Przejdź do audiobooka
Ваграм приметил Анаит, когда та заходила в булочную.
Прелесть маленького городка – все как на ладони. Проезжал мимо на своем новом джипе цвета мокрый асфальт и углядел знакомую фигурку.
Пасмурным сентябрьским днем одетая в скромное коричневое платье да серую кофту, Анаит все равно казалась ему краше любой принцессы. И эти косы с черными лентами… Было в девчонке нечто совершенно особенное.
Ваграм затормозил, припарковался чуть сбоку от булочной. Вышел из машины, принялся ждать красавицу.
Ему понравилась вчерашняя встреча с ней на ужине. Знакомство прошло намного лучше, чем он рассчитывал. Друг не соврал – его дочь действительно оказалась послушной и правильной девушкой.
Ваграм как увидел ее на фото, так и не смог забыть. Вгляделся в бездонные карие глаза и пропал, только о ней и думал последний месяц. Заочно посватался, и Ашот Мариян согласился отдать за него свою дочь при условии, что тот простит ему давний долг. Какие долги могут быть между родственниками?
Друг останется при деньгах, а у Ваграма появится молодая жена – все в выигрыше.
Жаль, жениться на Анаит прямо сегодня Ваграм не мог. Невеста еще не выросла. Пусть повзрослеет, подрастет, наберется мудрости, окончит школу, а там уж и замуж не грех.
Однако в эти два года перед Ваграмом стояла серьезная задача – дать Анаит к себе привыкнуть. Пусть проникнется к нему, перестанет бояться, зауважает. Ему необходимо наладить с невестой контакт, иначе после первой брачной ночи еще долго будет чувствовать себя насильником. Так уже было с его третьей женой, и повторения он не хотел. Молодые девственницы отличаются редкой пугливостью. А то, что он женится на дочери друга и возьмет в постель, как только малышке исполнится восемнадцать, – это без сомнений.
Он бы и вовсе не беспокоился о ее чувствах, если бы планировал только койку. Однако Анаит – дочь друга и партнера, поэтому он возьмет ее в жены.
Четвертая жена уж точно последняя. За плечами три развода, больше такого он не хотел. Пусть эта молодая, чистая девочка будет ему усладой в оставшиеся годы. Наконец, родит ему сыновей и сделает счастливым. Вот такую важную миссию он хотел возложить на юные плечи Анаит.
Разница в возрасте у них, конечно, велика – двадцать четыре года. Ему сорок, он уже не мальчик, а она еще так юна… Но если вдуматься в эти цифры, то ничего кошмарного в них не было. Это не тридцать лет, и тем более не пятьдесят. История знает множество браков с гораздо большей разницей.
– Анаит, милая, здравствуй! – подошел к ней Ваграм с широкой улыбкой.
Юная пташка встрепенулась, резко к нему обернулась и застыла.
Ваграм с неудовольствием отметил в ее глазах страх. От этого точно нужно избавляться. И он избавится проверенным способом.
– Здравствуйте, Ваграм Айказович, – проговорила она, спрятав взгляд за густыми ресницами.
– Называй меня лучше дядя Ваграм, – продолжил он с улыбкой. – Я знаю, у тебя недавно был день рождения. Хочу подарить подарок.
После таких слов он ожидал, что Анаит поднимет на него счастливый взгляд. Но нет, будущая невеста только еще больше занервничала.
– Мой день рождения был больше двух месяцев назад… – тихонько уточнила она.
– Я ж и говорю – недавно! – развел он руками. – Два месяца это разве срок? Это тьфу, а не срок. Пойдем, я отвезу тебя в свой магазин, выберешь, что захочешь.
Пусть Анаит сразу знает, что Ваграм – мужчина небедный. Он не только владел магазином игрушек вместе с ее отцом, но также имел собственное дело, гораздо более выгодное.
Будущая невеста продолжала упираться, но Ваграм не сдавался. Чуть ли не силком затащил ее в машину. Положил пакет с хлебом на заднее сидение и привез прелестницу в магазин. Двухэтажное помещение выглядело очень внушительно. Первый этаж занимал отдел, где продавали сотовые телефоны.
