Секунда и меня охватывает черный дым. Кажется… он не мой, потому что у него почему-то запах серы и гари. Такой же запах имел дым той незнакомки в черном капюшоне… Что происходит… А как же место, где буду в безопасности? Эта черная копоть обволакивает меня всю, и я оказываюсь затянутой в воронку. Небо, быстро проносящееся мимо падающего тела, стало сливаться с черными вихрями. И вот, перед моими глазами оказалась лишь тьма. Я протягиваю руку, и нащупываю твердую поверхность. От этого движения слышится звенящий грохот, и ноющая боль пронзает мои запястья. Что это?
Мое вампирское зрение не подводит в кромешной тьме, и я вижу, что на моих запястьях находятся тяжелые оковы, от которых тянутся черные цепи из стены позади меня. Эти же оковы есть и на моей шее. Сдавленный крик вырвался из моей груди, и я попыталась подняться. Я нахожусь в комнате без окон, с наглухо закрытой металлической массивной дверью. Крик отчаяния снова вырывается с моих губ, когда я пытаюсь вырваться, и тут же тяжелая дверь в темнице открывается. Передо мной оказывается высокий мужчина с черными, как бездна, глазами. На его лице застыла натянутая, отвратительная улыбка. Его глаза, как и в прошлый раз, с болью вцепляются в мое лицо. Позади мужчины стоит та самая невысокая красавица, и с любопытством разглядывает меня. Я дернулась вперед, тут же почувствовав резкую боль в шее и руках.
– Проклятая девчонка! Зачем ты сюда меня привела? – прошипела я.
– Ты сама сюда явилась, милая. По собственному желанию. – красные глаза девушки, смеясь, встретились с моими.
– Я знал, что ты вернешься к нам, дорогая, ведь в твоей душе есть тьма. Черная и нераздельная, а имя ей – ненависть от безответной любви, смешанная с чувством предательства и одиночества, сдобренная разбитыми надеждами. – дьявольский смех вырывается из безобразных губ мужчины, оголяя острые, как копья, зубы. – Ты и сама разве не знала, насколько разрушительна и мощна эта сила?
– Отпустите меня, или вы за это заплатите! – с моих губ сорвался отчаянный крик.
– И кто же тебе поможет, если не ты сама? Тебе с нами будет хорошо… – в приятном голосе девушки чувствуется сталь.
– Никогда! Отпустите меня, слышите!? – снова пытаюсь высвободиться от оков.
– Твоя ненависть сильна. Ты прекрасно послужишь силе тьмы. – мужчина делает шаг мне навстречу, и протягивает руку к моему плечу. – Ты ведь так и не решила признаться своему драгоценному графу в том, что и после своей смерти не перестала его любить? Что ж, это доказывает то, что твоя раздирающая ненависть и жажда мести стала сильнее, не так ли? О, красавец-граф служил нашей воле, если бы не вмешательство светлых чувств. Знаешь ли, он всегда жаждал любви… и тебя. Он с твоего рождения знал, что ты можешь принадлежать ему. И сколько же сил ему стоило не украсть тебя, когда ты невинно собирала цветы на лужайке под присмотром своей маменьки. Ты похожа на отца, с лицом своей матери-монашки, но силу низших чувств все-таки переняла от отца. – раздался издевательский смешок. – Ты не интересовалась, сколько внебрачных детей наплодил твой глумливый и похотливый отец? … много… Что же до графа, то он наблюдал за тобой в тени, ведь тогда был в нашей власти и нам все его подвиги рядом с тобой известны. И Джером Морелье не смог устоять перед своей жаждой, смешанной со страстью, убив тебя, но глубоко потом пожалел об этом, ведь ему пришлось использовать бесценный раритет. Разрушительная сила тьмы и света прекрасный союз для высших воинов, которые могут служить Люциферу.
Я с ужасом смотрела в зияющие черные глаза страшного мужчины, который, кажется знал мою жизнь, как свою. Так вот, почему мне казалось всегда лицо графа знакомым… мужчина в черном плаще, и с удивительными красными глазами, однажды не дал мне свалиться с моста, когда я, маленькая, проскользнула за перила и наблюдала за плещущимися рыбками. Помню, тогда мне никто не поверил про таинственного незнакомца. А в тот раз, когда я училась езде верхом, он неожиданно оказался рядом на вороном жеребце и составил компанию. Когда я рассказала об этом няне и отцу, они в один голос утверждали, что никого со мной рядом не было, кроме учителя верховой езды.
