Czytaj książkę: «Продана замуж»

Пролог

Первый раз я увидела его за день до собственной свадьбы, о которой тогда еще даже не подозревала. Отец позвал меня в кабинет, и я была уверена – мы обсудим университет, в который я хочу пойти. Но когда заметила незнакомого мужчину, растерялась.

– Проходи, Оль, – подбодрил меня папа. – Знакомься, это Богдан Заславский. Твой будущий муж.

Это после я стану отказываться, ругаться с отцом и добиваться справедливости. Безрезультатно, конечно. А в тот момент я застыла, и все, что могла – просто моргать и сдавленно дышать.

Какой муж? Зачем? Мне всего восемнадцать, и у меня есть любимый молодой человек!

Я терялась под немигающим взглядом этого незнакомого мужчины. Мне было не просто неуютно, мне было страшно!

– Но, папа…

– Иди, дочь, Алевтина поможет тебе подготовиться. Послезавтра у вас свадьба.

Мачеха появилась практически тут же и увела меня из кабинета, пока я все еще пыталась осознать слова отца.

Мой бунт подавили быстро и жестко. Попытку сбежать к Леше – моему парню – пресекли на корню, едва я добралась до остановки, где он должен был меня ждать.

Охрана уволокла меня силой, а Лешке досталось…

Так я получила свой первый суровый жизненный урок.

И сейчас, сидя за праздничным столом в ресторане, чувствую на себе любопытные взгляды гостей и самого жениха. Меня мутит.

От новоиспеченного супруга, от фальши, от того, что я по факту стала вещью, которую, оказывается, можно просто отдать.

Я бы не согласилась ни за что, но отец решил играть грязно:

– Либо ты делаешь как я сказал, либо твой Алексей окажется где-то в лесополосе по частям.

Я понимала, что бизнес у папы не во всем легален. Но даже допустить не могла, что он может поступать вот так, что для него жизнь человека – ничто.

Оказалось, я совсем его не знала.

– Ты слишком грустная для счастливой молодой жены, – замечает Заславский. В его глазах нет тепла или понимания. Он весь словно изо льда – холодный, жесткий, циничный. Его улыбка – это оскал зверя, который загнал свою добычу. Он не повышает голоса, но все его слушают. Будто он главарь этой стаи.

– Не нравится – стоило выбрать себе другую невесту, – вяло огрызаюсь. На это Богдан едва заметно хмурится.

– Твое поведение обсудим позже. Но в твоих же интересах вести себя как положено.

В его словах ни грамма эмоций. Словно он робот, а я – назойливая муха, с которой нужно разобраться.

Мне кажется, что унизительнее себя чувствовать просто невозможно. Но я заблуждаюсь, потому что еще не знаю своего мужа. Не знаю, на что он способен и как далеко может зайти. В этот момент мне кажется, что самое ужасное уже случилось.

Я очень сильно ошибаюсь, но узнаю об этом позже…

Вечер идет своим ходом. Как бы я ни храбрилась, угроза Богдана все же действует на меня. Конечно, улыбку и счастье от меня никто не требует изображать, но задираться и грубить я тоже перестаю.

Здесь куча незнакомых мне людей. Все они пришли не ко мне – к Заславскому. Периодически кто-то подходит, поздравляет, желает много всякой банальщины. Гора подарков растет, и меня все больше воротит от происходящего.

Отец не приехал. Его не было в ЗАГСе, нет и в ресторане. Ни его, ни Алевтины. Здесь вообще нет никого из моих знакомых. Я одна. И защитить меня некому.

Муж меня почти не замечает. Не ухаживает, не интересуется состоянием. Вообще ощущение, что я здесь – просто предмет интерьера.

И только когда ведущий объявляет первый танец молодоженов, Заславский вспоминает обо мне.

Он поднимается из-за стола, протягивает мне руку, скользя своим холодным равнодушным взглядом. И это не приглашение, нет. Это прямой приказ.

У меня мурашки по спине от мысли о том, что придется остаться наедине с этим монстром.

Звучит медленная мелодия. Пару раз я вырывалась в клуб с Лешей. Втихаря от отца, естественно. И мы танцевали с ним совсем не так. Иначе. Тогда я чувствовала, что интересна, что парень смотрит на меня, как на девушку. А этот…

Меня передергивает от мысли, что вечером мы останемся одни…

– Что-то не так? – равнодушно интересует Богдан, заметив мою реакцию.

