Лали ничуть не удивилась звонку.
– Конечно, приезжайте, Дарья Вадимовна, когда вам будет удобно.
Всю ночь шёл ливень, аккомпанируя нашему с лейтенантом разговору, утро порадовало изморосью и затянутым тучами небом. А сейчас, к вечеру, сильный ветер разваливал строй облаков и норовил стряхнуть с деревьев холодные капли на прохожих.
Мне было приятно брести в «Иномирье», раздумывая и укладывая в голове план действий, ощущать прохладный сырой воздух после московского дождя, любоваться свежей зеленью деревьев и травы. Вспомнилось, как Маняшка скучала по многоэтажкам. В том мире самый высокий – трёхэтажный дворец. Наверное, я тоже буду ужасно скучать. Мне хотелось насмотреться на Москву. Запечатлеть её такой: свежей после дождя, зелёной, шумной, энергичной, вечно молодой.
За толстой дверью в этот раз вновь обнаружился коридор с кабинетами. Очереди не было, а листовки по-прежнему лежали на столике для желающих. Лали пребывала в образе рыже-белой простушки.
– Хелло, подруга, – приветствовала она меня, нанося фиолетовую помаду и разглядывая результат в зеркало. Смачно причмокнула, – ну что? Документы посеяла, под надзор попала. Ещё Иртанов достался, вот невезуха-то! – довольно протянула, подмигивая.
– Добрый вечер, Лали. А откуда вы знаете?
– Ну про документы ты сама сказала. А про Иртанова догадалась. Знаешь Шерлока Холмса? Моё второе имя! – похвасталась она. – Держи документы и второй экземпляр для твоего нового знакомого, сэкономим ему затраты на ксерокс. Как настрой-то?
– Отлично.
Она невозмутимо достала расческу и начала собирать волосы в высокий хвост.
– Петухов нет?
– Нет. Лали, а когда та девушка появится?
– Ты ж ещё договор не прочла? Неужели всё уже решила? М-да, я замечала, конечно, что Иртанов ускоряет людей, но чтобы так… – она покачала головой. – Будете готовы, дадим ей знать, она появится.
– Я же могу передумать? – уточнила я на всякий случай.
– Легко! В любой момент, пока не совершён переход. Относительно неё – тоже в любой момент, пока она ещё там. А что?
– Давай пригласим её завтра?
– Ммм, – она повернулась к компу и забарабанила по клавиатуре, – после семи? А документы готовы будут?
– Лейтенант обещал.
– O’k. У них там будет полдень, придётся немного пободрствовать, так что пораньше сегодня ложись.
– Что от меня надо?
– Выспаться. Явиться завтра в семь или чуть раньше. Улыбаться – в их культуре это тоже знак доброжелательности. Ну, пока?
Выспаться мне, конечно, не удалось. У подъезда меня встретил лейтенант, долгое время сравнивал две папки и их содержимое, потом одну из них забрал.
Звонок бабушки застал меня на пороге квартиры.
– Даш, – начала она без вступлений, – мне скоро станет известно от твоих соседок, что вчера тебя привез на машине мужчина и остался у тебя на ночь. Это так?
– Ну… да. А что такого? Мне уже давно не восемнадцать, бабуль.
– Ох, Дашенька, – расстроенно вздохнула бабушка, – девочка, зачем ты так бросаешься в отношения? Ты хорошо его узнала?
– В общем, достаточно, – а мысленно добавила, – "чтобы держаться от него подальше".
– Может, я приеду к тебе немного пожить, по хозяйству помогу, ты скучаешь, наверное.
– Нет, бабуль, ты не беспокойся, у меня всё хорошо. Это только приятель. Надо будет – я вас познакомлю. Просто пока рано ещё.
– А вы давно знакомы?
– Бабу-ля! Когда будет что рассказать – ты первая узнаешь. А пока рассказывать преждевременно, понимаешь?
– Не понимаю. Беспокоюсь я, Дашенька. Ты позванивай почаще, что ли.
– Хорошо. А у тебя как день прошёл?
– Дома просидели с дедом целый день из-за дождя. Я укроп покрошила на сушку. Тебе не надо?
– У меня ещё с прошлого года остался.