– Я хочу, чтобы ты выбрала себе самый лучший телефон, – проговорил он и широким жестом руки показал на стену, сплошь увешанную дорогими смартфонами.
– Что вы? – округлила глаза малышка. – Я не могу, это слишком…
– Я спросил разрешения у твоего отца, – кивнул Ваграм. – Он разрешил. Выбирай.
Ваграм отметил, с каким благоговением Анаит посмотрела на экраны мобильных телефонов. Потом взглянула на цены, охнула и пошла к дальнему углу, где находились самые недорогие из новых моделей.
– Нет, так дело не пойдет, – покачал головой Ваграм.
Он щелкнул пальцами, и перед ним возник консультант.
– Подбери смартфон для девушки. Самый хороший выбери и запиши на мой счет.
Очень скоро Ваграм выводил из магазина красную от смущения Анаит, и она при этом прижимала к груди белую коробку с подаренным телефоном.
Щедрый даритель был очень доволен собой, ведь порадовал будущую невесту и заработал себе кучу плюсов. При этом даже немного сэкономил, поскольку наученный им же консультант выбрал для девушки непопулярную модель, которую вряд ли кто-то купил бы ввиду дороговизны и устаревших параметров. Впрочем, для Анаит сгодится как нельзя лучше – ей любое за счастье.
Ваграм отвез малышку домой, а потом набрал номер ее отца:
– Я встретил твою дочь, сделал ей небольшой презент, не удивляйся.
– Надеюсь, Анаит вела себя достойно?
– О да, вполне. Только меня немного смутил ее внешний вид. По-моему, ей надо поменять гардероб.
– Я уже купил ей новое платье, – хмыкнул друг. – На праздниках будет как принцесса.
– Она всегда должна быть как принцесса, – заметил Ваграм, недобро цокнув языком.
– Зачем ей хорошо одеваться каждый день? – раздался в трубке недовольный голос Ашота. – Баловать женщину нарядами – только портить.
– Анаит – моя будущая невеста, я лицо заинтересованное. Пусть будет одета с иголочки. Если надо, я оплачу…
– Что ты, что ты! Обидеть меня хочешь? Что я собственную дочь не одену, что ли…
Ваграм знал, что платить ему не придется. Поэтому так и сказал, и теперь не смог сдержать довольной улыбки. Все же он стратег от бога.
Пусть Анаит привыкает к хорошему, потом не захочет от этого отказываться. Побежит за Ваграма замуж, никуда не денется. А то, что он на двадцать четыре года старше, – это мелочи.
Ашот Аветович Мариян считал себя добрым, честным и справедливым человеком.
Он любил детей. Всех без исключения. Маленьких, больших, здоровых, больных, красивых и откровенно страшных. Эта любовь воспитывалась в нем с детства, диктовалась национальными традициями.
Как можно не любить детей? Это дикость!
Но боже дай ему сил, как же он ненавидел Анаит.
Приехав с работы, Ашот некоторое время наблюдал, как паршивка помогала Карине в огороде. Его тучная домработница любила ковыряться в земле, хотя у самой огорода не было. Завяжет на голове платок, напялит старую куртку и штаны и идет копаться в грязи, даже в такой пасмурный день, как сегодня. Вот и теперь она там, еще и Анаит за собой потащила.
Эти двое улыбались, о чем-то беседовали. А он даже предположить не мог, о чем можно говорить с шестнадцатилетней паршивкой? Там же ум с горошину. Домработница ей улыбалась, будто дорогой душе. Не знала, с кем общалась, какая гадина ей помогала.
Гадина и есть.
Ашота каждый раз аж передергивало, когда она подходила к нему еще несмышленой малышкой, тянула руки для объятий, пухлые губы для поцелуев. Так и хотелось повернуть ее от себя да придать ускорение отменным шлепком по круглой заднице. Он не бил ее, нет. Это было бы заметно, и ее мать никогда не простила бы ему этого. Ашот предпочитал действовать более тонко – делал вид, что не замечал так ненавидимого им ребенка.
