Czytaj książkę: «Все начнется с нас», strona 3

– Знаю. – Я стыдливо опускаю плечи.

– Лили-Лили… – Ее голос звучит разочарованно. А как, по ее мнению, мне следовало поступить? Подвести их друг к другу, напомнить о старом знакомстве? – Ну, то есть я рада, что ты не растерялась, но… ты спрятала человека в кладовке! Затолкала туда, как старое пальто!

Я возвращаюсь к прилавку, Алиса за мной.

– У меня не было выбора. Атлас – единственный на свете мужчина, которого Райл никогда не одобрит на роль моего бойфренда.

– Мне жаль тебя расстраивать, но есть лишь один кандидат, которого одобрит Райл, – он сам.

Я не отвечаю, так как боюсь, что она права.

– Погоди, – настораживается Алиса. – Вы с Атласом встречаетесь?

– Нет.

– Ты сама сказала, что он единственный, кого Райл не одобрит…

– Я другое имела в виду. Увидев Атласа здесь, Райл заподозрит, что мы встречаемся.

– Я чувствую себя за бортом, – обиженно заявляет Алиса, облокачиваясь на прилавок. – Ты срочно должна ввести меня в курс дела!

– Какого еще дела? – Я притворяюсь, что занята: придвигаю к себе вазу с букетом и меняю местами отдельные цветы.

Алиса отбирает у меня вазу.

– Он принес тебе обед. С чего бы ему это делать, если вы не общаетесь? А если вы вовсю общаетесь, почему ты не рассказала мне?

Я тяну вазу к себе.

– Вчера мы случайно встретились на улице. Ничего такого. Я увидела его впервые с тех пор, как была беременна.

Алиса вновь забирает вазу.

– Я каждый день встречаю старых друзей. Но поесть они мне не приносят. – Она подталкивает вазу обратно ко мне.

Эта ваза у нас – что-то вроде раковины в «Повелителе мух». Тот, у кого она в руках, получает право высказаться.

– Видимо, среди твоих знакомых нет шеф-поваров. Повара постоянно так делают – готовят для друзей. – Я передаю вазу, однако Алиса молчит. Зато так буравит меня взглядом, как будто пытается прочесть мои истинные мысли за пеленой слов, которые считает ложью. Я вновь беру вазу. – Ничего не было, правда. Во всяком случае, пока. Если что-то случится – ты узнаешь первой.

Похоже, Алису мой ответ устраивает, но, прежде чем она отводит взгляд, я замечаю в ее глазах странный проблеск. Печаль? Беспокойство? Я не допытываюсь, потому что знаю, насколько ей нелегко. Какой бы мужчина ни принес мне обед, Алисе будет немного грустно, что это не ее брат.

Думаю, в ее идеальном мире идеальный Райл никогда меня не бил и мы по-прежнему дружим семьями.

Глава 7. Атлас

– Когда имеешь дело с палтусом, держи нож вот так. – Я показываю, как чистить рыбу с хвоста.

Тео сразу отворачивается.

– Фу, – морщится он, прикрывая рот ладонью. – Я, пожалуй, пас. – И отходит к другому концу стола, подальше от кулинарного мастер-класса.

– Я всего лишь чищу рыбу. Даже не потрошу.

Тео имитирует рвотные позывы.

– Мне неинтересно готовить еду. Лучше проведу тебе сеанс. – Он усаживается на край стола. – Значит, ты написал Лили?

– Да.

– Она ответила?

– Можно и так сказать. Прислала короткое сообщение. Я решил отнести ей обед, чтобы узнать, в каком она настроении.

– Смелый шаг.

– Раньше, если дело касалось нас двоих, я вел себя слишком осторожно. Вот и решил показать ей, что теперь все иначе.

– Надеюсь, – замечает Тео, – ты не ляпнул что-нибудь еще про рыб, про берег или…

Зря я тогда рассказал ему, как процитировал «В поисках Немо». Не хочу дослушивать его шутку.

– Хватит, эксперт малолетний! Ты и с девчонками-то, наверное, ни разу не говорил!

Тео усмехается, и все же я украдкой замечаю, что парнишка смущен. Он замолкает, хотя вокруг царит суматоха. Кроме нас на кухне еще как минимум человек пять. Правда, все так увлеченно работают, что не обращают на нас внимания.

– Тебе кто-нибудь нравится? – спрашиваю я.

Тео пожимает плечами.

– Вроде того.

