Czytaj książkę: «Все начнется с нас», strona 2
Глава 3. Атлас
– «Мы наконец достигли берега?» – недоумевает Тео. – Ты правда ей это сказал? Вслух?
Я смущенно ерзаю на диване.
– Подростками мы фанатели от «В поисках Немо», так и подружились.
– Ты процитировал мультик? – Тео театрально закатывает глаза. – И толку-то? Вы виделись восемь часов назад, а она до сих пор не написала.
– Может, у нее дела.
– Или ты слишком на нее наседал, – замечает Тео. Он подается вперед, складывает ладони вместе, зажав их между коленями, и внимательно смотрит на меня. – Окей, а что было дальше? После всех этих глупых цитат?
Жестоко.
– Ничего. Мы оба спешили на работу. Я спросил, сохранился ли у нее мой номер, она ответила, что помнит его наизусть, а потом мы попроща…
– Стоп, – перебивает Тео. – Она правда запомнила твой номер?
– Похоже на то.
– Неплохо. – В его глазах появляется оптимизм. – Сейчас никто не запоминает чужих номеров.
Сперва я тоже обрадовался, а затем спросил себя, не держит ли она мой номер в голове совсем по другой причине. Однажды я положил бумажку со своим номером в чехол ее телефона на случай, если понадобится помощь. Возможно, в глубине души Лили всерьез опасалась, что такой случай наступит, вот и запомнила номер по причине, никак не связанной со мной.
– Так что же мне делать? Написать ей? Позвонить? Дождаться, пока она сама выйдет на связь?
– Спокойно, Атлас. Прошло всего восемь часов.
Этот совет меня ошеломляет.
– Еще недавно ты дал мне понять, что если она молчит целых восемь часов, то это ни в какие ворота. А теперь предлагаешь успокоиться?
Пожав плечами, Тео пинает мой рабочий стол, чтобы крутануться на стуле.
– Мне двенадцать. У меня и телефона-то нет, а ты меня спрашиваешь про этикет переписки.
Я удивлен, что у Тео до сих пор нет телефона. Брэд не похож на строгого отца.
– Почему у тебя нет телефона?
– Па говорит, что я получу его в тринадцать. Еще два месяца ждать, – с грустью вздыхает мальчишка.
С тех пор как полгода назад я повысил Брэда в должности, Тео дважды в неделю приходит в ресторан после школы. Он признался, что хочет стать психотерапевтом, и я позволил ему практиковаться на мне. Поначалу мы устраивали эти беседы ради него; с недавних же пор у меня такое чувство, что нужны они в первую очередь мне.
Брэд заглядывает в кабинет в поисках сына.
– Идем, Тео. У Атласа много работы. – Он кивком командует: «Подъем!», однако Тео как ни в чем не бывало крутится на стуле.
– Атлас сам меня позвал. Ему нужен совет.
– Никогда этого не пойму, – указывает Брэд на меня и Тео. – Что путного может посоветовать мой сын? Как отлынивать от работы по дому и побеждать в «Майнкрафте»?
Тео встает и потягивается.
– Вообще-то мы о девушках говорили. И в «Майнкрафте» нет цели победить, па. Это скорее игра-песочница. – Выходя из кабинета, Тео оглядывается через плечо. – Просто напиши ей, – говорит он таким тоном, будто это решение очевидно.
Брэд оттаскивает сына за руку от двери.
Я сажусь, откидываюсь на спинку стула и гляжу на темный экран телефона. А вдруг Лили неправильно запомнила номер?
Я нахожу ее в списке контактов и замираю. Вероятно, Тео прав, и утром я повел себя слишком напористо. Мы с Лили мало что сказали друг другу, однако каждая фраза имела значение, вес. Возможно, это ее отпугнуло.
Или… или прав я, и она неправильно запомнила номер.
Мои пальцы застыли над экранной клавиатурой. Я хочу написать Лили, но не хочу давить. Впрочем, мы оба знаем, что наши жизни сложились бы совсем иначе, не прими я так много неверных решений в прошлом.
Я годами придумывал оправдания, почему я ее недостоин, хотя она прекрасно вписалась бы в мою жизнь. Лили идеально мне подходила. И на этот раз я ее не отпущу, пока не приложу чуть больше усилий со своей стороны. Для начала прослежу, чтобы у нее сохранился мой номер.
Рад был с тобой увидеться, Лили.