– И что же он сделал с твоей жизнью? Попрал, оставив на растерзание незнакомому миру. Этого ты заслуживаешь? Твоя жажда мести все еще сильна, и я могу усилить ее влияние, даровав тебе неземную силу самой Преисподней. Прими ее лучше сама, или же я насильно сделаю это.
– Ни за что! – выплюнула я.
– Она все еще надеется, господин… – едва слышно шепнула девушка, и покосилась на меня.
– Так и быть. – мужчина воткнул свои черные когти в мое плечо, доставив жгучую, нестерпимую боль.
Я тут же провалилась во мглу, и увидела в ней лицо графа. Красивые зеленые глаза медленно превращаются в черные дыры, и приятная улыбка перерождается в зверский оскал. Я вижу, как за спиной Джерома появляются черные, словно опаленные, крылья, и он делает шаг вперед, падая с крыши. Я вскрикнула, и ринулась за ним, молчаливой тенью следуя, как за своим господином. Морелье появляется в каком-то заведении, там сидят множество пьющих мужчин. Сначала он становится посреди комнаты, и с издевательским смехом являет свои обожженные крылья. Мужчины в ужасе соскакивают со своих мест, а граф делает жест рукой и они все падают замертво. Хищник выпивает каждого из них досуха, и поворачивает свою голову, замерев над одной из жертв, и смотрит в мои глаза. Черные, бездонные глаза на любимом лице безумно блуждают по моему телу, а его острые клыки оголяет безумный оскал. Он поднимается со своего места, и, оказываясь снаружи, делает жест рукой, и все заведение охватывает пламя, по которому начинают плясать мелкие черные бесы, выкрикивая отвратительные ругательства и проклятья.
Сознание переносится вслед за графом, и он оказывается в детской комнате. В углу стоит богатая кровать и белокурая девочка сладко в ней спит, а лицо ее озарено светом мерцающей свечи на небольшом столике. Морелье подходит к кроватке, и гладит девочку своей отвратительной когтистой рукой по длинным белым волосам. Его пальцы дотрагиваются до розовых щечек, а большой палец скользит по алым маленьким губкам. Кажется, это я… Потом я вижу, как эта девочка веселится и видит наблюдающего за ней графа, а позже раскидывает свои куклы, наказывая за плохое поведение. Малышка берет в руки любимую книжку, и внимательно смотрит в лицо Джерома, и улыбается ему, протягивая книгу.
Чуть позже перед глазами появляются множество молодых людей, которые когда-то просили моей руки. Они видят мою холодность, и, расстроенные, обещают вновь испытать свою удачу. Некоторые особо настойчиво просят руки. Я вижу, как они покидают дворец моих родителей и по дороге к своему дому срываются с крутого обрыва прямо на торчащие внизу острые, как копья, скалы. Морелье стоит на краю, распахнув обожженные крылья, и удовлетворенная улыбка застывает на его лице.
Неужели они все действительно были убиты? Поэтому, видимо, я ничего больше не слышала о них…
Дальше я вижу со стороны, как сплю, уже взрослая. И рядом с моей кроватью стоит граф, и держит мою руку в своих черных пальцах с длинными когтями. Я предательски шепчу сквозь сон его имя, а стоящий рядом Морелье наклоняется и целует меня в полураскрытые губы.
Дальше я вижу, как огромное здание с оглушительным грохотом падает, а рядом с ним стоит граф, в компании этой красивой девушки, которая притащила меня сюда. Вокруг раздается отчаянный крик людей, а две черные фигуры громко смеются, наблюдая за результатом своих грязных дел. Девушка, улыбаясь, тянется к темному Джерому, и он крепко обнимает ее, даря полный страсти поцелуй.
