Вечером, когда вернулся с работы отец, к нам пожаловали его родители. Бабушка Азира и дедушка Исарх. Выглядели они чуть старше меня. Молодые, красивые. Я никогда раньше их не видела, даже не задумывалась, что у меня есть ещё родные, помимо отца.
Азира с ходу объяснила отцу, в каком злачном местечке я работаю. Глядя на меня своими прекрасными глазами, заявила:
– Детка, надо подумать о себе. Давно уже надо было выйти замуж за достойного льериса. Потомкам Стардов не место среди шлюх. Мой сын пожертвовал ради твоей матери и тебя четвертью века, не пора ли и ему подумать о равной паре? Или так и будешь виснуть у отца на шее?
– Азира, что ты себе позволяешь! – рассердился отец.
– Я говорю правду. Ты в своём ослеплении ломаешь дочери жизнь. Сколько ей? Двадцать четыре? В её годы у некоторых уже по трое детей. А на себя посмотри! Я могла понять твоё бездействие, пока иномирянка была жива. Но она умерла уже полгода назад! Почему ты не присутствовал на последнем балу во дворце? Что я говорю – почему ты не присутствовал на приёмах и балах последние двадцать лет?
– Азира, успокойся, – добродушно прогудел Исарх. – Подберём девочке хорошего жениха, приданое дадим. А из библиотеки она завтра уволится и никому не расскажет, что там работала, так?
Я согласилась. Мне некуда было деваться, Азира погрозила послезавтра проверить, как я держу слово. Долго возмущалась, что я позорю фамилию, по невероятной случайности доставшуюся льерис. Тут отец тоже начал кричать, предметы вокруг нас поднялись в воздух, Исарх быстрее увел жену.
– Отец, я ни за что… – но отец меня перебил.
– Она в чём-то права, Несси. Я эгоистично хотел оставить тебя с собой. Мне так легче, я вижу в тебе черты матери и утешаюсь этим, как её подарком. Ты похожа на меня, понимаешь с полуслова, смеешься моим шуткам, горюешь моими бедами. Но ты не игрушка, у тебя обязательно должно быть счастье, своя жизнь, муж, дети, любимое дело. Скажи, чем я могу тебе помочь?
В тот раз я только расплакалась. Это я была эгоисткой, хотела прятаться под отцовской опекой, ничего не знала о мире вне моей любящей семьи. Весь следующий год я посвятила поискам.
Записалась в клубы, куда ходили молодые льерис. Посещала балы, концерты, искала работу, у меня даже появились приятельницы. Они с удовольствием приходили в гости и нагло заигрывали с отцом, даже не скрывая, чем их привлекла моя компания.
Несколько раз к отцу приходили компании льеров и льери. Они не обижали меня, но считали чем-то вроде мебели, причудой. В конце концов, я стала уходить в свою комнату. Отец заметил, компании перестали приходить, но мне стало ещё хуже: из-за меня он лишается общества друзей. Я понимала, что отец ещё молод, что ему действительно надо найти пару, жениться, а иногда с ужасом предполагала – а если он всё это отложит до моей смерти? А если женится, то какими глазами будет на меня смотреть его жена? Часто забегала бабушка Азира, донимала отца упрёками.
Не знаю, в какой момент меня осенила мысль уйти в другой мир. Но чем дальше, тем более она приживалась во мне. Я сказала отцу, и мы начали путешествия по мирам. А около двух недель назад наш куратор сообщил, что в вашем мире появился вариант. И я начала учить ваш язык.
Несса выдохлась. Я подвинула ей чашку свежезаваренного чая. Она осторожно пригубила.
– Не знаю, будет ли для тебя эта история достаточным основанием или выглядит как каприз избалованной льерис.
– Какой уж тут каприз, если ты потратила на его выполнение три года! – Я тоже отхлебнула чая и убежденно продолжила, – и ничего избалованного я в тебе не вижу. Научишься письму и счёту по-русски, найдём тебе работу по душе. Познакомишься с хорошими людьми. Наш мир предоставляет много возможностей, и только от тебя зависит, какое окружение выберешь. А отец тебя любит, будет приходить в гости. Я так понимаю, что плата берётся только за переход и документы? Так что устраивайся получше, а он сможет и месяц погостить, тем более скоро язык выучит.