Подобные беседы обычно проходят в одностороннем порядке. Тео любит задавать вопросы, а сам отвечает неохотно, так что я осторожно прощупываю почву.

– Ясно. – Стараюсь реагировать буднично, чтобы он развил тему. – И кто же она?

Тео смотрит на свои ладони, ковыряя заусенец на большом пальце, но от меня не укрывается, что его плечи немного поникают. Как будто я сделал что-то не то.

А может, сказал.

– Или это он? – уточняю я шепотом, чтобы не услышали посторонние.

Тео вскидывает взгляд. Ему нет нужды что-то подтверждать или отрицать, я вижу правду в его испуганных глазах.

– Вы учитесь в одном классе?

Тео отвечает не сразу. Возможно, я первый, кому он доверяет эту часть себя, поэтому я проявляю должную деликатность. Пусть увидит поддержку с моей стороны, как и, надеюсь, со стороны своего отца.

Тео окидывает взглядом кухню, проверяя, не вертится ли кто-то поблизости.

– Мы ходим в один математический кружок. Уже год, – выпаливает он, словно отпуская слова на волю, чтобы больше не повторять их никогда.

– Отец в курсе?

Тео мотает головой и сглатывает комок в горле. Его явно одолевают тревожные мысли.

Я откладываю нож и мою руки в ближайшей к Тео раковине.

– Я давно знаю твоего отца. И не зря считаю его одним из лучших друзей. В моем окружении плохих людей нет. – Похоже, мои слова приободрили Тео, хотя ему неловко. Очевидно, он предпочел бы сменить тему. – Я посоветовал бы написать тому, кто тебе нравится, но ты, возможно, единственный двенадцатилетка на земле, у которого нет мобильника. Боюсь, ты никогда ни с кем не сойдешься. Так и умрешь – одиноким и без телефона.

Тео рад, что я перешел на шутливый тон.

– Хорошо, что ты стал поваром, а не психотерапевтом. Говняные у тебя советы.

– Попрошу! Отличные советы, как по мне.

– Тебе, конечно, виднее. – Тео возвращается со мной к разделочной доске. – Ты пригласил Лили на свидание, когда пришел к ней на работу?

– Нет. Приглашу сегодня вечером. Я позвоню ей из дома. – Протискиваясь мимо Тео к морозилке, я взъерошиваю ему волосы.

– Атлас?

Я останавливаюсь. В глазах мальчика беспокойство. Но он не успевает ничего сказать, потому что на кухню заходит один из официантов и протискивается между нами. Впрочем, все понятно и без слов.

– Не волнуйся, Тео, наши сеансы конфиденциальны.

– Хорошо. Только учти: если настучишь папе, я расскажу ему про тебя. Как тупо ты подкатываешь к девушкам, – хихикает Тео и, кривляясь, добавляет: – Мы наконец-то приплыли, рыбка моя!

Я сверкаю на него глазами.

– Такого я не говорил!

Тео указывает пальцем вдаль:

– Гляди! Там пляж! Вижу землю!

– Перестань.

– Лили, караул! Наш корабль затонул!

Он так и ходит за мной хвостом, пытаясь меня поддеть, пока смена его отца не заканчивается. Я еще никогда так не радовался, что остаюсь один.

Глава 8. Лили

Почти полдесятого, и ни одного пропущенного звонка. Эмерсон спит уже полтора часа. Просыпается она обычно в шесть утра. Я ложусь около десяти вечера, ведь если не сплю как минимум восемь часов – превращаюсь в зомби. Хотя, если Атлас не позвонит до десяти, я, скорее всего, вообще не усну. Видимо, надо было еще сотню раз извиниться перед ним за кладовку.

Я направляюсь в ванную, чтобы приступить к вечернему уходу за кожей. Не забываю про телефон. Я повсюду таскаю его с собой – с тех пор как Атлас принес мне обед и пообещал позвонить. Наверное, стоило уточнить, что значит «вечером».

Быть может, для него это «в одиннадцать», а для меня «в восемь».

Вероятно, и об утре с ночью наши представления расходятся. Он – успешный шеф-повар, который лишь после полуночи приходит домой отдохнуть, а я уже с семи вечера в пижаме.

Мой телефон оживает, но это не обычный звонок. Звук такой, словно со мной хотят связаться по «Фейстайму».

Пожалуйста, только не Атлас!

Я не готова к видеозвонку, я же нанесла скраб!.. Гляжу на экран – ну, разумеется, Атлас.