А все потому, что она не его.
Не его дочь.
Жена его. Любимая, самая милая. А дочь – не его.
Ашот очень любил Сирануш, мать Анаит. Ради нее ушел из первой семьи, оставил без матери своего сына Багиша. Переругался со всей семьей, лишился первого бизнеса, все послал к чертям. Ухаживал за девчонкой полгода. Под ручку с ней ходил, к постели не склонял – ждал, сделал предложение. Она его даже приняла, родители сговорились. Но…
В итоге Сирануш взяла и убежала с каким-то певцом-прощелыгой. Сходила на концерт, пробралась с подружками за кулисы. Там ее этот гад и приметил.
Неудивительно, что приметил. Красивая была девка – рослая, с крепкой грудью, шоколадными кудрями до задницы, большими карими глазами. Только смотреть на нее – уже радость.
Любовь у нее случилась большая…
А у него разве маленькая к ней была любовь? Он же из-за нее считай от всего отказался.
Усвистала в дальние дали, а он остался в родном городке со смятым в лепешку сердцем и разрушенной жизнью.
Через год Ашот поехал в Краснодар за товаром для нового магазина и встретил ее с грудничком в очереди за хлебом. Издалека подметил – одета в какое-то старье.
Пересилил гордость, подошел, спросил, как дела, а она расплакалась. Искренне так, по-девичьи, как только она умела наверное.
Оказалось, этот прощелыга на ней так и не женился. Узнал, что забеременела, и бросил. А Сирануш постыдилась возвращаться к родителям, тем более что те после позорного бегства дочери переехали к дальним родственникам в Адлер. Она осталась в большом городе, пыталась пробиться сама. Но в девяностые молодой девушке можно было пробиться разве что передком, а она так не хотела. Да и куда ей с малышкой.
Жила впроголодь, подрабатывала продавщицей на рынке.
В общем, Ашот ее послушал-послушал, а уже через час они возвращались в родной городок вместе. Шестидесяти минут вполне хватило на сборы ее немногочисленных пожитков. А деньги, которые отложил на товар, все до копейки спустил на любимую. Все, что было нужно, ей купил. И дочке. Потом ходил побирался по друзьям, чтобы наскрести нужную сумму на дело.
Сирануш его широкий жест оценила и больше не дурила. Как миленькая пошла замуж, стала вести себя тише воды, ниже травы. Сидела дома, вела хозяйство, баловала домашней едой и заботой, старалась изо всех сил. А он старался для нее. И любил.
Любил…
Если бы еще не ее нагулянная дочь, его счастье стало бы полным. Но дочь была и портила счастье, а других детей любимая ему так и не родила. Что-то у нее там по женской части нарушилось во время родов.
Ашот думал, так и проживут без детей. Багиш есть, Анаит есть, им хватит.
Как же сильно он обожал супругу… и наверняка обожал бы еще сильнее, знай он, что на семейное счастье им отведено жалких семь лет.
Сирануш никогда не жаловалась на здоровье, а однажды вечером он нашел ее лежащей без сознания в огороде.
Повез в больницу проверяться. Оказалось – рак, да в такой запущенной стадии, что врачи ей дали всего два месяца и ни днем больше. Сирануш прожила три, если то время вообще можно назвать жизнью. Истаяла, как и не было. Но подарок оставила – нелюбимую дочь, на которую Ашот после смерти жены даже смотреть не мог.
Попросту не понимал, почему мать Анаит ушла, а паршивая девка осталась. На ней же родовой грех! Если кому и было уходить, так ей. Но нет, маленькая дрянь лучилась здоровьем, которое отняла у матери самим фактом своего рождения. Хорошела с каждым годом и все больше была на Сирануш похожа. Этим еще сильнее бесила.
Никто так и не сказал Анаит, что Ашот не ее биологический родитель. Зачем девчонке это знание? Пусть скажет спасибо, что он признал ее, не оставил безотцовщиной, что у нее есть фамилия и отчество.