Зазвонил телефон. Постучали в дверь.
– Да, бабуль, привет… – сказала я в трубку и пошла открывать лейтенанту Константину Иртанову.
Мои методы обучения были одобрены высоким руководством в лице лейтенанта. Кто бы знал, где пригодится моё образование учителя начальных классов!
Утром я с уверенным лицом и трепетом в душе оставляла своих подопечных. Несса получила тройное напоминание о работе плиты, льер Редрих – коллекцию патриотических фильмов от "В бой идут одни старики" до "Легенды № 17". С собой я тащила тетрадку с йонисскими письменами.
Рабочая суета навалилась и поглотила меня. Звонки, согласования, сегодня были предпоследние занятия в двух группах, пора оформлять свидетельства о пройденных курсах. Инге предложила переименовать курс, в том виде, как сейчас, мало людей записывается.
В обед я помчалась домой. Мои гости чувствовали себя хорошо. Льер начинал "Бриллиантовую руку", приятно улыбался мне. Несса исписала уже половину прописи, прорешала все примеры, заданные мной из учебников началки. В принципе, с математикой можно на этом и остановиться, обычному человеку редко требуются вычисления, выходящие за рамки сложности четвертого класса. Надо будет ещё задачами её нагрузить с неизвестными и посмотреть, как она справляется с процентами. Я похвалила свою ученицу: она уже успела разогреть борщ и поесть. Посоветовала с отцом посмотреть фильм, чтобы вечером обсудить и узнать, к каким выводам они придут.
После обеда я отловила Романа:
– Ром, у меня вопрос, можно?
– А давай, – парень с любопытством посмотрел на меня. Я очень редко его тревожила, предпочитая решать проблемы конкретно с ведущими курсов.
– Ко мне подруга приехала. Хотела бы её к нам на курсы записать. Можно как-нибудь со скидкой? – я покраснела, но вопрос жизнеобеспечения Нессы и льера для меня был принципиально важен, поэтому приходилось наступать на горло своей гордости.
– На какие курсы?
– Ещё не думала. Наверное, начальные компьютерные.
– Да ладно! Туда же только бабушек присылают!
– Зато они самые короткие.
– Как хочешь, конечно. Если на групповые, то бесплатно приводи, – он остановил мои благодарности, – у меня сегодня последнее занятие, так что на следующее жду.
– Спасибо, спасибо, спасибо, – проверещала я, – она очень хорошая девушка, хлопот не доставит.
– Смотри, – усмехнулся он, – за поведение ты отвечаешь.
– Есть, товарищ командир, друг и брат! – от счастья, что всё так легко разрешилось, я потрясла Роману руку и вприпрыжку поскакала на рабочее место.
В этот вечер я потащила всех в парк. Сидеть дома совершенно не хотелось. В парке бегала и кричала ребятня, молодые мамочки чинно прогуливались с колясками. Пожилые люди сидели на лавочках, следили за внуками.
Несса шла между мной и льером, благо, ширина дорожек позволяла идти втроём. Я подумала, что ей будет так спокойнее.
Мы обсуждали "Бриллиантовую руку". На Йонисе не было понятия контрабанды. Страна Белора, где жили Старды, была сформирована больше соответственно природным условиям, чем благодаря завоеваниям. В том мире не было таких громадных материков, как в нашем. Свой материк Белора делила с двумя соседями, отгораживаясь от одного широкой рекой, от другого – горной цепью. Мелкие и средние денежные единицы так же были привязаны к металлам и имели хождение в отдельно взятой стране, а крупные имели хождение по всему известному Йонису и привязывались к драгоценным камням. Впрочем, Белора вместе с материком делила с соседями и денежную систему. К этому пришли не так давно (каких-то двести лет назад), и пока считалось, что это эксперимент.
