющую силу), а также террористы и заговорщики всех мастей (обычная политическая оппозиция не годится, поскольку быстро смешивается с правящей партией). «Безусловно», продолжал Барсум, – «новый мир, который возникнет на другой планете, окажется не менее кровавым и страшным, чем старушка Земля. Но разве не в этом суть второго шанса: в тех же условиях получить качественно иной результат? Да и взглянем на это с другой стороны! Неужели эта жуть не делает комфортное существование ещё более приятным? Представьте себе следующую картину: вы сидите в любимом кресле, прихлёбываете горячий шоколад, на коленях свернулась ангорская кошка… А в газете, которую вы лениво перелистываете, как всегда, одни страсти: эти акции упали, эти подскочили, как бешеные, одного политика убили, другого искалечили, взорвался автобус с детьми, упал самолёт, и какой-то очередной аятолла объявил джихад. И вот вы читаете эти ужасы и думаете: ах, как хорошо, что я сижу в мягком кресле, а не улепётываю под батарейным огнём от воющих дьяволов в бурках. Всё просто: не будь этой несчастной войны, вы бы не так остро чувствовали вкус жизни. К тому же, – вернулся Барсум к проекту, – ошибочно полагать, будто я собираю экипаж исключительно из мерзавцев и психопатов. Вовсе нет. С преступников я начал лишь потому, что их проще найти: зашёл в первую попавшуюся тюрьму – и порядок. Меня удивляет, что никто до сих пор не придумал подобные заведения для порядочных граждан – подумать только, как это облегчило бы мою задачу! Но нет, так нет – значит, будем искать по старинке. И обязательно найдём!».
В ответ на это заявление «Геральд Трибьюн» немедленно опубликовала карикатуру: Барсум, одетый в рубище, шагает по Бродвею, размахивая треснувшим фонарём. «Новый Диоген, – гласила подпись, – ищет человека. Помоги ему, справедливый и добрый читатель, а заодно ответь на вопрос: не слишком ли мешают поиску порядочных людей те несколько миллиардов, что отягощают его карман? Может быть, если уважаемый Джон Дж. Барсум переселится из роскошного особняка в глиняный пифос, это сделает его взгляд более зорким?». К карикатуре прилагалась петиция с красноречивым названием «Лезь в бочку!». В течение недели её подписали более двух миллионов человек. Барсум только веселился. Чтобы позлить недоброжелателей, он переименовал свой ковчег, до этого носивший звучное имя «Галактический странник», в «Бочку». Последним же ударом, добившим его врагов, стало размещённое на одной полосе с карикатурой следующее объявление (оплаченное, разумеется, Барсумом):
ВНИМАНИЕ!
«Всем! Всем! Всем! Если ты молод, умён, предприимчив, если ты смел, ответственен и упрям – «Глобал Индастриз» ждёт тебя! Стань Искателем – путешествуй по свету, пробуй новое, знакомься с людьми – всё совершенно бесплатно! Ты, конечно, спросишь: а что взамен? Может быть, мне сломают пальцы на руках или вырежут почку? Ха-ха-ха (драматический смех)! Нет, зачем же такие ужасы? От тебя потребуется простая вещь. Если в твоих странствиях тебе встретится какой-нибудь интересный или необычный человек – полисмен, автослесарь или даже преступник (ого-го, какой поворот сюжета!), дай ему специальный флаер и предложи присоединиться к нашему сообществу. Удачи тебе, дружище!
Как нас найти: в любом городе иди в наш филиал и обращайся к старшему менеджеру – он знает, что делать.
С наилучшими пожеланиями,Джон Дж. Барсум и экипаж «Бочки» (нас уже 5 человек, и это число растёт).
Следом за «Геральд Трибьюн», это объявление с незначительными изменениями было опубликовано во всех газетах мира. На призыв Барсума откликнулось примерно полторы тысячи человек. Получив на руки приличную сумму денег и вооружившись специальными вопросниками, они отправились на поиски будущих членов экипажа «Бочки».
Вопросник состоял из трёх частей. Первая часть предлагала испытуемым ответить на несколько довольно простых вопросов, как то: что такое Бог? справедливость? красота? истина? добро? зло? любовь? Второй блок был посложнее: он включал в себя вопросы, имеющие несколько вариантов ответа. Вот, например:
Вопрос № 356. Вы – морской пехотинец армии США. Во время наступления ваша рота сожгла вьетнамскую деревню. Что вы оставите на пепелище?
А) Рождественскую открытку
Б) Зажигалку «Зиппо»
В) Своё разбитое сердце, навсегда разочаровавшееся в демократии
Г) Это поганые «чарли» ничего не получат!
