В светло ясную погоду ровно тихую гладь спокойного озера лишь тихая рябь не потревожит. И раскинется перед взором ярко замысловатой ассоциацией, идущей от глубин, идущей от синей бездны, и обворожит…
«Французский естествоиспытатель Леволлан …в джунглях Индии…, его внимание привлекло странное поведение пёстрого дятла. Сидя на дереве, он дико кричал и корчился в судорогах. Причина выяснилась сразу: на расстоянии метра от него на ветке расположилась довольно большая змея. Не двигаясь, она уставилась на птицу своими сверкающими глазами. Неравный «поединок» закончился быстро: дятел свалился с дерева мёртвым. При его осмотре не было обнаружено ни малейших повреждений.
Не раз Леволлан был свидетелем и того, как от змеиного взгляда цепенели мыши и лягушки… Но однажды он и сам попал под действие такого взгляда. Охотясь на болоте он внезапно ощутил необычную дрожь во всём теле. Одновременно он почувствовал, что его помимо воли тянет к месту, куда он идти совершенно не собирался. Когда он приблизился к нему, то на расстоянии трёх метров от себя обнаружил огромную змею, неотрывно смотрящую на него. естествоиспытателю стоило огромных усилий в полупарализованном состоянии поднять ружьё и выстрелить в «гипнотизёршу». И только после этого загадочные чары развеялись…
Но не только животные обладают «магическим взглядом».…
История сохранила немало сведений о подобном воздействии человеческого взгляда. …был зафиксирован случай, когда весьма тщедушный англичанин Буль Падзор на пари в 5 тысяч фунтов стерлингов взглядом остановил и поверг в бегство свору собак, которых на него специально натравили. От его взора собаками овладел панический страх. И они бросились врассыпную, кусая друг друга, а заодно и зрителей. После этого кровавого представления игры подобного рода по всей Великобритании были запрещены…
Взгляд человека, находящегося на пороге смерти, часто несёт в себе колоссальную эмоциональную силу, способную нанести непоправимый вред тем, на кого он смотрит.…
С древности известны случаи, когда от чужого взгляда погибали люди.…
Вот история, которая произошла в Индии, …и о которой поведал перед своей странной смертью высокопоставленный чиновник К. Во время охоты он со своими приятелями убил слона и тут лишь вспомнил, что не взял с собой специальный нож для вырезывания клыков. Оставив слуг охранять слона от диких животных англичане отправились на ближайшую плантацию за ножом, решив заодно там и позавтракать. Когда через два часа они вернулись, то обнаружили престранную картину: перепуганные слуги прятались по кустам, а несколько грязных малорослых дикарей вырезали драгоценные клыки из их трофея. Возмущённый К. приказал карликам убираться прочь. Но те в ответ только нагло рассмеялись. Луги прогнать их наотрез отказались: «Это муллу-курумбы. Их трогать – верная смерть…» «Что за чушь?» – и взбешенный К. (надо отметить, мужчина рослый и в расцвете сил) в ярости схватил предводителя курумбов за волосы, бросил на землю и несколько раз ударил нагайкой. «Карлик быстро вскочил на ноги, но к моему удивлению, не убежал. А продолжал смотреть на меня, не спуская глаз… От взгляда этой гадины я почувствовал буквально тошноту…» Странное это состояние, впрочем, не помешало высокомерному англичанину высмеять насмерть перепуганных слуг, которые что-то бормотали про «змеиный глаз». Он продолжал смеяться над этим «глупым и суеверным народом» весь вечер…
А на следующий день этот чиновник, встававший обычно рано, еле-еле проснулся к полудню. К вечеру сильно разболелась правая рука. Та самая, которой накануне он так лихо отхлестал «мерзкого карлика». А на третий день он и вовсе слёг: его охватили непонятная слабость и какое-то странное «утомление» во всех членах. «Словно в меня свинец влит вместо крови», – жаловался он близким. Врачи никакой болезни обнаружить не смогли. А состояние между тем всё ухудшалось: пропал аппетит, стала мучить бессонница… Здоровый, румяный, атлетически сложенный человек за четыре дня превратился в скелет. На девятый день у К. отнялся язык, а на тринадцатый он умер…»
У него гора кирпичей, и он виртуозный каменщик. У него нет аномалий в мозге. Но бездна выдаёт то, что выявляет ярко выражено синдром невероятного саванта. Как есть. Потому и выхватил он из бездны мозга, из бушующего океана мощной памяти слово в слово один раз прочитанную статью Виталия Правдивцева, напечатанную в журнале «Эхо планеты» ещё тогда на заре интернета в ту далёкую, историей ушедшую эпоху, который и сохранит через века, через эпохи в своём вечно не скудеющем архиве, как савантизм, феноменально искусственный савантизм.
