Память веков

Tekst
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

– Давайте-давайте, поторапливайтесь, – заворчал Альдест. – Когда ещё обернёмся по такой погоде. Весь день, поди, проходим.

Небо нависает над головами тяжёлыми тучами. Природа ещё не оправилась от ночной вакханалии: птицы не радуются звонкими переливами новому дню, не жужжат над ухом оводы, трудяги-шмели не спешат усесться на радужные ароматные цветы, призывно покачивающиеся на ветру. В воздухе ещё висит запах грозы.

Дорога в город петляет меж ровных полос засеянных полей, теряется в высокой траве диких лугов. Глубокая колея, наезженная тяжелыми, гружёными возами, после проливного дождя наполнилась водой. Земля раскисла. При каждом шаге пленник и его охранники скользят, перемешивая грязь, глину и навоз, проваливаясь в колею. Уже скоро они были по пояс в грязи.

– И почему я не взял телегу? – сокрушался Альдест. – Путь не близкий. Сгинем мы в этой трясине. Ей-ей сгинем.

Он громко выругался и в сердцах толкнул пленника, чтобы тот шевелился скорее.

– Не получится, милсдарь Альдест, – прогундосил один из сопровождавших его парней. – Телега увязнет в этой каше. Только люди и пройдут. Даже лошадь долго не протянет. Только люди.

Альдест снова выругался. И что его понесло сегодня в город. Дождался бы, пока дорога подсохнет. Пленник крепко связан, куда он денется. Нет, надо было выслужиться.

Тяжело вздохнув и обругав себя, чужака, не вовремя пришедшего в деревню, дождь и самого Тандерера, староста понуро, утопая по колено в грязи, пошёл дальше. Окружающая обстановка, холод, хлюпающая в сапогах вода и компания не располагали к длительным разговорам.

Глава 2

Спустя несколько часов, замерзшие и промокшие, они подошли к городским воротам. Город окружала стена из тщательно подогнанных, гладко ошлифованных каменных плит. Вплотную к стене мешал подойти широкий ров, заполненный мутной, цветущей водой. Архитектор, занимавшийся строительством, позаботился о дополнительной безопасности, врыл в землю у стены толстые заострённые колья, которые должны были препятствовать тем, кто пересекал ров, выбраться на берег. К воротам замка через ров перекидывался узкий деревянный мост, который, впрочем, сейчас был поднят и закрывал собой городские ворота. Снизу мост обит толстыми листами железа, благодаря чему пробить его тараном затруднительно.

– Открывайте! – с важным видом прокричал Альдест, подойдя к берегу рва. – Староста деревни кожевников привёл шпиёна из-за гор! – Ответом была тишина. – Есть кто живой?! – добавил староста, прислушиваясь.

Снова никто не ответил. Староста положил руку на рукоять меча, нервно оглядываясь.

– Странно енто, – прошептал он, выругавшись. – День на дворе, а ворота закрыты, мост поднят. Стражи у ворот нет… И послушайте, – он кивнул сопровождавшим его парням. – Что слышите?

Те в ответ равнодушно пожали плечами, ничего не слышим.

– Вот именно, что ничего, – Альдест достал меч. – Город… И ничего не слышно. Как такое возможно?

Парни догадались, что имел в виду староста. Нет привычного городского шума. Из-за стены не доносится ни звука. Альдест, храбрясь, преодолевая подкатывающий к горлу страх, заговорил громче:

– Совсем обленились, расслабились, барсучьи дети! Враг придëт и не заметят! Всё проспят! Ей-ей, проспят!

За стеной что-то скрипнуло и рядом с воротами открылось узкое окошко, скорее щель, за которой мелькнула тень.

– Альдест? – послышался из-за щели удивлённый голос. – Ты что ль шумишь тут? Мы тебя не ждали сегодня. Что принесло тебя в такую погоду, и кто там с тобой?

Альдест протяжно, с шумом, выдохнул, вложил меч в ножны, успокаиваясь, нервно улыбаясь.