Я жду, ответит или нет, а когда появляются три точки, замираю в предвкушении.
Я тоже.
Я пялюсь на эту фразу целую вечность, надеясь, что последует продолжение. Тщетно. Имеем что имеем.
Всего два слова, но я отлично читаю между строк.
С тяжелым вздохом я кладу телефон на стол.
Глава 4. Лили
Нашу с Райлом ситуацию шаблонной не назовешь. Вряд ли многие пары оформляют развод в тот же день, когда подписывают свидетельство о рождении ребенка.
И пусть Райл обманул мои надежды, пусть из-за него нам пришлось развестись, я все же не хочу препятствовать его сближению с дочерью. Мы действуем заодно, насколько позволяет его непредсказуемый график. Бывает, я даже приношу Эмми к нему на работу, чтобы они увиделись в обеденный перерыв.
И я дала ему ключ от своей квартиры – еще до того, как появилась Эмерсон. В то время я жила одна и боялась, что Райл не сможет ко мне попасть, когда я начну рожать. Впрочем, после рождения дочки он ключ не вернул, хотя я не раз собиралась ему об этом напомнить. Иногда он пользуется ключом – в тех редких случаях, когда на работу ему надо позже обычного. Я уезжаю в цветочный магазин, а он проводит дополнительное время с Эмми. Поэтому я и не просила ключ обратно. Но с недавних пор Райл сам отпирает дверь и когда привозит Эмми домой.
Чуть раньше, незадолго перед тем как я закрыла магазин, Райл написал мне, что Эмми устала, поэтому он отвезет ее ко мне и уложит спать. То, как часто он начал пользоваться ключом, заставляет задуматься, не хочет ли он проводить больше времени кое с кем еще, помимо дочери.
Когда я наконец добираюсь до дома, квартира не заперта. Райл на кухне.
– Я привез еды, – объявляет он, демонстрируя пакет из моего любимого тайского кафе. – Ты ведь еще не ужинала?
Мне это не нравится. Он все активнее здесь хозяйничает. Однако я так вымоталась за день, что решение проблемы откладываю на потом.
– Еще нет. Спасибо.
Положив сумочку на стол, я направляюсь через кухню к детской и прикладываю ухо к двери. Тишина. Я неслышно отступаю, чтобы не разбудить дочку, и возвращаюсь к Райлу.
Мне до сих пор не по себе оттого, как сухо я ответила Атласу, но встреча с Райлом подтверждает мои опасения. Как мне завести новые отношения, когда мой бывший до сих пор приносит мне ужин и открывает дверь своим ключом?
Пока я не установила жесткие границы с Райлом, глупо даже допускать мысль об Атласе.
Райл протягивает руку к подставке для вина и достает бутылку красного.
– Не против, если я открою?
Я пожимаю плечами, продолжая выкладывать пад-тай на тарелку:
– Пожалуйста. Но я не буду.
Он возвращает вино на место и наливает себе чая со льдом. Я беру из холодильника бутылку воды, и мы с Райлом садимся за стол.
– Как она сегодня? – спрашиваю я.
– Капризничала. Мне пришлось много ездить по делам. Думаю, малышка утомилась. У Алисы она повеселела.
– Когда у тебя следующий выходной?
– Пока не знаю. Я тебе сообщу. – Он наклоняется над столом и смахивает соринку с моей щеки.
Я поневоле вздрагиваю, но Райл не замечает. Или притворяется, что не заметил. Вряд ли он осознает, какой дискомфорт мне доставляют его прикосновения. Зная Райла, не удивлюсь, если он решил, будто я вздрогнула из-за пробежавшей между нами искры.
Да, после рождения Эмми то и дело возникают моменты, когда я должна бы почувствовать искру. Он делает или говорит что-то приятное, поет для Эмми, держа ее на руках, – и я вроде бы ощущаю, как внутри разрастается знакомая нежность. Но я всякий раз нахожу в себе силы очнуться. Достаточно одного плохого воспоминания, чтобы добрые чувства к Райлу мгновенно увяли.
Не зря я составила список: семь причин, почему я подала на развод. Временами, после того как Райл уезжает, я иду в спальню и перечитываю список, напоминая себе, что выбрала наилучший выход, который устраивает всех.
Хотя… Может, и не совсем устраивает. Хорошо бы он вернул ключ.