– Устала.

– Так не терпится подняться в спальню?

Внутри холодеет от его намека. Конечно, я не хочу этого! Но как избежать не придумала.

– Улыбайся, Барби. Ты же счастливая невеста.

В его голосе слышится издевка, а пренебрежительно обращение, намекающее на то, что я всего лишь кукла, противно царапает.

Из-за волнения сбиваюсь и наступаю Заславскому на ногу. Он ничем не выдает своего недовольства. Лишь на дне его глаз мелькает что-то раздраженное.

– Следи за ногами, – небрежно бросает он, а затем резко наклоняет так, что мои волосы касаются пола. И тут же поднимает обратно. Не успеваю даже опомниться, как оказываюсь в исходном положении.

Музыка стихает, а Заславский отпускает меня и громко заявляет:

– Вечер окончен. Всем, кому хочется продолжения, для вас подготовлены две большие сауны и бассейн. Там можно продолжить. Мы же с женой покидаем вас.

Богдан оборачивается ко мне, снова протягивает руку, и по его взгляду я понимаю – для меня этот вечер закончится не так быстро и просто…

– 1 Оля -

Нам даже не нужно никуда ехать. На третьем этаже есть гостиничные номера, но все они только в нашем распоряжении – охрана стоит у лестницы и приветственно кивает своему боссу.

– Номер готов, этаж оцеплен.

Богдан не отвечает, молча пропускает меня вперёд. С каждым шагом у меня все сильнее дрожат ноги. Я не маленькая девочка, и понимаю, что случится за закрытыми дверями. Но я даже представить не могу, как это будет.

Заславский вызывает только страх. Как с таким ложится в постель?

– Смелее, Барби, – доносится мне в спину, когда замираю на пороге шикарного люкса. Тут все организовано по высшему классу – богатый интерьер, лепестки роз, свечи, столик с шампанским.

Мне становится тяжело дышать, когда пройдя вперёд, вижу открытую дверь в спальню.

Кровать. Она огромная. Тоже украшена лепестками, тоже свечи. Но все это фальшивое, навязанное. И мне здесь точно не место.

– Я не хочу, – сдавленно шепчу, смаривая слёзы.

– Советую забыть эти слова, – небрежный тон развеивает те сомнения, что ещё остаются. Этот мужчина не станет договариваться или думать о моих желаниях.

Обхватываю плечи руками. В номере не холодно, но меня знобит. Богдан же спокойно открывает шампанское, разливает по бокалам и протягивает один из них мне.

– Выпей, Барби, тебе надо расслабиться.

– Почему вы называете меня так, будто я кукла?

– Потому что ты она и есть. Дорогая, но все же кукла. И тебе лучше сразу уяснить свое место.

– Место?

– Именно. Я купил тебя.

– Что вы такое говорите? – возмущаюсь я.

– Точнее, не тебя. Я выкупил долги твоего отца. Ты… – Заславский окидывает меня оценивающим взглядом, – просто шла в комплекте. Как приятный бонус.

Я отказываюсь в это верить. Мой отец не мог так поступить. Я еще поверю, что он выбрал мне мужа. Будто у нас тут средневековье какое-то. Но продать меня просто в утиль? За долги?

– Вы лжете.

– Учитывая, что сейчас я буду тебя трахать, детка, можно перейти на ты, – отвечает Богдан с какой-то ленцой. Словно не сомневается, что получит то, что хочет.

– А если я против?

– А разве я поинтересовался твоим мнением?

– Да мне плевать, я…

Не успеваю договорить – буквально в одно мгновение муж оказывается рядом, хватает меня за загривок и вынуждает запрокинуть голову.

– Не люблю, когда со мной спорят. Запомни это, если не хочешь получать наказания. И тон смени, Барби.

– Что? – задушеннно спрашиваю.

– Твой отец уверял, что хорошо тебя воспитал. Сейчас я начинаю в этом сомневаться.

– Я… Я не…

Захлебываюсь страхом и не могу связать даже двух слов. А зверь напротив – с любопытством рассматривает меня. В нем нет удовольствия от моей боли, но и сочувствия тоже нет. Ему все равно!

Наконец, Богдан отпускает меня, отходит сам и скидывает пиджак на кресло.

– Раздевайся, Барби. Хочу увидеть тебя без этой безвкусной тряпки.