– Я бы с удовольствием сидел сейчас в сухом и тёплом доме, Марел, – мечтательно растягивая слова, проговорил он. – Грелся у камина, попивал пиво… Да только дела государственные, будь они не ладны… Забрёл к нам вчера в деревню, значится, один странник. Нехороший такой, скрытный. Из-за гор пришёл, стало быть. Понимаешь, Марел? Из-за гор.

Альдест замолчал. Марел видимо понял, потому что мост, громко и надрывно скрипя, начал медленно опускаться. Мост был настолько узким, что на нём с трудом могли разминуться два человека. Альдест пошёл первым, за ним пленник. Последними шли Хаген и Тарбен, с топорами наперевес. В воротах, так же, как и мост, обитых железом, открылась маленькая дверца, из которой вышел высокий, худой стражник в железных доспехах и шлеме. В руках у него был полэкс, весьма оригинальное оружие совмещающее молот, алебарду и копьё. Пройдя мост, Альдест остановился и непонимающе посмотрел на стражника. Их разделяла преграда в виде решётки из толстых железных прутьев.

«А недурно здесь относятся к обороне», – подумал пленник.

– Марел, что за шутки? – возмущённо спросил Альдест. – Ты что не понял, кого я привёл?

Марел долго разглядывал пленника.

– Оборванец какой-то, – пожал плечами стражник, теряя интерес. – К чему он нам тут? У нас и без него забот хватает… – Марел резко замолчал, сообразив, что сказал лишнее.

Альдест уловил возможную сплетню и тут же загорелся.

– Рассказывай, Марел, что тут у вас происходит? – подходя вплотную к решётке, прижавшись к ней, прошептал староста.

Стражник отошёл от решётки, сунул голову за дверцу, убедился, что никто не подслушивает. Вернулся к Альдесту, наклонился к нему и так же тихо заговорил:

– Это конечно нельзя рассказывать… Приказ, понимаешь?

Альдест кивнул, понимаю.

– Но ты человек свой, проверенный. Сколько мы с тобой пережили…

Альдест снова кивнул, съедаемый любопытством.

– Свой конечно, друг Марел, свой. Ты же меня знаешь, я никому, ей-ей, никому.

– Так вот, – стражник ещё больше понизил голос, – утром обнаружили сэра Грегори. Мёртвого! – стражник испуганно завертелся. – Сам он помер или кто помог… неизвестно… а ночью, как ты знаешь, полыхали стрелы Тандерера. Гремело. Ясно ж было, не к добру. Ну вот… а утром тело. И что ты думаешь? – добавил он совсем тихо, почти беззвучно.

Альдест сочувственно покачал головой. И тут до него дошёл смысл сказанного. Староста побледнел, вытаращился на стражника.

– Сэра Грегори? Нашего сэра Грегори? Капитана? – не веря, что такое вообще возможно, просипел он.

– Нашего сэра Грегори, – кивнул стражник, озираясь по сторонам.

– Как это произошло?

– Не знаю, ничего не знаю! – сухо отрезал Марел, пресекая дальнейшие расспросы. – Я тебе и этого не должен был рассказывать. Потому как дело государственное. Но мы же друзья? Ты же никому?

– Друзья… – буркнул староста, недовольный отказом. – Раз друзья, так пущай нас, открывай свои ворота. Я ж тебе сказал, дело у меня к барону, срочное!

– Не могу, Альдест, – стражник жалобно посмотрел на старосту, развёл руками. – Приказ… Никто не может ни войти в город, ни выйти из него. Идёт следо… исследо… расследование. Ищут того, кто барона умертвил. Ты извини, не могу. Все на ногах, я один тут остался, на воротах. Остальные в городе.

Староста в сердцах ударил кулаком по решётке.

– Марел, вот ты думаешь, что говоришь? Со мной шпиён императора! Вдумайся, хвощ ты болотный, в эти слова! Шпи-ён! Императора! Если барон узнает, что ты не пустил меня в город, знаешь, что он с тобой сделает? – Альдест кричал, кипя от возмущения. – И куда мне теперь его девать? Отпускать? Али топить… прямо здеся… во рве.

Марел вновь окинул взглядом пленника. В словах Альдеста конечно была правда. Если это действительно шпион, и барон узнает о том, что он, Марел, прогнал его прочь, не сносить ему, Марелу, головы. А если нет, если Альдест, старый паникёр, перепутал и это никакой не шпион, а обычный бродяга?

