С трудом он вырвался из этого жуткого сна, и сразу же на него надвинулось ощущение непоправимости совершенного. Он допустил сразу три, целых три грубейшие ошибки! Как же так? Это было просто невероятно! С его-то опытом и профессиональным уровнем. Воистину, если бог кого-то хочет наказать, то лишает разума.
Варей поднялся, прошел на кухню, выпил воды. Приказал себе успокоиться… Как он мог, не обдумав всего, броситься очертя голову, опрашивать свидетелей?! Ну ладно, это еще полбеды. Но показывать им фотографии! Ведь среди них, наверняка, есть их люди! Но даже если нет. На них элементарно можно выйти. И не зря же показалось подозрительным такое количество свидетелей. А потом еще поперся в открытую к жене Олега и, кажется, держал в руке диски, выходя из подъезда. Его прошиб пот.
Подошел к входной двери. Подергал цепочку. Поежился. Прошел к окну. Чуть отодвинул занавеску. Показалось, что слева у стоящих машин кто-то есть. «Глупости! – одернул себя. – Не станут они караулить. Хотя почему не станут? Надо немедленно уходить!.. Но куда? И как быть с Кристиной? Отправить домой? Становлюсь настоящим трусом… Мы не в Сицилии. Это верно, здесь на порядок хуже. Спокойно! Спокойно! Без паники!» В окно забрезжил рассвет.
Варей тихо улегся. Снова встал. Достал пистолет. Хорошо, что не успел сдать оружие. Проверил обойму. Вставил недостающие патроны. Немного успокоился. Снова лег. «Завтра с утра отдам фотографии Никанорычу. Демонстративно. Так же как он мне». Расслабился. Задремал.
Утром выскочил из дома, предупредив сонную Кристину, чтобы никому дверь не открывала и к телефону не подходила. Пробежался вдоль набережной, но Никанорыча среда удильщиков не было. «С чего я взял, что он снова здесь? Понятно, что он болван. Но в таких вещах соображает», – досадливо поморщился Варей. Решил опросить остальных свидетелей, рассеять ночные страхи.
Одного дома не оказалось, а другая, опять старушка, снова описала какую-то мифическую женщину в очках. «Как сговорились!» – недоуменно подумал Варей. И уже около дома его осенило. Накануне по телевидению был сериал, и там убийцей был мужчина, переодетый в женщину. «Ничего они не видели, – с облегчением решил Варей, поднимаясь по лестнице. – А значит, среди них нет и подставных… Или же все очень и очень хорошо продумано!»
Кристины дома не оказалось. «Видимо, отправилась домой, слишком много романтики даже для нее», – предположил Варей, но внутри кольнуло дурное предчувствие. Да и рюкзачок, как был брошен в углу прихожей, так там и лежал. «Просил же никуда не ходить!» – подумал с раздражением, еще раз прослушал записи. Попробовал позвонить ей, мобильник не отвечал. Позвонил ей домой, тоже никого. Быстро спустился вниз и вышел из подъезда. Подошел к беседующим бабкам.
– Не видели, высокая девушка в светлой куртке не выходила из подъезда? – спросил у них Варей.
– Кристина? – уточнила одна из старушек. – Как же! Выходила! За ней два мужика на черном джипе приезжали. Здоровенная такая машина! Она с ними и уехала.
– А номер не запомнили? – машинально поинтересовался Варей.
– Вот чего нет, того нет.
– Заляпан был грязью. Будто специально, – вступила в разговор другая.
– Один мужчина высокий, очень здоровый, еще шея красная, как у быка!
– А плечи опущенные?
– Точно! Опущенные!
Вернулся домой. «Еще ничего неизвестно, – попытался себя успокоить и вдруг со всей силы треснул кулаком по шкафу. – Да все известно, все!» Страшно испугался за нее. И сразу же вослед пришло ледяное равнодушие. Когда все трын-трава, ни себя не жаль, ни других. Движения его стали экономны и точны. Сел у телефона и замер.
Так в полной неподвижности он просидел полчаса. Наконец раздался телефонный звонок.
– Варей? – поинтересовался грубый голос.
– Да, – ответил он.
– Твоя девка у нас. Ты понял?
– Понял.
– Все, что насобирал, надо отдать! Ясно?
– Да.