– Давно уж свежий пора использовать. Ты хоть готовишь себе? Обязательно надо горячую пищу.
– Я помню, бабуль, сейчас поставлю чего-нибудь.
– Ну, давай-давай, ставь. А то уж спать скоро. До завтра. И поосмотрительнее с кавалером-то!
– Ладно, бабуль, буду осмотрительнее.
Я плюхнулась на пуфик, стоявший у обувной тумбочки. Устала.
Бабуля, папа, Димка, Зоя, Мишка, Светланка…
Может, я не права? Остаться?
Пустая квартира смотрела на меня тёмными зёвами распахнутых дверей. Вновь набежавшие тучи украли тёплые светлые сумерки. По полу полз холодок от открытой форточки, а я не могла двинуться.
Кстати, да. Я с воскресенья питаюсь минералкой. Неправильно это. Я дотащилась до холодильника, долго изучала содержимое, потом махнула рукой и уселась читать документы.
В договоре сюрпризов не оказалось. Переход нас обеих оплачивался из бюджета проекта, как социальная помощь. Я брала на себя обязательства в течение двух месяцев оказывать информационную и материальную помощь льерис Нессарис Стард, чтобы по истечении срока она могла жить на Земле самостоятельно. Аналогичные обязательства в отношении меня брал льер Редрих Стард.
Документы на Нессарис были немногочисленны. Родилась, росла, училась счёту, письму, языкам, танцам, вышивке. О! Это хорошо. Если получится, то можно с Романом договориться о дополнительных курсах по вышивке.
Так… три года назад потеряла мать. Значит, чем-то мы похожи. Заявление на переход подала два года назад при поддержке отца. Но не находились миры, соответствующие заявленным требованиям. Ха! Здесь чувствуется мохнатая лапа её папы! А время-то снова за полночь! Похоже, описание мира подождёт до завтра.
У кабинета Лали ещё не закончилась очередь. Я уселась в хвост, было о чем подумать.
– Дарья Вадимовна?
Я очнулась, людей уже не было. Лали-фея терпеливо ждала меня с улыбкой.
– Лали, я хотела уточнить кое-что в договоре.
– Проходи.
В кабинете я вытащила договор и указала на строки с заранее приклеенным стикером.
– Здесь сказано, что сам переход нам оплачивается из бюджета проекта как социальная помощь. А кто создал проект, кто вкладывается в бюджет?
– Проект создан Научным союзом РИЛАССА. Это первые буквы названий миров, собственно, они и представлены в ролике. Ни Земля, ни Йонис в союз не входят. Целью является наблюдение и изучение цивилизаций.
– Но почему вы предоставляете помощь именно нам?
– Нессарис – из-за редкости случая. Мы наблюдали за её матерью. К сожалению, пока процесс отторжения магии ещё не изучен, помочь не получилось. Организм дочери уже не воспринимает магию. Как во всей касте льерис. Возможно, когда-нибудь её потомки вернут эту утраченную способность. А может – и наоборот – потомки современных льеров станут льерис. Это очень интересный, но долгий процесс.
– А мне вы помогаете из-за Нессарис?
– Нет. Ты и сама знаешь, что отличаешься от обычных людей. Здесь есть надежда.
– На что?
– Что твои клетки раскроются для магии, и ты из льерис станешь льери. Именно поэтому я просила твоего разрешения на просмотр родовой линии. Возможно, это многое бы объяснило.
Я задумалась:
– А чем это грозит моим родным?
– Ничем, – она пожала плечами, – если у них будет потребность, они и так нас найдут. Так же и нам найти их не составляет труда при желании. Подумай. А сейчас пойдем, уже пора.
Я поспешила за ней.
– А можно мне присутствовать при переходе?
– Даже нужно.
Мы прошли в конец коридора.
– Лали, последний вопрос: что насчет языка?
– У неё, как и у тебя, будет устройство – одна из последних разработок двух смежных миров технологии и магии. В вашем мире даже есть аналоги. Обучение языку во сне бессознательно и отслеживание языковых новаций во время бодрствования. Я покажу. Нессарис уже начала учиться. Да и тебе можно начинать.
Она вошла в последнюю дверь. В комнате стояло кресло, а в противоположной стене была арка, заложенная с той стороны кирпичом.