Особенно этот поцелуй доставляет мне невыносимую боль. Даже не разрушения, которые творил Морелье, но единственный поцелуй заставил меня громко закричать. Физическая боль заставила открыться мои глаза, и передо мной уже снова стояла миниатюрная девушка, издевательски улыбаясь. Ярость накрыла меня, и из моего тела стал сочиться черный дым. Девушка презрительно отступила, вздернув подбородок.
– О, ты еще не знаешь, дорогая, как он хорош в любовных ласках. – громкий смех, как молот по наковальне, отдался в моих ушах. – Особенно, когда его мысли были… о тебе.
Я яростно закричала, чувствуя, как еще больше дыма вышло из моего тела. Красивые красные глаза девушки надменно наблюдают за мной, будто это все действо доставляет ей истинное удовольствие.
– Я попробовала его всего, заразив своей страстью и тьмой. Теперь он мой, Мирабэль, всегда помни об этом. Его жалкие цеплянья за твой образ, конечно, помогали ему держаться и противостоять мне дольше обычного. Но итог был неминуем, и он покорился мне, ведь я стала воплощением тебя. Как же можно устоять перед тем, кого ты столь долго желал и лелеял, взращивая плод своей страсти на своих глазах!? – девушка приняла мой образ, и сейчас передо мной стояла моя точная копия, издевательски улыбаясь.
– Закрой свою пасть! – выкрикнула я, видя, как клубы дыма обращаются в воронов, и с силой врезаются в хрупкое тело девушки, расцарапывая мою копию лица.
Тут же в комнате оказывается тот страшный мужчина, и одним движением руки заставляет моих воронов упасть. Меня тут же пронзила острая боль в груди, крепко прижимая мое тело к стене. Черные глаза, полные ярости, сверкнули в мою сторону, и мужчина тут же выволок визжащую девушку из темницы. Хватка демона не отпускает меня, и если бы я дышала, то давно бы уже задохнулась. Моя голова сильно задрана наверх, и опустить я ее не могу, руки раскинуты в стороны, а ноги прижаты друг к другу. Кажется, будто меня распяли прямо на стене. Физическая и моральная боль раздирают меня изнутри, и немые слезы хлынули из моих глаз. Я не могу понять сейчас, какие точно чувства охватывают меня – ненависть, печаль или остатки любви борются со всей чернью, которую поселили в мое растерзанное сердце. Но мне больно, так больно, что хочется кричать. И я кричу… а с губ моих вырывается имя… одно имя, которое и люблю и ненавижу одновременно. Я не думала, что это возможно: настолько любить и вопреки этому ненавидеть.
– Джером Морелье! Джером Морелье! – я кричу так громко, что чувствую, как глотка начинает гореть изнутри.
Если бы он хотел, то помог бы мне еще в Сумеречном мире… нет… если бы он хотел сейчас помочь, то не смог, из-за того, где граф сейчас заточен. Если бы любил, то признался бы еще несколько лет назад! Но если бы не любил, давно убил бы меня… еще маленькую. Если бы хотел, чтобы я осталась с ним – никогда бы не отпустил! Если бы хотел, чтобы меня с ним рядом не было – ушел бы еще несколько лет назад и не появлялся бы на глаза.
Все противоречивые мысли дерут мою душу на части, каждая из них еще больней. Мне больно, что сомневалась всегда, и еще больнее, что он позволил мне сомневаться. Мне больно, что так желала его ласк и оказалась слаба, и еще больней от того, что он дарил мне ласку, о которой я и не догадывалась. Мне больно, что он – чудовище… мне еще больней, что ему подобной стала я. Мне больно, что он всегда был рядом, и хранил это все в тайне… мне еще больней от того, что он всех своих конкурентов жестоко убил.
Что теперь делать со всем этим знанием? Правда ли это все, или происки демонов? Зачем я нужна демонам и как оказалась снова рядом с ними? Почему я здесь? Как мне выбраться? Что сможет победить тьму?!
Мои истошные призывы графа остались безответными. Он не явился и, скорее всего, даже не слышал мой отчаянный зов. И когда мои силы уже истощены, я начинаю шептать одно имя, искренне боясь, что и этот зов останется без ответа.
– Амалиэль… Амалиэль… Амалиэль!
– Еще одна такая выходка, и я надену тебе намордник и заточу в клетку совершенно другого плана, дорогая. – притворно-слащавым голосом проговорил демон в облике мужчины с черными глазами.
