Czytaj książkę: «Кровь полумесяца»

Name: Кровь полумесяца
Author: Дара Вейн

Дара Вейн

Czcionka:

КРОВЬ ПОЛУМЕСЯЦА

История Османской империи: власть, гарем и братоубийство

Дара Вейн

ЧАСТЬ I. ОСНОВАНИЕ (1299-1453)

Глава 1. Налог кровью

В 1365 году, когда Европа ещё не знала слова "Османы", султан Мурад I сделал то, чего не делал ни один правитель до него: создал армию из чужих детей.

Не из наёмников - те служили за деньги и уходили, когда хотели. Не из феодального ополчения - те были верны своей земле, а не султану. Нет. Мурад набрал мальчиков. Христианских мальчиков. Восемь-шестнадцать лет, оторванных от семей в болгарских, сербских, греческих, армянских, албанских деревнях. Этот набор назывался девширме - "налог кровью", и он был одной из повинностей христианского населения империи.

Ребёнка забирали у матери. Отправляли в турецкую семью в Анатолии - если он был с Балкан, и наоборот, на Балканы - если из Анатолии. Там его обращали в ислам. Учили тюркский язык. Вытравливали память об отце и матери - султан отныне был его единственным отцом, а полк - единственной семьёй.

Мальчик учился военному делу. Каллиграфии. Праву. Теологии. Литературе. Языкам. Он учился убивать и учился писать стихи - и то и другое было для него служением. Его звали янычар - yeni ceri, "новое воинство".

Мураду I нужен был противовес. Поместное войско - сипахи - получало землю и держалось за неё. Сипах был верен своему поместью, а не султану. Янычар не имел ничего: ни земли, ни жены, ни детей. Ему было запрещено жениться и заводить хозяйство. Имущество погибшего янычара становилось имуществом полка. Он жил в казарме-монастыре, подчинялся уставу и получал жалованье из султанской казны. Был рабом - и элитой одновременно.

Система работала безупречно. Янычары штурмовали стены Константинополя в 1453-м. Они гнали армии перед собой на Балканах. Они были ударным кулаком османской экспансии - первым профессиональным постоянным войском в Европе со времён римских легионов. Но система несла в себе семя гибели. Янычар растили как инструмент. Инструмент не задумывается. А через четыре с половиной века он задумается - и повернётся против хозяина.

В деревнях, откуда забирали мальчиков, плакали матери. Но были и те, кто добровольно отдавал сыновей - потому что янычар мог дослужиться до визиря, до бейлербея, до губернатора провинции. Девширме было насилием - но насилием, открывавшим путь наверх. И этот парадокс - свобода через рабство, величие через слом - станет главным нервом османской истории.

Глава 2. Закон Фатиха

Мехмед II, которого назовут Фатих - Завоеватель - был человеком холодного ума и горячих страстей. Он взял Константинополь в двадцать один год. Он говорил на шести языках. Он изучал географию, астрономию, философию. И он кодифицировал закон, который оправдывал убийство братьев.

"Тот из моих сыновей, кто овладеет султанатом, ради порядка мира вправе казнить своих братьев", - гласил текст, вошедший в законодательный свод как "Закон Фатиха". Норма не приказывала казнить автоматически. Она давала победителю политико-правовое оправдание. Мехмед II знал: османская корона принадлежит не одному человеку по рождению. Её надо удержать. А удержать её можно только тогда, когда некому оспорить.

Закон был прагматичен. Империя не знала правил наследования по старшинству. После смерти султана трон доставался тому сыну, который быстрее доберётся до Стамбула и завоюет лояльность янычар. Братья становились претендентами - а каждый претендент означал гражданскую войну. Лучше задушить одного в тюрьме, чем утопить империю в крови.

Так началась традиция, которая будет висеть над домом Османов как дамоклов меч. Каждый новый султан будет просыпаться в первую ночь после восшествия на престол и думать: живы ли мои братья? И если живы - они должны умереть. Не потому что он жесток. Потому что так устроена власть. Власть, которая не терпит конкурентов, даже если они - твои родные братья, с которыми ты играл в детстве.

Закон Фатиха будет применён десятки раз. Он прольёт реки крови. Он уничтожит талантливых принцев и оставит империи безумцев. И в 1595 году он достигнет своего апогея - когда один султан казнит девятнадцать братьев за одну ночь.

Глава 3. Мечта о Золотом Яблоке

Турки называли Константинополь "Золотым Яблоком" - Kizil Elma. Это было не просто название. Это была мечта. Восемь столетий османские беи и султаны смотрели на стены Города - так, с заглавной буквы, - и желали его. Город был единственным. Единственным настоящим центром европейской цивилизации, наследником Рима, столицей православия, узлом торговых путей между Европой и Азией.

Османы подступали к нему не раз. Орхан, Мурад I, Баязид I - каждый пытался, каждый отступал. Стены Константинополя, построенные ещё при Феодосии II в V веке, были самыми мощными укреплениями в мире. Тройная линия обороны, пятнадцать метров высоты, сто девяносто две башни. Городу было тысяча сто лет. Он пережил арабов, персов, крестоносцев, болгар, русских. Он казался несокрушимым.

Но к 1453 году Византия была тенью. Территория империи сократилась до территории самого Константинополя с предместьями, нескольких городов на побережье Болгарии, части полуострова Пелопоннес. Население Города, некогда насчитывавшего полмиллиона, составляло пятьдесят тысяч. Гарнизон - пять-семь тысяч солдат. Казна пуста. Последний император, Константин XI Палеолог, правил городом, который уже не был империей.

Мехмеду II было двадцать один. Он собрал войско в восемьдесят-сто тысяч человек. Он построил крепость Румелихисар на берегу Босфора - самую узкую часть пролива - и перерезал Константинополю путь к Чёрному морю. Крепость имела неофициальное название: Богаз-кесен - "Перерезающая глотку". Когда византийские послы прибыли узнать цель постройки, их просто обезглавили.

Мехмед нашёл инженера. Венгерского пушкаря по имени Урбан, который предлагал свои услуги византийцам, но император отказался платить - в казне не было денег. Турки щедро вознаградили Урбана. Он создал для османов огромные пушки, способные ломать стены Константинополя. Самая большая, "Базилика", метала каменные ядра весом в полтонны на расстояние до двух километров. Но могла производить не более семи выстрелов в день - ствол перегревался, и его приходилось поливать оливковым маслом.

В апреле 1453 года Мехмед раскинул свой красно-золотой шатёр на холме Малтепа, напротив участка стен, где стена спускалась в долину спрятанной в трубу реки Ликос. Там ров не мог быть глубоким. Там стена не была высотной доминантой. Там - он знал - Город можно было взять.