Третья часть вопросника была самой короткой. Вопрос в ней был всего один:
«Хотите ли вы стать пассажиром «Бочки»»?
А) Да
Б) Нет
Поиск кандидатов в пассажиры «Бочки» производился одновременно во многих направлениях. Помимо обычных граждан, были отобраны политики, военные, философы, учёные, супермодели, футбольные фанаты, городские сумасшедшие, любители видеоигр, художники, актёры – как бездарные, так и лучшие из лучших. На борт принимались худые и толстые, больные и здоровые, богатые и бедные. Не удержавшись от искушения, Барсум принял на борт несколько десятков прокажённых и жертв витилиго. Поиск шёл и по более обширным критериям, нежели профессия и положение в обществе. Так, в числе пассажиров оказались примерно сто пятьдесят тысяч человек, считающихся умными, и столько же людей, заслуживших репутацию неисправимых глупцов. Что интересно, и те и другие могли как преуспевать в жизни, так и бедствовать: здесь Искатели не обнаружили какой-то чёткой закономерности.
Сложнее всего дело обстояло с таким неуловимыми существами, как дураки. Выступая перед очередной партией Искателей, Барсум подчеркнул, что дурак (не просто глупый человек, а именно дурак) необходим обществу, как воздух. К сожалению, единственный экземпляр, удовлетворяющий всем без исключения критериям дурака, занимал на момент обнаружения пост президента нефтяной компании, и уговорить его добровольно оставить столь выгодное место не представлялось возможным. Так что Искателям пришлось удовлетвориться субъектами второго, а то и третьего сорта, что изрядно опечалило Барсума. Но и без первоклассных дураков население «Бочки» составило почти полтора миллиона человек – более чем достаточно для любого Спасителя Человечества, ибо не количеством сильны.
Не следует думать, что Искателей везде принимали с распростёртыми объятиями. Немало их осело в благоустроенных тюрьмах Европы (официальное обвинение – подстрекательство к мятежу), ещё больше сгинуло на Дальнем Востоке и в джунглях Южной Америки, где Искатели рассчитывали пополнить экипаж «Бочки» племенем янеманго – марксистами и собирателями черепов. Одно время хотели арестовать и самого Барсума, но тот куда-то пропал: как выяснилось позже, отбыл на остров Борнео, дабы лично возглавить работы над разумным зубным протезом – лучшим другом холостяков среднего возраста. «С ним всегда можно поговорить, когда тебе одиноко, – гласил рекламный проспект этого выдающегося изобретения. – А ещё он любит тот же шоколад, что и ты».
По мере того, как приближался старт ковчега, в прессе началась нешуточная шумиха. Те триста тысяч жителей стран «третьего мира», что по приглашению Барсума обрели приют в трюме «Бочки», благожелательно настроенные издания называли «будущим подспорьем в нелёгком деле колонизации планет», а газеты-противники проекта – «дешёвым топливом для бортовых двигателей».
Последние слухи Барсум опроверг лично.
– Все пассажиры «Бочки» обладают равными правами, – заявил он, выступая перед журналистами. – Уже сейчас на нижней палубе ковчега, помимо дополнительных баллонов с кислородом, установлены пищевые синтезаторы, задача которых – переработка мочи и экскрементов в мороженое и персиковый напиток, идентичный натуральному. Что же касается удовлетворения духовных потребностей пассажиров нижней палубы, то с этой целью нами закуплено более ста пятидесяти тысяч фильмов категории B, C, D и F, а также свыше одиннадцати тысяч игровых автоматов и телевизионных приставок. В будущем, если мои обязанности на мостике не будут отнимать слишком много времени, я и сам не откажусь пожить в трюме хотя бы недельку.
Чем дальше продвигалось строительство «Бочки», тем большее сопротивление оказывала внешняя среда. Ведущие фабриканты, обозлённые тем, что Барсум лично не предложил им места в ковчеге (принимать спасение из рук Искателей, а значит вливаться в экипаж на равных условиях им не слишком-то хотелось), продавали ему сырьё втридорога, задерживали поставки, засылали на стройку шпионов и саботёров. Недовольно было Барсумом и правительство: из чудака с нелепыми лозунгами, шумного, но безопасного, он превратился в серьёзного конкурента. От обвинения в измене его спасла лишь докладная записка, врученная президенту США министром внутренних дел. В ней министр доказывал, что небольшое кровопускание человечеству не повредит, да и выпущенная кровь – обычно дурная, мешающая нормальному самочувствию. Прочитав записку, президент наложил на неё резолюцию, текст которой я приведу полностью.