«Опять же, достанется кому? Мне, Марелу», – закончил стражник свои размышления.

– Ладно, заходите, – проворчал стражник, поднимая решётку. – Только идите сейчас в караулку и ждите. А я доложу барону. Он решит, как с вами поступить.

Караулка – крохотное помещение у ворот с узким, не застеклённым окном. Обстановка в ней простая. Стол, пара скамеек и лежак в углу. У дальней стены потрескивает камин, освещая и обогревая каморку. Зайдя в помещение, староста с наслаждением потянулся к камину.

– Хоть какая-то польза от этого Марела, – проворчал он, отогревая закоченевшие руки. – Вот удумал, в город меня не пущать.

Вскоре вернулся Марел, мрачный от того, что сначала получил взбучку от барона за то, что потревожил его в такое время, а потом ещё и за то, что долго докладывал и не доставил шпиона сразу.

«Всё этот Альдест!» – зло думал Марел. – «Утопил бы сразу этого мерзавца, и никто бы сейчас не бегал, не суетился».

– Барон вас примет, – сказал он грубо, всё ещё не успокоившись. – Следуйте за мной.

Стражник повёл их по лабиринтам улиц, в которых можно было легко заблудиться. Дома в городе построены явно без какого-либо плана. Высятся над землёй в два, а то и три этажа. Фасады верхних этажей выступают над первым, закрывая собой небо. Улицы настолько узкие, что порой приходится протискиваться боком, что для человека со связанными за спиной руками становилось проблемой. Альдест же, шедший позади, непременно подгонял его тычками, стоило замедлить шаг. Толчки заставляли ускоряться, скользить по сырой, не успевшей просохнуть после дождя земле. Ноги разъезжались в стороны. Альдест ругался и удерживал пленника от падения. Улицы были погружены в полумрак. Марел шёл впереди и ворчал на Альдеста, что тот посмел побеспокоить его в такую мерзкую погоду. Хаген и Тарбен шли позади и молчали.

Улицы города пусты. Ни одного торговца, ни одного случайного прохожего. Не видно даже животных. Окна домов наглухо закрыты ставнями. Правда, кое-где через них всё же пробивается тусклый свет.

– Барон запретил горожанам выходить из своих домов до особого разрешения. За нарушение полагается штраф и порка. Вот и сидят все взаперти, – пояснил Марел, заметив удивлённый взгляд старосты. – Идёт расследование, – закончил он важно.

 

Альдест кивнул в ответ, сделав вид, что всё понял.

Марел шёл быстро, уверенно. Он знал каждый закоулок в этом городе. Завернув за угол очередного шедевра архитектуры, они неожиданно вывалились на небольшую площадь, на которой стояли пустые, облупленные лавки торговцев. За площадью находилась стена, чуть поменьше, чем городская. Перед стеной – ров с водой. Мост здесь опущен, тем не менее, ворота заперты. За стеной виднелись верхние этажи замка, башни.

Марел подошёл к воротам, постучал, не произнеся не слова. Ворота медленно раскрылись, их ждали. За воротами совсем другой мир. Стена огораживает обширную площадь и примыкает к замку, образуя внутренний двор. Сам замок в двухстах ярдах от ворот. Высокий, не ниже тридцати ярдов, мрачный. Частично зарос плющом. К замку ведёт вымощенная щебнем широкая дорожка. Некогда она была аккуратной, ровной. Но, по всей видимости, никто давно не занимался её ремонтом, и сейчас она покрыта многочисленными ямами, заполненными водой. По правую сторону от дорожки разбит сад. Клумбы, фруктовые деревья находятся в запустении. Никто не следит за ними. В глубине сада скрывается башня, выглядывая над деревьями. Слева от дорожки плац. Большая площадка для тренировки стражи. Дорожка прерывается узким мостом, перекинутым через очередной ров, и заканчивается у высокого крыльца замка. Ступеньки крыльца потрескались, обвалились. Пройдя по дорожке к самому замку, они не поднялись на крыльцо, а неожиданно свернули в разросшиеся кусты смородины к маленькой неприметной дверце.