Нажимаю «ответить» и мгновенно разворачиваю экран в другую сторону, чтобы Атлас не увидел моего лица. Кладу телефон на бортик раковины, а сама начинаю умываться.

– Ты спрашивал, можно ли мне позвонить. Про камеры речи не было.

– Я все равно тебя не вижу, – усмехается он.

– Да, потому что я смываю косметику и готовлюсь ко сну. Тебе и не нужно меня видеть.

– Нужно, Лили.

От его голоса по коже пробегают приятные мурашки. Я беру телефон и разворачиваю экраном к себе, состроив выражение «я же говорила». На мне ночная рубашка, которую, возможно, носила еще моя бабушка, мои мокрые волосы обернуты полотенцем, а лицо покрыто зеленоватой пенистой субстанцией.

Улыбка у Атласа сексуальная. Одетый в белую футболку, он сидит на кровати, прислонившись спиной к черному деревянному изголовью. Я лишь однажды была у него дома и в эту спальню не заходила. Стена позади кровати голубая, цвета джинсов.

– Ради этого стоило позвонить по видеосвязи, – усмехается Атлас.

Я кладу телефон обратно на раковину, на этот раз экраном к себе, и смываю остатки скраба.

– Спасибо за обед.

Пасты вкуснее я в жизни не пробовала. Хотя она простояла два часа, прежде чем у меня выдалась минутка, чтобы ее съесть.

– Значит, паста «Почему ты меня игнорируешь?» тебе понравилась?

– Она удалась на славу. Ты и сам знаешь. – Закончив с умыванием, я иду в спальню. Ложусь на бок, а телефон прислоняю к подушке. – Как прошел день?

– Отлично, – отвечает Атлас.

Его интонация не слишком-то меня убеждает. Я строю рожицу, давая понять, что не верю.

Он ненадолго отводит взгляд, о чем-то задумавшись.

– Непростая выдалась неделя. Но все налаживается. – Его губы изгибает легкая улыбка, и я тоже поневоле улыбаюсь.

Я даже не ломаю голову, о чем бы еще поговорить, потому что рада смотреть на него и в тишине. Сколько угодно.

– Как называется твой новый ресторан?

Вообще-то я уже в курсе, но Атласу ни к чему знать, что я его гуглила.

– «Корриганс».

– А еда там такая же, как в «ЛВБ»?

– Почти. Высокая кухня с итальянскими мотивами. – Он ложится на бок и прислоняет телефон к чему-то напротив, повторяя мою позу. Словно в старые добрые времена, когда мы допоздна болтали у меня в комнате. – Довольно обо мне. Ты-то как? Как твой цветочный бизнес? Как дочка?

– Не слишком ли много вопросов?

– У меня их еще больше, ответь хотя бы на эти.

– Ладно. Ну что ж, у меня все хорошо. Постоянно чувствую себя измотанной, но, думаю, это нормально для бизнес-леди и по совместительству одинокой мамы.

– Ты не выглядишь измотанной.

– Все дело в хорошем освещении, – усмехаюсь я.

– Когда твоей дочке исполнится год?

– Одиннадцатого числа. Как же быстро летит время, с ума сойти!

– Меня поразило, насколько она похожа на тебя.

– Правда?

Он кивает.

– А с магазином все хорошо? Тебе нравится там работать?

– Более-менее, – пожимаю я плечами.

– Более-менее?

– Даже не знаю. Кажется, я устала от магазина. Или в принципе устала. Много кропотливой работы, а доход не такой уж большой. То есть я, конечно, горжусь, что все выстроила с нуля и довольно успешно, однако порой я мечтаю о монотонных буднях где-нибудь на фабрике.

– Понимаю, – говорит Атлас. – Мысль о том, что можно прийти домой и не думать о работе, крайне заманчива.

– А тебя когда-нибудь утомляла работа шеф-повара?

– Да постоянно. Честно говоря, поэтому я и открыл «Корриганс» – решил немного разгрузить себя на кухне и сосредоточиться на роли ресторатора. Несколько вечеров в неделю я все еще готовлю, но бóльшую часть времени руковожу бизнесом.

– Вечера – это ведь самое безумное время для повара?

– Ты права. И все же вечерок-другой для свиданий я выкроить могу.

Я улыбаюсь и чувствую, что краснею.

– Ты приглашаешь меня на свидание? – спрашиваю я, теребя одеяло.

– Да. Ты согласна?

– Ага. Освобожу один из вечеров.

Теперь мы оба улыбаемся. И вдруг Атлас принимает серьезный вид.