Платье, к слову сказать, стоит довольно дорого. Алевтина все уши мне прожужжала, что папочка заказал его у лучшего поставщика. Мачеха никогда не питала ко мне особой симпатии, но сегодня утром она превзошла саму себя, когда фальшиво улыбалась и все приговаривала, чтобы я была ласковой с мужем и ни в чем ему не отказывала.

Знала ли она, на что меня обрек отец? Конечно, знала. Наверняка еще и радовалась этому. Холодное, отстраненное выражение лица у Заславского парализует меня. Мне хочется проснуться от этого кошмара. Такого ведь не должно быть!

Не должно…

Все, что я могу – это бессильно сжимать юбку платья. Нет никаких сил начать раздеваться. Я просто не представляю – как это сделать перед совершенно незнакомым мужчиной? Ведь даже с Лешей мы не заходили дальше обычных поцелуев. Он хотел, но я все трусила, просила дождаться совершеннолетия.

Дождалась…

– У тебя был шанс, – безразлично выдает супруг, после чего берет со стола нож для фруктов и идет ко мне.

Если бы могла, я бы закричала. Но вместо этого чувствую, как все тело немеет от ужаса, а в голове проносятся жуткие картинки. Заславский оказывается позади меня, и я уже жду, что приставит мне нож к шее. Надо сопротивляться, кричать. А я не могу. Тело попросту не слушается.

Когда слышу треск ткани, не верю. И только оставшись в белье, понимаю, что этот варвар просто разрезал платье!

Красивое, надо сказать, из тонкого кружева. Может, слегка вычурное, но все же.

Отстраненно смотрю на остатки, лежащие на полу, и понимаю, что, по сути, с моей жизнью произойдет то же самое.

– Неплохо, – между тем комментирует Богдан, проведя лезвием по моей спине. – Но это лишнее.

После чего ленты трусиков слегка натягиваются и отправляются к платью. А затем та же участь постигает и бюстгальтер.

Безумно красивый комплект, который несмотря на повод мне очень понравился, оказался испорчен всего за пару секунд.

А сколько продержусь я?

– Так-то лучше, – удовлетворенно произносит муж, обходит меня и встает лицом к лицу, после чего, поддев пальцами подбородок, вынуждает посмотреть ему в глаза. – На колени, Барби…

– 2 Оля -

Я даже не знаю, что сильнее меня пугает нож, который он недавно держал в руках, или вот этот вот приказ. Умом понимаю – выбора у меня нет.

– Я не…

– Хорошо подумай, прежде чем что-то сказать, – советует Богдан. – Ты моя жена, Барби. И твоя обязанность давать мне то, что я захочу.

– Но я живой человек, и я не… – осекаюсь, поняв, что вряд ли этому зверю интересна моя неопытность.

– Что ты не? Не сосала? – его грубость вынуждает смутиться. Щеки обжигает, и я стыдливо отвожу взгляд. – Дело в этом?

Однако муж не дает мне спрятаться – снова заставляет смотреть в глаза.

– Значит, самое время научиться, – равнодушно бросает он. – Сегодня я тебе буду подсказывать. Так что давай, не зли меня.

Растерянно оглядываюсь по сторонам. Что мне делать? Пойти на его унизительные условия? Хотя будем честны, это не условия – это принуждение. Сбежать? Голой? А выпустит ли он меня? На этаже стоит охрана, и вряд ли мне удастся проскользнуть мимо них. Да еще и без одежды. Разве что пиджак его забрать…

Мои мысли прерывает Заславский. Устав ждать, он сгребает мои волосы на затылке и тянет вниз.

– Не люблю повторять дважды. Это тебе тоже стоит запомнить.

Я все же оказываюсь на коленях, а мое лицо – прямо напротив его паха. И боже… Он и правда хочет. Я застываю столбом, рвано дышу.

– Я буду тебя ненавидеть! – хрипло выдыхаю, надеясь, что, может, хоть это остановит Заславского.

– Ненавидь, – равнодушно предлагает он. Затем сам расстегивает брюки, достает член, и я тут же зажмуриваюсь. В анатомии я разбираюсь. Знаю, что у мужчин и как. А вот вживую… Не доводилось. С Лешей мы еще не дошли до этого уровня. – Но в итоге тебе понравится, Барби.

