Przejdź do audiobooka
– Заткнись, сучка! – рявкнул Славка.
Спрятав нож, он вытащил из кармана грязный платок и, пока его приятель держал Катю за голову, затолкал его девушке в рот.
– А теперь кричи, сколько хочешь, тебя все равно никто не услышит! – хищно усмехнулся наркоман.
Его руки потянулись к бедрам Ангела, потом вверх. С нее стали стягивать трусики. Катя пыталась вырваться, но безуспешно. Руки Рустама крепко сжимали ее, во рту был кляп, и кричать она не могла, у нее получалось только жалобно стонать.
8.
Целый день Макс работал, целый день он мотался по всему городу и доставлял пиццу. Наконец, осталось отвезти последний заказ и его смена закончится.
Он заглушил двигатель мотоцикла перед небоскребом, в окнах которого отражалось свинцовое небо.
«Офис 231», – прочитал он на накладной.
Было без пяти десять и во всем этом огромном многоэтажном здании, казалось, работал только супермаркет на цокольном этаже, и даже оттуда уже выходили последние покупатели.
«Вот черт, – выругался Макс. – Клиенты, наверное, уже ушли?! Ну, знают же что доставка в интервале полтора часа… ну на что надеются?! – закатил глаза парень. – Ладно, пойду и проверю».
И он поспешил к небоскребу.
У входа его остановил уже не молодой бородатый охранник, с удивительно спокойными голубыми глазами. Глазами, похожими на чистое небо или безмятежное море. Впрочем, ни того, ни другого Макс никогда в жизни не видел, а так хотелось.
– Вы куда, молодой человек? – спросил охранник.
Макс прочел на золотистой бляхе охранника имя Гавриил.
– Гавриил, дело в том, что я курьер, и мне нужно попасть в двести тридцать первый офис, – ответил Макс. – У меня для них пицца.
– Молодой человек, офисы у нас работают до девяти часов вечера, – со скучающим видом произнес охранник, было видно, что этот факт ему приходится повторять каждый день. – И все они уже давно закрылись… Хотя!.. Какой вы назвали номер офиса? Двести тридцать первый?
Проблеснул слабый отблеск «надежды».
– Может быть, в двести тридцать первом еще кто-то и остался, они частенько торчат до ночи… – продолжил охранник. – Пройдите, посмотрите. Только не задерживайтесь, в десять я закрываю главный вход, так что советую поторопиться.
– Хорошо. Задерживаться здесь я точно не собираюсь.
Макс быстро дернулся, но охранник остановил его за плечо, довольно сильной, как оказалось, рукой.
– Постойте! Я должен проверить. – С этими словами Гавриил снял с пояса устройство для сканирования и просветил им коробку с пиццей. Затем охранник просветил самого Макса, на нем тоже ничего угрожающего не обнаружилось.
«Черт. Он как будто специально меня задерживает», – мысленно выругался Макс, поглядывая на хромированные настенные часы, но охранник, наконец, закончил.
– Можете идти!
Он кинулся к лифту.
– Кстати, лифт тоже уже не работает, – вслед крикнул охранник.
Еще раз выругавшись на ходу, Макс повернул к лестнице. Минут пять он затратил на подъем и еще десять на поиски нужного офиса, поэтому неудивительно, что когда нашел его, дверь офиса оказалась уже заперта. Да и номер телефона, по которому был сделан заказ, тоже не отвечал.
«Вот черт, – в третий раз помянул сказочную потустороннюю нечисть Макс. – Не везет, так не везет. Заказ профукал, клиенты ушли. И они ведь точно позвонят в контору и нажалуются! И меня обязательно оштрафуют… Будто мне денег девать некуда…»
Когда он спустился в вестибюль, оказалось, что охранник уже запер входные двери.
– Где вас небесные странники носят? – запричитал служащий небоскреба. – Все, кроме вас, уже покинули здание. Мы с вами остались одни, и я уже закрыл главный вход.
– Что, подождать не могли? – раздраженно спросил Макс.
– Молодой человек, мне предписано закрывать в десять вечера, и я всегда закрываю ровно в десять вечера, вот уже почти пятнадцати лет, – нравоучительно произнес Гавриил. – А тех, кто задерживается, выпускаю через аварийный выход, с другой стороны.