«Игрушечник совсем зазнался, – написал он в правом нижнем углу листа. – Помучайте его хорошенько».
И Барсума принялись мучить.
Во-первых, были опубликованы его счета, из которых выяснилось, что Барсум в плане личного комфорта довольно неприхотлив, если не сказать – аскетичен. «Он носит стоптанные кеды, меняет свой гардероб всего два раза в год, обставил квартиру мебелью собственного изготовления и ни разу не пробовал «Потрясающий лунный пудинг» – любимое лакомство кинодивы Принцессы ван Раандт, за один кусочек которого она неоднократно выражала прекрасное, пусть и несколько запоздалое желание «расстаться со своим веночком», – писал корреспондент «Геральд Трибьюн».
Широкой публике эти сведения пришлись не по вкусу. Человек, возомнивший себя Бог знает кем, говорили на кухнях, в пивных и в общественных туалетах, должен вести себя Бог знает как, а иначе это очень подозрительно.
– Чёртов скряга! – восклицали одни. – Нет, чтобы повеселиться, как следует, с такими-то деньжищами! Сразу видно, что нет у человека фантазии. Нам бы его деньги, уж мы бы развернулись, такую вечеринку устроили бы, что и на ногах не устоишь!
Другие, напротив, утверждали, что скромность в быту – не порок, и беспокоит их совсем другое: не потребует ли Барсум такого же самоотречения от своего экипажа, то есть, не прячется ли под личиной Спасителя Человечества фанатик и тиран – они ведь, как известно, довольно неприхотливы. В подтверждение своих опасений они ссылались на интервью с Джоном Дж., в котором тот называл себя самым немилосердным из всех доброжелателей человечества, и утверждал, что не спокойной жизни он ему хочет, а возможности проявить себя. Вдруг это правда? Что скажет сам Барсум?
Барсум молчал. К чему тысячу раз повторять одно и то же? Из самых первых интервью, в которых Джон Дж. честно пытался объяснить, зачем построен ковчег, он понял, что в действительности никого не интересует, знает ли он, чего хочет, равно как и хочет ли он вообще чего-нибудь. Его спрашивали о душевых кабинках, умывальниках и бильярдных, интересовались вместительностью бортового холодильника и часовни. Интервьюеров интересовало, как Барсум будет решать проблему однополых браков и сексуальных девиаций, а также где он будет содержать экзотических домашних животных.
– Вы понимаете, что, поместив живого удава в коробку от кресла-кровати, вы нанесёте серьёзный ущерб его телесному и психическому здоровью? – спрашивал Барсума репортёр.
– Не думаю, – отвечал Джон Дж. – По моим сведениям, примерно тридцать процентов населения Земли проживает в схожих условиях и не испытывает никакого дискомфорта от подобного унизительного существования. В конце концов, если человеку удобно в коробке размером метр на два, то удаву грех жаловаться.
Во-вторых, специально обученные журналисты занялись личной жизнью Барсума, и вскоре взору общественности было явлено несколько десятков аппетитных блондинок в возрасте от шестнадцати до тридцати пяти лет, утверждавших, что Барсум, пользуясь грубой силой и шантажом, склонил их к сожительству. Одна из них, по имени Мэри Энн (ангелочек с нежными щёчками и чудным носиком), рассказывала такие ужасы, от которых кровь стыла в жилах. Помимо самого Барсума, в её показаниях фигурировали дворецкий девяноста трёх лет от роду, племенной жеребец, по меньшей мере шесть роботов (из них только два человекоподобных) и установка ядерного синтеза, работающая на оружейном плутонии.
– Я умоляла его остановиться, – плакала Мэри Энн перед камерой, – но он был непреклонен! Он сказал, что способен испытать оргазм лишь тогда, когда его жертва испытывает нечеловеческую боль.
– Боже мой, неужели он мучил вас? – в паузе между рыданиями спросил интервьюер. – Как он мог поднять руку на столь беззащитное создание?
Мэри Энн всхлипнула в последний раз и вытерла глаза любезно поданным платочком.
– Думаю, это месть, – сказала она твёрдо. – Месть всем женщинам Земли. Мы проходили это на втором курсе по психиатрии. Должно быть, какая-нибудь женщина отвергла его гнусные домогательства, и он пришёл в ярость.
– То есть вы считаете, что причиной сексуальных извращений является несостоятельность Барсума как мужчины?
– Совершенно верно.
– А как бы вы охарактеризовали его личность?