Я подняла голову, и смотрю за его спину, боясь увидеть снова мою копию. Что-то, а выворачивать душу наизнанку, и заставлять лицезреть всю эту чудовищность, демоны прекрасно умеют. Едва держаться на границе вменяемости помогает мне лишь мое упрямство. Никогда и ни за что этим тварям не заполучить власть надо мной. Я сделаю все, чтобы этого не произошло. Не для этого меня взрастили в аристократичной семье, чтобы убили так скоро, да еще и после смерти завладел душой сам Люцифер до скончания вечной жизни. Черные глаза демона внимательно наблюдают за мной, с нескрываемой растущей ненавистью.
– Ты оказалась прочнее, чем я предполагал, моя роскошь. Роскошь, такое имя я тебе дам, дорогая моя. И стоит мне тебя покорить, преимущество будет на стороне тени. Не забывай, что я – правая рука верховного, и тебе не сойдут с твоих прекрасных рук пакости и упрямство. – отвратительные пальцы зажимают прядь моих светлых волос.
Ужасное, мертвое лицо мужчины расплывается в опасной усмешке, когда он вдыхает аромат, исходящий из моих волос. Я резко дергаюсь, пытаясь освободиться от его хватки, но это невозможно из-за тяжелых, причиняющих боль, оков. Не в моих правилах смотреть, как это чудовище нависает надо мной и делает все, что ему придет в голову.
– Ты пахнешь яростью. У тебя редкий дар наживать себе врагов. Должно быть наоборот, не считаешь? Ведь тебе нужна поддержка… союзников. Нара уже точит зуб на тебя, имей ввиду, а она опасный враг. Тебе бы стоило попросить прощения. Кто знает, может в ее черном сердце еще осталось это чувство.
– Тебе это будет только сниться, демон!
– Хм… и что же ты сделаешь, моя Роскошь? На тебе моя метка, и никто не сможет услышать твои крики. Ты еще не устала кричать? Побереги свой прекрасный голосок. Уже неделя прошла здесь, а ты так и не сдаешься, тебя ведь никто не ищет и все равно не найдет… какое упорство… какая сила. Я хочу тебя, Роскошь… – ухмылка на лице демона стала еще шире, пахнущие гарью пальцы вскользь коснулись моей щеки, он выпрямился и тут же вышел из моей темницы.
– Амалиэль! Амалиэль! – отчаянные крики врезаются в стены каменной клетки, осколками отскакивая от них, так и не достигнув адресата. – Мой убийца… прошу, спаси меня…
Слезы хлынули из моих уставших глаз, и я, продолжая шептать имена графа и ангела, проваливаюсь в темноту. Слабость берет надо мной верх, и неутоленная вампирская жажда лишает последних сил. Отблески сознания унесли меня глубоко в прошлое.
Я ищу вокруг родительского дворца черного котенка, который куда-то вдруг исчез. Мои крики, вперемежку со всхлипываниями, раздаются далеко на территории дворца. Вот, мои маленькие ножки коснулись ухоженной травы в саду, и я растерянно сажусь на нее, постоянно оглядываясь, в попытках увидеть потерявшегося котенка. Я закрываю глаза руками, и горько плачу, жалуясь на свою несчастную судьбу.
Моей руки кто-то дотрагивается, и я тут же смотрю на улыбающееся лицо. Это граф Морелье, а в его руках сидит маленький черный котенок, с белым пятнышком на ушке. Граф протягивает котенка, отдавая в мои руки, и говорит: «Он твой». Я, улыбаясь, прижимаю к себе мяукающего котенка, и спрашиваю, не видел ли он моего старого котенка, который потерялся. На это Джером не отвечает, и, погладив меня по голове, уходит за деревья, и скрывается за ними.