В попытке объяснить про контрабанду мы перебрали ювелирку, наркотики, оружие. Гости недоумевали, зачем мог понадобиться запрет на ввоз в страну каких-то товаров. Вот когда я пожалела, что рядом нет Иртанова. По поводу наркотических веществ Несса сказала, что, конечно, на Йонисе тоже были найдены галлюциногенные растения и создаются растормаживающие напитки типа вина, но давно уже создан иржень. Наоборот, есть любители долго замусоривать свои тела, чтобы потом выпить стакан инженя и получить кайф от процесса очищения. Но обычно все льерис стараются хоть раз в месяц выпить стаканчик. Всё оружие делится на холодное и магию, так что никакого смысла нет тайно привозить товар с других материков.
– А зачем пьют иржень? – у меня самой остались очень приятные впечатления от напитка, хотелось узнать подробнее. И в рассказах Нессы уже второй раз мелькало это название.
– Наши учёные давно установили, что все живые существа состоят из клеток. Клетки льеров дышат, питаются магией, сами льеры могут есть и обычную пищу, хотя это доставляет определенные хлопоты. Когда же льерис принимает иржень, его клетки на доли секунды как бы омываются магией, которая, покидая тело, уносит с собой накопившуюся грязь. Благодаря этому открытию продолжительность жизни льерис выросла до 80–100 лет.
– Ого! Сколько же она была раньше?
– Около пятидесяти, максимум – шестьдесят, – состроила горестную мину Несса, – кстати, это до сих пор влияет на жизни льерис. Например, выйти замуж надо до восемнадцати, в крайнем случае – до двадцати. Раньше и в пятнадцать женились. Я-то в свои годы уже почти старухой считаюсь. Ещё когда в библиотеке работала, самой старой была.
– Это было на Йонисе, – я ободряюще сжала её ладошку, – здесь ты молодая красивая девушка, у которой вся жизнь впереди.
Я перехватила взгляд льера, который с болью смотрел на дочь, сказала обоим:
– Всё будет хорошо. Я сегодня договорилась о компьютерном обучении. С понедельника пойдёшь на курс. Его будет вести очень хороший человек. Там все отличные ребята. А ещё я тебя с Ингой познакомлю, это наша рукодельница, ты увидишь, что она придумывает, – просто ахнешь.
К ночи пришёл Иртанов. Мы сидели на кухне вчетвером и рассуждали о войнах, контрабанде, государственности. Заговорил льер Редрих, причем это прошло незаметно: только что он отмалчивался, а вот уже горячо обсуждает с лейтенантом инструментарий власти. Мы с Нессой только и успевали, что поворачивать головы от одного собеседника к другому.
– Погодите, – вклинилась я, – придумала: а что, если бы одна страна запретила производство ирженя, а контрабандисты привозили его?
– Но зачем его запрещать? – удивился льер.
– Что такое иржень? – спросил лейтенант.
– Витаминизированный коктейль, заряженный Кашпировским, с эффектом хлористого кальция. Является панацеей и продляет жизнь лет на двадцать, – отрапортовала я.
– Кхм, допустим, – Иртанов укладывал информацию, – а если это небольшое государство? Элементарно не хватит на всех ресурсов, если люди начнут жить дольше. Следующее поколение рванёт осваивать новые территории. Рожали-то, небось, по шесть – десять детей?
– Примерно так, – согласился льер.
– Полезное изобретение при наличии обширных неосвоенных территорий и весьма проблемное – при перенаселении. Давно открыли?
– Лет сто назад, – вступила в разговор Несса, – но пока никаких проблем не было.
– Вероятно, ещё рано. Рожать ведь меньше не стали? Инерция традиций гораздо больше, чем мы привыкли думать.
– Полагаю, правительством были предусмотрены определенные меры, последние годы я не следил за политикой, – Редрих явно пытался уйти от вопроса, но Иртанов цепко держал тему.
– Вы же крупный землевладелец, льер. Такие процессы неизбежно затронули и ваш округ…
И по кругу. Завтрашний день (кстати, свой выходной) лейтенант планировал посвятить ликбезу в области законодательства и становления РФ, поэтому оставался с ночевкой, видимо, чтобы гостей взять в оборот ещё с утра.