Я собираюсь съесть еще немного лапши, и вдруг из моей сумочки раздается приглушенное «динь!» Уронив вилку, я быстро тянусь за телефоном, чтобы опередить Райла. Нет, он не стал бы читать мою переписку, но, возможно, передал бы мне телефон. Как-нибудь обойдусь без его вежливых жестов. Вдруг еще увидит сообщение от Атласа, а я сейчас не готова к скандалу.
Впрочем, сообщение не от Атласа. От мамы. Она прислала мне фотографии Эмми, которые сделала в начале недели. Я кладу телефон на стол и беру вилку. Райл буравит меня взглядом.
– Это мама, – говорю я.
Сама не знаю зачем. Я не должна перед ним оправдываться.
– Ты надеялась, что напишет кто-то другой? Ты практически нырнула через стол за телефоном.
– Нет.
Я делаю глоток воды. Райл все еще смотрит. Не знаю, хорошо ли он читает по лицу, но такое ощущение, будто он раскусил мою ложь.
Стиснув зубы, он накручивает лапшу на вилку и опускает взгляд.
– У тебя кто-то есть?
– Нет. Не твое дело.
– Я и не утверждаю, что мое. Я просто так, разговор поддержать.
Ложь. Ни один недавно разведенный мужчина не расспрашивает бывшую жену просто так.
– Полагаю, нам нужно серьезно обсудить вопрос отношений, – продолжает Райл, – прежде чем кто-то из нас приведет нового человека в жизнь Эмерсон. Возможно, стоит установить правила.
Я киваю.
– Думаю, правила не помешают и в других аспектах нашей жизни.
Он прищуривается.
– Ты о чем?
– О доступе в мою квартиру. – Я сглатываю. – Верни, пожалуйста, ключ.
Райл пристально глядит на меня, затем вытирает рот салфеткой и произносит:
– Я что же, не могу уложить дочку спать?
– При чем здесь это?
– Лили, ты ведь знаешь, какой безумный у меня график. Я и так редко с ней вижусь.
– Я и не говорю, что вы будете видеться реже. Я всего лишь прошу вернуть ключ. Охраняю личные границы.
Райл хмуро глядит на меня. Негодует. Я знала, что так будет, а он еще и нагнетает обстановку. Дело ведь не в том, сколько времени он проводит с Эмми. Я не хочу, чтобы он имел легкий доступ в мою квартиру, вот и все. Я же не просто так развелась с ним и переехала.
– В таком случае я начну забирать ее на ночь к себе, – сварливо заявляет Райл, наблюдая за моей реакцией.
– К этому, боюсь, я еще не готова, – отвечаю я как можно спокойнее.
Вилка Райла со звоном падает на тарелку.
– Не пора ли нам пересмотреть соглашение об опеке?
Каким-то чудом я не позволяю гневу вырваться наружу. Встаю и забираю со стола свою тарелку.
– Серьезно, Райл? Я хочу вернуть ключ от моей квартиры, а ты угрожаешь мне судом?
Соглашение мы составляли вместе, а он делает вид, будто там учитываются только мои интересы! Хотя прекрасно знает, что после всего пережитого я могла подать на него в суд и добиться единоличной опеки. Черт, я даже в полицию не заявляла! Сказал бы спасибо, что я такая добрая.
Я отношу тарелку в раковину и, опустив голову, крепко сжимаю край столешницы. Спокойно, Лили.
Я слышу, как Райл сокрушенно вздыхает, затем подходит ко мне. Облокотившись на стол, он наблюдает, как я мою посуду.
– Скажи хотя бы, когда я смогу забирать ее на ночь, – уже мягче произносит он.
Я поворачиваюсь к нему:
– Когда она заговорит.
– Почему?
Я злюсь уже из-за того, что он вынуждает меня объяснять.
– Чтобы она смогла рассказать мне, если что-то случится.
Когда мои слова доходят до него в полной мере, Райл прикусывает губу и чуть заметно кивает. По вздувшимся венам на его шее я понимаю, насколько он раздосадован. Он достает из кармана связку ключей и отделяет один – от моей квартиры. Бросает его на стойку и уходит.
Как только Райл, забрав куртку, исчезает за дверью, я ощущаю в груди знакомый укол. Чувство вины. Следом обычно приходят сомнения. Не слишком ли сурово я с ним обошлась? А вдруг он действительно изменился?