– Положишь вечером в одиннадцать под скамейку, напротив своего дома.
– Хорошо, – после небольшой паузы тихо согласился Варей.
Раздались короткие гудки.
Он набрал номер Никанорыча.
– Можешь быть доволен! Украли Кристину!
– Кристину? – не сразу дошло до Никанорыча. – Как украли? Когда?
– Час назад. Давай адреса и телефоны тех двоих на фотографии! И побыстрей!
Никанорыч послушно продиктовал.
– Все! – Варей повесил трубку.
Впервые он услышал по-настоящему встревоженный голос своего начальника. «Раньше надо было думать, старый болван!» – без раздражения подумал Варей. Встал. Не торопясь надел наплечную кобуру, сунул в нее пистолет. Подошел к окну. «Должно быть наблюдение…» Включил настольную лампу, поставил ее боком к окну, чтобы, когда стемнеет, снаружи был виден свет. Спустился на первый этаж. Там жил какой-то тихий алкаш. Варей позвонил в дверь. Надвинул низко на лоб кепку. Скривил слюнявые губы.
– Слушай, братан! Ты, конечно, извини и все прочее. Тебя, короче, как звать-то?
– Валентином, – выдавил оторопело сосед.
– А меня Андрюхой кличут. Тут вот какое дело, Валек! Короче, обронили бутылку. Прямо под твоим окном. Уроды проклятые! Если будем ваньку валять, сам понимаешь, что будет! Так что давай по-быстрому!
– Господи, как уронили? Ну умельцы, ити вашу мать! Да как же так? Я это, я сейчас! Я мигом! – обрадованно засуетился Валек.
– Не надо сейчас, – продолжал пьяно бормотать Варей. – Давай из окна посмотрим!
Пошатываясь, прошел в комнату. Открыл окно. Легко вскочил на подоконник.
– Ищи, Валек, ищи! Должна быть! Я – в магазин. Жди! – пообещал напоследок и, покачиваясь, побежал в сторону.
«Сначала к Рябцеву!» – решил Варей.
Дом, где тот проживал, был очень непростой. Сквозь стеклянный подъезд с автоматическими входными дверями был виден пульт охраны с двумя внушительными мужиками. Наружный периметр обеспечивал курсирующий вокруг дома милиционер. «Найти приличное место для наблюдения практически невозможно. Внутрь проникнуть будет тяжело. При выходе тоже не взять, сразу сядет в машину. Только зря время потеряю», – проанализировал ситуацию Варей.
Высокопоставленный чиновник Госкомимущества жил тоже в крутом доме. Но охранник в подъезде был один. Да и снаружи никого не было. С мобильного звонить было нельзя. С трудом отыскал телефонную будку. Набрал номер. «Должно повезти. Должно! – убедительно, как заклинание, произнес про себя. – Погода превосходная. Домашние на даче».
– Слушаю, – ответил усталый начальственный голос.
Варей опустил трубку. Немного понаблюдал за подъездом. Затем уверенно зашел.
– В тридцать вторую, – ответил он на вопросительный взгляд охранника.
– Как вас представить? – поинтересовался охранник.
– Серегин. От Рябцева.
Охранник вызвал по внутренней связи нужную квартиру. Получив хозяйское «добро», разрешительно кивнул:
– Пожалуйста, проходите. Пятый этаж.
Варей поднялся на лифте. Огляделся, прислушался. Тишина. Нажал на кнопку звонка. «Теперь я вне закона. Но другого выхода нет», – констатировал равнодушно.
– Заходите, – недовольно пригласил его симпатичного вида плотный человек лет пятидесяти. – Что за спешка? И почему без звонка?
– Извините, срочное дело, – пояснил Варей, закрывая дверь. – По телефону было нельзя. Возникли непредвиденные обстоятельства!
– Дела всегда срочные, – хмуро ответил чиновник. – Снимите туфли и проходите.
«Какой же разговор в прихожей…» – одобрил Варей и прошел вслед за хозяином в кабинет.
Неожиданно резко и сильно ударил его по лицу тыльной стороной ладони. Тот рухнул в стоящее рядом кресло. Ужас и недоумение отразились на лице чиновника. Варей достал пистолет и приставал дуло ко лбу хозяина.