Когда мы с Нессой покинули кухню, мужчины как раз добрались до обсуждения постоянной армии.
– Несси, я сегодня чуть не прокололась. Думала, что начальник меня спросит, откуда ты приехала. Доставай-ка свою легенду, надо прочитать. Кстати, – я зарылась в глубину антресоли и вытащила новый фотоальбом, – бери сразу фотки, распихаем, пока лейтенант не поинтересовался.
Мы разложили полученные фотографии в хронологическом порядке. Самая ранняя чёрно-белая изображала малышку в одеяле с бантом на руках Редриха. Рядом стояла улыбающаяся девушка в характерном для тех лет «плечистом» плаще. На заднем плане виднелись крыльцо и двери с надписью «РОДДОМ». Под ногами асфальт устилали листья клёна и берёзы.
– Мама, – прошептала Несса и погладила фотографию кончиками пальцев. Я преисполнилась уважения к родной ФСБ. Они могли взять для фото изображение любой девушки, но подобрали похожую. Или запросили изображение у Лали, раз они однопланетянки? Таких фотографий с мамой было несколько: Малышку Нессу учили ходить, кормили, катали на санках. Я решила пока отвлечь девушку:
– Ты осенью родилась?
– Да, в начале.
– Уже хорошо, что тебя не сделали какой-нибудь иностранкой. Здания мне незнакомы, скорее всего, ты как бы не из Москвы.
Мы разбирали детские фотографии. Детсад. Школьники в свободной форме.
– Это ты попадаешь как раз в тот период, когда старую школьную форму уже отменили, а новую – ещё не приняли.
– А это мы с тобой? – Несса рассматривала цветной снимок, где девчонка в фартуке и косынке обнималась с молоденькой девушкой в зеленом галстуке, повязанном на манер пионерского.
– О, я знаю, где это. Я в лагере подрабатывала посудомойкой, а ты, значит, вожатой. У нас тогда ещё экологическая смена была. Потому и галстук зелёный. Здорово сделали. Значит, мы с тобой уже… ммм… семь лет знакомы. Хорошо, что они эту смену взяли, в предыдущую со мной сестра ездила. Кстати, смена – это месяц жизни в лагере или санатории. Лагерь – это загородный дом для детей с воспитателями, поварами и так далее.
– Пока понятно, а кем это я была?
– Вожатой. Их набирали из студентов педагогических училищ и вузов. Значит, тебя тоже в педагоги записали.
Я покосилась на инопланетянку и предупредила:
– Только никогда не соглашайся на работу по специальности, пока действительно не закончишь вуз. Многие думают, что быть учителем – раз плюнуть, а мы на практику ходили уже на старших курсах – столько ляпов понаделали! С другой стороны, для женщин, наверное, самые распространенные профессии – учитель да бухгалтер.
Несколько фотографий Нессы на фоне неизвестных достопримечательностей и пейзажей. Вот опять мы вместе – года два назад на параде 9 Мая, улыбаемся и машем красными флажками. Мы ходили тогда всем курсом, и вряд ли кто-то вспомнит, что Нессы там не было. Здесь Несса "на юге" – шляпа с большими полями, солнцезащитные очки, ветер свободно развевает широкие рукава и брючины летнего белого костюма. «Новогодний» снимок в маске, усыпанной конфетти. А тут и впрямь сюрприз – костерок под шашлычком в окружении густой зелени, а рядом сидит Несса и – та-да-да-дам! – лейтенант Иртанов Константин в майке и джинсах.
– Молодцы наши, хорошо подготовились, – подытожила я. – Вытаскивай историю. Хоть разок прочтём, а то спать пора.
Родилась Ванесса в Московской области. Отец работал агрономом (ха-ха!) в колхозе "Путь Ильича", позже село обезлюдело, колхоз разворовали, родители подались в Сибирь, где три года назад умерла мать. Ванесса закончила педагогический колледж по специальности "Дошкольное образование". После колледжа работала социальным работником. Уволена по собственному желанию в начале июня. Документы: пенсионное свидетельство, трудовая, паспорт, ИНН.