– Ну, так выпустите меня, а то это здание уже мне порядком поднадоело!
– Пошлите, – равнодушно кивнул охранник. – Вы, как вижу, не отдали свою пиццу в тур-агентство.
– В какое еще тур-агентство? – не понял Макс.
– Ну, двести тридцать первый офис – это тур-агентство. Знаете, путевки, туры и так далее…
– Да, я знаю, что такое тур-агентство, – с раздражением перебил Макс. – Нет, не отдал!.. А может, вы ее купите?
– А она у вас с чем?
– Салями, чеддер, халапеньо…
– Тогда, увольте. Я вегетарианец, да и острого не люблю. А вот, кстати, и выход.
Охранник достал ключи и начал отпирать металлическую дверь.
– Надеюсь, вы больше ничего не забыли? – поинтересовался он, перед тем как Макс вышел на улицу. – А то я ставлю здание на сигнализацию и отпирать вам уж точно не стану.
– Не волнуйтесь, я ничего не забыл, – с легким раздражением отозвался Макс.
– Ну, тогда обогнете здание, и вы окажетесь на главной улице. Счастливо. – И, не дожидаясь ответа, Гавриил захлопнул дверь.
– И вам того же, – хмуро сказал Макс в закрытую дверь и побрел по маленькому темному переулку.
Фонари горели слабо, вдоль дороги тянулась высокая бетонная ограда, и вокруг ни души.
Вдруг раздался отчаянный женский крик. От неожиданности коробка с пиццей выпала из рук Макса и на лету перевернулась, вдобавок упав в лужу, но он даже не обратил на это внимания, а лишь насторожился и прислушался. Похоже, кто-то звал на помощь. И какой-то древний инстинкт заставил его броситься вперед.
Свернув в переулок, и на ходу подхватив с асфальта погнутый прут арматуры, Макс увидел, как двое парней издеваются над беззащитной девушкой. Похоже, это были уличные наркоманы, которых в последнее время развелось чертовски много на улицах Нового Города.
«Но что им нужно от нее… деньги?! Конечно, а что же еще! Хотя нет, еще они, похоже, хотят позабавиться над ее телом… А она красива! – неожиданно для себя подумал Макс. – Хотя совсем не время для подобных мыслей, нужно что-то делать! Даже в наше суровое время нужно хоть немного помогать другим, а не только заботиться о собственной шкуре, как делают остальные…. А я теперь другой».
– Отпустите девушку, ублюдки! – выкрикнул Макс.
– Ой, это что еще за последний герой нашелся?! – повернулся к нему Славка. – Лошара, ступай своей дорогой! Не видишь, мы заняты, или тебе жить надоело?
Вместо ответа Макс нанес удар прутом. Славка охнул, схватился за бок и упал. Рустам оттолкнул девушку в сторону и пнул Макса в живот. Тот выронил прут и, задыхаясь, согнулся пополам. Рустам вновь замахнулся, но Макс, собравшись с силами, ударил обидчика кулаком в пах. Противник рухнул на асфальт и, схватившись за пресловутое мужское достоинство, принялся стонать.
Немного оклемавшийся Славка вытащил нож, встал и попытался пырнуть Макса в грудь. Но тот успел перехватить руку наркомана, заломил ее за спину и ткнул выродка мордой в столб. Нарк вновь упал, выронив оружие. Рустам продолжал орать и ругаться.
А Макс, не теряя времени, вцепился в руку девушки и потянул за собой:
– Быстрее отсюда!
И они помчались прочь по мокрому темному переулку, и вскоре выбрались к фасаду небоскреба. Там оказалось гораздо светлее, и довольно людно. Невдалеке стоял мотоцикл Макса. Здесь преследования можно было не опасаться.
И он, наконец, смог рассмотреть спасенную им девушку. Платье грязное и разорванное, босые ноги, заплаканное лицо… Темные волосы, по-детски пухлые губки и большие цвета сапфира или вод чистейшего океана глаза. Оказалось, что она обворожительно красива.
– Надень мою куртку, а то замерзнешь, – снимая кожанку, произнес Макс.