Однако после того как рак сожрал любимую женщину, Ашот не смог больше заботиться об Анаит. Еще, главное, наглая такая! Ныла все время, ночами спать не давала, хотела, чтобы он ее успокаивал, какой-то там темноты боялась. Он ей клоун, что ли? Развлекать да нянькаться. Семь лет – взрослая уже.
Тогда он отослал маленькую дрянь к родственникам почившей жены и, по сути, навсегда от нее открестился.
Однако теперь пришло время Анаит вернуться. Пусть хоть чем-то отплатит ему за проявленную доброту, за хлеб и соль. Он даст ей образование, позаботится. Но…
Но мил он с ней быть не должен. Она должна знать, каким жестоким мог быть этот мир. Вдруг да и не совершит ошибку матери, не пойдет на поводу у глупых чувств да построит свое счастье с Ваграмом. Хороший человек, состоятельный.
– Анаит, иди сюда! – наконец позвал ее Ашот.
Девчонка вздрогнула от его резкого тона, тут же рванулась к нему, подошла, обожгла душу взглядом почти черных глаз.
«До чего ж на Сирануш похожа…» – в который раз отметил он про себя.
И злость за то, что Анаит жива, в отличие от ее матери, снова начала душить. Надо же, девять лет прошло, а ему все еще больно.
– Да, папа? – резанула она его своим вопросом.
– Ты почему Ваграму жаловалась на свой гардероб? – прорычал он гораздо резче, чем собирался.
Анаит застыла, захлопала ресницами, а потом попыталась отрицать очевидное:
– Я ни слова про такое не сказала…
– Да как ты смеешь мне врать, маленькая дрянь! – заорал он. – Ты не понимаешь, что позоришь меня своими бреднями? Ты перед другом меня жмотом выставила! Да как у тебя только язык повернулся жаловаться?
– Я не жаловалась, – тихо пискнула она.
– Заткнись! – закричал он так резко, что с губ слетели капли слюны.
После уже не сдерживался. Все ей припомнил: и неуклюжесть, и глупость, и никчемность.
Под конец его речи глаза паршивки блестели от слез.
– Завтра мы пойдем и купим тебе новые вещи, – наконец сжалился он.
– Мне не надо, папа, – прошептала она, смахивая со щеки влагу.
И так искренне это сказала, что защемило сердце. Ашот, может, даже поверил бы, не знай он, какой лживой бывает женская натура.
– Я сказал, поедем! Но ты мне все отработаешь до последнего рубля! Все, что я на тебя потрачу. Будешь вместо Карины теперь ежедневно драить пол и помогать ей на кухне да в огороде. И если я услышу на тебя хоть одну жалобу… клянусь, отправлю к тетке обратно!
На этом он развернулся и зашагал прочь.
Ашот Аветович Мариян считал себя добрым, честным и справедливым человеком. Для тех, кто этого заслужил. Анаит не заслужила.
Багиш Мариян с детства терпеть не мог Анаит. Бесила она его, раздражала неимоверно. Он ее прогонял, а маленькое недоразумение хотело с ним играть.
– Блааатик, давай веселиться! – говорила она, подходя к нему со своими игрушками.
Братик был на девять лет старше, поэтому чужд забав малышни.
А еще мать Багиша рассказала ему всю правду об Анаит и ее матери. Малышка – нагулыш без роду и племени. Как с такой можно жить и играть?
Думал, брезгливость и ненависть распространятся и на взрослую жизнь. Очень не обрадовался, когда отец поехал за сестрой. Но… Но!
Девять лет назад родитель увез маленькую страшную скелетину, а привез красавицу, от которой невозможно отвести взгляда.
Багиш никогда не видел таких ярких девушек, как его сводная сестра.
Вот и сегодня за завтраком он не в собственную тарелку пялился, а на Анаит. Та тихонько ела свой омлет, ни на отца, ни на брата не смотрела. А Багиш буквально не мог оторвать глаз. Все искал в ее лице изъяны, да так и не нашел, таким совершенным оно ему казалось.
Эта традиция совместных завтраков в столовой за круглым столом уже стала изрядно напрягать.