– Круто, – признала я. – Всё предусмотрели. И ничего неясного.
– Да? – засомневалась Несса, – а у меня что-то масса вопросов.
– Ты их сейчас задашь или обдумаешь? – позёвывая, я разложила диван, плюхнула подушку и упала сверху.
– Ладно, обдумаю, – засмеялась Несса и улеглась рядом.
Утром я, зевая, сползла с дивана, стараясь не разбудить сопящую соседку. На кухне – дежавю! – в полной форме сидел лейтенант и пил чай. Запах крепкой заварки витал в воздухе. Ни с того ни с сего подумалось, что в прошлом году именно в это время я увидела то объявление «Иномирья». Я мысленно хмыкнула и шепотом поздоровалась:
– Доброе!
– Утро, – отозвался Иртанов.
Налила себе чая, уселась, задумчиво сдувая парок над кружкой. Пара минут прошла в молчании.
– Дарья, вы подумайте, прежде чем принимать необратимые решения. Судя по тому, что рассказывают наши гости, политическая обстановка на Йонисе отнюдь не способствует романтическим поискам.
– Спасибо за заботу, Костя, – кажется, я его удивила второй раз на неделе, – значит, мы с Нессой знакомы уже семь лет, надо полагать, поддерживали связь по переписке? Кстати, передайте мои комплименты создателям документов.
Лейтенант не ответил. Но я не успокоилась:
– А льер Редрих? Наверное, будет навещать.
– Назовётся двоюродным братом, только, конечно, не с таким именем. Но это дело будущего. Вы подумайте о себе, Дарья. Кроме необъяснимого упрямства, не вижу ни одной причины соваться в касту второсортных существ в неразвитом обществе, – он изучающе рассматривал меня, не находя никаких отличий от тысяч других.
– Наш формат – неадекват, – пробормотала я, смущаясь от такого пристального внимания.
Наверное, он постановил для себя – не отвечать на очевидности.
– Лейтенант, я в воскресенье собираюсь увезти всю компанию на дачу к бабушке.
– Хорошо, я подготовлюсь, – да он просто смеялся надо мной!
– Не уверена, что бабушка обрадуется вниманию органов, – жирно намекнула я.
– Это даже как-то невежливо так сразу отказывать, – сообщил Иртанов, заглядывая в кружку.
Да что с ним такое! Какой-то каскад юмора…
– Конечно, приезжайте.
– Приезжай.
Я несколько секунд тупо на него смотрела. Потом мозги заскрипели:
– А, ну да, приезжай. Но тогда и льеру надо имя.
– Какое имя? – мимо меня протиснулся льер. Я вскочила налить чай.
– Даша в воскресенье приглашает нас всех на дачу.
– Это где бабушка живёт? – рядом уселась Несса, распространяя запах ландышевого мыла и мятной пасты.
– Да, – "и почему я почувствовала себя как в ловушке?", – я вас представлю друзьями, и будет странно, если мы будем обращаться друг к другу на Вы, среди друзей у нас принято звать по короткому варианту имени. Меня – Даша, лейтенанта – Костя, Ванессу – Несса, а как называть льера – непонятно.
– У вас нет имени Редрих? – с любопытством спросила Несса.
– Можно Фридрихом, – размышлял Иртанов.
– Тогда уж сразу Фрицем, – поморщилась я. – Фред? Эрик?
– Пусть остаётся Редрих, мало ли было странных имён! Вдруг в следующий раз встретятся, не надо будет судорожно вспоминать, – предложил лейтенант.
– Ой, мне пора собираться! – я заметалась, споласкивая кружку, споткнулась, упала на льера, извинилась, споткнулась, упала на Нессу, извинилась, наконец-то выбралась с кухни и тут только поняла, что это диверсия дара. Он требует – и срочно!
Из подъезда я уже выбегала. Завернув за угол, махнула первому попавшемуся такси. В машине отбила смс Роману: "Опоздаю часа на два, прости".
