Czytaj książkę: «Стояние на Угре», strona 3

Весть о страшной силе татарской, идущей на землю Русскую, напугала москвичей. Сильна была память о сожжении Москвы Токтамышем, но сильнее была память об оставлении Москвы Дмитрием Ивановичем Донским. Много тогда москвичей, защищавших свой город, погибло от татарских стрел и сабель, но ещё больше сгорело в огне.

И сейчас тысячи знатных горожан оставляли свои посады, и бесконечные обозы, никем не сдерживаемые, входили за стены каменного Кремля. Увидев же въезжавший в Москву царский поезд¹⁰, устрашились москвичи, поверили – а был такой слух, – что великий князь их бежит от царя Ахмата, прячется за кремлёвские стены. А ранее уехала из Москвы на север, в Белоозеро, с княжеской казной жена самодержца, великая княгиня Софья. Видели это москвичи, и приезд великого князя из войска в столицу многие поняли как измену и возопили: «Государь выдаёт нас татарам! Он отягощал землю налогами, строил палаты и храмы, а не платил дани ордынской! Разгневал князь царя и подобно деду своему бежит, оставив Отечество!»

Не посмел Иван III въехать в Кремль, остановил свой поезд в Красном Селе, объявил народу, что вернулся в Москву на день лишь за советом своей матушки и духовенства.

Марию Ярославну знали как княгиню мудрую и благочестивую. Много праведных дел сотворила мать великого князя Ивана III: по её просьбам освободил муж её от пошлин Троице-Сергиев монастырь, а сын – от налогов Кирилло-Белозерский монастырь. По её молитвам мирились её дети, недовольные деяниями брата своего Ивана, и в дни нашествия Ахмата примирила она словом своим враждующих из-за власти сыновей.

И здесь, в Красном Селе, ждал её великий князь со смирением. И когда вошла она в сопровождении духовенства, пал он на колени и целовал руки своей матери и просил сказать ему мудрое слово, укрепить его на битву с нечестивыми.

– Нет у тебя, сын мой, пути другого. Сам Господь благословил тебя объединить и примирить земли русские. Так не остановись же на половине пути. Ордынский царь не ступит на землю Московскую! Было у меня видение, что устрашит его Господь и сгинет он в своей степи вместе со всем своим родом. И конец будет Орде. Иди же смело на врага! – так благословила великая княгиня своего сына.

– Смертным ли бояться смерти! – сказал бывший с княгиней архиепископ Вассиан, – Господь поможет тебе, если ты, государь наш, всё это возьмёшь на сердце своё как истинный добрый пастырь. Призвав Бога на помощь, и Пречистую Его Матерь, и святых Его, и святительское благословение, и всенародную молитву, крепко вооружившись силою Честного Креста, выходи против окаянного мысленного волка, как называю я ужасного Ахмата, чтобы вырвать из пасти его словесное стадо христовых овец. А когда ты уйдёшь, государь наш, митрополиты и мы вместе с ними, со всем боголюбивым собором будем молитву непрестанно творить, по всем святым церквам всегда молебны и святую службу совершать по всей нашей Отчизне о вашей победе. И все христиане непрестанно будут Бога молить, чтобы даровал Он тебе победу над супротивными врагами, и надеемся получить её от всемилостивого Бога.

Укрепилось сердце великого князя. В тот же день выехал он к своему войску, вставшему на левом берегу Угры.

***

Отбил его сын Иван Молодой несколько атак татарских, и видно было, что готов Ахмат к большому штурму.

На рассвете 8 октября вошёл великий князь Иван III Васильевич в княжеский шатёр. Обнял он сына и брата своего.

– Отец, – с поклоном говорил князь Иван Иванович, – видно, двинет сегодня царь всё своё войско. Все перелазы закрыли мы пушками и конными ратниками. Дважды пытались татары перейти Угру, но не пустили мы поганых, – князь говорил смиренно, так как был не только любимым сыном, но и соправителем своего отца, что почитал за большую милость.

И радовался отец больше не смирению сына, но уму его. Не выводили до сего дня пушки в поле. И татары, и русские использовали свою артиллерию при осаде или защите городов. Расставить же пушки в поле и сделать непреступную крепость из берега реки – впервые такое было.

– Умён твой сын Иван, – похвалил молодого князя и дядя его, Андрей Васильевич, – позволь, государь, показать тебе наши позиции.

– Пойдём, брат, – ответил ему государь. Как никого из братьев любил он младшего Андрея, один он беспрекословно признал власть великого князя и верен ему оставался до конца дней своих.

Зайдя вперёд, скажем, что года не пройдёт после великой этой битвы, как преставится ко Господу Андрей Васильевич, месяца не дожив до своих 28 лет, бездетный и неженатый. Оставит по духовному завещанию уделы свои великому князю, брату своему Ивану, чем ещё больше укрепит власть Москвы и приблизит день создания Русского царства.

Взошли князья на холм над рекой Угрой. Тёмен был тот берег. Кротовыми норами смотрелись серые холмики татарских шатров. Вся земля была точно изрыта погаными. «Возможно ли удержать такую силу и не пустить её через реку?» – вот о чём думал великий князь, вглядываясь в сотни и сотни этих начинающих оживать муравейников. И, подобно упрямым муравьям, задышала, зашевелилась пойма реки Угры – а велика она! Не было нигде, ни в Европе, ни в Азии, такой огромной поймы – таких бескрайних заливных лугов.