Przejdź do audiobooka
Писатель подобен плоду. Если он еще не дозрел, а уже кормит собою читателей, у них будет понос.
В момент душевного землетрясения, когда мир вокруг рушится, нужно не выть и метаться (хоть очень хочется), а, наоборот, застыть, умолкнуть, обратиться в камень.
«Человеку кажется, что им владеет много разных мотивов и страстей, но в каждом есть некий главный двигатель, побуждающий тебя к одним действиям и отвращающий от других. Если знать, что это за мотор, суть личности раскрывается, как на ладони. Но большинство не понимает даже про самих себя, что ими движет на самом деле».
Давным-давно, задолго до железных дорог, ускоряющих время, и медицинских препаратов, замедляющих старение, люди знали, что торопиться некуда и что самый лучший сезон жизни – старость, а самое лучшее, что может сделать человек на склоне лет, это оборотиться назад, в прошлое, извлечь оттуда всё важное и интересное, что видел и в чем участвовал, разобраться в том, в чем из-за суеты и спешки разобраться не успел, найти ответы на неотвеченные вопросы, с благодарностью вспомнить тех, кого любил
идеальную формулу управления миром, которая держится на двух элементах: информации и страхе. Больше ничего не нужно – ни огромной армии, ни чиновничьего аппарата, ни попов, ни колоссальных расходов. Тот, кто больше всех знает и кто умеет вселять м-мистический ужас, всегда будет на вершине горы
Россия – очень большая страна, в которой много очень больших тюрем. В них сидят как плохие люди, так и хорошие, причем в основном вторые. Это всегда так бывает: когда страной правят хорошие люди, в тюрьму попадают плохие, а когда правят плохие, то наоборот. Россия – страна прекрасная, но власть там, к сожалению, почти всегда скверная, иначе мы с господином не находились бы в изгнании.
А еще на свете есть люди, которых делает сильными ненависть. Чем ее больше, тем человек сильнее. Полковник Хентеш был почти сверхъестественно силен. Он мало что на свете не ненавидел. Априори проникался мгновенной ненавистью ко всему, на что устремлялся тяжелый взгляд его водянистых, вечно полуприкрытых набрякшими веками глаз. И ко всем, кого встречал на своем пути. Потом, нечасто и неохотно, делал исключение для отдельных явлений жизни и очень немногих людей,
С тех пор, как я научился понимать смысл вещей
Писатель подобен плоду. Если он еще не дозрел, а уже кормит собою читателей, у них будет понос
В конце концов ты, конечно, все равно проиграешь, потому что жизнь вечная, а ты нет, но смысл существования в том, чтобы уйти из этого мира гораздо бóльшим, чем пришел.