Лали подошла к арке, приложила ладонь (кирпичная стенка исчезла, сменившись какой-то прозрачной плёнкой), громко сказала:
– Мы готовы! – и пояснила мне, – у них сейчас начнется подготовка и прощание, так что можешь пока посидеть, это ещё нескоро.
– А почему голосом, а не звонком каким-нибудь?
– Дополнительная идентификация, – она продолжала держать ладонь.
– А зачем здесь кресло, если вы стоите?
– У некоторых голова кружится. Редко, но бывает.
За плёнкой что-то зашевелилось, я разволновалась так, что уши и щёки заполыхали. Вдруг из плёнки высунулся зелёный кожаный сапог довольно большого размера. Мы с Лали уставились на это явление. Как-то это шло вразрез с моими воспоминаниями снимков Нессарис. Нога в сапоге твёрдо опустилась на пол, показалась ммм… тыльная часть. Создавалось впечатление, что их обладатель тащит что-то тяжёлое. Я подбежала и в тот момент, когда показалась спина, ухватила и с силой дёрнула на себя. Мы шумно шлёпнулись на пол все… трое?
– Добро пожаловать на Землю, – невозмутимо приветствовала прибывших Лали из-за горы чемоданов. – Льер Редрих, мне хотелось бы получить ваши объяснения.
Молодая высокая копия Хью Гранта раскланивалась, что-то очаровательно рассказывая, играя мимикой, жестами. Льер достал камешек и передал Лали. Я засмотрелась на это представление, не заметив, что ко мне подошла девушка:
– Дарья? Здравствуйте!
Я с трудом оторвала взгляд от воплощенного обаяния и, всё ещё улыбаясь, посмотрела на его дочь. Успела заметить, как она сморщила досадливую гримасу. Вероятно, дочь заинтересованные взгляды в сторону отца воспринимает вовсе не радостно.
– Здравствуйте, Нессарис. Вы так хорошо говорите!
– Я уже две недели учу ваш язык.
– Замечательно. Так всё пройдёт гораздо легче. Но я только вчера решилась на эту авантюру. Откуда же вы узнали?
– Я надеялась, – призналась она так легко и весело, что я улыбнулась. Нессарис была на редкость хорошенькой. Каштановые вьющиеся волосы обрамляли милое лицо со смеющимися серыми глазами. Как и отец, она очень экспрессивно использовала мимику, и эта подвижность лица, как отдельный разговор, завораживала.
– Дарья Вадимовна, – окликнула меня Лали, – льер Редрих в своём беспокойстве за дочь просится пожить у тебя, пока она осваивается, хотя бы дней десять.
Я перевела взгляд на льера. Его живое лицо выражало смирение, просьбу, насмешку над самим собой, попавшим в такую нелепую ситуацию, веру в мою доброту и ещё чёрт знает что! Как? Я снова невольно залюбовалась. Рядом с ним встала Нессарис с таким же выражением на мордашке, и я с трудом удержалась от смеха.
– Но я не готовилась. Ни одежды, ни документов.
Лали нейтрально сказала:
– Как раз с документами нет проблем. У вашей службы на этот случай есть заготовка для экскурсантов из других миров. Только обычно эти посещения не превышали нескольких часов. Поэтому пока не было необходимости создавать здесь места для проживания.
– Дарья, прошу, – Нессарис сменила выражение лица на тревожно-умоляющее, и я вдруг подумала, как же ей страшно.
– Ох, ладно, пусть живёт.
Все разом заговорили на разных языках. Нессарис благодарила, льер Редрих улыбался и совал мне какой-то мешочек. Лали быстро привела всех в чувство и повела заключать очередной договор.
У «Иномирья» нас встречал лейтенант Иртанов.
– Вы один? – удивленно вырвалось у меня.
"А где моя подстраховка на случай, если бы вышел "легион солдат"?". Ничто не отличалось от обычного вечера. Гуляли мамы с детьми, на лавочках сидели пенсионеры, люди возвращались с работы.
– А вы кого-то ещё ждёте? – усмехнулся фээсбэшник и обратился к гостям, – разрешите представиться – лейтенант Иртанов. Я курирую вашу группу от службы безопасности.