– Ну, бегом, твою мать! Кто украл девчонку? Где она? – с напором хрипло произнес Варей.
– К-какая девчонка? – выдавил хозяин. – Эт-то не я! Я не знаю!
– Говори кто, сука! – Варей с силой надавил пистолетом на лоб хозяина.
– Наверно, Самар! Васильев, то есть! Он сказал, что все уладит!
Варей отодвинул пистолет. Вынул фотографию.
– Этот? – ткнул дулом в гориллу.
– Н-нет! Это его человек, телохранитель вроде. Его самого здесь нет.
– Сейчас позвонишь ему. Скажешь, что приедешь по срочному делу, с помощником. Понял?
– Понял, – охотно согласился хозяин. – Но он живет за городом.
– Неважно! Вызовешь машину. Поедем вместе как добрые товарищи. Мы ведь с тобой товарищи? – недобро усмехнулся Варей.
– Товарищи, – покорно подтвердил хозяин.
Под руку они вышли из подъезда. Уселись на заднее сидение черного «Ауди». Поехали. Через полчаса были на месте. Особняк был добротный, в три этажа. Но среди окружающих построек особенно не выделялся. Снаружи дежурил охранник. «Внутри должен быть еще одни, а может, и два», – предположил Варей. Они беспрепятственно въехали на территорию, вошли внутрь дома. В прихожей действительно сидел настороженный крепкий парень.
Поднялись на второй этаж. В большом холле их ждал сухощавый спортивного вида мужчина. Пошел, улыбаясь, навстречу.
– Да здравствуют срочные дела! – шутливо произнес он.
Увидев направленный на него пистолет, высоко поднял брови:
– Это еще что за игры?
Вопросительно взглянул на чиновника.
– Не двигаться! – предупредил Варей. – А вы пока посидите здесь. Отдохните! – приказал он своему попутчику, показывая свободной рукой на диван около стены. Обошел, не приближаясь, Васильева и, резко подскочив, упер ствол ему в спину.
– Вызовите своего вместе с девчонкой! – приказал Варей.
– Не с девчонкой, а с Кристиной! – укоризненно поправил, усмехаясь, Васильев.
Плавно передвигаясь, они подошли к столу. Васильев взял миниатюрное переговорное устройство:
– Приведи… – на мгновение замялся, снова усмехнулся, добавил: – задержанную. Быстро! – и уже обращаясь к Варею, проговорил: – Зря вы все это. Ей-богу, зря!
– Это вы – зря. Ну да недолго веселиться! – возразил Варей.
– Эк, загнул! – рассмеялся Васильев. – Неужели до сих пор не понял, с кем связался? А все женщины, никого еще они до добра не доводили! – и, повернувшись к чиновнику, добавил: – Не надо было, Егор Петрович, приводить ко мне этого господина. Вы же знать-то ничего не знаете! А тронуть бы вас он не посмел. Ей-богу, напрасно!
Егор Петрович, находившийся по-прежнему в состоянии оцепенения, не отреагировал на упрек.
– Пусть ваш положит ствол на пол, как зайдет, – предупредил Васильева Варей. – Иначе я могу сорваться и перестрелять всю вашу гоп-компанию в порядке необходимой самообороны. Нервы последнее время никуда! Понятно, о чем я?
На лестнице послышались шаги. Варей слегка присел, чтобы его не было видно в первый момент. Горилла, крепко держа Кристину за руку, вошел в холл. После указания Васильева положил оружие на пол.
– К стене! На колени! Руки за голову! – приказал горилле Варей.
Тот вопросительно посмотрел на хозяина. Васильев утвердительно кивнул головой. Горилла неохотно отошел к стене и встал на колени.
– Кристина, подними пистолет! – негромко произнес Варей. – Сейчас поедем домой.
– Хорошо, – тихо проговорила Кристина, подняла пистолет и, всхлипнув, неожиданно ударила им гориллу по голове со словами: – Гадина эдакая!
Горилла медленно улегся на пол.
– Ого! – произнес Васильев.
– Правильно, но маловато, – одобрил ее действия Варей. – А теперь мы должны откланяться! – и обращаясь к Васильеву, добавил: – Надеюсь, вы вас проводите?
– Провожу, – помедлив, ответил хозяин, натужно усмехнулся: – Вы, кажется, немного перебираете… Ладно, провожу. Вы не хотите оставить диски и прочее? Имеет смысл.