– Можно задать тебе неудобный вопрос?

– Давай, – говорю я, стараясь скрыть волнение.

– Сегодня днем ты упомянула, что в твоей жизни много сложностей. Если у нас… между нами… что-то завяжется, это правда взбесит Райла?

– Да, – не колеблясь, отвечаю я.

– Почему?

– Он тебя не любит.

– Именно меня или в целом мужчин, которые могут с тобой встречаться?

Я хмурюсь.

– Именно тебя.

– Из-за той драки в ресторане?

– Много из-за чего, – признаюсь я и, прихватив телефон, переворачиваюсь на спину. – Он считает, что почти все наши ссоры произошли по твоей вине. – Атлас выглядит растерянным, поэтому я продолжаю – впрочем, не слишком вдаваясь в подробности: – Помнишь, я когда-то вела дневники?

– Помню. Ты не разрешала мне в них заглядывать.

– В общем, Райл их нашел. И прочитанное ему не понравилось.

Атлас вздыхает.

– Мы же были детьми.

– Похоже, ревность не имеет срока годности.

Атлас на миг сжимает губы, словно борясь с мрачными мыслями.

– Мне ужасно не нравится, что ты переживаешь из-за его вероятной реакции на события, которые еще даже не случились. Тем не менее я понимаю. Такие уж обстоятельства. – Он ободряюще смотрит на меня. – Будем двигаться постепенно, согласна?

– Очень маленькими шажками, – добавляю я.

– Договорились. Маленькими шажками. – Атлас поправляет подушку под головой. – Я видел, как ты строчила в дневниках. И все время гадал, что ты писала обо мне. Если писала, конечно.

– Кроме тебя, я почти ни о чем не писала.

– У тебя остались эти тетради?

– Да, в шкафу. В коробке.

Атлас садится.

– Почитай мне.

– Ну уж нет. Ни за что.

– Лили.

Я не могу зачитать ему свои подростковые бредни по «Фейстайму»! При одной мысли об этом я заливаюсь румянцем.

– Пожалуйста.

Я прячу лицо в ладонях.

– Нет! И не проси.

Ох уж эти голубые глаза… Если он не перестанет смотреть на меня таким щенячьим взглядом, я волей-неволей уступлю.

Атлас понимает, что надолго меня не хватит.

– Лили, я много лет умирал от желания узнать, что ты обо мне думаешь. Всего один абзац.

Ну как мне ему отказать? Я со вздохом бросаю телефон на кровать. Сдаюсь.

– Подожди пару минут.

Я иду к шкафу с одеждой и достаю с верхней полки коробку. Затем приношу ее на кровать и начинаю листать дневники в поисках того, что не стыдно озвучить.

– О чем ты хочешь услышать? О нашем первом поцелуе?

– Нет, мы же двигаемся постепенно, забыла? – дразнит меня Атлас. – Как насчет одной из первых записей?

Так гораздо проще. Я листаю первый дневник и наконец выбираю отрывок – достаточно короткий и не слишком унизительный.

– Помнишь тот вечер, когда я пришла к тебе в слезах, потому что мои родители поссорились?

– Помню. – Атлас вальяжно располагается на подушке, закинув руку за голову.

Я закатываю глаза.

– Ага, устраивайся поудобнее и смотри, как я позорюсь.

– Лили, это же я. Мы с тобой. Тут нет ничего унизительного.

Его голос, как всегда, действует на меня успокаивающе. Я сажусь по-турецки с телефоном в одной руке и дневником в другой и начинаю читать.

Через несколько секунд дверь распахнулась, Атлас посмотрел мне за спину, потом налево, направо. Только взглянув мне в лицо, он понял, что я плачу.

– Ты в порядке? – спросил он, выходя на крыльцо.

Я вытерла своей рубашкой слезы и заметила, что он вышел на крыльцо, вместо того чтобы пригласить меня войти. Я села на ступеньку, Атлас сел рядом со мной.

– Я в порядке. Просто злюсь. Иногда я плачу, когда злюсь.

Атлас протянул руку и убрал мне волосы за ухо. Мне это понравилось, и я вдруг растеряла всю свою злость. Он обнял меня и прижал к себе так, что моя голова оказалась у него на плече. Не понимаю, как ему удалось меня успокоить, не произнеся ни слова, но он это сделал. Есть люди, одно лишь присутствие которых успокаивает, и он был одним из таких людей. Полная противоположность моего отца.

Мы посидели так немного, пока я не увидела, как в моей комнате зажегся свет.