Мы скоро выехали за город, мчались на дачу. Когда определилось направление, я схватила телефон и начала набирать бабушкин номер. Гудки шли, но трубку никто не брал. После трёх неотвеченных звонков я набрала номер дяди:
– Кавьяр Матвей у телефона.
– Это Даша. Дядя Матвей, бабушка не отвечает. У меня нет номера деда.
– Дед дня три как уехал на обследование. Ты не переживай, я сейчас перезвоню.
– Я уже подъезжаю, – выпалила я.
Дядя тут же сообразил:
– Сразу позвони, Даша!
– Да, конечно.
Минут через пятнадцать мы остановились у нашей дачи.
– Пожалуйста, подождите меня, – попросила водителя.
Бабушка лежала у кровати:
– Дашенька, не могу встать, – заплакала она.
– Сейчас, бабуль, – я сама чуть не разрыдалась, подхватила её под руки, втащила обратно на кровать.
– Бабуль, давай оденешься, там нас такси ждёт.
Я быстро вытащила из шкафа бабушкино повседневное платье, накинула платок, натянула носки, летние башмаки.
– Ба, где документы? – Бабуля махнула на сумку, я на мгновение почувствовала себя неловко, но всё же пересилила, проверила паспорт и медицинскую страховку. В боковом кармашке нашёлся мобильник. – Всё на месте. – Я посмотрела на бабушку и оценила свои силы, – бабуль, ты посиди, я шофёра попрошу помочь.
Вместе с таксистом мы аккуратно усадили бабушку на заднее сиденье.
– Дядя Матвей, мы подъедем к приемному покою 2-й больницы, встретимся там. Бабушка сама не знает, что случилось, двигается с трудом… Спокойна… Да, хорошо.
Бабуля успокоилась, я тихонько пожала ей руку, подбадривая.
У ворот больницы уже стояли Димка с дядей Матвеем. Только такси остановилось, как мужчины подскочили. Димка стал рассчитываться с водителем. Дядя Матвей открыл дверцу и стал помогать бабушке:
– Не волнуйся, мам, доктора разберутся.
Я забрала бабулину сумку, поблагодарила водителя. Димка подхватил бабушку с другой стороны.
– Воспаление седалищного нерва при остеохондрозе пояснично-крестцового отдела позвоночника, – любезно пояснил доктор всем нам троим, ожидающим в отсеке для посетителей. – Паника, шок, испуг – в этом возрасте не шутки. Первым делом необходимо снять болевой синдром. Для этого назначим курс инъекций. Кроме этого, мягкое успокоительное, любые противовоспалительные сборы заваривать. Не греть, тяжести не поднимать, резких движений не совершать. После окончания курса записаться на физиопроцедуры, далее по состоянию выпишет врач в поликлинике.
Он вручил дяде Матвею список рекомендаций и строго закончил:
– И уж, конечно, никакой дачи ближайшие три месяца!
С работы я позвонила Иртанову.
– Дача отменяется. Бабушка сильно заболела. Я задержусь сегодня.
– Понял.
– Как вы там?
– Благополучно.
Вот и поговорили.
Бабушка ругалась и отмахивалась от нас:
– Не придумывайте! Чего это я у вас валяться буду, когда у самой двухкомнатная квартира пустует!
– Но, мам, как ты будешь управляться?
– Прекрасно управлюсь. Ольга из 12-й квартиры сделает уколы, чтобы в поликлинику не таскаться. Лягу на родной диван и буду телевизор смотреть. Вези меня домой, Матвей, – если б не тревожность ситуации, можно было бы сказать, что бабушкин голос звучит довольно и чуть ли не радостно.
– Бабуль, только ты повесь телефон на шнурок. Чтоб на шее висел. А если спать ляжешь, то чтоб под рукой был, – напоминала я.
– И если что, сразу звони, – хмуро добавил Димка.
Мы вышли провожать бабушку с дядей Матвеем. Она уже совсем оправилась, если и болело, то вида не показывала. Ну это мне да тёте Гале, а сын с внуком и так чувствовали.