И хотя ответы мне известны, порой не мешает освежить память. Я иду в свою комнату и достаю из шкатулки с украшениями лист бумаги.
1. Он ударил тебя за то, что ты смеялась.
2. Он столкнул тебя с лестницы.
3. Он тебя укусил.
4. Он пытался тебя изнасиловать.
5. Из-за него тебе накладывали швы.
6. Твой муж не единожды причинял тебе боль. Это повторялось бы снова и снова.
7. Ты поступила так ради дочери.
Я провожу пальцем по татуировке на плече, ощущая крохотные шрамы, оставшиеся после укуса. Если Райл творил такое, когда все у нас было хорошо, до чего он дошел бы, наступи в отношениях кризис?
Я складываю лист и убираю его обратно в шкатулку – до тех пор, пока не понадобится очередное напоминание.
Глава 5. Атлас
– Кто-то явно точит на тебя зуб, – заключает Брэд, разглядывая граффити.
Вандал, атаковавший «ЛВБ» пару дней назад, вчера вечером избрал целью мой новый ресторан. В «Корриганс» повреждены два окна, а поперек задней двери очередная надпись: «АтлАс – пидорас!»
Второе «А» в моем имени выведено крупнее, чтобы читатель не забыл поменять ударение. Ловлю себя на мысли, что находка остроумная, но, так как я все утро не в духе, юморить не тянет от слова совсем.
Вчерашняя проделка вандала меня почти не зацепила. Не знаю, может, встреча с Лили повлияла, и я все еще пребывал в эйфории. А сегодня у меня все мысли о том, что она меня избегает. Из-за этого случившееся в новом ресторане я переживаю немного острее.
– Пойду проверю камеры наблюдения.
Надеюсь, там записалось что-нибудь важное. Я все еще в раздумьях, обращаться ли в полицию. Если незваный гость – кто-то из знакомых, я сперва попытался бы с ним поговорить.
Брэд заходит в кабинет вслед за мной. Я включаю компьютер и открываю приложение службы безопасности. Думаю, Брэд чувствует, что я не в настроении, поэтому несколько минут молча наблюдает, как я проигрываю нужную запись.
– Вон там, – указывает он в левый нижний угол экрана.
Я замедляю перемотку, пока мы не различаем фигуру.
Когда я жму «воспроизвести», мы оба в недоумении замираем. Кто-то неподвижно лежит на крыльце у задней двери, свернувшись калачиком. Мы смотрим запись секунд тридцать, а затем я вновь включаю быструю перемотку. Судя по временнóй отметке, человек проводит на ступеньках более двух часов.
Посреди Бостона. В октябре. Без одеяла.
– Он что, там спал? – удивляется Брэд. – Похоже, не боялся, что его поймают?
Я отматываю видео назад, чтобы увидеть, как незнакомец впервые попадает в кадр. Это происходит во втором часу ночи. На записи темно, различить черты сложно, и все же видно, что человек очень молод. Скорее подросток, чем взрослый.
Несколько минут он осматривается, роется в мусорном баке. Потом проверяет замок на задней двери, достает баллончик с краской и оставляет свое остроумное послание.
Затем с помощью баллончика пробует разбить окна, однако в «Корриганс» тройное остекление, так что вандалу вскоре наскучивает это занятие. Или же он выбивается из сил, безуспешно пытаясь проделать достаточно большую дыру, чтобы пролезть в ресторан. В итоге незнакомец ложится на ступеньки и засыпает.
Встает он незадолго до рассвета, озирается и неспешно уходит, словно ночных событий не было и в помине.
– Узнаешь его? – интересуется Брэд.
– Нет. А ты?
– Не-а.
Я ставлю ролик на паузу в тот момент, когда незваный гость лучше всего различим, но картинка все равно зернистая. На человеке джинсы и черное худи с надвинутым на лоб капюшоном, поэтому волос не видно.
Если даже встретим его вживую – ни за что не узнаем. Изображение недостаточно четкое, к тому же незнакомец ни разу не взглянул прямо в камеру. Полиция сочла бы эту запись бесполезной.
И все же я пересылаю видео себе на почту. Едва нажимаю «Отправить», раздается «динь!». Я бросаю взгляд на свой телефон, однако сообщение пришло Брэду.
– Дэрин пишет, что в «ЛВБ» все в порядке. – Он кладет телефон в карман и направляется к двери. – Пожалуй, приступлю к уборке.