– Тебе лучше вернуться, – прошептал Атлас.

Мы оба видели мою маму, стоявшую в комнате. Только в эту минуту я поняла, какой вид открывается Атласу на мою спальню.

Возвращаясь в дом, я пыталась вспомнить все то время, которое Атлас провел в брошенном доме. Ходила ли я по комнате при включенном свете после наступления темноты, ведь сплю я только в одной футболке?

Совершенное безумие, Эллен: я вроде как надеялась, что ходила.

Лили

Когда я дочитываю, Атлас не улыбается. В его проникновенном взгляде столько чувства, что мне становится трудно дышать.

– Мы были такие юные… – В его голосе проскальзывает печаль.

– Да. Слишком юные для того, что на нас навалилось.

Атлас рассеянно кивает. Настроение беседы изменилось, и я уверена, что мыслями он где-то далеко. Я вспоминаю, как чуть раньше он ушел от моих расспросов, сказав: «Непростая выдалась неделя».

– Что тебя тревожит?

Сперва я думаю, что он опять отделается общей фразой, однако он вздыхает и поправляет подушку, а затем говорит:

– Какой-то вандал атаковал мои рестораны.

– Оба?

Атлас кивает.

– Все началось пару дней назад.

– Как думаешь, это кто-то из знакомых?

– На видео с камеры наблюдения я его не узнал; впрочем, и запись не самая четкая. В полицию я пока не обращался.

– Почему?

Он хмурит брови.

– Кто бы это ни был, он выглядит намного младше меня. Возможно, подросток. Боюсь, он оказался в той же ситуации, что и я когда-то. Остался без дома. – Его взгляд становится мягче. – И вдруг у него нет своей Лили, которая его спасет?

Я сглатываю комок в горле, надеясь, что Атлас не догадывается, какие чувства бушуют у меня внутри. Он не впервые упоминает, что я его спасла, и всякий раз меня так и тянет возразить. Я его не спасала. Только влюбилась в него, вот и все.

И я понимаю, почему влюбилась. Какого еще ресторатора судьба вандала беспокоит больше, чем ущерб, который тот нанес?

– Заботливый Атлас, – шепчу я.

– Что? – переспрашивает он.

Я не собиралась произносить это вслух.

– Ничего, – выдавливаю я, чувствуя, как краска заливает шею.

Атлас придвигается ближе к экрану. На его лице легкая улыбка.

– Вернемся к дневнику. Я все думал, не догадалась ли ты, что я отлично вижу окно твоей спальни, ведь после того вечера ты очень уж часто оставляла свет включенным.

Я радуюсь тому, что Атлас разрядил обстановку.

– У тебя не было телевизора, вот я и придумала тебе развлечение.

– Теперь ты обязана показать мне остальные записи!

– Нет.

– Сегодня ты закрыла меня в кладовке. Если позволишь мне прочесть дневники, считай, что извинилась.

– Я думала, ты не обиделся.

– Может, это отсроченная обида. Да, точно… – Он начинает медленно кивать. – Теперь чувствую. Я смертельно обижен!

Я хохочу. Внезапно со стороны коридора доносится хныканье Эмми. Как же не хочется прерывать разговор! Но я не из тех матерей, у которых дети кричат до хрипоты.

– Дочка проснулась. Мне пора. А с тебя свидание.

– Назови время, – отзывается Атлас.

– Я не работаю по воскресеньям, так что вечер субботы – в самый раз.

– Суббота уже завтра, – напоминает он. – А мы хотели двигаться постепенно.

– Ну… Это и есть постепенно, если вести отсчет со дня нашего знакомства. Между знакомством и первым свиданием прошло много лет.

– В шесть тебя устроит?

– Более чем, – улыбаюсь я.

Однако Атлас хмурится.

– Стоп. Завтра я не могу. Вот черт! Мы проводим банкет, я нужен в ресторане. Как насчет воскресенья?

– В воскресенье я целый день с Эмерсон. Я бы подождала, прежде чем знакомить вас ближе.

– Понимаю, – кивает Атлас. – Тогда в следующую субботу?

– Хорошо. Как раз успею договориться, чтобы кто-нибудь посидел с Эмми.

Атлас расплывается в улыбке.

– Значит, свидание? – Он встает с кровати и начинает мерить шагами спальню. – А по воскресеньям ты дома, да? Тогда можно я позвоню тебе в это воскресенье?

– Под словом «позвоню» ты подразумеваешь видеочат? На этот раз я хочу подготовиться.