– Спасибо…
Девушка вдруг уткнулась ему в грудь и горько расплакалась. Макс осторожно погладил ее по плечу.
– Давай, я отвезу тебя домой, – предложил он, когда она затихла.
– У меня нет дома… – были в ответ слова.
9.
Макс сидел на кухне и задумчиво размешивал сахар в чашке с кофе. В ванной шумела вода, на улице лил дождь.
«Интересно, что с ней делать, куда девать, да и откуда она вообще взялась?» – думал он.
Пока они добирались до дома, много он о ней, конечно же, не узнал. Только то, что ее зовут Катя. Эта девушка напоминала ему маленького запуганного зверька. Макс вспомнил, как в детстве они с другом нашли в подъезде замерзшего голодного котенка. Тот смотрел на него так же, как и она.
«Кстати, она, наверное, голодная?! – подумал он и заглянул в холодильник. – Вот блин, хоть шаром покати, даже захудалого кусочка пиццы и то не завалялось…»
Он открыл шкафчик, но нашел там только забытые шоколадные конфеты.
Тут на кухню вошла Катя в его футболке, которая выглядела ничуть не короче того платьица, что было на ней раньше. Она молча села на стул и посмотрела на Макса. Ее длинные мокрые волосы спадали на плечи. Сейчас девушка выглядела уже намного лучше, хотя нижняя губа немного распухла, зато глаза цвета сапфира уже не блестели от слез.
– Будешь конфеты? – спросил Макс. – Я бы с удовольствием предложил тебе что-нибудь еще, но у меня только конфеты.
Катя улыбнулась:
– Спасибо тебе большое. Ты не представляешь, как я тебе благодарна.
– Не за что. Как можно не помочь такой милой и симпатичной девушке?! – улыбнулся он, немного помолчал, а потом добавил: – И как же так получилось, что тебе совсем некуда идти?
– Знаешь, если честно, я не могу и не хочу сейчас говорить об этом.
Макс было насторожился, но потом эта мысль показалась ему глупой, и он улыбнулся:
– Ладно, давай не будем, – пожал он плечами. – А будем просто пить чай с конфетами.
«Просто великолепно, – в свою очередь улыбнулась Ангел. – Свалилась бедному парню как снег на голову… А что дальше? Так и шататься по улицам и ждать, пока кто-нибудь второй раз не отправит тебя на тот свет, как чуть не получилось сегодня? А Макс ведь, наверняка, не отстанет с расспросами… Нет, можно, конечно, рассказать ему все, как есть, но тогда место проживания мне обеспечено. Буду обитать в психушке…»
Ангел развернула конфету и принялась рассматривать яркий блестящий фантик.
Катя открыла глаза и увидела потолок, на котором прыгали солнечные зайчики. Дождь кончился, и на улице прояснилось.
Ангел оглядела комнату. Макса не было. Она встала с дивана и направилась в ванную, по дороге заглянув на кухню, но там тоже никого не оказалось.
Выйдя из ванной, Катя услышала, как в двери проворачивается ключ.
– Привет! – крикнул из коридора Макс. – Давно проснулась?
– Если честно, то только что, – ответила Ангел. – А сколько время?
– Ах, да, я же сегодня утром не выдержал и вытащил батарейки из этого монстра… – хохотнул парень. – Знаешь, даже не представляю, сколько сейчас времени, к тому же это, в общем-то, и не так важно… Я тут в супермаркет сгонял. – Макс показал пакеты, которые держал в руках. – Так что давай завтракать, или обедать, или как мы это назовем?
– В общем-то, и не важно, – улыбнулась Катя.
– Ну да. Вот, я там схватил в супермаркете первое, что увидел, – продолжил Макс. – Так, что тут у нас есть: батон, ветчина, сыр, чери, каперсы, салат, масло и почему-то мне пришло в голову взять кефир. Ты пьешь кефир?
Ангел с улыбкой кивнула.
– Ну, тогда давай трапезничать.
И Катя с Максом принялись за изготовление бутербродов.
– Может быть, ты все же расскажешь, почему тебе некуда идти? – неожиданно спросил парень. Эта тема его все еще интересовала, и, подумав, что девушка успокоилась, он решил вернуться к ней вновь.