«У них утеряны приобретённые качества. Но, скорее, отобрали…» Слова её обозначились явственно в памяти, слова сказанные недавно. Не тот был тон голоса её, не как прежний, как знал. Что было в нём? Просквозила неуверенность, какой не было прежде никогда. Но неуверенность пока в малой доле, пока в малой. И немного от паники, где-то с каплю на глади спокойного озера. И это могло передаться от тех, прибывших из дальних галактических мириад. И от анализа тоже.
Выходило так, что утеряны были или же отобраны такие приобретённые качества с помощью нанороботов, наноприборов как расширенное восприятие окружающего мира – улавливать, слышать звуки более высоких и более низких частот, видеть инфракрасные и ультрафиолетовые лучи.
Выходило так, что вернули их к тому состоянию, каковыми и были всегда, будь то бронзовый век или же Римская империя, будь то эпоха Возрождения позднего Средневековья или же эпоха первых полётов в космос ещё до начала эры управляемого термоядерного синтеза, до начала эры господства нанотехнологий, сверхфеноменальной машины наноапликатора.
Выходит так, что не только тем, всем нам указывают место. Большего унижения для всесильно могущественного человечества и не придумать.
И сразу мысль, что забрезжил свет, чёрный свет войны, войны, которого всегда воевавшее человечество не испытывает на себе уже века и века. Но войны с кем?
Но забрезжил свет, другой свет, за которым вспыхнуло ещё раз за последние два часа парио, на этот раз не объявившее ауру лучезарности, что была немного раннее, привнесённая Ликой Сан с созвездия Лебедь. То был на этот раз сам представитель с Солнечной системы, да с самой Земли, тот, кому он непосредственно подчинялся, исполняя в созвездии Гончих Псов лишь роль бутафорского характера, подчиняясь иным начальникам, к примеру, директору обсерватории, к которому как подчинённый по фактору истины ли, приходился подчинённым, точно как родственник седьмой воды на киселе. То в свете парио с Земли был Риэнс Тан – шеф службы безопасности Солнечной системы, то, бишь, шеф службы безопасности всего человечества от самой Земли, от всей Солнечной системы до всех экзопланет звёзд, созвездий Галактики Млечный Путь, шеф службы безопасности могущественной цивилизации третьего типа. Он-то никак не мог привнести ауру, от которой возрадуется сердце, потому парио сухо отсвечивал палитру соцветия, обозначая лишь дело профессионального характера, и не более. Но как было обставлено это самое дело в исполнении Лики Сан! Но шлейф той ауры испарился сразу под воздействием клэйтронных атомов с Земли.
Разговор касался всё того же звездолёта, прибывшего в созвездие Лебедь, того звездолёта, который прикоснулся к контакту, первому контакту. Так надо полагать. Конечно же, сухой приказ, сухое наставление, которое закончилось такими словами, заключением вряд ли диалога на парио:
– Я свяжусь сейчас с созвездием Гончих Псов. Тебе выделят дисколёт. Отправишься на экзопланету. Там встретимся.
Он и так связался с созвездием Гончих Псов, если иметь в виду вот эту связь с ним. Но ведь это неофициальная связь.