– Если вы оставите нас в покое, то они будут лежать без движения в надежном месте. А потом окажутся у вас, – ответил Варей.
– Смотри, молодуха, тебе жить.
– Кристина! Возьми под руку Егора Петровича! – Варей кивнул на чиновника. – Уходим! – И положил в карман миниатюрную рацию.
Все не торопясь чинно вышли на улицу. Машина вслед за ними выехала за ворота.
– Зря вы все же рискуете, – с сожалением напоследок произнес Васильев.
Последним в машину уселся Варей.
– Поехали! Быстро! – приказал Варей.
– Да, поехали! – подтвердил Егор Петрович.
Машина резко взяла с места.
– Неуютное какое-то место, – неожиданно нарушил тишину шофер. – Какой-то подозрительный тип все время вокруг машины крутился. Домой, Егор Петрович?
Тот вопросительно повернулся к Варею.
– Конечно, домой, – ответил Варей. – А мы выйдем по дороге. Я скажу, где.
Кристина сидела, крепко вцепившись в руку Варея. Машина въехала в город и понеслась по освещенному проспекту. Происшедшее стало казаться нереальным. Около метро Варей с Кристиной вышли из машины.
– Егор Петрович, – произнес напоследок Варей. – Посоветуйте Васильеву оставить нас в покое. А то…
– Да-да, конечно! – быстро согласился Егор Петрович.
В метро ехали молча. Дома Варей достал валерьянки, накапал в стакан двойную дозу, налил воды, протянул Кристине:
– На-ка, выпей!
– Он меня хватал, вот я его и ударила, – объяснила она.
– Правильно сделала. Только посильней надо было!
– Я знала, что ты меня не бросишь, – сказала она и, неожиданно зарыдав, бросилась ему на грудь. Проговорила, захлебываясь: – Он сказал, что придет ночью, а если буду упрямиться, отрежет мне ухо!
– С-сволочь! – произнес в ярости Варей. Холодное равнодушие покинуло его. «Надо было перестрелять их, как собак! Кончилась теперь мирная жизнь. В покое не оставят. Надо на время затаиться… в какой-нибудь глуши», – подумал он.
– Неплохо бы съездить куда-нибудь. Проветриться. Отойти от всего этого, – сказал Варей. – А там видно будет.
Подошли к окну. Внизу виднелись белые пятнышки фонарей. Деловито сновали автомобили, троллейбусы, автобусы. Озабоченно спешили по своим делам маленькие фигурки людей.
– А там видно будет… – снова повторил он.
Варей все еще в подвешенном состоянии. Вроде бы уже собрались оформлять инвалидность, вторую группу, но в последний момент что-то засомневались и решили еще немного подождать. И действительно чувствует Варей себя совсем уже неплохо. Но засела внутри усталость, соединилась с апатией. Все равно ему, выпишут на службу или наоборот спишут…
Сидит Варей в полуподвальном помещении, положив руки на казенного вида светлый письменный стол. Комнату недавно оклеили дешевенькими обоями. Еще не выветрился специфический запах. У стены – пара стульев для посетителей, которые пока еще редко когда появляются. Фирма по оказанию юридических услуг только-только открылась. Учредители – люди серьезные, один – бывший прокурор, да и другие из того же ведомства. «Это только начало, – говорят они. – Раскрутимся, и дело пойдет. Точно пойдет! Никаких сомнений!» Может, и пойдет. Ребята шустрые, со связями.