«Я так и знала, что он снова затронет эту тему, – подумала Катя. – Но, извини меня, Макс, сказать тебе правды я не могу. Мне бы очень хотелось, но, боюсь, ты в нее просто не поверишь. Хотя кое-чем поделиться все же придется…»
– Так получилось, – медленно начала Ангел, – что я осталась совсем одна. Этот город для меня чужой. Мои родители погибли… В автокатастрофе… Денег у меня нет, и идти мне некуда. Возможно, это звучит странно, но…
– Нет, не странно, – неожиданно сказал Макс и взял ее за руку.
В этот момент между Максом и Катей пробежала иска. Нет не та искра, что в любовных романах – иная. Катя поняла, что, словно Ангел Хранитель ведет этого молодого человека, показывает путь или иными словами контролирует.
«Боже, – всуе выдохнула Ангел. – Только этого мне не хватало! – …Хотя с другой стороны, что мне еще остается делать?! – совсем по человечьи подумала она.
– Такое бывает, – вдруг заговорил Макс. – Вот взять хоть мою историю. Отец был шахтером. Когда последнюю шахту закрыли, он собрал нас с мамой, и мы приехали сюда. Мои родители думали, что здесь они найдут новую жизнь, а вместо этого нашли смерть… – Макс сделал паузу, тяжело вздохнул и продолжил:
– У отца были деньги, он всю жизнь копил. Банкам не доверял. Сама ведь понимаешь, как им можно доверять после того кризиса, когда 75% населения в одночасье потеряли все сбережения. Поэтому все деньги у него были в наличке. Вот с этими сбережениями мы и отправились в этот город… Вероятно, о деньгах кто-то узнал… Или просто так получилось… В общем, отца попытались ограбить. Он не захотел расставаться с кровно заработанными и за это получил нож под ребро. Мать кинулась ему на помощь, и ее тоже убили… А я стоял как вкопанный и смотрел, как эти ублюдки забирают деньги. – Парень вздохнул и, опустив глаза, добавил, – Я постоянно виню себя за это, и кошмар той ночи преследует меня даже по сей день.
– Сколько тебе тогда было? – сочувственно спросила Ангел.
– Двенадцать.
– Но что ты мог сделать?
– Не знаю… Что-нибудь! – воскликнул Макс. – По крайней мере, не стоять, как статуя!
– Не вини себя, ты ничего не мог сделать, просто погиб бы зря, вместе с ними.
– Может, так было бы лучше…
– Не говори так, жизнь – это величайшее чудо, дарованное нам свыше. И как же ты потом… один?
– Да вот как-то так… – грустно усмехнулся Макс и развел руками. – Остался на улице, она стала моим новым домом. Так живет много народу, в основном наркоманы и бродяги, те, кого не принял большой город. Улица – это совсем другой мир, где царят свои законы… Правительство на словах пытается бороться… но лишь на словах. А на деле сама понимаешь все иначе… Вот и жил я два года на улице, спал в метро… Приходилось воровать… Часто дрался и много раз думал, что точно умру. Но, как видишь, выжил! Я верил, что где-то есть лучший мир, что где-то есть рай, ведь я жил в аду. Зимой, в холодину, я думал о теплых краях, где восхитительное жаркое солнце, где теплый песок и ласкающий океан… Именно таким мне представлялся рай. Эти мечты о лучшем месте и помогали мне выживать. А потом меня нашел Макар. Добрый был человек… – парень вздохнул. – Меня избили пятеро наркоманов, отлупасили до полусмерти… Макар меня спас. Подобрал, притащил к себе, перевязал и уложил в постель… Впервые за два года я лежал в настоящей постели!.. А когда я оклемался, Макар сказал, что я могу остаться у него и работать помощником в гараже. Он был механиком. Понятное дело, я с радостью согласился. А потом так и остался у Макара… Помню мы целыми днями перебирали моторы, карбюраторы, промывали форсунки, меняли колодки и занимались другой автомобильной ерундой, но мне это нравилось и было чертовски весело. – Парень улыбнулся. – А когда выдавалось свободное время, мы работали над моим первым мотоциклом. Тело – советский Урал, хотя тебе вряд ли подобное что-то скажет…
Катя улыбнулась.