– Дашка, ты, вроде, и переживаешь по виду, а по мне – как будто никого рядом нет. Прости, но очень неприятно, – мрачно сказал Димка, провожая взглядом отцов автомобиль. Тётя Галя не вышла, стало быть, у нас минутка откровенности.
– Но ведь так лучше, чем было в феврале? – меня снова захлестнула обида. Что ж такое, я же давно всё простила!
– Не уверен, – сказал брат, помялся и спросил, – как ты это сделала?
– Не знаю, Дим, – я пожала плечами.
– Зайдёшь? – он мотнул головой в сторону подъезда.
– Нет, поеду, пожалуй.
– Как знаешь.
Он, не оглядываясь, направился домой.
Я шла и глотала слёзы. Этот суматошный тяжёлый день совсем меня подкосил. Димка явно не поверил. Да и, похоже, если раньше рядом со мной ему было неприятно из-за сильной безответной влюблённости, то теперь – из-за того, что рядом со мной его чутьё сбоит. Но если был бы выбор, то меня так больше устраивало. И то, что бабушка меня "не видит" – тоже устраивало.
"О! У вас есть хранитель! – Лали улыбалась, – вот кто вас скрывал всё это время!"
Точно! Вот кому надо быть благодарной. Я присела на ограду газона и вытащила дракончика.
– Спасибо, мой хороший, – ласково погладила его шейку. И он снова мне подмигнул!
– Так, значит, всё правда? Ты хочешь имя? Антошкой будешь? – дракончик закивал. – Ты только никому не показывайся, ладно? Я теперь буду бояться тебя потерять.
Рыжей каплей Тошка перетёк мне на запястье, обвился браслетом. Если брелок был – вид в профиль, то теперь – двухмерный вид сверху со сложенными крыльями. Кончик хвоста традиционно зажат в пасти. Оба фиолетовых глаза смотрят на меня. Один подмигивает.
– Пошли домой? – Я тоже подмигиваю. – Нас ждут.
Несса давно ушла спать. Я сидела на кухне со своим традиционным уже стаканом минералки. Надо будет спросить, сколько длится эффект после ирженя. Сегодня пятый день, как я перестала нуждаться в еде. Здорово, конечно, но уж очень мне не хотелось это демонстрировать при лейтенанте или коллегах. Частью из-за этого и к Кавьярам не вернулась. Тётя Галя начала бы хлопотать вокруг меня, угощать, как бы отбрыкивалась?
Дракончик поблёскивал рыжим гребнем.
– Тошка, не спишь ещё?
"Сплю"
– Разговариваешь? – обрадовалась я.
"Сплю"
В наконец-то наступившей летней ночи не было темноты, я куталась в пушистые тёплые сумерки. За окном шелестели берёзовые кисти. Папа с мамой сами сажали эту красавицу, а теперь она выше нашего этажа.
Положа руку на сердце, признавалась себе, что идти в общество спесивых магов и недалёких крестьян мне совсем не хочется. Тут оставались родные, друзья. Я успела привязаться и к Нессе. Хотелось узнать, как сложится её судьба.
В это бесконечное мгновение-распутье мне хотелось замереть. Я ещё не ушла от одного и не приблизилась к другому.
Дверь тихо открылась, и льер сел рядом. Я покрутила в руках стакан, отпила, негромко проговорила:
– Завтра – самый длинный день в году. Мне кажется это время мистически красивым. Самая короткая ночь.
Редрих рассеянно глянул в окно, подумав, взял стакан и плеснул воды. Кажется, чтобы было что держать. Какая-то мысль донимала его. Я снова отпила, глядя на колышущиеся ветви в будничном свете фонарей. Луны не было видно, она оставалась за домом. Комары обычно легко забирались на высоту четвертого этажа, зудели, но в эту ночь почему-то было тихо.
– Константин сказал, что у вас заболела бабушка, – Редрих тоже поднёс бокал к губам. Чтоб намочить, не иначе.