Предложили Варею подежурить. Пока не войдет все в колею. Согласился. Все не дома сидеть. Сочится серый свет через низенькие оконца. Смотрит Варей на ноги проходящих мимо дома людей. Кто такие, чем занимаются? А не все ли равно? Идут и идут себе… Но вот остановились перед окном две пары мужских ног. «Ботинки добротные… Это раньше по обуви можно было определить, из какой социальной группы, а сейчас – шиш… Закурили… Это, пожалуй, ко мне!» – неожиданно решает Варей и слегка выдвигает ящик стола, снимает с предохранителя лежащий там пистолет. Не расстается с ним Варей последнее время. «Напугал меня тогда Самар, напугал… Неужели объявился? – предполагает он. – Если переведут на инвалидность, пушку придется сдать. А это будет очень даже нехорошо, – думает встревоженно. – Ну да ничего, найдем выход из положения. Слава богу, Кристина теперь дома. Отец с отчимом в обиду не дадут, у них побольше возможностей, чем у полу-инвалида. Тут сам не знаешь, что завтра будет…» Но щемит внутри. Вряд ли еще судьба преподнесет ему такой щедрый подарок. «С другой стороны, она меня просто соблазнила, – иронизирует он. – Будь прокляты эти чертовы привязанности!.. Надо будет позвонить ей, узнать, как дела…»
Ноги попереминались-попереминались и сдвинулись с места. Хлопнула входная дверь. Послышались неторопливые шаги, не совсем уверенные голоса. Возникли на пороге двое мужчин. «Не от Васильева», – облегченно вздохнул Варей, отступило напряжение, задвинул ящик стола. Посетителям за сорок. Один доброжелательно улыбается, другой серьезен. Лица смышленые.
– Добрый день! Мы не ошиблись? Господин Варей? – спросил серьезный.
«Где-то я его видел…» – подумал Варей и кивнул головой.
– У нас довольно деликатное дело, – вступил в разговор другой. – Естественно, хотелось бы соблюдения определенной конфиденциальности нашего разговора. Вы понимаете?
– Понимаю, – ответил Варей. – Фирма гарантирует соблюдение тайны. Можете не беспокоиться.
– Мы, собственно, лично к вам. Не скрою, прежде чем обратиться, мы навели о вас справки, – объяснил серьезный. – Чтобы не крутить вокруг да около, скажу, нас интересует «Возрождение». Вы в курсе их дел?
– В общих чертах… – уклончиво ответил Варей.
– Это ультраправая организация экстремистского толка. Называют себя истинными патриотами. На самом деле каша из фашизма, православия и коммунизма, вдобавок сдобренная махровым антисемитизмом!
– Пора, наверно, представиться? – перебил его улыбчивый.
– Да-да, конечно! – спохватился серьезный. – Мы из еженедельника «Знаки времени». Это Оскольский Владлен Сергеевич, наш журналист, – показал он на своего спутника. – Я – Латохин Геннадий Михайлович, завотделом журналистских расследований. Дело в том, – продолжил он, – что нас беспокоит их возросшая активность. Они приступили к созданию военизированных лагерей. Хотя их не так много, но история…
– Понятно, – перебил Варей.
– Так вот! Их должен кто-то финансировать, – вступил Оскольский. – Я готовлю большой материал, но не хватает фактов. Подобраться к ним очень трудно. А финансовые схемы – это вообще тайна за семью печатями. Причем консультируют их по этим вопросам очень грамотные люди.
– Вы знаете, я такими вещами не занимаюсь, – довольно сухо ответил Варей. – Я – обыкновенный… флик. Не больше! Видимо, вас неправильно проинформировали.
– Может быть, вы нам не доверяете? – предположил Оскольский.
– Отчего же, вполне доверяю, – Варей вспомнил, что как-то видел Латохина по телевизору. – Просто я не занимаюсь подобными делами. Здоровье, возраст… Разговор, безусловно, останется между нами. Здесь никаких сомнений.
– Мы понимаем, что это сложное и опасное дело. Поэтому и обратились к вам, – попытался с другой стороны подступить к Варею Оскольский. – Все накладные расходы будут учтены и, естественно, ваш труд будет вознагражден… Это само собой разумеется.
«Деньги, деньги… Вот нет, чтобы без денег, ради идеи, как большевики в свое время», – подумал с усмешкой Варей.
– А не заинтересуется ли противоположная сторона, кто дает деньги вашему изданию? Да и предложат побольше? – улыбнулся Варей.
– Это не секрет, – не принял шутки Латохин. – У нас приличный тираж, да и рекламой не обижены. Видимо, мы ошиблись. Извините! – сухо закончил он и встал. – Всего доброго!
Латохин вышел. Оскольский задержался, протянул Варею визитную карточку. Добавил:
– Если разрешите, я вам через пару дней позвоню. Или вы мне. Вдруг передумаете?
Крепко пожал руку, простился.