– …А бензобак от настоящего Харлей Девидстона. Красный. Блестящий. Такой яркий. Что, кажется, в нем отражалось солнце… – Макс мечтательно закатил глаза. – Макар представляешь, нашел его где-то на помойке. – Парень усмехнулся и о чем-то задумался.
– И что было дальше? – Катю и вправду заинтересовала судьба бедного парня.
– Дальше? Так и жил у Макара, работал у него, в гараже. Макар научил меня разбираться в двигателях и в мотоциклах, я даже сам конструирую… Но потом, вдруг, его бизнес пошел на спад, клиентов становилось все меньше, и мы стали перебиваться с хлеба на воду. Мой наставник запил, я пытался помочь ему, залез в долги, но бизнес поднять не удалось. В нашем мире для мелкого бизнеса нет места, все корпорации и конгломераты, которые на деле принадлежат правительственным шишкам, а те только и делают, что пишут законы, как бы еще прижать мелкий бизнес и расчистить среду для крупного… – Макс вновь вздохнул и продолжил. – И однажды, вернувшись домой, я нашел Макара мертвым. Он отравился паленым спиртом. Его дом и гараж забрали за долги, и я вновь остался один. – Парень вдруг запнулся, немного помедлил и, отведя взгляд в сторону продолжил. – Хорошо, что у меня уже были кое-какие сбережения, я снял квартиру и устроился на работу. Вот так и живу…
– Какая грустная у тебя судьба, – произнесла Ангел. Ей стало жалко Макса, она хотела сказать ему что-то ободряющее, но слов не было.
– Не грустнее твоей… Потому я и понимаю, каково это – остаться без родных, и, к тому же, на улице. – Парень вдруг достал из кармана какую-то плоскую пластмасску, коснулся ее пальцами – экран загорелся. – О, черт, мне на работу пора! Оставайся пока у меня… если хочешь. Запасные ключи на холодильнике. Поройся в шкафу, там есть кое-какая женская одежда, это на случай, если ты захочешь прогуляться. А я побежал. До вечера!
И, схватив кожаную куртку, Макс выскочил из квартиры, оставив Катю в одиночестве.
«Да, нехорошо получается, – подумала Ангел. – Этот милый парень приютил меня, а я с ним не до конца откровенна. Но как сказать ему правду?.. Боюсь, этого я не могу сделать, у него и своих проблем хватает, а тут еще я. Кстати, о моих проблемах…
Рай на земле… Само по себе это звучит странно, как горячее мороженое… Откуда бы ему тут взяться? Если там, наверху, он разваливается, то, что уж говорить об этом мире?.. Может сходить в церковь? А где в этом городе церковь?.. Что это вообще за мир?»
Катя чувствовала себя в нем чужой, лишней, как будто она существовала обособленно от всего, что ее окружало. Как в книгах и фильмах, когда людей замораживали на сотни лет, а потом они продолжали жизнь в изменившемся до неузнаваемости, совершенно новом мире. Хорошо, что окружающие говорят на ее языке. И она, кажется, попала в родную страну.
«Кстати, неплохо бы это выяснить! Наверное, стоит походить по улицам, почитать, что на зданиях написано, телевизор посмотреть, радио послушать. А вот у людей спрашивать не надо. Очень интересная картина: идешь ты по улице родного города, и тут к тебе подходит девушка и задает такой простой вопрос: "Извините, а вы не подскажете, где я, собственно, нахожусь?"
Да уж…»
Катя уселась на диван, напротив которого находилась плоская панель, очень напоминавшая телевизор. В ее время тоже были телевизоры, но они скорее напоминали громоздкие ящики, нежели это.
«Прогресс сильно ушел вперед за то время, что я была мертва, – подумала Ангел. – И если телевизоры не ушли в прошлое, то в будущем они должны напоминать что-то вроде этого. Тем более, что еще может находиться напротив дивана в современном мире?! Но как эта штука включается?»
Подойдя к телевизору, Катя начала его разглядывать, но никаких кнопок и тем более переключателей она не обнаружила. Тогда Ангел решила легонько постучать по плоской панели, как это совсем недавно проделал Макс со своим карманным устройством, показавшим ему время, но и это не помогло.