– Личность? – переспросила Мэри Энн. – Чёрт, к этому вопросу я не готовилась. Разрешите заглянуть в учебник?
– Простите?
– В шпаргалку, идиот, в шпаргалку! Ты опять забыл свою реплику?
– А! – хлопнул себя рукой по лбу репортёр. – Конечно, конечно!
– Итак, – продолжила несколько минут спустя Мэри Энн, – я бы сказала, что Барсум – нарциссическая личность, совершенно не способная к сопереживанию. Это крайний эгоцентрик, озабоченный лишь телесными удовольствиями, готовый пойти на всё ради удовлетворения своих страстей. Все его чувства поверхностны и недолговечны. Он – раб своих инстинктов, наполовину животное.
– Но как тогда расценивать его скромность и непритязательность?
– Как свидетельство глубокой развращённости его натуры. Из неё же и проистекает желание Барсума покинуть Землю, якобы в поисках новых возможностей. Новые возможности, как же! В действительности, будучи абсолютно неконкурентоспособным в сравнении с обычным человеком, он считает, что в Космосе сумеет реализовать свои подавленные желания. Но это не так: даже в Космосе эгоист остаётся эгоистом, а ничтожество – ничтожеством.
– Совершенно верно, Мэри. Нашим зрителям интересно: что бы вы сказали людям, которые покинут Землю вместе с Барсумом? Есть ли у них какой-то шанс?
– Я бы сказала им: да поможет вам Бог.
Другое истолкование Барсума дал доктор психиатрии, автор книги «Половая жизнь лам» профессор Уокерли. Проанализировав изобретения Джона Дж., он сделал вывод, что тот из-за перенесённой в детстве травмы навсегда остановился на оральной стадии развития личности – иными словами, по мнению профессора, этот магнат в свои двадцать семь лет был ничуть не взрослее пятилетнего мальчишки, который тянет в рот всякую гадость.
– Что вы можете в таком случае сказать о его сексуальной жизни? – спросил профессора корреспондент.
Профессор улыбнулся. Это была роскошная улыбка, улыбка, словно сошедшая с телеэкрана – тридцать два белоснежных, идеально ровных зуба.
– Без всякого сомнения, – сказал он, продолжая улыбаться, – Джон Дж. Барсум – настоящий, стопроцентный онанист. Другого мнения быть никак не может.
Хватало и укусов помельче. Редкая газета не пестрела заголовками вроде:
ДЖОН ДЖ. БАРСУМ – ПОЗОР ЧЕЛОВЕЧЕСТВА!
ОСТАНОВИМ ПРОИЗВОЛ СВИХНУВШЕГОСЯ ДЕЛЬЦА!
БАРСУМ ПОГУБИТ НАС ВСЕХ!
ДОЛОЙ «ИГРУШЕЧНИКА»!
СКАЖЕМ ДЖОНУ ДЖ.: «НЕТ!»
СПАСЕМ ПОЛТОРА МИЛЛИОНА НАШИХ ГРАЖДАН ИЗ РУК НЕГОДЯЯ!
ТРЕБУЕМ СУДА НАД ВРАГОМ ЗЕМЛИ!
ПРАВДА О ВЕЛИЧАЙШЕМ ПРЕСТУПЛЕНИИ НАШЕГО ВРЕМЕНИ!
К. БАРСУМ: «МОЙ СЫН – ЧУДОВИЩЕ!»
БАРСУМ: ПСИХОПАТ ИЛИ ПРЕСТУПНИК?
ГРАЖДАНЕ НЕПАЛА ТРЕБУЮТ НЕМЕДЛЕННОГО СУДА НАД БАРСУМОМ!
ИЗВРАЩЕНЕЦ ГОТОВИТ КОСМИЧЕСКУЮ ОРГИЮ!
К ЧЕМУ ПРИВОДИТ ГОМОСЕКСУАЛИЗМ
РАСКРЫТА ТАЙНАЯ ЖИЗНЬ БАРСУМА: НЕЗАКОНОРОЖДЕННЫЙ СЫН МАГНАТА РАССКАЗЫВАЕТ ИСТОРИЮ СВОЕЙ ЖИЗНИ
БАРСУМУ ПОСТАВЛЕН ДИАГНОЗ: РАННЕЕ СЛАБОУМИЕ
ЖИТЕЛИ МАРИУПОЛЯ ТРЕБУЮТ НЕ ВЫПУСКАТЬ «БОЧКУ» С ЗЕМЛИ! СОБРАНО УЖЕ 8 000 000 ПОДПИСЕЙ!