– Очень приятно, – порозовела Нессарис и защебетала отцу. Тот улыбнулся и сделал странный жест рукой.
– Отец приветствует вас как представителя сил защиты государства, – перевела Нессарис.
Вот и началось моё обучение. Я постаралась хорошенько запомнить этот жест, чтобы потом повторить его перед зеркалом.
В машине мы все молчали. Гости смотрели в окна. Уже во дворе я заставила себя начать ознакомительную беседу:
– Это мой дом. Я живу в третьем подъезде на четвёртом этаже. Позже запишем адрес, и тебе надо будет его выучить, – сказала я Нессарис.
Заметно было, что гостей не удивила Москва, не впечатлил лифт, не испугал тёмный подъезд. Да, они явно видели всё впервые и этим так напомнили мне моих клиентов в дядиной фирме. Но и всё! От представителей достаточно отсталого в технологии мира я ожидала больших эмоций и была разочарована.
Где обмороки от страха? Где восхищение нашими достижениями? Где похвалы нашим архитекторам и строителям? Где боязнь лифта, в конце концов?
Так и подмывало воскликнуть: "А царь-то ненастоящий!".
Я поглядывала то на гостей, то на Иртанова.
– Это моя квартира. Проходите, пожалуйста.
В прихожей сразу стало тесно. Мы с лейтенантом разулись. Теперь гости действительно удивились. Пришлось первый урок давать не о географии, как я задумала, а о мытье полов и уважении к труду человека. Нессарис быстро сбросила свои туфельки, а льер Редрих с большим трудом стянул сапоги при помощи дочери.
– Придётся купить мужские туфли, – озвучила я проблему. – Нессарис, ты не всегда будешь рядом с отцом. Так что проще перейти на самообслуживание. Завтра купим.
Прибытие льера нарушило мой план по заселению. Теперь единственную комнату с кроватью пришлось выделить ему. Значит, нам с Нессарис придётся раскладывать диван в гостиной. Хорошо, что комнаты у нас изолированные! А ещё лучше, что я вчера перетащила свои вещи в гостиную, планируя отдать кровать в распоряжение гостьи.
Лейтенант следовал за мной по пятам. Как будто и ему требовались пояснения о пользовании туалетом и ванной. Наконец-то всей компанией мы добрались до кухни, и я поставила чайник.
Льер активно общался с дочерью. Нессарис с любопытством поглядывала на всех. Иртанов достал папку:
– Это основной удостоверяющий личность документ в нашей стране. Называется паспорт, – он положил паспорт на стол и подтолкнул к девушке. – Отныне вы являетесь Старовой Ванессой Радиевной.
Нессарис начала листать паспорт, рассматривать свою фотографию.
– Это ваша история, Ванесса. Сделаете фотоальбом, историю выучите наизусть, бумаги вернуть мне лично в руки не позже чем через неделю, – он выложил папку на стол. – Заведите дневник, в котором запишете основные опорные моменты под видом воспоминаний. Вживайтесь быстрее. Время, как вы помните, у вас ограничено.
Я сочувственно посмотрела на девушку, только что лишенную имени и прошлого, и спохватилась:
– А ты можешь писать?
– Мне надо показать, – сомневаясь, сказала она.
– У меня остались прописи, – я взглянула на Иртанова, – завтра займёмся.
Чайник закипел. Я заварила и разлила всем чёрный чай с сахаром, поясняя свои действия. Лейтенант не вмешивался. На стол поставила вазочки с печеньем, мармеладом и шоколадными конфетами. Достала из холодильника минералку.
– Нессарис, то есть Ванесса, у нас уже позднее время. На ночь обычно не едят обильно, но, может, у вас другие привычки, я тогда могу заказать шашлык или пиццу?
– Не нужно. Мне достаточно.
Я опешила.
– А как же отец?
Она недоумённо посмотрела на меня.
– Похоже, вы не сделали домашнюю работу, Дарья, – засмеялся лейтенант, ухватывая конфету. – Льеры очень редко едят на людях, и вообще редко едят. Попить могут.
Льер Редрих старался сильно "не отсвечивать", скромно сидя в уголке и рассматривая нас.