– Тебе незачем готовиться. И да, я позвоню по «Фейстайму». Зачем тратить время на обычный звонок, если можно на тебя полюбоваться?

Мне нравится, когда Атлас флиртует. Чтобы сдержать ухмылку, я кусаю нижнюю губу.

– Спокойной ночи.

– И тебе, Лили.

Прощаясь, он пристально смотрит мне в глаза, отчего внутри у меня все сладко сжимается. Завершив звонок, я падаю лицом в подушку. И визжу, как будто мне снова шестнадцать.

Глава 9. Атлас

– Покажи фото, – требует Тео.

Он сидит на ступеньках у задней двери ресторана, наблюдая, как я выбрасываю в контейнер битое стекло и несколько мешков с другим мусором, оставшимся после третьего происшествия. Сегодня утром мне позвонил Брэд и сообщил, что в «ЛВБ» опять кто-то побывал. Теперь Брэд и Тео помогают мне с уборкой, хотя я просил их остаться дома. Мне совестно, когда сотрудникам приходится ехать на работу в единственный на неделе выходной.

– У меня нет ее фотографии.

– Она такая уродина?

Я швыряю коробку с осколками в бак.

– Нет, она сногсшибательная и явно слишком крута для меня.

– Уродины тебе тоже не по зубам, – парирует Тео. – Она что, не ведет соцсети?

– Ведет, но у нее закрытый профиль.

– Она нигде не добавляла тебя в друзья? Ни на «Фейсбуке»*, ни в «Инстаграме»*? А «Снэпчат» у тебя установлен?¹

– Ты-то откуда знаешь про «Снэпчат»? У тебя и телефона-то нет.

– У меня свои источники.

Брэд спускается на задний двор с пакетом для мусора, раскрывает его, и мы продолжаем собирать туда осколки и хлам. Тео остается на ступеньках.

– Я бы помог, но только что принял душ, – разводит он руками.

– Ты мылся вчера, – возражает Брэд.

– Да, и я по-прежнему чистый. – Тео вновь переводит взгляд на меня. – У тебя есть соцсети?

– Нет на них времени.

– И как же ты понял, что у нее закрытый профиль?

Да, вынужден признать, я время от времени искал Лили в сети. И что? Покажите мне хоть одного человека, который ни разу не гуглил своих прежних знакомых.

– Когда-то я пробовал ее найти. Но чтобы посмотреть ее страничку, надо было зарегистрироваться.

– Ну так создай профиль и добавься к ней в друзья, – советует Тео. – Хватит себе жизнь усложнять.

– Понимаешь, бывший муж Лили меня невзлюбил, и если он увидит меня в списке ее друзей, у нее могут возникнуть проблемы.

– А за что он тебя невзлюбил? – интересуется Тео.

– Однажды мы подрались. Прямо здесь, в ресторане, – киваю я в сторону здания.

Тео приподнимает брови.

– Вот так взяли и подрались? По-настоящему?

– Стоп. – Брэд застывает с пакетом в руке. – Так это был муж Лили?

– Я думал, ты в курсе.

– Никто не знал, что это за парень и почему вы сцепились. Кстати, ты тогда впервые на наших глазах вышвырнул кого-то из ресторана. Теперь понятно почему.

Я не обсуждал этот случай с коллегами. Помню, тем вечером я уехал домой сразу после драки, и никто не успел меня расспросить. А на следующее утро, когда я пришел на работу, коллеги, вероятно, смекнули, что я не настроен на беседу.

– Из-за чего вы поцапались? – допытывается Тео.

Я искоса гляжу на Брэда, ведь он знает, чего натерпелась Лили. Она обо всем рассказала ему и Дэрину, когда гостила у меня дома. Однако Брэд всем своим видом показывает, чтобы я сам решал, доверить ли Тео правду. И хотя я почти никогда не лгу, разглашать чужие тайны я не вправе. Поэтому бормочу:

– Уже не помню.

Думаю, Тео не помешало бы на чужом примере узнать, как ни в коем случае нельзя обращаться с близкими, и все же мне неудобно рассказывать о Лили, когда ее нет рядом. По-хорошему мне вообще не следовало вмешиваться в ее личные дела, хотя, даже повернув время вспять, я поступил бы точно так же. Да, я повел себя незрело, ввязавшись в драку, но все могло закончиться куда хуже. Мне хотелось не просто ударить Райла. Такой злости я еще ни к кому не испытывал – даже к матери и отчиму. Даже к отцу Лили.