Спустя время забрезжил свет в третий раз, выявляясь парио местного значения, предъявляя в пространство его жилища, его скромного ролла всполох ауры удивления, смешанного с любопытством огромного размера. То оказался им директор обсерватории, не скрывавший удивлённый взор. Как же, поступил приказ из Солнечной системы, из самой Земли предоставить целый корабль на экзопланету всего одному человеку. И кому?! Какому-то рядовому астроному, не приметному ни в чём…
Спустя время он шёл по астероиду, чуть ли не плывя, взлетая чуть-чуть от слабого взаимодействия с едва ощутимой гравитацией, что ещё немного и улетит в черноту холодного вакуума, отстанет от дико естественного полёта астероида в застылой пустоте величия космоса. Он шёл, будто скользил, облачённый в скафандр из особенного метаматериала, сплошь рождённый наноаппликатором на искусственно созданной структуре, синтезированные характеристики которой не встречаются в природе. Одежда облегала по всему контуру его тела будто аура, будто обтекающая плазма термоядерного кокона, в котором он сам и есть кокон. Одежда, метаматериал которой с отрицательным свойством преломления, мог при случае сделать владельца человеком-невидимколй, но и служащая прекрасной защитой и от космического вакуумного холода, и от лучей звезды любого спектрального класса. Ох, каково же было первым поколениям космонавтов, астронавтов, облачённых в весьма громоздкие скафандры, стягивающих движение…!
Впереди, расстоянием в половину километра, полыхал факелом во все стороны свет золотистого огня, готовое к извержению в пустоте космоса синим пламенем. То было плазменное облачко, внутри которой покоился как тот же кокон, изготовившийся на старт. То был корабль с термоядерным двигателем, предназначенный для межпланетных полётов внутри звёздной системы. В данном случае внутри созвездия Гончих Псов.
На экзопланеты звёздных систем Галактики набирались команды из людей особенно талантливых. Возможно, такой отбор как-то и был сопоставим с трансгуманизмом, преследующим цель улучшения человеческой породы. Команды из выделенных, отличительных, преодолевающие биологические преграды, ограничения.
Да, физиологически, биологически такое оказалось возможным. Но изменится ли дух, тонко неуловимая субстанция – душа?
Когда он шёл к термоядерному кораблю, то провожали его взглядами члены команды, взглядами, в которых сплошь и было удивление. Как же. Самый незаметный, про которого и можно было бы сказать примерно так: «Как он сюда попал. Такого да оставить в Солнечной системе.» Но посреди удивлённых взглядов да проглядывалась кое-где и эта штука, неизменная спутница ещё от бронзового века, что именуется – зависть. Как же. Когда подавали одному человеку вот так персонально целый термоядерный корабль как такси, да какое там, как роскошное авто для весьма высокопоставленной персоны в стародавние века? И в эру изобилия для одного члена команды целый корабль – нонсенс. Если и выбирались на экзопланету, то уж планово и всей командой. Потому и взгляды удивлённые, посреди которых да промелькнёт нездоровый огонёк атавизма ли души, когда и недоступен путь к вершине. Знать бы им, что из всех особенных на астероиде он-то и есть особенный, самый особенный. Знать бы им, что пока существуют низменности души, не исчезнет никогда служба безопасности человечества. Но в данный момент другой случай, совсем другой. И вот это и есть внешний фактор, с которым человечество Галактики сталкивается впервые за всю свою осознанную историю, когда и овладел стрелой и луком. Именно впервые!
Когда-то он летел от Земли до Плутона на таком же корабле с термоядерным двигателем. Впечатляющие картины начинались в окрестностях Юпитера, в окрестностях Сатурна. Охватывалась картина сразу несколько естественный спутников, на глазах меняющих форму, размер. Туристы так и прильнули к экранам онлайн. И он прильнул вместе с ними, затаив дыхание от космической красоты.
Здесь не так. Единственная экзопланета звезды Сигма Гончих Псов имела один единственный естественный спутник миниатюрного размера, как и Земля Луну, но совсем не миниатюрную, даже весьма внушительную, по сравнению вот с этой данностью в данном регионе космоса.
Корабль с двигателем тяговой системы на базе управляемого термоядерного реактора продолжал полёт, черпая и черпая мимолётно извне неисчерпаемые внешние энергетические ресурсы невероятных по масштабности и массе, каковым и является межпланетный, межзвёздный, межгалактический водород – главнейший компонент космической среды. Чем не вечный двигатель?