– Спасибо за пояснения, – я отпила чая. После двухдневного хлебания минералки он показался очень вкусным. А есть по-прежнему не хотелось, но перед гостями пришлось взять мармеладку. Вдруг побоятся, что я их отравлю?
Кстати, о доверии. До меня только что дошло, что я подписалась на проживание с двумя незнакомцами. И если до этого момента я ждала, когда же Иртанов уйдёт, то теперь неожиданно предложила:
– Лейтенант, я вам постелю в маленькой комнате?
– Да, пожалуй, скоро пора спать, – подхватил, не задержавшись, этот замечательный человек, – завтра рано на службу.
Какое счастье, что в ФСБ берут сообразительных!
Утром я проснулась от еле слышного погромыхивания кружек. Сползла со своего места. Ванесса ещё спала. Быстро переодевшись в домашнее платье, я выскользнула на кухню. Лейтенант в полной форме уже пил чай.
– Доброе утро, – я закрыла дверь кухни и уселась за стол, – спасибо за вчерашнее.
– Да не за что, – он пожал плечами, – у вас какой план на сегодня?
– Сегодня? А как вас зовут, лейтенант?
– А вам зачем? – он испытывающе посмотрел мне в глаза.
Готовую сорваться шутку я тормознула железной волей и поинтересовалась:
– Так много вариантов?
Иртанов, видимо, оценил степень безопасности и преподнёс:
– Константин.
– Константин, сейчас я готовлю завтрак, потом рассказываю о бытовой технике, знакомлю с ноутбуком. Далее у ноута или телевизора оставляю льера Редриха, Ванессе показываю прописи. Потом обед. Посещение продуктовых магазинов. Часа в четыре можно сходить поплавать. Или сходить купить обувь льеру, если он не передумал оставаться на десять дней. Вечером снова прописи. Ужин. Телевизор. Планирование завтрашнего дня. Сон.
– Завтра на работу?
– Да. Думаю, сегодня основное покажу, чтобы не изголодали и знали, чем с пользой себя занять. А вечером сама почитаю и про Ванессу подробнее, и про Йонис. Вы ещё придёте?
– Вечером. Если будут вопросы, просьбы – записывайте или присылайте смс. Контактный номер у вас есть.
– Да. Кстати, первой покупкой, вероятно, станет мобильник для Ванессы. Я впишу ваш контактный телефон?
– Впишите.
Он поднялся, сделал движение, чтобы взять кружку. Я торопливо остановила:
– Я сама помою. Идёмте, я вас провожу.
Весь день меня не отпускало чувство обмана. Я присматривалась к гостям из иного мира и не понимала. Йонис технологически явно на уровне развития Средних веков, но их не удивляют ни телевизор, ни ноутбук. Глядя, как я расплачиваюсь карточкой в магазине, они не интересуются, как может этот кусочек не пойми чего (они же не знакомы с пластмассами!) заменять деньги. Да, они спрашивали, даже записывали на своём языке порядок работы с разными бытовыми приборами, но бабушка Анна тоже записывала, как включать комп, это же не делало её инопланетянкой!
Мы с Нессарис договорились, что пока она обучается писать наши буквы, я тренируюсь выписывать их алфавит. Так что часа два мы прилежно пыхтели над тетрадками. На ночь я уже активировала их обучающий языку аппарат, поэтому знала некоторые слова.
Льер Редрих, к моему удивлению, выразил желание попробовать нашу еду. Так что я понемногу от всего добавляла на его тарелку и через Нессу поясняла. Сама Несса умела готовить и внимательно наблюдала за моими действиями, ведь завтра ей предстояло самостоятельно разогревать еду.
Мы прогулялись к ближайшим магазинам, купили Нессе простенький мобильник, а её отцу – обувь. К счастью, мои финансы это позволяли. День был не очень жарким, поэтому с пляжем я решила повременить.
И говорили, говорили, говорили на протяжении всего этого дня.
Я рассказывала о Земле, о том, как пользоваться техникой, об обычаях и законах нашего мира, Несса спрашивала, уточняла, а иногда в ответ рассказывала, как у них. Про холодильник она заметила, что у них такого нет, а есть стазисные шкафы. На моё замечание: "Представляю себе эти пещеры стазисных шкафов во дворце!", – она рассмеялась:
– Не больше, чем у нас дома. Во дворце живут только льеры, зачем им много шкафов?