Одно дело презирать кого-то из-за его отношения ко мне, и совсем другое, если страдает человек, которого я ценю больше всего на свете. Совершенно другой уровень злости.

У меня в кармане вибрирует телефон. Я быстро его достаю – Лили перезванивает мне по «Фейстайму». Когда я набрал ей час назад, она была за рулем и пообещала связаться со мной из дома.

После пятничного звонка мы обменялись парой-другой сообщений, и я с нетерпением ждал нового разговора с глазу на глаз.

– Это она? – встрепенувшись, спрашивает Тео.

Я киваю и поднимаюсь мимо него по ступенькам. Тео вскакивает и спешит вслед за мной в ресторан.

– Да ладно? – оборачиваюсь я.

– Мне интересно, как она выглядит!

Я рискую пропустить звонок, поэтому провожу пальцем по экрану, в то же время пытаясь выдворить парня на улицу.

– Уймись, я сделаю скриншот. А теперь иди помоги отцу.

Связь уже подгрузилась, а этот упрямец все еще рвется ко мне.

– Привет! – улыбаюсь я Лили.

– Привет! – отвечает она с экрана.

– Дай посмотреть! – шипит Тео и тянет из-за двери руку, пытаясь выхватить у меня телефон.

– Секундочку, Лили. – Я прижимаю телефон к груди, чтобы она ничего не увидела, а затем пошире открываю дверь и выталкиваю Тео на верхнюю ступеньку. – Брэд, забери своего сына!

– Тео, иди сюда! – зовет Брэд. – Нужна твоя помощь.

Мальчишка повинуется и, ссутулив плечи, бредет к отцу.

– Я же помылся! – ворчит он.

Я захлопываю дверь и отнимаю телефон от груди. Лили хохочет.

– Что это было?

– Ничего. – Я иду в кабинет и запираю для надежности дверь. Сажусь на диван. – Как твои дела?

– Хорошо. Мы с Эмми только что обедали с мамой и ее бойфрендом. Посидели в небольшой закусочной на Борден-стрит. Все прошло очень мило.

– Как твоя мама?

Мы еще не говорили о ее родителях. Лишь однажды она упомянула о смерти отца.

– У нее все прекрасно, – отвечает Лили. – Она встречается с мужчиной по имени Роб. Выглядит счастливой, хотя немного странно наблюдать за влюбленной мамой… Впрочем, Роб мне нравится.

– Твоя мама теперь живет в Бостоне?

– Да. Переехала после смерти отца. Поближе ко мне.

– Отлично. Я рад, что у тебя здесь родня.

– А у тебя? Твой дядя все еще тут, в Бостоне?

Дядя?

Ах да. Я ей не говорил.

– Насчет дяди… – Я опускаю взгляд. Даже не помню, что тогда наплел – столько воды утекло. – Мой дядя умер, когда мне было девять, Лили.

Она недоуменно хмурится.

– Да нет же, ты перебрался к дяде в восемнадцать. Поэтому и уехал в Бостон.

Я вздыхаю. Как бы я хотел отмотать время назад и переиграть бóльшую часть того, что сделал и сказал. Или не сказал в надежде пощадить ее чувства. Наверное, мы все хотели бы прожить по-другому свои подростковые годы, если бы выдалась такая возможность.

– Я тебе солгал. Тогда у меня уже не было никакого дяди.

– Что? – Лили качает головой, пытаясь понять. Впрочем, непохоже, чтобы она сердилась. Скорее озадачена. – К кому же ты тогда переехал?

– Ни к кому. Я не мог вечно прятаться у тебя в спальне. Я чувствовал, что это плохо закончится, а кроме тебя мне во всем городе никто не помог бы. В Бостоне были приюты, новые возможности… Я солгал про дядю, чтобы ты обо мне не беспокоилась.

Лили откидывает голову назад, упирается затылком в изголовье кровати и на мгновение прикрывает глаза.

– Атлас. – В ее голосе звучит сочувствие. Когда она вновь глядит на меня, я понимаю, что она борется со слезами. – Даже не знаю, что сказать. Я думала, у тебя есть родные.

– Прости за ложь. Я поступил так не назло тебе, а чтобы тебя оградить…

– Не извиняйся, – перебивает Лили. – Ты правильно сделал. Близились холода, и в заброшенном доме ты мог не пережить зиму. – Она смахивает слезу. – Не представляю, как тяжело тебе пришлось. Переехать в Бостон в таком возрасте… Без денег, без семьи…

– Тем не менее сработало, – жизнерадостно говорю я. – Все получилось как нельзя лучше. – Я невольно ее расстроил, так что теперь пытаюсь поднять ей настроение. – Забудь о том, какими мы были. Главное, какие мы сейчас.