Я жду, пока файл отправится, а затем пересматриваю запись, чувствуя скорее жалость, а не злость. В памяти всплывают промозглые ночи, которые я провел в заброшенном доме, прежде чем меня приютила Лили. Холод пробирает до костей при одной мысли о тех временах.
Я понятия не имею, кто на записи. Настораживает, что незнакомец написал на двери мое имя, но еще больше – что он без особого страха задержался и даже немного вздремнул. Он словно бросает мне вызов.
На столе начинает вибрировать телефон. Я тянусь к нему и вижу незнакомый номер. Обычно на такие звонки я не отвечаю, но где-то глубоко все еще теплится надежда, что это Лили. Вдруг она звонит с рабочего номера?
Господи, как же я жалок.
Подношу телефон к уху.
– Да?
Слышу вздох. Женский. Похоже, собеседница рада, что я ответил.
– Атлас?
Я тоже вздыхаю, но отнюдь не от облегчения. Я вздыхаю, потому что звонит не Лили.
– Чем могу помочь?
– Это я.
Что еще за «я»? Перебираю в уме бывших подружек, которые могли бы о себе напомнить. Нет, голоса у них другие. И ни одна не сказала бы «это я» в надежде, что я сразу пойму, кто звонит.
– Кто это?
– Я, – с нажимом повторяет собеседница. – Саттон. Твоя мать.
Я мгновенно отнимаю телефон от уха и вглядываюсь в номер. Да это шутка, не иначе. Откуда у матери мои контакты? Зачем они ей вообще понадобились? Еще давно она ясно дала понять, что больше не желает меня видеть.
Я молчу. А что тут скажешь? Я потягиваюсь, затем облокачиваюсь на стол, дожидаясь раздраженных объяснений, почему ей приспичило меня найти.
– Я… ну… – Она замолкает.
На фоне слышно телевизор. Похоже на утреннее шоу «Цена вопроса». Я почти вижу, как она сидит на диване с банкой пива в одной руке и сигаретой в другой. Когда я был маленьким, она работала в основном по ночам, а утром ела ужин и смотрела «Цену вопроса», прежде чем уйти отсыпаться.
Утро было моим нелюбимым временем дня.
– Чего тебе нужно? – сухо спрашиваю я.
Мать то ли хмыкает, то ли сглатывает, и хотя прошло много лет, я чувствую ее недовольство. Один этот звук дает мне понять, что звонить она не хотела. Ей пришлось. Она связалась со мной не чтобы извиниться, а потому что не было другого выхода.
– Ты умираешь? – делаю я предположение.
Это единственное, что убедит меня не сбрасывать звонок.
– Что? – переспрашивает она со смехом, словно добавляя: «Не пори чушь, говноедок ты эдакий!» – Нет, не умираю. Я совершенно здорова.
– Тебе нужны деньги?
– А кому не нужны?
Вся нервозность, которая когда-то переполняла меня из-за матери, возвращается в считаные секунды. Я резко жму отбой. Мне нечего ей сказать. Я блокирую ее номер, жалея, что так долго с ней разговаривал. Зря не отключился сразу, как только она себя назвала.
Сгорбившись над столом, я обхватываю голову руками. Один короткий разговор, а все будто перевернулось с ног на голову.
Честно говоря, я и сам удивляюсь своей реакции. Рано или поздно она вышла бы на связь – и я предполагал, что приму ее возвращение в мою жизнь с тем же безразличием, какое выработал в себе, когда она меня выгнала. Хотя в то время я ко многому относился безразлично.
А теперь мне по-настоящему нравится жить. Я горжусь тем, чего достиг. И совершенно не хочу, чтобы призраки прошлого поставили это под угрозу.
Я провожу ладонями по лицу, как бы стирая последние несколько минут, и быстро встаю. Во дворе я помогаю Брэду с ремонтом, однако переключиться не выходит. Чувство такое, будто прошлое наседает на меня со всех сторон, а обсудить мне это решительно не с кем.
Некоторое время мы работаем молча.
– Брэд, купи уже Тео телефон. Парню почти тринадцать, – наконец замечаю я.
Брэд смеется:
– А ты найди уже психолога подходящего возраста.
Глава 6. Лили
– Ты решила, как отметишь день рождения Эмерсон? – спрашивает Алиса.
Вечеринка, которую закатили они с Маршаллом, когда их дочке Райли стукнул годик, размахом больше походила на выпускной бал.