«Товар – деньги – товар… – подумал Варей. – Почему именно я? И кто меня рекомендовал? У меня нет на все это сил, а главное – желания. Хотя эти фашиствующие молодчики омерзительны… Одни предположения, догадки. Неужели не к кому больше обратиться? Не беда, найдут».
Идя вечером домой, Варей купил в киоске газеты. Сразу в свой подъезд он теперь не заходил, а некоторое время наблюдал за домом из расположенного поблизости детского сада. «Достаточно, что приходится шарахаться от каждого куста, – горько усмехнулся. – Вот что действительно удалось, так это как следует меня напугать. Самар бы обрадовался». Развернул газету. Со второй полосы разгоряченно глядел молодой здоровый парень в камуфляже. Рука выброшена в фашистском приветствии. «Лицо довольно тупое, – стал анализировать Варей. – Фанатик или заплатили? Кто его знает… Неприятно все это!» Зашел в дом. Включил телевизор. Подошел к телефону. Постоял. Звонить Кристине или нет?.. Не стал. Налил полстакана водки. Выпил. «По Дону гуляет, по Дону гуляет, по Дону гуляет казак молодой!» – с чувством исполнял казачий хор. Варей любил эту песню. «Может, за удаль?.. – предположил он. – Робкий человек с усталой душой любит лихие песни». Неожиданно выругался и засмеялся. На телеэкране мелькали цветные картинки. Настроение улучшалось. Посмотрел трогательный зарубежный фильм. Лег спать уже совсем повеселевшим.
Утром купил молодежную газету. В колонке происшествий сообщалось, что в своем подъезде был зверски избит журналист «Знаков времени» Латохин. Возбуждено уголовное дело, ведется розыск преступников. «Ведь не хочешь, а все равно затянут!.. Какой, однако, я стал чувствительный. Странно еще, что не плачу все время». Латохина было жаль.
Во второй половине дня позвонил Оскольский
– Я к вам зайду? – спросил он.
– Заходите, – согласился Варей.
– Я – один.
– Знаю, – ответил Варей.
Оскольский появился почти сразу же. «Звонил, видимо, уже на подходе. Уверен был, что приму», – констатировал Варей.
– Ну как он? – поинтересовался Варей.
– Сломаны два ребра, нос, сотрясение мозга, – ответил Оскольский.
– Это еще ничего. Бывает и хуже. Хотя сотрясение – штука неприятная, – Варей потер затылок. – Ладно! Выкладывайте!
– До вас этим делом занимался один человек, – начал Оскольский.
– Я еще не занимаюсь этим делом, – поправил его с улыбкой Варей.
– Извините! Так вот, этот человек неделю тому назад исчез. Накануне он мне позвонил и сообщил, что ему удалось кое-что раскопать. Он выяснил, кто перевозит деньги. И даже назвал адрес, где тот обитает. Вечером мы должны были встретиться, но он не явился.
– Кто этот человек… ну, который занимался этим делом, и почему вы решили, что он исчез? – поинтересовался Варей, рисуя какие-то палочки и крючочки на небольшом белом листке.
– Он не профессиональный сыщик. Мой товарищ, тоже журналист. Мы собиралась вместе делать этот материал. Он женат, двое детей…
«Нечего было лезть, если двое детей», – хотел сказать Варей, но вместо этого произнес:
– Ясно. Вы предполагаете, что он засветился?
– Думаю, что так. Хотя фактов никаких нет.
– Дальше!
– Я проверил названный им адрес. Дом нежилой. В самом центре. Там помещаются Общество изобретателей, редакция научного журнала, на первом этаже – архив Метростроя. Возможно, перевозчик денег, которого выявил мой товарищ, работает в одном из этих учреждений.
– Или работал, – подсказал Варей.
– Или работал, – согласился Оскольский.
– Надеюсь, вы понимаете, что это крайне опасная игра? – спросил его Варей. – Кроме Латохина, еще кто-нибудь знает о вашем визите ко мне?
– Никто.
– Ну, вы же наводили у кого-то справки обо мне, – досадливо поморщился Варей. – Сами, помнится, говорили в прошлый раз.
– Ясно! Это ваш, насколько я понял, приятель. Его зовут Марк. Он работает в вычислительном центре вашего Управления. Причем он сам стал рассказывать о вас. Разговор зашел случайно. Больше он ничего не знает.