Отец зачем-то приодел сестрицу во все новое, модное. Вот и сегодня малышка сидела в черной юбке до колена, подчеркивающей стройность талии, да белой блузке, удачно облегающей то, что Багишу так хотелось потрогать. Ее грудь, плечи, худой живот. Ее всю!
Однако прошлые обиды маленькая нахалка ему, похоже, не простила. Старалась с ним в общение не вступать, держалась подальше.
А Багишу хотелось общаться.
Общаться, целоваться, стать ее первым мужчиной. Последовательность можно поменять.
Ну и что, что сестра. Сводные же. К тому же об этом не обязательно кому-то знать.
Багиш парень симпатичный, стройный, в меру мускулистый, целых метр восемьдесят пять ростом. Опять же, лицо привлекательное, если не обращать внимания на орлиный нос – фирменную семейную черту, которой у сестры не было.
– Пап, я могу отвезти Анаит в школу, – решился на действия Багиш. – У нее же сегодня первый день, так?
Подметил, как девчонка вся напряглась, подобралась, навострила уши.
Отец благосклонно кивнул:
– Вези, все мне меньше мороки. Ты ж там учился, объясни ей, где что.
Довольный донельзя Багиш посмотрел на Анаит победным взглядом.
А та округлила глаза и тихо пискнула:
– Не надо утруждаться, я уже узнала, где школа, дойду сама, справлюсь.
Ну нет, он не позволит ей отвертеться.
– Да ты что, сестричка, какие хлопоты. Я отвезу тебя, не парься.
Очень уж он хотел пусть ненадолго, но остаться с ней наедине. А в своей машине еще и сподручнее.
После завтрака Багиш ждал ее на улице. Даже переднюю дверь для нее открыл, с удовольствием наблюдая за тем, как ее очаровательная задница приземлилась на пассажирское сидение его нового белого седана.
До обидного быстро домчали. Но к первому уроку еще рано, поэтому Багиш показательно запер двери на замок.
– Ты чего от меня бегаешь? – спросил он напрямую, повернувшись к ней.
Анаит тут же вжалась в кресло, округлила глаза, прямо как сегодня утром.
Ух, он бы ее сейчас… Нравилось ему, как она пугалась. Впрочем, улыбнись она, тоже наверняка пришел бы в восторг.
Наконец дождался от нее тихого ответа:
– Я не бегаю…
– Бегаешь, бегаешь. Только ты учти, сестри-и-ичка, – он намеренно выделил это слово. – Со мной лучше дружить, если хочешь спокойной жизни. Ты меня поняла?
– Как дружить? – вдруг прилетел вопрос.
– Главным образом слушаться, – ответил он с улыбкой. – Как думаешь, справишься?
Видел, что она тряслась как осиновый лист. Чуял ее желание поскорее сбежать из машины и наслаждался даримыми ею эмоциями. Еще никогда ему не было так сладко кого-то подводить к черте.
– Я и так слушаюсь, – ответила она, нервно сглотнув.
– Это хорошо, – кивнул он.
Рука сама потянулась к ее коленке. Он бы и рад пока не трогать Анаит, дать ей время к себе привыкнуть. Но треклятая конечность прямо физически притягивалась к очаровательной девичьей ноге.
Схватил, да сразу крепко, чтобы не могла убрать руку.
– Отпусти! – взвизгнула Анаит.
Видимо, вспомнила их старую игру. Когда он хватал ее с силой за мягкую часть бедра и изображал крепкими мальчишескими пальцами укус лошади. Одного-двух укусов хватало, чтобы девчонка долго к нему не подходила. Теперь же больно делать не собирался. Но, похоже, у девчонки хорошая память.
– Да тихо ты, не обижу! – проговорил, наклоняясь к ней.
Хотел просто поцеловать в щеку. Честно-честно, только в щеку.