– Но если большой приём? Послы других государств?
– Что ты! Если на приёмах кушать, то будет пахнуть едой, это же интимный процесс. Как можно пахнуть едой во время приёмов!
– Все льеры голодают что ли?
– Почему голодают? Они просто не едят. Это у льерис есть такая потребность, но мы прополаскиваем рот после еды, меняем одежду при выходе из дома, проветриваем помещения. Вы же тоже так делаете!
Она зашептала, делая большие глаза:
– Отец не хотел у вас есть, но он беспокоится за меня. И хочет тебе показать, что впускает тебя в личный круг.
– А что за личный круг? – так же тихо спросила я.
– У льеров это семья, друзья, – она поискала аналогию, подняв голову к потолку, – ты же не каждого приглашаешь в свою комнату? А нас пригласила! И отец тебе показывает такое же доверие.
Живость Нессы, активная мимика и жестикуляция, добродушие и улыбчивость поневоле заставляли проникнуться к ней симпатией, и к вечеру я уже чувствовала себя с ней как с давней подружкой.
– А почему мы шепчем? Льер Редрих не знает нашего языка.
– Отец уже неделю как начал учить, так что почти знает. Ему, конечно, очень тяжело сдерживаться и молчать.
– Он тебя очень любит, – ласково сказала я.
– Да, – её подвижное личико погрустнело, – он столько для меня делает! Как только он понял, что я не отступлюсь и не останусь на Йонисе, мы начали путешествовать по другим мирам. Это дорого, но отец сказал, что не отпустит меня неподготовленной.
– А где вы были?
– Были в технологических мирах, где технология полностью вытеснила магию. Я там жить не смогу, слишком высокие требования. Были в малоразвитых мирах – там только высохнуть от скуки. В некоторых мирах разгул бандитизма, войны, преследование инакомыслящих, сама понимаешь, только не туда! В пустые и разрушенные миры мы не ходили.
– Почему же к нам?
– Здесь у меня есть все шансы выжить и быть счастливой. Многое из этого, – она обвела рукой кухонные приборы, – я уже изучала на экскурсиях, есть небольшие отличия. Ты живёшь в высоком доме, но у вас не экономят на земле, и я могу найти дом пониже. В вашем обществе есть парадокс: можно учиться пятнадцать лет и потом не находить работу. Для меня важно обратное: совершенно без образования, умея только читать и считать, люди могут обеспечить себе безбедное проживание. Как видишь, мы с отцом долго и пристально изучали ваше общество, читали отчёты аналитиков РИЛАССА. И то отец с трудом согласился меня отпустить и даже упоминаний о работе слышать не хочет.
– А почему ты не захотела оставаться на Йонисе? С любимым отцом. Зачем тебе все эти жертвы?
Она отвернулась от меня и долгое время молчала.
Мы успели снять пену с будущего борща, нарезать свёклы. Я перестала ждать ответ, стала рассказывать про лук, морковь и другие овощи. И вдруг Несса ответила:
– Пока для тебя это просто любопытство, но, может, мой рассказ поможет тебе понять разницу.
Опустив глаза и нарезая капусту миллиметровой стружкой, она продолжила:
– Мой отец до женитьбы работал в отделе РИЛАССА, а мама из другого мира, где не-магов просто нет. Кстати, именно из этого мира ваш куратор Лали. Когда они встретились и поженились, оба были молоды. Для магов пятьдесят лет – не срок. Мама перешла жить на Йонис, именно это, как мы думаем, послужило причиной того, что через какое-то время она стала терять возможность чувствовать магию и управлять.
Я отняла у Нессы искрошенную капусту и нож. Она, сцепив кисти в замок, перевела взгляд в окно:
– После моего зачатия процесс пошёл по нарастающей. Для мага такая потеря как инвалидность. Лучшие маги РИЛАССА изучали случившееся нарушение, даже переселяли её обратно в свой мир. Но затормозить, а тем более повернуть процесс вспять не удалось. Я родилась льерис.
– То есть?