Марел постучал, перекинулся парой слов с появившимся стражником и пошёл назад, к городским воротам. Новый стражник надменно осмотрел Альдеста, пленника, пропустил их, не говоря ни слова. Хабену с Тарбеном он преградил путь, приказал оставаться на улице. Стражник не был закован в железо, как Марел. Носил лёгкий камзол, железный нагрудник. На поясе у него висел меч.

Они прошли по тёмному, узкому, сырому коридору, который освещался редкими факелами, вставленными в железные держатели. Ветер, гуляющий в коридоре, то раздувал огонь факелов, то приглушал его, от чего на стенах, на полу и потолке плясали жуткие тени. Стражник не обращал на эти тени ни малейшего внимания, Альдест же всё время косился по сторонам, оглядывался. Он чувствовал себя здесь неуютно. Стражник привёл их к винтовой лестнице, круто уходящей вверх, и передал другому, дежурящему у лестницы, стражнику.

Они поднялись на несколько этажей и оказались в новом коридоре, таком же сумрачном и отдающем плесенью, как внизу. Подошли к высоким потрескавшимся дверям. Постучав и услышав ответ, стражник раскрыл двери. Альдест втолкнул пленника внутрь и шагнул следом за ним. Стражник остался снаружи.

Они оказались в большой полутëмной зале. Человек окинул комнату быстрым, внимательным взглядом. Два высоких, узких окна не впускают в комнату достаточно света. В окна вставлена цветная мозаика, что должно служить символом богатства и роскоши. Так оно конечно и есть, только света эта мозаика пропускает слишком мало. А от преобладания в мозаике тёмных тонов, зала и в солнечный день была наполнена унынием и тоской. В такой пасмурный день, как сегодня, это особенно заметно. В дальнем углу комнаты горит камин, который как мог, рассеивает тьму. Плохо рассеивает, освещая лишь небольшую часть комнаты. У камина в деревянном кресле сидит мужчина средних лет. Отблески огня играют на его красивом лице. Длинные светло-русые волосы падают на плечи. Правильные черты лица выдают в нëм человека благородных кровей. Костюм подчёркивает высокий статус. Белая шëлковая рубаха с вышитым вензелем, расстëгнутая на груди, заправлена в чёрные кожаные штаны, украшенные изящной шнуровкой. Поверх рубашки накинута изумрудная куртка, расшитая чёрными и золотыми узорами. На руках мужчины, что обращало на себя внимание, светло-зелёные перчатки из тонко-выделанной кожи.

«Перчатки – привилегия избранных, – неожиданно появилась мысль. – Это видимо и есть барон».

Барон сосредоточенно изучал содержание бумаги, лежащей перед ним на столе, и не замечал вошедших. Те, в свою очередь, не решались привлекать к себе его внимание. Так продолжалось довольно долго. Староста заскучал, стал переминаться с ноги на ногу, глазеть по сторонам.

– Я вас слушаю, – произнёс барон, не глядя на посетителей.

– Ну, это… Как бы… Такие дела… – Альдест забыл все заготовленные заранее речи, которыми он намеревался преподнести свой подвиг.

– Расскажи мне свою историю, – барон поднял взгляд на пленника, пристально глядя на него. Холодные голубые глаза проникали в самую душу. Человек оледенел от этого взгляда. – Мне доложили, что ты явился из Моркорда, – продолжал барон, медленно, тщательно проговаривая каждое слово, словно пытаясь заворожить. – Это правда? С чем ты пришел? Скажи мне, почему я не должен повесить тебя прямо сейчас, как шпиона?

– Какая тебе польза от моей смерти? – первое, что пришло в голову.

– А какая польза от твоей жизни? – бросил барон. Показалось, что уголки его губ дрогнули в усмешке.

– Я мало что могу рассказать, – пленник смотрит прямо на барона, внутри всё дрожит.

Рассказ занял всего пару минут.

– Это всё? – задумчиво спросил барон после того, как пленник замолчал.

– Всё, что я помню. Что было до этого и, как оказался в пустыне, я не знаю.

– Звучит как-то… неправдоподобно, не находишь? Почему я должен тебе верить?

Барон потушил свой ледяной взгляд, в глазах появился интерес.