– Куплю ей детский тортик и пару подарков, – отвечаю я. – Мне негде собирать толпу гостей.
– Можно пригласить всех к нам, – предлагает Алиса.
– И кого приглашать? Ей исполнится год, друзей у нее пока нет. Она и говорить-то еще не умеет.
– Мы устраиваем детские праздники не для детей, – втолковывает мне Алиса. – А чтобы впечатлить своих друзей.
– Ты моя единственная подруга, и мне незачем тебя впечатлять. – Я протягиваю Алисе свежераспечатанный бланк заказа. – Сегодня ужинаем вместе?
Как минимум дважды в неделю мы с Эмми ужинаем у Алисы и Маршалла. Иногда заглядывает Райл, но я намеренно планирую свои визиты на те вечера, когда он на дежурстве. Не знаю, замечает ли это Алиса. Если да, то, наверное, меня не винит. По ее словам, ей больно наблюдать за Райлом в моем присутствии, ведь она тоже подозревает, что он до сих пор питает какие-то надежды. Поэтому она предпочитает видеться с братом, когда меня рядом нет.
– Сегодня приезжают родители Маршалла, забыла?
– Ах да. Тогда желаю удачи.
Алисе нравятся родители мужа, но вряд ли кто-нибудь искренне хочет, чтобы свекровь и свекор нагрянули в гости на целую неделю.
Звенит дверной колокольчик, и мы с Алисой одновременно вскидываем глаза. Впрочем, вряд ли и у нее начинает кружиться голова.
К нам идет Атлас.
– Это случайно не…
– Бог мой… – еле слышно выдыхаю я.
– Ты права, вылитый греческий бог… – шепчет в ответ Алиса.
Что он здесь делает?
И почему действительно выглядит как бог? Выбор, над которым я размышляла, становится еще тяжелее. Мне даже не хватает дыхания, чтобы сказать ему «привет». Я просто улыбаюсь и жду, когда он подойдет, хотя его путь от двери до прилавка словно растягивается на милю.
Все это время он не сводит с меня глаз. Наконец Атлас останавливается, улыбкой приветствует Алису, а затем ставит передо мной на прилавок закрытый пластиковый контейнер.
– Вот, принес тебе обед, – непринужденно бросает он, будто это ежедневный ритуал, который не должен меня удивлять.
Его голос… Я и забыла, какие струны он затрагивает.
Я беру контейнер, не зная, что сказать, ведь рядом маячит Алиса, пристально за нами наблюдая. Я многозначительно гляжу на подругу. Она притворяется, что этого не видит, но я не отвожу глаз, и она нехотя уступает.
– Что ж, пойду проверю… как там цветы. – С этими словами она уходит, оставив нас наедине.
– Это паста из нашего меню выходного дня, – говорит Атлас. – Называется «Почему ты меня избегаешь?».
Я смеюсь. И тут же чувствую неловкость.
– Я тебя не избе… – Не договорив, я вздыхаю, потому что не могу ему лгать. – Ладно, я тебя избегаю. – Я облокачиваюсь на прилавок и прячу лицо в ладонях. – Прости.
Атлас молчит, и я в конце концов поднимаю на него взгляд.
– Мне уйти? – спрашивает он.
Я мотаю головой, отчего в уголках его глаз появляются морщинки. И хотя это едва ли тянет на улыбку, я чувствую, как в груди разливается тепло.
Вчера, когда мы неожиданно встретились, я много чего сказала. Теперь я полна сомнений. Как вести разговор о том, что мучило меня последние сутки, если рядом с Атласом я и двух слов связать не могу?
Когда мы познакомились, он влиял на меня точно так же, но в школьные годы я была куда наивнее. Ведь я еще не знала, какая это редкость – встретить такого мужчину, как Атлас. Не знала, насколько мне повезло.
Теперь я знаю и поэтому ужасно боюсь, что все испорчу. Или испортит Райл.
Я нюхаю контейнер с пастой.
– Пахнет вкусно.
– И на вкус вкусно. Сам готовил.
Мне бы рассмеяться или хотя бы улыбнуться, но тон у разговора серьезный. Я отодвигаю контейнер в сторону. Атлас, должно быть, улавливает мое смятение; его ответный взгляд меня успокаивает. Мы почти не разговариваем, однако невербальных сигналов, которыми мы обмениваемся, вполне достаточно. Мои глаза просят прощения за то, что я молчала целый день, он беззвучно заверяет меня: «Все в порядке». И мы оба гадаем, что ждет нас дальше.