А он всё также думал, размышлял, ибо и не привлекала обыденность черноты космического неба, лишь вдали прерываемая мерцанием крохотных звёзд…
Ровно тихую гладь спокойного озера лишь тихая рябь не потревожит в светло ясную погоду. И ярко раскинется перед взором замысловатой ассоциацией, идущей от глубин, от синей бездны идущей и обворожит…
«Представим себе двухмерное существо на плоскости. Это существо не сможет увидеть угла или ломанной линии. Это легко проверить, если на горизонтальной к глазам плоскости держать перед взором две спички, находящиеся под углом друг к другу: мы увидим только прямую линию. Чтобы увидеть угол нужно посмотреть сверху, но двумерное существо этого сделать не может, а потому угла видеть не будет: – необъяснимым останется для двумерного существа, заключённого в замкнутую, (для его сознания – движущуюся) линию, изображающую в его мире наши четыре стены, откуда пришли и куда уходят вещи, поднятые или опущенные из нашего пространства трёх измерений. Для чувства осязания двумерного существа некоторые линии (для нас – углы) будут иметь необъяснимые для него свойства двигаться, начиная с известной точки, где начинается угол. Двумерное существо будет относить угол ко времени, будет называть угол движущейся материей. Движение, в действительности не существующее для нас, для двумерного существа будет измеряться отрезком пространства и единицами времени.…
Если идея Канта верна, если пространство и время являются свойствами нашего сознания, то это должно зависеть от устройства нашего психического аппарата. Положение Канта будет доказано, если мы увидим, что число характеристик мира изменится для субъекта в зависимости от изменения – обеднения или обогащения – психического аппарата.…
При расширении же психического аппарата, к миру прибавляются новые свойства и новые характеристики. Этим и можно объяснить ещё редкие, но, как я пытаюсь доказать, неоспоримо существующие факты иного, более богатого, чем обычно, восприятия мира в явлении пророчества.
Для двумерного существа наше третье измерение пространства является временем. Если допустить, что наше «время» является пространством четвёртого измерения, где, подобно третьему измерению пространства для двумерного существа, пребывают все будущие и прошедшие события – пророчество становится понятным явлением. Загадочным остаётся только психическое состояние пророка,…
Если бы душа плоского существа заподозрила наше существование и вошла в какое-нибудь общение с нашим сознанием – мы оказались бы для него высшими созданиями, предсказывающими будущие и знающими прошедшие события. Мы видели бы угол, ломанную линию и центр, что дало бы нам огромную власть в его мире.…»
У него гора кирпичей, и он виртуозный каменщик. У него нет аномалий в мозге. Но бездна выдаёт то, что выявляет ярко выражено синдром невероятного саванта. Как есть. Потому и выхватил он из бездны мозга, из торнадо океана мощной памяти слово в слово всего один раз прочитанную электронную книгу Максима Генина «Нострадамус», которую он написал ещё до эры электроники на бумаге из целлюлозы.
Где-то в глубине, далёкой глубине души зарождается опасение, тревога, а то и страх. Причина – всё тот же звездолёт, точнее – то, с чем столкнулся он в глубинной бездне Вселенной. Игра ли интуиции?
Что ждёт его в недалёком будущем? Чего ждать ему от отдалённого будущего, если он доживёт до него? Каковым представится оно?