Мой слух улавливает едва заметный шорох, и я тут же открываю глаза. Реальность снова наваливается на мои плечи, причиняя физическую боль. Я прислушиваюсь, опасаясь нового визита отвратительного демона, который держит меня взаперти. Неожиданно рядом со мной мелькает смуглое лицо незнакомого мужчины, он молча прижимает палец к губам, и, подмигнув, делает жест рукой, от чего мои оковы рассыпаются в пыль. Его темные, почти черные глаза, смеясь, рассматривают мое лицо. Мужчина протягивает руку, а я недоверчиво смотрю на его ладонь, подозревая в нем очередного демона, решившего поиграть в свою страшную игру, правил в которой не знаю. Протянутая рука, из которой исходят сияющие желтые лучи, нетерпеливо играет пальцами, а живые глаза в упор смотрят в мои. Мне отчетливо слышится стук его сердца, он точно не демон. Это человек.
– Медлить нельзя… – шепотом говорит незнакомец, и быстро хватает меня за руку.
Нас тут же закружил мощный вихрь, от которого мне даже стало дурно. Яркие желтые искры до боли светят в глаза, от чего я зажмуриваюсь, и желаю, чтобы это испытание скорее закончилось. Неожиданно мои ноги касаются твердой поверхности, и, почувствовав сильный толчок в спину, сваливаюсь на красный ковер.
– Не привыкла к телепортациям, Мирабэль? – смуглый мужчина, улыбаясь, протягивает руку, и помогает подняться.
– Кто ты, и откуда знаешь мое имя? – растерянно оглядываюсь, и вижу, что мы находимся в какой-то комнате с черными стенами, увешанными дорогими произведениями искусства, и с красным ковром на полу.
– Я твой спаситель, этого не достаточно? Могла бы сказать спасибо. – в его голосе слышится упрек. – Какая невежливость со стороны твоей аристократичной натуры, не считаешь? Ты хоть рада, что я тебя вызволил оттуда?
– Как тебя зовут? – будто не заметив его упреков, спрашиваю я.
– Морис Жовуа. Похоже, сделка с тобой будет не так проста, как мне доложили…
– Сделка? Какая сделка…
– Присядь. – Морис подталкивает меня к изящному диванчику с бордовой обивкой, на который я осторожно опускаюсь, и удивленно всматриваюсь в лицо своего спасителя.
Это определенно не ангел и не демон. Кто же тогда? И кому, кроме них, нужно было вызволять меня?
Я молча наблюдаю, как высокий негр с широкими плечами ловко делает пасы руками, наглухо закрывая окна плотными занавесками цвета крови, из которых виднелся свет полумесяца. Комнату освещает плоская люстра, чем-то напоминающая огромную тарелку. Он, покосившись на меня, быстро удаляется в соседнюю комнату, и практически сразу возвращается с бокалом в руке.
– Держи. – мужчина протягивает мне бокал с темной жидкостью. – Выпей. Еще не хватало, чтобы твои острые клыки… вонзились в мое тело.
– Это… кровь? – я ошарашенно смотрю на бокал, от которого заманчиво пахнет.
Нет, это совсем не то, если бы испить сейчас его теплой, ароматной крови… из пульсирующей на его шее артерии. Но…
Делаю три больших глотка, и тут же морщусь от отвращения. О, ужас. От этой крови остался лишь запах, а вкус – просто отвратителен. Морис сдавленно смеется, и косится в мою сторону, присаживаясь в кресло напротив.
– Ну, ничего другого предложить не могу, мадам, принцесса. – в его голосе звучат нотки юмора.
Допив неприятную, чем-то напоминающую свежую кровь, жидкость, отставляю пустой стакан на высокий круглый столик. Осторожно смотрю в глаза незнакомца, а он, в свою очередь, явно ждет моего ответа. Негр расстегнул пару верхних пуговиц на своей белой рубашке, и положил руки на изящные подлокотники, продолжая внимательно изучать меня.
– Я рада, что тебе не нужна моя душа… и ты не хочешь меня убить. Опять. Так что тебе нужно, Морис?
– Твою душу вряд ли кто-то сможет забрать, разве что… сделать подконтрольной тьме, а это теперь очень вероятно. – он осторожно косится на отметину, которая осталась от когтей черного демона.
– Ты об этом? – я дотрагиваюсь до жгучих ранок на плече. – Я думала, это просто царапины…
– Не так все просто. Демон пытался тебя подчинить, оставив этот след. Это метка демона, так ее называют маги.
– Маги? Так ты волшебник из детских сказок?