И натолкнулся на нешуточное сопротивление. Она уперлась руками ему в грудь и пропищала:
– Ты же брат мне! Пусти! Фу…
Это ее «фу» очень его покоробило. Значит, он для нее «фу»?! А потом до Багиша и дошло, что малышку никто за девять лет так и не просветил насчет ее происхождения. Считает его единокровным братом? Это действительно было бы «фу-у-у». Но общей крови-то у них ни грамма.
Отпустил, открыл дверь машины.
Анаит пулей вылетела, усвистала в школу, только пятки сверкали.
А Багиш порулил домой, разговаривать серьезные разговоры с отцом.
Родитель нашелся в кабинете. Сидел за столом, разбирал какие-то бумаги. На сына даже не посмотрел, лишь буркнул:
– Чего тебе, Багиш?
– Пап, а почему ты не сказал Анаит, что мы с ней сводные, а не единокровные брат и сестра?
Отец тут же оторвал взгляд от бумаг и устремил его на сына.
– Я надеюсь, ты не стал ее просвещать? – спросил он резким тоном.
– Нет, решил сначала спросить, почему ты этого не делаешь.
– Закрой дверь и присядь… – потребовал отец.
Багиш вспомнил, что домработница любила подслушивать, тут же запер дверь, потом прошел к столу, уселся напротив родителя.
– Объясни толком, почему такой интерес к Анаит? – Отец буравил его серьезным взглядом.
– Ну… – и Багиш подвис.
Очевидно же, почему, и в то же время говорить такое отцу как-то неприлично. Решил мягко намекнуть.
– Она красивая.
– Что с того, что она красивая? – нахмурил брови родитель. – Ты ее в постель уложить собрался, что ли? Багиш, ей шестнадцать! Девочка еще!
– Ой, па, ну что ты как из девятнадцатого века…
Думал, отец будет понятливее. Но нет, тот словно выпил таблетку «Агрессин», аж покраснел весь и включил диктатора:
– Ты не станешь с ней спать. Больше того, ты ее вообще трогать не будешь никак. И просвещать ее о том, кто ее биологический отец, тоже не станешь.
– Почему?
Отец шумно вздохнул, а потом ответил:
– Она выйдет замуж за Ваграма, когда закончит школу. Он ее уже посватал.
У Багиша внутри аж все опустилось. За что этому старперу такое пирожное, как Анаит? Оно должно ему достаться, а не какому-то там престарелому богатею. Пусть бы женился на женщинах своего возраста.
– Отец, это дичь какая-то… – тут же буркнул он обиженно. – Двадцать первый век на дворе, а вы тут договорные свадьбы устраиваете.
– А не дичь, что я взрослому двадцатипятилетнему лбу машину купил? Сам бы мог заработать, но нет, к отцу побежал. Не дичь, скажи мне? Ваграм мне за такую невесту долг простит, про который тебе прекрасно известно. Все очень серьезно, Багиш. Не трогай Анаит.
– Ну а если она не согласится? – развел руками он. – Возьмет и влюбится в кого-то другого…
Тут Багиш себя, конечно, имел в виду, но отец отрезал и эту нить.
– Анаит все сделает, как я скажу, поскольку воспитана чтить волю отца. Именно поэтому я не буду ей говорить о том, что не являюсь ее биологическим родителем. И заранее о помолвке мы ей тоже говорить не будем, чтобы, не дай бог, не взбрыкнула. Стукнет восемнадцать, введем в курс дела. Согласится как миленькая. А у тебя задача важная.
– Какая? – спросил Багиш, хотя и понимал, что ответ ему не понравится.
– Следи, чтобы никого у нее не было, – хмуро проговорил отец. – Хорошо следи, иначе не только машину у тебя заберу, но и на отдельный дом можешь не рассчитывать. Справки наведи, ты молодой, знакомых куча. Пусть никто не смеет к ней приближаться.
Багиш выходил из кабинета отца смурной, как самая темная ночь.
Это что же получалось, не видать ему Анаит как своих ушей?
Он очень не любил ущемлять своих желаний. Кредо у него такое – брать, что хотел. И он возьмет… когда-нибудь.
Как настоящий охотник выждет время, поймает дичь. Даже если ловить придется после ее свадьбы.