– Я без сопротивления сдался, хотя с лёгкостью мог одолеть свою охрану, – пожал плечами пленник, кивая на старосту.

Тот возмущённо пыхтя, придвинулся к пленнику, с явным желанием ударить его, как следует. Барон жестом приказал остановиться, отойти.

– Даже если это так, – барон постучал костяшками пальцев по столу. – По-другому ты не смог бы проникнуть в замок.

– Я мог обойти деревню и попасть прямо в город, смешавшись с толпой.

Барон изумлённо посмотрел на человека:

– Попасть в город? Серьёзно? Город закрыт! Ты не смог бы войти в него, а тем более смешаться с толпой! Как ты мог заметить, пока шёл сюда, толпы также нет.

– Я этого не знал… тогда, – человек опустил голову, понимая, что сказал глупость.

– Мы возвращаемся к тому, что в город, иначе как пленённым, тебе было не попасть, – барон посмотрел в глаза чужаку. – И, чтобы остаться в живых, тебе нужно убедить меня в том, что ты не шпион. Независимо от того, являешься ты им или нет. Этим ты и занят.

Человек осознал, что попал в ловушку. Обстоятельства, не зависящие от него, смерть придворного, перечёркивают всё. Любые доводы в пользу того, что он мирный человек, барон легко разрушит. Да и нет их, этих доводов. Он сам не знает, с какой целью пришёл в город. Поиск воспоминаний, не довод. Не может он обелить своё имя, потому что у него нет имени.

– Я хочу только узнать, кто я, – предпринял человек последнюю попытку. – Убить меня Вы всегда сможете, я полностью в Вашей власти. Но, если у Вас есть возможность вернуть мне память, если есть хоть малейший шанс на это, умоляю, помогите мне.

Барон задумался.

– Мне нужно время, решить, что с тобой делать, – сказал он после долгого молчания. – Стража! Отвести его в камеру!

От стены отделились три фигуры. Вначале показалось, что они возникли прямо из воздуха, но, присмотревшись, человек заметил в зале и других стражников. Они были тенями, сливающимися со стенами, но готовыми в любой момент сорваться со своих мест и защитить барона ценой собственных жизней.

Пленника окружили. Впереди шëл огромный, на две головы выше человека, воин. Безоружный. По крайней мере, человек не заметил у него ничего, что могло бы сойти за оружие. Позади два стражника поменьше, держа руки на рукоятях мечей, готовые воспользоваться ими при малейшей опасности. Альдест остался в зале, по всей видимости, желал получить награду за поимку шпиона.

Они спускались вниз по освещённой факелами винтовой лестнице. Стены скользкие от влаги и плесени. С каждым витком лестницы факелы появлялись всё реже, становилось всё мрачнее и холоднее. Стражники шли молча, раздавая тычки, если пленник замедлял шаг. Лестница закончилась длинным коридором, по концам которого чадили два факела, вставленные в железные держатели. Они скорее обозначают размеры коридора, чем освещают его. По одну стену коридора расположены двери, обитые железом, порядком проржавевшие. В дверях вырезаны окошки, перекрытые металлическими полосами. По коридору неспешно ходит стражник, освещая себе путь факелом. Факел отбрасывает длинные колеблющиеся тени. Другой стражник неподвижно стоит у входа.

Дверь одной из камер с громким, терзающим уши скрежетом, открылась. Пленника втолкнули внутрь и захлопнули за ним дверь, не посчитав нужным развязать руки. Толчок был настолько сильным, что пленник сделал несколько быстрых шагов, стараясь сохранить равновесие, запнулся обо что-то и, изворачиваясь, полетел на пол. Упал боком, ударившись плечом о каменный пол.

Когда боль утихла, человек, помогая себе всем телом, встал на колени, поднялся на ноги. В камере темно. Факелы не полагаются арестантам, а окон в подвале нет. Вспомнился лес с его мраком и сыростью. Осмотрелся, как только глаза привыкли к темноте. Различил клок соломы на полу, о которую и запнулся, влетая в камеру. Солома служит узникам постелью. Судя по запаху, исходившему от неё, она далеко не первой свежести, а попросту говоря, давно сгнила. Над соломенной лежанкой в стене на уровне глаз вмуровано небольшое кольцо, от которого идёт массивная цепь, заканчивающаяся кандалами.