– Да включись же ты, наконец, сколько можно, – в сердцах воскликнула Катя.
И телевизор, как по волшебству, заработал.
«Как же я сразу не догадалась, что в будущем электрические устройства работают от голоса».
По телевизору шел выпуск новостей. Миловидная блондинка в белом костюме что-то напряженно рассказывала в микрофон, на заднем плане виднелись улицы города, будто после войны. Катя устроилась на диване, поджав под себя ноги. Интересно ведь узнать, что творится в мире спустя сто лет после твоей смерти?!
«…Уже в который раз мы задаемся вопросом: собираются ли городские власти что-то делать с нашими улицами? В поисках ответа на этот вопрос мы связались с мэрией, но там нас просто не стали слушать. Но если чиновники, сидя за высокими стенами в Новом Городе, закрывают глаза на такую проблему, то они просто не понимают, что обречены. Улицы Старого Города можно сравнить с государством в государстве. Здесь царит своя политика, здесь правят воры и уличные банды. Здесь живут отбросы общества, которые не хотят жить по законам нашего социума: убийцы, воры, проститутки и, конечно же, наркоманы! Хотя наркоманами, по нашим сведениям, являются практически все жители Старого Города. И это ужасно, хочу вам заявить! Наркотики – чума двадцать второго столетия. Как вы помните, именно наркоманы первыми вышли на улицы и заставили власти силой признать право на существование своего общества, и теперь улицы Старого Города принадлежат им. А с недавних пор и некоторые районы Нового Города пали под их сферу влияния. Власть предержащие отрицают это, но факты, как говорится, штука упрямая. Лишь полковник местного отделения полиции Роберт Богданович Бондаренко согласился прокомментировать нам эту ситуацию…»
Картинка на телеэкране сменилась. Теперь блондинка-телеведущая оказалась в каком-то просторном кабинете, напротив нее за дорогим письменным столом сидел полный мужчина с проседью в темных волосах и тоненькими усиками. Бойко, без представлений, молодая журналистка начала беседу:
« – Полковник, как вы можете прокомментировать тот факт, что вашим сотрудникам все чаще и чаще приходится сталкиваться с преступлениями, совершенными наркоманами, нападающими на добропорядочных граждан уже и на территории Нового Города?
– Ну, не так-то часто это случается, – постарался улыбнуться полковник.
– То есть вы не отрицаете этот факт?
– Я? – полковник даже поперхнулся, после чего налил себе стакан воды из хрустального графина и произнес: – Нет, я не отрицаю, но такие преступления очень редки! – Для пущей убедительности он помахал пальцем. – Поверьте, живущие в Старом Городе стараются не нарушать закона и орудовать только у себя. Единичные случаи, произошедшие на нашей территории, они действительно единичны и все они тщательно расследуются. Еще раз говорю, поверьте, этим у меня занимаются лучшие люди!
– Полковник, поверьте, меня это не успокаивает, – нагло заявила молодая журналистка и повернула карие глаза к камере. – Мэрия города заявляет нам, что все в порядке и никаких преступлений нет вообще, в полиции нам говорят о единичных случаях, а люди на улицах свидетельствуют о гораздо больших происшествиях. Спрашивается, кому верить?!
– Но я же говорю: мы все тщательно проверяем, – начал было полковник, но журналистка перебила его и, подтянув к себе микрофон, начала давно заготовленную речь:
– Полковник, общество только и слышит от властей одни обещания, но мы не видим никаких результатов. Мы не хотим, чтобы вы разбирались, мы хотим, чтобы вы действовали и оградили нас от скверны, скрывающейся за стенами Старого Города. Ведь если так пойдет и дальше, то и улицы Нового Города будут отравлены этой болезнью. А что потом? Жить в постоянном страхе, что тебя в любой момент могут остановить на улице и ограбить, раздеть или, того хуже, изнасиловать и убить? Нет, я не хочу этого, и думаю, что вы тоже не хотите!
Журналистка в упор посмотрела на собеседника. Тот был бледен.