Я с ним не согласна. Да и член его выглядит весьма внушительно, так что я попросту даже не знаю, с чего начинать. Но муж и правда начинает подсказывать. Сначала берет мою руку, кладет на свою плоть, показывает движение. Сама же нахожусь в каком-то ступоре. Конечно, я интересовалась сексом, и мне хотелось попробовать, что это такое. Но перспектива делать это с незнакомым мужчиной пугает.

– Глава открой, – слышу новый приказ. Хватка в волосах крепнет и, только когда я все же подчиняюсь, слегка ослабевает. – Рот шире.

В его голосе нет лишней грубости, но и человеческого ничего тоже нет. Он просто технично выполняет все, что ему нужно. Как будто я – кукла для утех.

– Дыши носом, – последний совет перед тем, как его член входит едва не до самого горла. Кашель и слезы, спазм и чувство унижения – все это смешивается воедино. – Сказал же, дыши носом, – с досадой выдает муж. И, пожалуй, это первая эмоция за весь день от него.

Богдан дает мне всего минуту, чтобы прийти в себя и снова начинает трахать мой рот. Стоит мне начать сопротивляться, и все становится только хуже. В итоге я просто сдаюсь.

Мысленно твержу себе, что нужно просто перетерпеть, что это временно.

Однако когда сосредотачиваюсь на взгляде Заславского, то вижу, как он меняется – темнеет, становится более тяжелым. И в то же время более человечным. Ведь муж реагирует – дышит иначе, а движения становятся жадными и нетерпеливыми.

Когда все прекращается, мне даже не верится сначала. А затем я оказываюсь на ногах и пока пытаюсь понять, почему, муж относит меня в спальню. Кладет на кровать и окидывает взглядом.

Свет приглушен, и мне не так хорошо видно, но кажется, что его зрачки становятся больше, темнее. И от этого еще больше не по себе. Вытираю рот тыльной стороной и отползаю.

– Ты ведь целка? – равнодушно спрашивает он. Я молчу, стиснув ноги, и пытаюсь отползти еще дальше. – У тебя был выбор, – повторяет он, хватает за лодыжку и резко дергает на себя.

– Ай! – испуганно выдыхаю, когда оказываюсь на животе, а Заславский вздергивает меня за бедра повыше. Снова пытаюсь отползти, но тут же получаю шлепок по попе.

– Стой смирно, – равнодушный приказ. Кожа немного горит – рука у этого зверя тяжелая. Поэтому его следующее осторожное прикосновение к ягодице ощущается очень остро. – Или можешь не слушаться. Так даже интереснее.

Его пальцы бесцеремонно вторгаются в меня, и я не сдерживаю крика. Это довольно неприятно.

– Хреново играешь роль, Барби, – комментирует Заславский. – Ты должна хотеть своего мужа. Теперь это твоя работа – раздвигать ноги, когда я захочу.

Это жестоко и унизительно. И я даже рада, что сейчас он не может видеть моего лица, потому что не могу сдержать злые слезы. Я жду, что дальше будет больнее, жестче. Чего ждать от зверя? Но он зачем-то замедляется, растягивает меня, нажимает на точки внутри, от которых начинает расходиться приятное тепло.

И черт побери, это пугает еще сильнее! Сделай он все жестко и быстро, я бы была не виновата, мое тело было бы опорочено, но душа – нет. Однако Богдан будто разгадывает мой план и действует иначе, более хитро.

Он заставляет меня откликнуться, и вот я уже испытываю приятное томление, а пальцы его двигаются во мне без особых сложностей.

Закусываю губу, чтобы не выдать себя, но, похоже, этого и не требуется – ладонь мужа ложится на грудь, сжимает тут до ощутимой боли, а после Заславский зажимает сосок между пальцев, из-за чего меня выгибает от острого укола боли вперемешку со странным удовольствием.

Однако все мои ощущения отходит на второй план, когда Богдан заменяет пальцы членом.

В первый момент мне кажется, что все, это конец. Что здесь и сейчас я просто умру. Вспышка боли парализует и мешает чувствовать хоть что-то.

– Не зажимайся, – прилетает очередной приказ. – Больно будет обоим, если не перестанешь.

Я не очень понимаю, где там ему будет больно. Меня волнует только мое тело. Но как только Заславский пытается двигаться, приходиться признать, что он прав – я должна расслабить мышцы, чтобы боль отступила.

– Нет! Хватит! – сиплю. – Убери!

Еще один обжигающий шлепок. А после слышу бескомпромиссное:

– Когда закончу.