Ладонь Атласа медленно скользит по прилавку к моей. Он приподнимает указательный палец и гладит меня по мизинцу. От этого едва заметного, легчайшего прикосновения у меня замирает сердце.
Атлас убирает ладонь и сжимает ее, словно чувствуя то же, что и я.
– Можно я позвоню тебе вечером?
Я уже готова кивнуть, но тут из подсобки выскакивает Алиса и, округлив глаза, шепчет:
– Здесь вот-вот будет Райл!
У меня кровь застывает в жилах.
– Что?!
Я переспрашиваю не для того, чтобы она повторила, а от изумления, но Алиса повторяет:
– Райл подъезжает. Только что написал. У тебя десять секунд, чтобы его спрятать, – машет она в сторону Атласа.
Разумеется, он видит в моих глазах неприкрытый ужас и тем не менее спокойно интересуется:
– Куда мне пойти?
Я указываю на свой кабинет и подталкиваю его в спину.
– Впрочем, он и сюда может зайти… – Я размышляю, прикрыв рот трясущейся ладонью, затем киваю в сторону кладовой-гардеробной. – Можешь спрятаться там?
Атлас глядит на дверь кладовки и снова на меня.
– Там?
Звон дверного колокольчика еще сильнее меня подгоняет.
– Пожалуйста! – Я открываю дверь кладовой.
Не самое лучшее место, чтобы спрятать человека, но в эту кладовку по крайней мере можно зайти. Атлас поместится.
Когда он забирается туда, я боюсь взглянуть ему в глаза. Стыд да и только! Я еле выдавливаю:
– Мне очень, очень жаль, – и закрываю дверь.
Собравшись с духом, я выхожу из кабинета. Алиса уже болтает с братом. Райл приветствует меня кивком, а затем вновь переводит взгляд на сестру, которая роется в сумочке, бормоча:
– Они точно были тут…
Райл нетерпеливо барабанит пальцами по прилавку.
– Что ты ищешь? – спрашиваю я.
– Ключи. Я случайно унесла их с собой, а Маршаллу нужна машина, чтобы забрать родителей из аэропорта.
Райл, очевидно, на взводе.
– Ты уверена, что не выложила их из сумки, когда я сообщил, что за ними приеду?
– Ты знала, что он приедет? – прищурившись, интересуюсь я у Алисы.
Почему она меня не предупредила? Неужели забыла?
– Меня отвлекли… непредвиденные обстоятельства, – слегка покраснев, оправдывается Алиса и вдруг победно вскидывает руку: – Нашла! – Она бросает ключи в раскрытую ладонь брата. – Вот, теперь можешь ехать.
Райл делает шаг в сторону выхода, внезапно разворачивается и втягивает носом воздух.
– Чем это так вкусно пахнет?
Они с Алисой одновременно смотрят на контейнер. Алиса придвигает его к себе и накрывает ладонью.
– Я приготовила нам с Лили обед.
– Ты? – Райл приподнимает бровь и тянется к контейнеру. – Хочу это видеть. Ну-ка, что там?
Поколебавшись, Алиса отдает ему контейнер.
– Это… мм… курица… асала масала… с говядиной. – Ее глаза как два огромных блюдца.
Алиса совсем не умеет лгать.
– Какая-какая курица? – переспрашивает Райл. Он открывает контейнер и рассматривает содержимое. – Похоже на пасту с креветками.
Алиса прокашливается.
– Да, я отварила креветки в… курином бульоне. Поэтому это и называется «курица асала масала».
Райл закрывает контейнер, толкает его по прилавку к Алисе и с тревогой глядит на меня.
– На твоем месте я заказал бы пиццу.
Я изображаю усмешку, Алиса тоже.
Райл хмурит брови, отходит на пару шагов назад и подозрительно нас оглядывает. К счастью, он уже привык к нашим с Алисой внутренним шуточкам, которых ему не понять, так что вопросов не задает. Он разворачивается и выходит из магазина, чтобы поскорее отдать ключи Маршаллу. Мы с Алисой не двигаемся с места. Лишь убедившись, что Райл покинул пределы слышимости, я скептически гляжу на подругу.
– Асала масала? Ты что, придумала новый язык?