– Хорошо. У вас есть какие-нибудь предложения?
– Есть. Мы можем вас устроить в редакцию журнала, расположенную в этом доме. Там как раз освободилось место. Вам приходилось сталкиваться с редакторской работой?
– Совсем немножко, – ответил Варей.
– Вначале к вам особенно приставать не будут. Тем более, вы устроитесь туда временно. Сколько вам понадобится дней? Хотя бы примерно?
– Неделя, полторы – не больше. Конечно, если информация вашего коллеги не была ошибочной.
– Я его давно знаю. Вряд ли он ошибся. Здесь аванс, половина. – Оскольский вынул конверт и протянул Варею.
Тот небрежно бросил его в ящик стола.
– Посмотрите! Может быть, вас не устроит? – предложил Оскольский.
– Устроит, устроит, – пробурчал в ответ Варей.
Они обговорили кое-какие конкретные детали, и Оскольский ушел. «Придется отпрашиваться. Только устроился, нехорошо, – подумал Варей и тихонько затянул: – О чем, дева, плачешь, о чем, дева, плачешь, о чем, дева, плачешь, о чем слезы льешь?..» Сначала выходило жалостливо, заунывно, а под конец получилось иронично и весело. «Нехорошо это», – повторил, усмехнувшись, Варей.
Уже неделю он работает в редакции. А результатов никаких. За это время Варей тщательно обследовал дом и изучил сотрудников. Его посадили за самый неудобный стол и на самое неудобное место. Около двери. Новичкам все похуже. Так везде. Неписаный закон. Заправляет всем заместитель главного редактора – крупная энергичная женщина лет сорока пяти. Она постоянно снует мимо двери. Варей ловит на себе ее беглый внимательный взгляд. «Оценивает. Пытается определить, почему меня взял главный, и уж не под нее ли копаю? Как бы не перенапрягалась, бедняжка… А действительно, сколько же я стою? Неплохо бы узнать! Просто редактор. Зарплата по теперешним меркам скромная. Тогда чего, спрашивается, мне надо? Слева сидит Надюшка. Она – младший. Все чего-то стучит по клавиатуре. Чуть поодаль расположилась Роза Григорьевна, старший редактор. Ей за шестьдесят. Золотой фонд редакции. Все время звонит маме и спрашивает, приняла ли та лекарство и не включала ли газ?»
Варей уже несколько дней тупо изучает научную статью. У него начинает заходить ум за разум. Старший буровой мастер, младший буровой мастер, просто настоящее нефтегазовое помешательство, старший матрос, младший матрос. Может, специально написал так запутанно, для важности?.. Надюшка? Вряд ли… Зачем она так высоко подняла юбку? От скуки? Ведь, кажется, я ей не нравлюсь. К тому же недавно вышла замуж. Нет, ей не до политических игр. Молода, да и круг интересов совершенно иной. Хотя деньги любит, даже, пожалуй, очень… В доме есть одна жилая квартира. Вход со двора. Поэтому Оскольский не обратил на нее внимания. Там обитает алкаш, грузчик из овощного магазина. У него собирается разная шваль. К делу, по-видимому, отношения не имеет. Но со счетов сбрасывать рановато… Почему засветился приятель Оскольского?.. Справа, в глубине, Ирина Петровна, тоже редактор. Весьма привлекательная женщина. Приходит на работу раньше всех, уходит – позже. А дома дочь, восьмиклассница. Целый день одна. У нее знакомый мальчик, ходит к ней делать уроки. Смеется: знаем, мол, до чего доводят такие посиделки! А в глазах тревога… Она доброжелательна. Даже слегка перебирает. С мужем конфликт. В обед бегает по магазинам. Она задерживается после работы. Зачем? Наконец, садится в электричку. Живет под Москвой. Быстро проскакивает вперед и занимает место у окна. Народа все еще много. Дремлет. Домой не хочется. Муж опять пришел в час ночи. На рубашке губная помада. В прошлом месяце дал тысячу рублей. От станции еще надо ехать на автобусе. На дорогу уходит почти два часа. Все, наверное, так или… почти так. Визгливо хохочет по телефону зам. главного Лариса Павловна. Нет, Ирина Петровна не подходит. Варей рисует большой минус. И, чуть помедлив, ставит рядом вопросительный знак.