Она улыбается.

– Где ты? Это твой кабинет?

– Да. – Я поворачиваю экран и показываю ей комнату. – Он небольшой. Только диван и компьютерный стол. Я редко здесь бываю. Почти все время провожу на кухне.

– Ты сейчас в «ЛВБ»?

– Ага. Оба ресторана по воскресеньям закрыты. Я заехал прибраться.

– Хочу поскорее побывать в «Корриганс»! Мы ведь туда пойдем в субботу?

Я усмехаюсь:

– Ну уж нет. Ни за что не поведу тебя на свидание в свой ресторан. Коллеги слишком яро интересуются моей личной жизнью.

– Забавно, – с ухмылкой говорит Лили, – мне тоже интересна твоя личная жизнь.

– Для тебя у меня секретов нет. Что ты хочешь знать?

После недолгих раздумий она отвечает:

– Хочу знать, какие люди тебя окружают. Когда мы были подростками, ты был одинок; теперь ты взрослый мужчина, у тебя бизнес, друзья… целая жизнь, о которой я не имею представления. Кто в твоей банде, Атлас Корриган?

На этот вопрос я могу только рассмеяться.

Однако Лили серьезна, и я делаю вывод, что она спрашивает не из праздного любопытства. Она обо мне тревожится. Я ласково гляжу на нее, надеясь хотя бы немного успокоить.

– С некоторыми моими друзьями ты уже познакомилась, когда оставалась в моем доме. Семьи у меня нет, но я не чувствую себя обделенным. Я доволен своей карьерой, да и жизнью в целом. – Помолчав, я добавляю без тени лукавства: – Даже счастлив, если ты об этом.

Уголок ее губ приподнимается.

– Прекрасно. Я постоянно гадала, как сложилась твоя судьба. Безуспешно пыталась найти тебя в соцсетях.

У меня вырывается смешок, так как на ум приходит недавний разговор с Тео.

– Я особо не сижу в интернете. – Тео вряд ли одобрит, если я признаюсь Лили в том, что не вылезал бы из соцсетей, будь ее профили открыты. Это может ее отпугнуть. – У моих ресторанов есть аккаунты, но их ведут мои сотрудники. – Я откидываюсь на спинку дивана. – У меня нет времени на соцсети. Пару месяцев назад я установил «ТикТок». Зря. Целую ночь там залипал и наутро пропустил совещание. Поэтому в тот же день я удалил эту заразу.

Лили смеется.

– Все бы отдала, чтобы поглядеть, как ты снимаешь ролики для «ТикТока».

– Не дождешься.

Лили начинает усаживаться поудобнее, однако замирает.

– Секундочку. Мне надо положить телефон.

Она выпускает телефон из руки, но, похоже, не замечает, что он на что-то натыкается и остается лежать под углом. Камера все еще направлена на Лили, и я вижу, как она отнимает Эмерсон от одной груди и прикладывает к другой. Всего пара секунд – я и осознать не успеваю, что происходит.

Наверное, Лили не ожидала, что попадет в кадр. Как только она понимает – округляет глаза и тянет руку к телефону. У меня темнеет экран. Затем вновь появляется ее лицо. Она прикрывает глаза ладонью.

– Прости.

– За что?

– Кажется, я только что засветила грудь.

– Так зачем извиняться? Это я должен сказать спасибо.

Лили улыбается.

– Что ж, ничего нового ты не увидел. – Она мило и смущенно пожимает плечами, а затем подкладывает подушку под руку, которой держит Эмерсон. – Я пытаюсь отлучить ее от груди, ведь ей почти год. Мы уже перешли на одно кормление в день, но воскресенья – особый случай, потому что я все время с ней. – Лили морщится. – Извини. Кому интересны все эти мамкины подробности?

– Вряд ли ты найдешь хоть одну тему, которая покажется мне скучной.

– К свиданию непременно найду. Обещаю. – Лили решает, что я бросаю ей вызов.

Она отводит взгляд от экрана. Эмерсон я не вижу, но все понимаю по улыбке. Лили так улыбается, только глядя на дочку или рассказывая о ней. Это гордая улыбка, одна из моих самых любимых.

– Эмми засыпает, – шепчет Лили. – Мне пора.