– Надо же было что-то сказать! – вскидывается она. – Пока ты стояла столбом. Не благодари.
Я жду еще пару минут и выхожу на улицу – удостовериться, что машины Райла там нет, а затем с виноватым видом возвращаюсь в магазин. Надо сообщить Атласу, что горизонт чист. У двери кладовки я вздыхаю.
Атлас терпеливо ждет, скрестив руки на груди и прислонившись к стеллажу, словно эти прятки его ничуть не смущают.
– Прости, пожалуйста.
Не знаю, сколько извинений потребуется, чтобы компенсировать этот конфуз. Я готова извиниться хоть тысячу раз.
– Он ушел?
Я киваю, но, вместо того чтобы выйти, Атлас тянет меня за руку к себе и закрывает дверь.
Теперь мы оба в кладовке.
В темной кладовке. Хотя не такой уж темной, ведь я различаю искорки в его глазах – верный признак едва сдерживаемой улыбки. Возможно, он не возненавидел меня за случившееся.
Для двоих тут настолько тесно, что некоторые части его тела соприкасаются с моими. Испытывая неловкость, я в попытке отодвинуться вжимаюсь спиной в стеллаж – и все равно чувство такое, будто Атлас укутывает меня, как теплое одеяло. До меня долетает аромат его шампуня. Я пытаюсь дышать ровнее.
– Ну как, разрешаешь? – спрашивает он шепотом.
Я не представляю, о чем речь, но готова без раздумий согласиться. Однако прежде чем выпалить «да» на непонятный мне вопрос, я мысленно считаю до трех. А затем уточняю:
– Разрешаю что?
– Позвонить тебе сегодня вечером.
Точно. Он вернулся к разговору у прилавка, как будто Райл нас не прерывал.
Я закусываю нижнюю губу. Меня тянет сказать «да», ведь я хочу, чтобы Атлас позвонил, – и в то же время он должен понять: необходимость прятаться в кладовке – это, возможно, только начало. Вероятно, в том же духе будут проходить и другие наши встречи, поскольку Райл всегда будет маячить поблизости, учитывая, что он отец моего ребенка.
– Атлас… – начинаю я таким тоном, словно сообщаю нечто ужасное.
– Лили, – произносит он с улыбкой, словно ничего ужасного я сообщить не могу.
– В моей жизни много сложностей.
– Я помогу тебе с ними справиться.
– Боюсь, что с твоим появлением все станет еще сложнее.
Он поднимает брови.
– Кому станет сложнее? Тебе или Райлу?
– Его проблемы превратятся в мои. Он отец моей дочери.
Атлас наклоняет лицо чуть ближе к моему.
– Разумеется. Он ее отец. Но не твой муж. Ты не должна из заботы о его чувствах отказываться от, вероятно, одной из важнейших вещей в своей жизни. Второй по важности.
Он говорит так убежденно, что мое сердце начинает бешено колотиться. Одной из важнейших вещей в моей жизни? Жаль, его вера в нас не передается воздушно-капельным путем.
– Второй по важности? А первая какая?
Он смотрит мне в глаза.
– Эмерсон.
Черт. Услышав от него, что для меня нет никого важнее дочки, я буквально таю. Однако беру себя в руки и сдерживаю улыбку.
– Ты же понимаешь, что проще мне не становится?
Атлас медленно качает головой.
– Лили, меньше всего на свете я хочу усложнять тебе жизнь.
Он приоткрывает дверь, впуская в кладовку свет, и пристально глядит на меня.
– Во сколько мне лучше позвонить?
Он так непринужденно это произносит, что у меня возникает желание притянуть его к себе и поцеловать – получить хотя бы часть его спокойствия и уверенности.
– Звони в любое время, – выдавливаю я, точно набрав в рот ваты.
Его взгляд на миг задерживается на моих губах и словно пронизывает мое тело сверху донизу. А затем Атлас выходит, прикрыв за собой дверь, и я остаюсь в кладовке одна.
Я это заслужила.
К моим щекам приливает краска. Накатывает все и сразу: стыд, растерянность, страсть… Так я и стою, пока не слышу отдаленное звяканье колокольчика.
Немного спустя Алиса заглядывает в кладовку и видит, что я обмахиваю лицо ладонями. Я тут же роняю руки по швам, пытаясь скрыть, как на меня действует общение с Атласом.
– Ты прятала его в кладовке? – с укором спрашивает Алиса.