– Ты совсем, похоже, про нас не знаешь, – она грустно улыбнулась мне. – Ваше солнце – наш Йон. Ваша Земля – наш Йонис. Суффикс «-ис» означает «под», "вне", "в зависимости от". Так же и льеры – маги и аристократы, если говорить вашими понятиями. А льерис – исключенные, зависимые от льеров, не маги. Меня зовут… звали Нессарис, а если бы я была льерой, звали бы Нессарой.
М-да, льерис, значит, изначально «лишенцы». Есть, о чём задуматься.
– То есть меня будут звать Дарьяис или Дашис? Как-то некамильфо. Но ты продолжай, с этим я потом разберусь.
Я снова подала ей нож и стала показывать, как чистить картошку.
– Маме пришлось научиться готовить, а отцу – жить с запахом еды в доме. Мы были изгоями. Окрестные семьи льеров маму не приглашали, а папа без неё не ходил. К нам льеры не приезжали с визитами. Единственное, что скрашивало жизнь, – наши льерис. Папа посвятил себя процветанию округа, тут мама во многом могла ему помочь при контактах с поселениями. Стард сейчас считается самым благополучным округом Белоры.
Картошка была начищена, порезана и ждала своего часа в кастрюльке с холодной водой. Чтобы хоть как-то занять руки, я тщательно вытерла стол и вытащила перебирать гречку. Несса продолжила рассказ:
– Около десяти-пятнадцати лет назад мама начала стареть. Сначала она очень боролась, ухаживала за собой, папа делал для неё иржень, возил в другие миры на омоложение. Какое-то время это помогало, но лет пять назад изменения стали очень заметны. Я тогда задумалась о том, что отец имеет все шансы пережить маму и меня, оставаясь таким же молодым и здоровым, а мы обречены на старение и болезни.
Она вновь замолчала, на несколько мгновений замерев над горкой крупы.
– Мама никогда бы не позволила себе самоубийства. Но когда она сильно простудилась и подхватила воспаление лёгких, то запретила отцу даже пытаться её лечить, отказывалась от питья, чтобы он не подлил туда лекарств. Очень быстро умерла, – Несса вытерла слёзы.
– Нам не дали даже погоревать. Отца вызвали в столицу. Я осталась одна в доме. Никогда раньше не оставалась. Я, конечно, знала, что звери или льерис не пройдут сквозь папину защиту, но мне было так страшно! Я привалила к входной двери шкаф, окна закрыла ставнями и всю ночь слушала ночные шорохи. Как только рассвело, я оседлала Звёздочку и уехала в поселения. Раньше я сопровождала родителей, поэтому никто не удивился. Придумала себе задание: как будто я по поручению отца собираю сведения о посевах. Ночевала в трактирах. Иногда старосты приглашали переночевать в свой дом и даже давали сопровождающих до следующего поселения.
Я боялась возвращаться в пустой дом, мы с отцом не знали, как долго он будет отсутствовать. Так я ездила две недели. И сделала для себя ещё одно открытие: пусть я изгой среди льеров, но и среди льерис меня принимают только как представителя отца. Несколько раз я оставалась на молодёжные посиделки, но со мной никто не пожелал даже заговорить. Мои ровесники давно уже устроили свои судьбы, на посиделках были только 16–18-летние.
– А если в другом округе, где тебя не знают? – меня захватил рассказ Нессы, хотелось найти решение, – или в столице?
– Со временем ко мне тоже пришли эти мысли, – согласно кивнула она, – а тогда я возвратилась отчаявшаяся и застала испуганного отца. До этого мы никогда не разлучались так надолго и у него не было повода сделать маячок, чтобы знать о моих перемещениях. После его возвращения ближние старосты рассказали обо мне, и он уже третий день ждал, боясь отлучиться из дома, чтобы не разминуться. Я не стала сознаваться в своих страхах, отдала собранные сведения и, наконец, узнала причины вызова.
– Погоди, давай сейчас поужинаем, а потом дорасскажешь, если, конечно, Иртанов не придёт.
