Recenzje książki «Бесприютные», 2 opinie
Чудесная, добрая и теплая книга! О любви и дружбе, о науке и сражениях за правду, о свободе и таланте…
Чем-то напомнила «Происхождение всех вещей» Э. Гилберт)) рекомендую обе!
Это не просто история о разваливающемся доме, это зеркало, в которое мы все боимся заглянуть: что останется от нас, когда рухнут все опоры — работа, стабильность, даже убеждения?
Две эпохи, один участок земли в Вайнленде, Нью-Джерси. В 1871 году учитель Тэтчер пытается рассказать школьникам о Дарвине, а консервативный городок в ответ вешает чучела эволюционистов на деревья. В 2016-м журналистка Уилла со всей семьёй ютится в унаследованном доме, стены которого буквально рассыпаются в прах — как и их жизнь: уволены оба, свекор умирает без страховки, сын остался с новорождённым после самоубийства партнёрши. А за окном — предвыборная истерия и чувство, что мир сходит с ума. Знакомо?
Гениальность Кингсолвер — в том, как она сплетает эти нити. Трещины в штукатурке становятся метафорой трещин в обществе. Утрата «приюта» многолика: это и протекающая крыша, и отсутствие контракта у учителя, и хрупкость убеждений, когда наука сталкивается с догмой. Но главный откровение романа — дочь Уиллы Тиг. Эта «дикая» девушка, живущая в перестроенном сарае с механиком Хорхе, кормящая ребёнка из бутылочки-погремушки, становится пророком нового времени: «Секрет счастья заключается в малых ожиданиях». Не поражение, а освобождение. Не апокалипсис, а возможность увидеть мир без иллюзий.
Кингсолвер не боится быть прямолинейной — местами диалоги звучат как лекции, а несчастья обрушиваются на героев чуть ли не конвейером. Поэтому роман местами кажется перегруженным: столько тем — экология, кризис среднего класса, раскол общества, семья как убежище и тюрьма... Иногда хочется крикнуть автору: «Мы поняли! Можно чуть тише!» Поэтому 8/10 — мощная, важная книга, но с избытком «назидательности», учитывая немалый объем.
А ещё в этой истории есть Мэри Трит — реальная женщина-натуралистка, лежащая в траве часами, чтобы понаблюдать за муравьями. Её спокойная стойкость связывает эпохи. Как и мы, она строила новый приют из обломков старого — как паук, ткущий паутину заново после дождя.