– Как это он расстался с кусочком информации просто так? – риторически вопросила я. – Да, заболела. Она выздоровеет. Ничего страшного.
– Я могу помочь, Даша.
Я очень спокойно посмотрела на него. Не хватало бабушке подсовывать всякие панацеи. Уточнила ехидно:
– Сделаете иржень?
Однако, сегодняшние происшествия сделали меня злой. А мне с этим человеком ещё жить как минимум неделю, он-то ни в чём не виноват. Я взяла себя в руки:
– Простите.
– Прощаю, – серьёзно произнёс льер, – иржень не повторить в условиях этого мира. Но я могу зарядить любое ваше лекарство.
Мне вдруг захотелось пожаловаться этому волшебнику. Эффект попутчиков в купе, наверное:
– Знаете, Редрих, ваш иржень Лали мне подсунула в прошлое воскресенье. Сегодня пятый день, когда я чувствую себя не в своей тарелке, и уж всяко не желаю такого родному человеку.
– К сожалению, я не знал, – он сочувствующе покачал головой и поцокал, – Лали не хотела дурного, наоборот, для льерис это очень полезный напиток. Даша, вы сказали «чувствую», на вашем языке это так многозначно. Позвольте уточнить, вы чувствуете телом или умом?
– Воображением. Слишком оно у меня чувствительное.
Помрачнение ума – вот что со мной. Сижу с минералкой в такую чудесную ночь рядом с красавчиком-магом и развиваю дурацкую тему! Теряешься, Озерова! Я снова уткнулась в ночной пейзаж.
– Пока не могу ничего сказать, это так необычно, – торопливо заговорил Редрих.
Видение будущего в качестве подопытного кролика где-то на Йонисе подмигнуло мне жёлтым сумасшедшим глазом и растаяло улыбкой Чеширского кота. Льер, не заметив моей паники, продолжил:
– Я заметил, вы едите не больше ребёнка, только не стал привлекать внимание лейтенанта.
Видение вернулось, теперь надо мной возвышались льер с лейтенантом в белых халатах и со скальпелями в руках. Улыбка Чеширского оказалась зубастой. На фиг такие откровенности.
– Премного благодарна. У меня плохое настроение и мрачные шутки. Я весьма плотно обедаю на работе. Это просто была забава после рассказа Нессы. У вас же, наверное, тоже льерис подражают льерам? – заулыбалась я.
– Да, у нас существует такое направление среди льерис. Они стараются есть меньше или не есть при чужих, – он снисходительно посмотрел на меня, – можете больше не скрываться.
– Я берегу фигуру, льер, – серьёзно сказала я, – если плотно завтракать и ужинать, то будут проблемы с лишним весом, особенно, если малоподвижная работа. А обедать надо обязательно. Если хорошо пообедать, то и силы будут, и еда переварится до сна. Насчет бабушки я вам очень благодарна за заботу. Но ей гораздо лучше. Кажется, она обрадовалась возможности полежать на диване перед телевизором.
Кто ж меня за язык тянет-то!
– Да, порой наши льерис заболевают, казалось бы, только для того, чтобы отдохнуть.
Я поднесла стакан ко рту, чтобы не сболтнуть что-то ещё.
– Наверное, уже пора спать, – с сожалением оглянулась на такую прекрасную ночь, – скоро утро. До завтра, льер!
– До завтра.
– Ложишься? – сонно пробормотала Несса, скидывая одеяло, – жарко.
– Несси, твой папа мне сказал, что может зарядить наши лекарства, как иржень.
– Угу, – она снова стала засыпать.
– А сколько длится эффект после ирженя?
– Полчаса, может, час, это как хорошенько помыться после грязной работы, а что? – она распахнула свои глазищи.
– Ничего, просто думаю, стоит ли. Там и так хорошие лекарства бабуле выписали, – почти не соврала я.
– Хуже в любом случае не будет, – она перевернула подушку прохладным боком.
– Угу, спасибо за заботу.
– Не за что.
Значит, со мной и правда что-то не то. Чёрт бы побрал Лали с её инициативой!