Борщ остывал в тарелках, украшенный свежей зеленью и сметаной. Гости сидели за столом, а я никак не могла заставить себя есть. Впрочем, льер тоже проглотил только ложки три, а сейчас медленно прихлёбывал минералку. А Нессе наше творение понравилось, она с удовольствием доедала порцию, откусывая свежий хлеб.
– Льер Редрих, надеюсь, скоро наше взаимопонимание улучшится. Если у вас есть какие-то пожелания, вы скажите Нессе. В свой следующий выходной я надеюсь предложить вам более активное времяпрепровождение.
Несса хотела было перевести, но льер кивнул, состроил приятственную гримасу и развел руками. Вот жук! Всё он понимает, только говорить не торопится!
– Завтра я ухожу на работу и вернусь только вечером. Пожалуйста, пока не покидайте квартиру. Главное, очень осторожно с плитой, воду обязательно закрывать, газ выключать. Если возникнет необходимость, звоните мне или лейтенанту.
– Не беспокойся, мы будем осторожны, – заверила Несса.
После нашего раннего ужина я предложила льеру, раз уж он понимает наш язык, посмотреть фильм. И после недолгих колебаний оставила его наедине с "Кавказской пленницей". Всё-таки миллионы зрителей не могут ошибаться, а мне хотелось, чтобы льеру понравилась Россия.
А на кухне Несса продолжила рассказ:
– Отец сказал, что его пригласили принять участие в агрономических разработках королевского учёного совета как самого успешного землевладельца последних лет. Это приглашение нельзя игнорировать, и нам придётся переехать в столицу. Я обрадовалась. Мне подумалось, что в столице я смогу найти своё место в жизни, может, единомышленников, друзей.
Как ни странно, именно отец тянул время. Мы ещё раз проехали с ним по моему маршруту, он очень хвалил меня за идею, потому что на основе полученных сведений он составил указания старостам. Теперь, конечно, мы ночевали в трактирах или в лесах, где нас заставала ночь. Это путешествие я запомню навсегда. Мы не спешили, часто останавливались – то послушать птиц, то полюбоваться цветущими лугами. Мы купались во всех встречных водоёмах, устраивали скачки, залезали на деревья, загадывали желания на падающие звёзды, но всё равно каждый чувствовал мамино отсутствие, каждый тосковал по ней и только старался, чтобы другой как можно скорей пережил эту тоску.
Но путешествие закончилось, и мы отправились в столицу. Отец снял небольшой домик на окраине и нанял пожилую льерис, чтобы она готовила для меня. Рядом был рынок, там можно было купить продукты и вещи. Мне выделялось достаточно, чтобы я могла себя баловать. После долгих поисков и раздумий я нашла вакансию в библиотеке. Платили там ничтожно мало, зато это была интересная работа, за которую пришлось выдержать настоящий бой с отцом.
– А он чего для тебя хотел? – полюбопытничала я.
– О! – оживилась Несса, тряхнув кудрями, – он хотел, чтобы я сидела дома, общалась с соседками, вышивала цветочки. Меня мама вышивать научила, но больше двух часов сидеть за вышивкой – брр!
– Твой отец не похож на такого ретрограда, – недоумевая, сказала я.
– После смерти мамы он очень бережно стал ко мне относиться, раньше тоже, конечно, но потом – сильно заботился.
– Понятно…
– Понятно, конечно, – подхватила она, – но я всё же смогла с ним договориться и вышла на работу. Это оказался рассадник бывших, настоящих любовниц льеров и мечтающих стать ими. Не бордель, но близко. Потому и официальная плата была такой низкой, что девушки добирали на стороне. Я попросилась на работу в подсобных помещениях, и управительница согласилась. Теперь я работала с книгами: получала новые, восстанавливала повреждённые, списывала старые. И хотя первое время очень уставала, но мне очень нравилась эта работа. Девушки относились ко мне приветливо, посмеивались над старательностью, но нам нечего было делить, потому мы были в хороших отношениях. Конечно, о так желаемой мной дружбе не было и речи, но это был хоть какой-то круг общения. До тех пор, пока я случайно не столкнулась с бабушкой.
Она пришла в архив за книгой и наткнулась на меня. Стояла, глядя на мой знак "Нессарис Стард". Подобный знак был у всех девушек библиотеки, клиенты не должны гадать, как к нам обращаться.