«Не приковали, – подумал человек. – Это, наверное, хорошо».

Больше в камере ничего нет. Человек устроился на соломе и закрыл глаза. Остаётся только ждать решения барона.

Глава 3

Барон стоял у распахнутого окна и задумчиво смотрел вдаль. Шпионы докладывали, что Скумринг, новый правитель Моркорда, развернул бурную деятельность по усилению военной мощи: производил неведомые до этого орудия, в два раза увеличил численность войск. Ходили слухи, что у него появилось секретное оружие. Что-то таинственное, а то и вовсе магическое. Граница Моркорда проходит по хребту гор, вид на которые открывается из окон замка и которые находятся от города всего в нескольких милях. Горы всегда считались надёжной защитой. Провести через них большую армию незаметно невозможно. Вторая линия обороны – лес, посаженный много веков назад предками барона. Правитель Моркорда, как было известно, с древних времен избирался из числа сильнейших лидеров городов тёмной империи. Новый правитель обязательно начинал своё правление с попытки захватить Лисверден. Несколько лет назад трон Моркорда занял новый хозяин, а значит скоро надо ожидать очередной войны. Всё шло именно к этому.

И вот сейчас умирает его, барона, ближайший помощник, а в городе появляется чужак, пришедший из Моркорда. Это не могло быть просто совпадением. Всему должно быть объяснение, но барон не находил его. Где связь? Конечно, проще всего казнить чужака, как всегда поступали его предки. Как всегда поступал он сам. Но неведомая сила сейчас останавливала его. Внутренний голос, не раз спасавший ему жизнь, говорит не делать этого. Почему?

У барона была причина для тяжёлых дум. В городе находится лишь небольшой гарнизон. И, если Скумринг решит напасть, и напасть именно здесь, то потребуется организовать отражение атаки и вызвать помощь. Однако если это окажется пустой паникой, и противник нападет в другом месте, он может отвлечь войска от действительно опасного направления.

«У Грегори были мысли по этому поводу. Перед смертью он говорил о том, что у него есть важная информация, которую надо проверить. Проверил ли он её? Она подтвердилась? Теперь уже Грегори не скажет об этом. Грегори, Грегори, что же с тобой произошло? Почему ты умер? И именно сейчас. Может быть, что-то можно найти в его записях? Грегори был довольно щепетильным в таких вопросах. Как же поступить?»

После долгих раздумий барон принял решение. Первым делом допросить чужака, привлечь Хелера. Потом уже можно будет и казнить. Если он действительно окажется шпионом Скумринга.

– Приведите пленника, – приказал барон стражникам. – И позовите Хелера.

В заточении человек не терял время даром. Необходимо было найти, придумать причину, по которой барон оставит его в живых. Разумную причину.

«Как избежать казни? Доказать барону, что я могу быть полезен… Чем? – человек думал, перебирал в голове возможные варианты. – Поклясться в вечной преданности. Кто поверит подозреваемому в шпионаже? И чем я могу поклясться? Обещать сделать то, что для него важно. Что для него важно?»

«Для него важно выяснить, кто убил придворного», – подсказал внутренний голос.

«И как я это выясню? Я не знаю, как проводить расследование».

«Знаешь…»

«Откуда?»

«Просто знаешь и всё…» – внутренний голос не спешил делиться своими тайнами.

 

«Допустим, знаю. Как убедить в этом барона? Или он вот так скажет, да, конечно, расследуй! Ты же шпион, почему бы не доверить тебе расследование?»

«Так и скажет. Почти так».

Лязгнули засовы, и дверь с душераздирающим скрипом отворилась, впуская в камеру тусклый свет факела. Человека подняли на ноги, приказали выходить. Та же троица в том же порядке повела его назад.

Настроение барона было ещё мрачнее, чем при первой встрече. Он указал пальцем перед собой, и стражники посадили пленника на пол.

– Продолжим нашу… беседу, – голос барона глухой, не выражает ничего. – Сейчас рассказывай всё. Не скрывая ни малейших деталей.