Напротив входа в редакцию дверь со специальным замком. Встречал Варей такие эксклюзивные замочки. На двери не привлекающая внимания табличка «Общество изобретателей». «Там фээсбешники», – шепотом поведала Ирина, когда они вышли покурить. Там их человек пятнадцать. Первые дни с любопытством поглядывали на Варея. Новое лицо. Потом перестали. Седой старик, их шеф, генерал, как предположил Варей, подчеркнуто вежливо с ним раскланивается… Почему все же Ирина так рано приезжает на работу? Варей заштриховывает минус. Не надо торопиться с выводами. Возможно, расписание электричек не позволяет позже. Возможно, все возможно. Предположим, неизвестный забирает деньги раз в месяц, а может быть, и реже… Завхоз, полностью – заведующий хозяйством. Звучит весьма солидно. Одет крайне плохо, нарочито, у брюк внизу бахрома. Рубашка грязная. Костюм допотопный. Жирные длинные волосы. Собиратель книг, знаток Достоевского. Книжный дилер? Тогда на фига ему эта работенка? Неясно. Может, просто лентяй? Сорок семь лет. Не женат. Его постоянно ругает Лариска. У него на груди и спине нашиты мишени. И она с утра проверяет твердость руки. Из десяти выстрелов – все в яблочко. Завхоз не реагирует. «Он же издевается над нами! Посмотрите, как он одет? А зарабатывает в сто раз больше, чем мы с вами! Он и работает здесь, потому что центр и можно бегать по антикварным магазинам. Что вы смеетесь? Я точно вам говорю!» – Лариска обсуждает завхоза с Розой Григорьевной. Почему приятель Оскольского ничего не сказал про феэсбешников? Не заметил? Вряд ли… Надюшка как-то сказала: «Я мужа не люблю, но уважаю!» Это жизненное кредо. Прозвучало внушительно. Он как-то приезжал за ней на машине. Автомобильчик свеженький, штук на двадцать потянет. Деньги дала ее мамаша. Что не сделаешь ради любимой доченьки. Он старше Надюшки лет на пятнадцать… К завхозу приходил мальчик лет семнадцати. Они сидели на подоконнике в коридоре, тесно прижавшись друг к другу. Может быть, сын? Хотя завхоза женщины не интересуют. Вроде бы… Возможно, голубой. Даже ненормального курьера интересуют. Он, подхихикивая, рассказывал как-то про скабрезные картинки, которые ему будто бы предлагали на вокзале цыгане. Завхоз знаком с популярным художником, для которого достает редкие книги. Тот известен своей нетрадиционной ориентацией… Лариса Павловна – обычная карьеристка, муж – отставник, работает в какой-то фирме в охране, полностью у нее под каблуком. Снова визгливо хохочет по телефону, так она кокетничает с маститыми авторами. У нее балбес сын, портит ей кровь. У завхоза прекрасный фирменный кейс с отличными цифровыми замками. Если по кейсу проедет танк, то с чемоданом ничего не случится, а у танка отвалится гусеница. Еще у завхоза великолепные японские часы. Видимо, Лариска права, он просто издевается над нами, вернее над ними, нет, все же над всеми…
Робко заглядывает в дверь курьер. Ему хочется поговорить с Вареем. Он профессиональный говорун и не в себе. Кроме Варея, с ним никто не общается. Только иногда завхоз. У курьера лысая породистая голова-яйцо, слегка облеплена белым пухом волос. Бледное лицо с потным лбом. У него весеннее обострение. Он боится милиции. Его любимый рассказ, как милиционер схватил пьяненького мужичка, а тот стал права качать, ну и ему соответственно досталось. При этом Владислав Степанович покачивает с сожалением головой и резюмирует: «Ну что ж! Сам виноват. Дурак! Зачем надо было вырываться? Стой, раз попался. Вот я тоже как-то вез журналы, тираж. Ко мне подходит милиционер и спрашивает: что стоишь? А я ему говорю: автобус жду. А в пакете что? В пакете – журналы. Везу из типографии. Хотел бы придраться, да не к чему! Что ж, я буду с ним спорить, чтоб он меня в отделение отвел? Да еще и по шеям надавал?» Отношения с блюстителями порядка его, видно, сильно беспокоят… Интересно…