– Ну, не стоит обижать меня. – мужчина скрещивает руки у себя на груди. – Мне ведь удалось тебя вызволить, что, кстати, ни ангелам тени не удалось, ни самому ангелу-воскресителю. Как там его…
– Амалиэль? – вздрогнув, спросила я.
– Тот самый. – маг поднимается со своего места, и подходит ближе. – Я спас тебя не совсем бескорыстно. Но раз уж у тебя другого варианта не было, то решил воспользоваться случаем. Мне нужно, что бы ты спасла одну душу в воскресенье. Она застряла в пограничном мире, это мне известно. Если не получится ее спасти…
– Это запрещено. – сухо отрезала я, вспомнив слова, сказанные графом тогда, в Сумеречном мире.
– Мне вернуть тебя назад прямо сейчас? – черные глаза мага вспыхнули. – Знаешь ли, тебе будет на руку, если у тебя в хороших… друзьях окажется маг.
– Какие еще твари населяют бедную Землю? – я гневно взглянула на своего собеседника и встала с места, мои ноги стали мерить комнату вдоль и поперек. – Поверить не могу, что то, что сейчас становится мне известно – все еще наш мир.
– Маги, демоны, ангелы, вампиры, кстати, коим ты являешься, и еще ведьмы и оборотни. Оборотни – те еще опасные твари, которых стоит бояться больше вампиров. Те хоть прячутся от солнца. А что до оборотней – они опасные враги, да и неуравновешенные друзья. А с ними я имел дело напрямую. Оборотнем был мой брат, и вот, что случилось, когда мы поссорились… – маг закатал рукав, и показал розовые шрамы на своей руке. – Так, что… в сказках есть прямые отсылки к реальности, только эту ее грань не всем дано увидеть. Так что? Ты готова мне помочь, Мирабэль?
– Ты хочешь, чтобы я перешагнула через запреты?
– Если вызволишь мою любовь из Сумеречного мира… я сниму эту метку демона. Поверь, даже сам Амалиэль не сможет тебя исцелить, не заразившись проклятьем Преисподней. Хм… а тебе, кстати говоря, медлить с этим не советую. – его внимательные глаза снова устремились на мои царапины, от этого я натянула рукав от своего черного, уже испорченного платья, пониже.
– А если у меня не получится воскресить твою любовь?
– Тогда отправь ее в Рай, и у нее появится шанс на перерождение. Только не подведи своего верного… друга, аристократка. В вашем роду было ведь понятие чести?
Я молча тряхнула головой, раздумывая над его предложением, как вдруг, пол в комнате стал дрожать. Картины, закрепленные на черных стенах стали подскакивать, а осушенный мною недавно бокал стал жалостно дребезжать на круглом столе. Я испуганно оглядываюсь, и вижу, как маг поднимает руки вверх, и из его ладоней снова сияет желтый свет. Он медленно разводит руки в сторону, и громко произносит: «Videtur*», и тут же перед нами оказываются три незнакомца с почти черными крыльями за спиной. Два высоких мужчины-брюнета, похожих друг на друга, как близнецы, в компании полноватой девушки с красными, неприлично короткими волосами и торчащей челкой.
– О, надо же. – маг оглядывается на меня. – Кто соизволил? – на его губах застыла усмешка.
– Отойди, маг. – один из мужчин сделал пару шагов вперед.
– А эта беглянка отправляется с нами. – девушка презрительно уставилась на меня, наморщив слегка вздернутый нос. – Только убери оскверненный ключ. – зеленые глаза девушки впиваются в мои.
Я беру в руки белый камень, и оставляю его на столике рядом с бокалом. Краем глаза заметила, что символ теперь на нем стал черного цвета.
– Еще одни неблагодарные твари. Я уничтожу его, так и быть. Благодарности уже не жду! – Морис скрестил руки на груди, и, покосившись на меня, добавил: – Это твои коллеги. Иди за ними, дабы не разгневать начальство. И не забудь о договоре. Имя ее – Палома.
Девушка кивает, давая своим спутникам знак. Ближний мужчина берет меня за руку, и нас тут же кружит вихрь, от которого мне так же становится дурно. Я зажмурила глаза, пытаясь подавить подкатывающую тошноту.
Videtur* – покажитесь.