Человек долго смотрел в пол, вспоминая, что он скрыл. Поднял голову, посмотрел барону в глаза.

– Я очнулся на горе… – начал он.

Барон скривился.

– Выслушайте меня! – быстро заговорил человек. – Я действительно потерял все воспоминания. Когда я пришёл в себя, на мне была эта одежда, рядом валялся мешок, в нём немного еды, оружие. Меч, арбалет, ножи. Когда я попытался вспомнить, передо мной появилось видение, как я иду по пустыне…

– Стой! – перебил его барон. – Когда тебя задержали, меча при тебе не было. И арбалета тоже. Мне доложили, что при тебе вообще не было оружия. Если не считать палки.

– Я спрятал их у леса, после того как вышел из него, – человек не стал ничего скрывать. Чем откровеннее он сейчас расскажет, тем больше доверия к нему будет. Может это и сработает. – Могу показать где.

– Допустим, – барон внимательно смотрел на пленника. – Зачем спрятал?

– Я решил, что вооруженный человек вызовет больше подозрений, чем безоружный. Хотя я всё же кое-что я взял с собой, на всякий случай. Для защиты.

– Что?

– Небольшой нож. Он и сейчас при мне, спрятан за голенищем сапога. Никто не обыскивал меня. Как видите, я честен с Вами, не замышляю ничего дурного.

Барон жестом приказал обыскать пленника. Стражник извлёк из сапога нож.

– До чего же безответственные люди, – вздохнул барон, глядя на нож, который лежал перед ним. – Спокойное время плохо влияет на них, – барон вновь вздохнул. – Но продолжим. Когда ты пришёл в себя, было утро или вечер?

– Вечер, солнце уже садилось, – человек наморщил лоб, вспоминая.

– Хорошо. Дальше.

– Это всё. Я переночевал на горе, утром прошёл через лес и вышел к деревне, где меня оглушил и связал Альдест. Это было вчера…

– Ты сказал, что, если бы хотел, легко перебил бы охрану. Почему ты так сказал?

– Я сам не знаю. У меня было такое чувство, – пленник помолчал. – И сейчас оно есть… даже безоружный я могу постоять за себя, обладаю навыками, умениями.

– Интересно… – барон встал с кресла, прошёлся по зале. Подошёл к пленнику. – О себе ты ничего не помнишь? Ни как тебя зовут, ни чем ты занимаешься? Но уверен, что обладаешь навыками. Судя по арсеналу, который спрятал, с оружием обращаться ты действительно умеешь. Если только не украл его… – барон посмотрел в глаза пленнику.

Тот не шелохнулся. Не отвёл взгляд. Барон продолжал.

– Меч. Оружие воина. Бой честный, выявляет сильнейшего. Арбалет. Здесь уже убийство на расстоянии, исподтишка. Нож… тут больше разбойник, бандит, чем рыцарь. А твоя одежда? В ней ты действительно больше похож на нищего бродягу, чем на солдата. Что нам это даёт?

Пленник молчал.

– А даёт нам это вот что. Ты или шпион, вполне сносно разыгрывающий потерю памяти, – барон вернулся в кресло. – Или разбойник. И в том, и в другом случае судьба у тебя одна, незавидная. А именно, виселица.

Пленник молчал.

– Есть одно но… – барон встал, подошёл к окну и распахнул его.

Он долго смотрел в сторону гор.

– Есть одно но, – задумчиво повторил он, закрывая окно и возвращаясь в кресло. – Шпионы есть не только в Моркорде, но и у нас, в Лисвердене. Даже я время от времени пользуюсь их услугами. И я не тешу себя мыслью, что знаю их всех. Ты можешь быть одним из них.

Пленник молчал.

– Молчишь… – они смотрели друг на друга. Барон продолжал. – Ты спрашивал, есть ли способ вернуть тебе память.

Пленник кивнул.

– Возможно, способ есть. Не уверен, что он безопасный, но это в любом случае лучше, чем болтаться на виселице. Как считаешь? – барон криво усмехнулся.

– Согласен! – не раздумывая, ответил пленник.

– Хорошо… Хелер, – обратился барон к тёмному углу у дверей, – что скажешь?