БЕЗЖАЛОСТНЫЙ ЧЕСТОЛЮБЕЦ ОБРЁК НА СМЕРТЬ МИЛЛИОНЫ НЕВИННЫХ!
ПОКА БАРСУМ БОЛТАЕТ, ЛЮДИ УМИРАЮТ!
ОБНАРОДОВАНЫ СЕНСАЦИОННЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ РАССЛЕДОВАНИЯ! КОВЧЕГ БАРСУМА ПОСТРОЕН С НАРУШЕНИЕМ ВСЕХ СУЩЕСТВУЮЩИХ ТЕХНИЧЕСКИХ НОРМ!
ДЕНЬГИ НА «БОЧКУ»: БАРСУМА ПОДОЗРЕВАЮТ В МОШЕННИЧЕСТВЕ!
В ЧИКАГО ОГРАБЛЕН ПРИЮТ ДЛЯ СИРОТ! БАРСУМ ПРИОБРЕЛ НОВЫЙ ГАЛСТУК!
РЕПУТАЦИЯ «ГЛОБАЛ ИНДАСТРИЗ» ПОД УГРОЗОЙ! СОВЕТ АКЦИОНЕРОВ ГОЛОСУЕТ ЗА ЛИШЕНИЕ БАРСУМА ПРАВА РАСПОРЯЖАТЬСЯ АКТИВАМИ КОМПАНИИ!
НА ИМУЩЕСТВО БАРСУМА НАЛОЖЕН АРЕСТ!
РАБОЧИЕ «ГЛОБАЛ ИНДАСТРИЗ» ВЫХОДЯТ НА ДЕМОНСТРАЦИЮ. «МЫ ПРОТЕСТУЕМ ПРОТИВ РЕШЕНИЯ БАРСУМА ПОКИНУТЬ ЗЕМЛЮ», – ЗАЯВИЛ ЛИДЕР ПРОФСОЮЗНОГО ДВИЖЕНИЯ Д. ВАЛЕНТАЙН.
СЕНАТОР МАКУОТТ: «БРОСАЯ СВОЁ ПРЕДПРИЯТИЕ НА ПРОИЗВОЛ СУДЬБЫ, БАРСУМ ПОСТУПАЕТ БЕЗОТВЕТСТВЕННО! ТЫСЯЧИ РАБОЧИХ МЕСТ БУДУ УПРАЗДНЕНЫ ВО ИМЯ СИЮМИНУТНОЙ ПРИХОТИ!»
АССОЦИАЦИЯ БИЗНЕСМЕНОВ АМЕРИКИ ОБЯЗАЛА БАРСУМА ВЫПЛАТИТЬ 156, 7 МИЛЛИАРДА ДОЛЛАРОВ ШТРАФА.
С. МАРБЛ, БЛИЗКИЙ ДРУГ БАРСУМА: «ИМ ДВИЖЕТ СТРАХ. ОН ПРОСТО БОИТСЯ ЖИТЬ НА ЗЕМЛЕ. ЕМУ НЕ ПОД СИЛУ СМОТРЕТЬ В ГЛАЗА ЧЕСТНЫМ ЛЮДЯМ».
«ВОН ИЗ СТРАНЫ!», – ЗАЯВЛЯЕТ БАРСУМУ ОБЩЕНАЦИОНАЛЬНЫЙ КЛУБ «СЕРЬЕЗНЫЕ МОЛОДЫЕ АМЕРИКАНЦЫ».
«СВОИМ ПОСТУПКОМ ОН ПРЕДАЕТ НЕ ТОЛЬКО СВОЮ СТРАНУ, НО И ВСЁ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО!» – Б. У. РЕМАН, ФИЛОСОФ, СОЦИОЛОГ, ОБЩЕСТВЕННЫЙ ДЕЯТЕЛЬ.
Да, это были болезненные уколы: Барсум оставил их без внимания лишь потому, что ждать осталось недолго. Пусть себе надрывают глотки, думал мрачно Джон Дж. Публике нравятся вопли; всё, что разнообразит процесс пищеварения – хорошо, а если информация, помимо познавательной, выполняет ещё и морально-воспитательную функцию – тем лучше. Может быть, кто-нибудь и вправду станет нравственнее, увидев, как его поливают грязью – в том, что именно способно изменить человека в лучшую сторону, никогда нельзя быть уверенным наверняка. Публика злорадствует над человеческим горем, исторгающим слёзы из камня, и светлеет душой, прочитав грошовую книжку о разговорах с Богом; всем сердцем жалеет дальнего и равнодушно проходит мимо ближнего своего. Какой с неё может быть спрос?