Четкие ритмичные движения сливаются воедино. Я практически ничего не чувствую. Мне кажется, что сегодня часть меня просто умерла коончательно. Я ведь представляла свой первый раз совсем иначе. С Лешей. Он всегда был со мной нежным и обходительным.

Совсем не таким, как этот Заславский. Черствый, бездушный мудак, с которым мне придется жить…

Почему он не мог выбрать кого-то другого? Я ведь слышала сегодня на свадьбе, как пара дамочек перешептывалась за моей спиной, что зря он клюнул и взял меня, что с его положением и деньгами мог найти бабу и пошикарнее.

Я почти проваливаюсь в странное состояние, когда Заславский кладет пальцы на клитор, и начинает растирать, а сам напротив замедляется и двигается тягуче медленно. Смытое возбуждение снова начинает собраться внизу живота, и вопреки моим попыткам не реагировать, это происходит.

Движения больше не приносят дискомфорта, моей влаги достаточно, чтобы сделать все это терпимым, хотя габариты Богдана по-прежнему для меня слишком.

– Давай, Барби, хватит упрямиться, – подгоняет он меня хлесткой фразой. – Ты должна кончить.

Не успеваю ни поспорить, ни отказаться – пара особенно резких толчка выносит ощущения на какой-то новый уровень, и оргазм все же накрывает меня. Острый , болезненный. Но это он.

Что все заканчивается понимаю, лишь когда Заславский отстраняется. Облегченно выдыхаю и обессиленно ложусь полностью на постель. Пока не понимаю, что между ног слишком мокро!

Подскакиваю словно ужаленная, проверяю – и правда… Он кончил в меня!

– Ты не предохранялся! – испуганно обвиняю мужа, который даже не разделся. И только сейчас озаботился тем, чтобы это сделать.

– И? – равнодушно выгибает бровь.

– Я не на таблетках.

– Хорошо.

– Но я же могу забеременеть! – эта мысль приводит меня в еще больший ужас. Рожать от такого, как он?

– Будет неплохо, – кивает он, оставаясь уже полностью голым.

– Но это слишком рано! Я не готова!

Богдан смотрит на меня так, будто я ляпнула очевидную глупость.

– На полтона ниже, – резко осаживает. – Ты будешь делать то, что я решу. И если я хочу ребенка, ты его родишь.

– Зачем?

Он не удостаивает меня ответом, только подчеркивая мое место в его жизни. Даже не знаю, что сильнее унижает – то, как он сейчас меня попользовал, или то, что я по его мнению должна вести себя, словно комнатная зверушка?

– Вставай, Барби. Надо в душ, – бросает Богдан и направляется к ванной.

Муж уходит, а я так и сижу, смотрю на разводы на внутренней стороне бедер, и ничего не чувствую. Я опустошена. Просто не понимаю ничего. Зачем ему ребенок? Это ведь не игрушка!

Мне страшно. А вдруг я и правда так легко забеременею? Тогда что? Смогу ли я сбежать, находясь в положении? А если не смогу, то что Богдан сделает с малышом? Тоже продаст, как меня мой отец?

Заславский возвращается не сразу. Когда выходит, отстраннено отмечаю, что он успел принять душ. На его бедрах намотано полотенце, и когда супруг подходит ближе, его пах оказывается аккурат напротив моего лица.

– Что я сказал, Барби?

Он привычным жестом запускает пальцы мне в волосы и тянет за них.

– Не хочешь по-хорошему?

В глазах начинает мельтешить мушки, а воздуха становится мало. Но Богдан этого не замечает, буквально волоком притаскивает меня в ванную, и здесь меня окончательно накрывает – падаю возле унитаза, и меня выворачивает. Раз, затем другой. Волосы падают на лицо, прическа окончательно испорчена, а спазмы все никак не утихают.

Слышу ругательство над головой, после чего остаюсь одна. Тошнота снова подкатывает, и меня опять рвет.

Липкий пот выступает на коже. Мне кажется, у меня больше нет сил ни на что, когда вдруг меня подхватывают и дергают наверх.

– Не… надо… – едва слышно отмахиваюсь, когда оказываюсь на постели.

В глазах двоится, но я вижу, что кроме Богдана тут еще кто-то. Они переговариваются, но смысл ускользает от меня. А потом я чувствую укол, и окончательно проваливаюсь в темноту.