– Ты прав, – ответил тёмный угол. – Это будет занимательно.

Человек оглянулся на голос.

На свет вышел молодой мужчина с острыми чертами лица и серыми волосами, грязными сосульками, спадающими до шеи. Его худое длинное тело обтягивал узкий серый камзол, который придавал и без того бледной коже землистый, болезненный оттенок. Глаза его, карие, большие, светятся загадочным огнëм. Говорил он тихо, медленно, делая паузы между словами, подбирая каждое слово к предыдущему. Как мастер нанизывает янтарь на нитку бус. Хелер подошёл к пленнику, внимательно посмотрел на него. От этого взгляда повеяло таким холодом, что человек невольно сжался. Взгляд барона, по сравнению с этим, сейчас кажется тёплым лучом весеннего солнца. Собрав всю свою волю в кулак, он ответил на взгляд Хелера. Открыто, уверенно, дерзко. Так они смотрели друг на друга, не отрываясь, несколько минут. Барон с интересом наблюдал за дуэлью, не прерывая её.

– Это будет занимательно, – повторил Хелер, не обращаясь ни к кому конкретно. Отвёл взгляд, улыбаясь. Складывалось впечатление, что он успел позабыть о том, где находится, о присутствующих, и витал где-то в своих мыслях. Не произнеся больше ни слова, быстрым шагом он вышел из залы. Пленник непонимающе посмотрел на барона, а тот, как ни в чем не бывало, продолжил:

– Если уж тебе суждено пока оставаться среди живых, для облегчения общения, нам стоит познакомиться. Ты же не против?

– Нет, – ответил пленник.

– Хорошо. Для облегчения общения… не называть же тебя и в самом деле всё время шпионом. Какое имя тебя устроит?

– Я не знаю. Выберите сами, – человек пожал плечами.

– Кому ты служишь, мы пока оставим в покое, – барон рассматривал пленника. – Ты привычен к оружию… Воин, стало быть… Как тебе имя Кригер? Годится?

– Годится, – сухо ответил человек.

– Хорошо… Моё имя, конечно, тебе ничего не скажет. Тем не менее. Я владею городом, он именуется Грансер, замком и всей округой, вплоть до соседнего владения, Хардхеда. Мой род живёт здесь сотни лет, охраняет границы королевства Лисверден. Величают меня, как и всех мужчин в роду, Гранселан, – барон помолчал. – А сейчас о том, как я вижу настоящую ситуацию. Посвящу тебя, так сказать, в политику. Чтоб ты понимал, – барон помолчал. – Грансер находится на границе Моркорда, тёмной империи, и Лисвердена, светлого королевства. Мы пограничный город. За всё время нашего существования, ни один враг не сумел захватить Грансер. А попытки были, поверь мне, были и неоднократно. Мы умеем сражаться. Несколько лет назад на престол Моркорда сел новый правитель, Скумринг. Умный, талантливый. Этого у него не отнять. В то же время он жестокий, не знающий жалости ни к своим, ни к чужим, тиран. В настоящее время Моркорд готовится к войне с Лисверденом. Это подтверждено неоднократно, – барон, не отрываясь, смотрел на пленника. – Это, так сказать, общая картина мира. Теперь частное. При невыясненных обстоятельствах умирает мой ближайший помощник. Загадочно, неожиданно. Во время подготовки города к обороне. И тут, ну надо же, в городе появляется чужак. Приходит из-за гор, с земли врага. И что он рассказывает? – барон прищурился. – Я ничего не помню? Как бы ты поступил на моём месте? Что бы подумал? А, Кригер?

Кригер не ответил.

– Вот и я не знаю, – продолжил барон. – А подумал я, первым делом, что Скумринг решил взять Грансер не силой, как это делали его предшественники, а хитростью. Заслать в город убийц и уничтожить оборону изнутри. Как тебе такая идея?

Гранселан не ждал ответ. Он говорил сам с собой, искал правду.

– Вопрос в том, связан ли ты со всем этим? К смерти Грегори ты отношения не имеешь, это понятно. Да и вообще, расследование пока не пришло к однозначному выводу убийство это или нет. Возможно, всё это лишь череда чудовищных случайностей.