– Полковник, мы не хотим жить в постоянном страхе! От имени общества я обращаюсь к вам: прошу, не закрывайте глаза на явную угрозу, попросите средств, если нужно, и покончите с этой заразой, – журналистка вновь перевела взгляд на экран и, ткнув в камеру пальцем, добавила, – ведь следующими можете оказаться именно вы!.. Спасибо за внимание, с вами была Соня Стриж, ведущая пятого независимого канала».
Ангел задумалась.
«Новый Город, Старый Город.... Не исчерпывающая информация».
А слова о том, что почти все обитатели этого самого Старого Города являются наркоманами, вообще повергают в шок. На ум приходит только банальное:
«Куда катится мир?.. – И еще строки из песни, – "…остановите, люди, Землю, я наследующей сойду". Да, здесь определенно все не так, как в фантастических фильмах столетней давности: люди не летают, как птицы, роботы по улицам не бегают, да и автомобили почти такие же, как раньше. И воздух загрязняют, кажется, не меньше… Интересно, а как обстоят дела с инопланетянами? Чужие или Зубастики не покушались на Землю? Любопытно, а в какой Рай попадают инопланетяне после смерти?»
Катя всегда верила в то, что они существуют. Она представила себе Хищника с крылышками и нимбом над головой и рассмеялась.
«Да, отличный сюжет для авторов фантастических книг про попаданцев».
Целый день она смотрела телевизор: какие-то фильмы, клипы, новости. Огромное впечатление на нее произвела передача под названием «Культовые фигуры из истории музыки, кино, литературы и живописи – 20-го века». В одном списке с Пикассо, Вивьен Ли, Эрнестом Хемингуэем и Бобом Марли оказались и Мадонна с Арнольдом Шварценеггером, о которых тоже говорилось в прошедшем времени. О да, это были великие люди!.. А фильмы! Никогда Катя не видела такого… Сюжеты по сути мало чем отличались от тех, к которым она привыкла, где-то про любовь, где-то про инопланетных тварей. Графика сразила Катю наповал. Голосом переключив канал и увидев на экране очередную жутко орущую тварь с красными вылезающими из орбит глазищами, перепончатыми крыльями и капающими слюнями, необыкновенно правдоподобную, Ангел раздраженно крикнула:
– Ну, хватит, телевизор, выключись!
После этого она некоторое время побродила по квартире, потом попыталась сварить кофе, но безуспешно. Кофеварка не включалась никак: ни при нажатии всех кнопок, которые Ангел на ней обнаружила, – одновременно, по отдельности и в самых разных комбинациях, – ни при командах «включись!», «работай!», «свари мне кофе!» и многих других, которые казались более или менее подходящими. Вскоре кофеварка вывела Ангела из себя, и Катя решила заняться чем-нибудь другим. Она выглянула в окно: на асфальте лежали лужи, солнца не было видно, небоскребы казались серыми и унылыми. Небо затянули тучи, но дождя не ожидалось.
«Может, пойти погулять? – подумала Ангел. – Вон в тот сквер через дорогу. А то здесь я как в заточении, сижу и бездействую. А ведь надо что-то делать, надо искать Рай, а то я так и кану в лету. Может, свежий воздух пойдет на пользу, и я смогу спокойно все обдумать. Что там говорил Макс? В шкафу есть какая-то одежда, а ключи на холодильнике!»
Катя покопалась в шкафу и нашла женские джинсы подходящего размера, теплую серую кофту с капюшоном и подкладкой из белого пушистого меха, и кеды.
«Откуда это все у Макса? Хотя нравы тут понятно какие, так что догадаться нетрудно. Или, возможно, здесь кто-то жил до него, и вообще, я зря так… Он хороший». – Последнее она подумала с улыбкой.
Одевшись, Ангел взяла запасные ключи и вышла из квартиры.
10.
Маленькая комнатка за номером «13» дешевого мотеля знавала за долгое существование самых различных постояльцев, от проституток и их клиентов до звезд шоу-бизнеса и продажных политиков, но такого странного гостя, который остановился в ней на днях, в своем лоне она принимала впервые.
Обшарпанные стены, рваные обои, следы протечки на потолке, едва задернутое пыльной занавеской грязное окно, это все являлось незабвенной и неотъемлемой частью интерьера комнаты за номером «13». А вот различные бутылки, заполненные жидкостями и порошками, отполированный до блеска череп, какие-то травы и корешки, собранные в пучки, засушенная человеческая рука, являлись утварью, принесенной гостем. Как и внушительный черный фолиант, обшитый человеческой кожей.
Древние, прошедшие через тысячелетия листы, аккуратно перелистывались черным пальцем с острым ногтем. Некромант склонился над книгой, вглядываясь в написанные кровью буквы давно мертвого языка и что-то недовольно шептал.
– Эти дураки упустили ее… И теперь я ее не чувствую… Но ведь ангелы так просто не пропадают из этого мира. – Лист перевернулся. – Где же ее теперь искать? Где? – Еще несколько листов перевернулось, кроваво-красные буквы, казалось, светились изнутри. – Где же этот ритуал? Где?..
Из дальнего угла комнаты, с кровати, кто-то жалобно заскулил. Чернокнижник, склонившийся над древним фолиантом, не подымая головы, отозвался:
– Еще совсем чуть-чуть, милая, совсем чуть-чуть. Мы скоро начнем.
Его черные пальцы перелистнули еще несколько страниц и остановились. На пожелтевших листах кровью были начертаны человеческие глаза.
– Вот оно! – возликовал некромант. – Дорогая, возрадуйся, ты послужишь великой цели! – Чернокожий улыбнулся, взял со столика ритуальный нож с лезвием, напоминающим ползущую змею и двинулся к кровати.
Там связанной лежала молодая девушка: капроновые колготки в широкую сетку, кожаная мини-юбка, современная вульгарная портупея поверх беленького топика, волосы выкрашены в фиолетовый цвет, а рожица размалевана, правда тушь и тени растеклись от слез, а промеж розовых пухленьких губок зажат красный шарик для эротических игр, который, так кстати, эта уличная проститутка принесла с собой. Увидев чернокожего со страшным кинжалом, девушка забилась в истерике, а из напуганных до смерти редких изумрудных глаз вновь потекли слезы.
– Ну что ты, – лукаво улыбнулся чернокнижник, присаживаясь на край кровати, – успокойся. – Он постарался погладить девушку по волосам, но та одернула голову, будто обжегшись о его прикосновение. – Ты послужишь великой цели. И к тому же, я ведь не собираюсь тебя убивать. – Будто в опровержение собственных слов холодное лезвие ритуального кинжала коснулось шеи проститутки. На шее оказалась набита татуировка в виде умывающегося черного кота. От прикосновения ножа девушка сглотнула и кот, казалось, ощетинился, тоже не веря словам чернокожего. – А ведь это правда. От этого просто сейчас нет проку. Хотя я люблю убийства, они приносят удовольствие и это такой сладкий грех, и в моей… так скажем сфере деятельности, убийства нужны, чтобы заполучить души, более того, они необходимы для этого, ведь именно в душах вся Сила. Но к твоему счастью иногда можно обойтись и старой доброй магией крови. – Некромант расхохотался, нож переместился с шеи к лицу, царапнул по щеке и остановился под зажмурившимся в страхе левым глазом. – Я лишь кое-что у тебя возьму, кое-что маленькое и незначительное, к чему ты относишься как к должному и что тебе совсем не нужно в твоей профессии! – И некромант расхохотался, наслаждаясь стонами беззащитной жертвы.
…Какое-то время спустя чернокнижник уже сидел на полу в центре начертанной мелом пентаграммы, на конце каждого луча звезды горело по свече. Перед ним лежал раскрытый черный фолиант и блюдце с вырезанными человеческими глазами. Некромант положил промеж глаз с зелеными зрачками белоснежное перо, довольно большое и явно не принадлежащее птице, а затем вздернул руку и провел искривленным лезвием кинжала по собственной ладони. На перо закапала темно-алая кровь, как у всякого рожденного под этим небом. Решив, что крови достаточно, некромант повернул ладонь к себе и некоторое время взирал на то, как рана сама собой затягивается, и когда та, наконец, затянулась, он зашептал в полголоса на неведомом языке. То был язык, который мир не слышал многие тысячелетия и которому не стоит звучать даже на страницах этой книги.