Как в старинной песне, миг настоящего от будущего к прошлому. Ибо не течёт река Времени от прошлого к будущему, никак не дано её повернуться вспять.. В бурливости своей она, река, обязана именно настоящему, готовящее будущее, неизвестное будущее, куда стремятся заглянуть лишь некоторые, приоткрыв завесу, занавес самой таинственности очарованной. Но уйдёт оно, настоящее, не остановится, уйдёт в прошлое, оставив наследство. И оно у всех разное, у кого-то богатое, яркое, у кого-то бедное, блеклое. Так какое же оно у него, вот это наследство, это прошлое? А у всего человечества? Да, несомненно, у него, у человечества богатое, сверхбогатое, сверхяркое наследие, как фейерверк, не гаснущий фейерверк. Но и готовило человечество, но скорее, авангард человечества, издавна, приготовило себе вечность, осваивая Галактику Млечный путь. Ибо и не зависит ныне взлетевший разум от атаки, от падения астероидов на колыбель свою, на лоно своё, на планету Земля. Ибо ныне не зависит он и от неординарной вспышки на Солнце, на огненной поверхности единственно родной звезды, и от периодичности покрова ледников толщиной до километра над землёй, и от цунами наигромаднейшей волны, и от землетрясения, и от потопа чуть ли не вселенского масштаба по планетной мерке, и от супервулкана, пеплом предваряющим острый холод зимы на десятилетия, столетия. Но, хоть от одного избавилось человечество, разумом взойдя на пьедестал ещё в те века, когда и осваивались территория Солнечной системы. Самой угрозы самоистребления. Потому и гарантирована вечность, ибо и готовится прыжок за пределы Местной системы галактик. Ибо и доказано такое же существование множества экзопланет в отдалённых галактиках, до которых свет домчится за миллионы, миллиарды лет. Потому, что ныне человечество на пьедестале сверхмогущества, вознесённый на всесильных крыльях науки, техники, технологии. Потому и не страшно столкновение двух галактик, но точнее, гравитационное притяжение к себе чемпиона по размеру, по громадности на всём, всём космическом пространстве Местной системы галактик, каковым и является по случаю ли Вселенной галактика Туманность Андромеды, другой галактики, каковой и есть Галактика Млечный Путь, занимающей лишь второе место после чемпиона. И будет тогда грандиозное действо, грандиозный фейерверк вряд ли в масштабах Вселенной, но в пределах Местной системы галактик точно. И сплющатся многие звёзды и планеты, а Солнечная система окажется в самом хвосте эклиптики, где и будет самый ад мешанины от гравитации, когда будут и сплющиваться, и разметаться целые созвездия отдельно взятого рукава, внешнего рукава Галактики, в котором ныне и сияет Солнце. Но будет, произойдёт этот апокалипсис галактик через миллиарды лет. Где будет человечество…?
Да, стоит задуматься. Но и оглянуться бы не помешало, осмотреть самого себя, которому и предоставлен персонально кокон в плазменной дуге – корабль с тяговым реактором на основе управляемого термоядерного синтеза на сырье громадной необъятности космической среды, как двигатель вечно неистощимый. Так какое же у него наследие, ушедшее в прошлое от настоящего, вбирающее от территории будущего?
Ветром ли пронёсся время, бликом молнии. Он там, по длинной, длинной дороге памяти, от которой в этот миг не торнадо океана, но гладь ли спокойного озера. Он там, он в прошлом…
– Пора проверить твои способности на практике. Будет реальность, жестокая реальность. Спасения, помощи не жди…
– Я думаю, не дойдёт до этого…
– Ты уверен в себе?
– Я знаю…
– Почему?
– Третий глаз…
Капстад. Кейптаун. Один из красивейших городов мира раскинулся на побережье Атлантического океана, недалеко от мыса Надежды. Нет, не в Капстаде, не на мысе Доброй надежды, откуда впервые каравеллы, бригантины, разные корабли на парусах сворачивали на восток, а на Игольном мысе, в самой южной точке Африки он всматривался вдаль океана, точнее океанов. Смотрел на юго-запад, зная, что это волны вод Атлантического океана. Смотрел на юго-восток, зная, что это волны вод Индийского океана. А дальше по этой стороне Австралия. Стоило взгляд повернуть чуть на юг, и знал, что там Антарктида, которую старались уберечь от перенаселения.
И если Австралию, Антарктиду предполагал разумом, то вот эта огромная платформа сама представала перед взором. От неё и к ней сновали туда, сюда по выверенным маршрутам сплошь грузовые дисколёты. Там был задействован наноаппликатор – истинный рог изобилия.
Растворённые в любой воде, неисчерпаемо растворённые в водах Мирового океана, в данном случае в приграничных водах Атлантического и Индийского океанов, элементы периодической таблицы Менделеева попадали в реактор наноаппликатора, что извлекал по атому и складывал, раскладывал. Предметы, вещи вырастали на глазах подобно грибам после обильного дождя. Нанотехнологический завод настоящего, что когда-то и был мечтой грёз учёных, инженеров, технологов эпохи космических полётов на основе жидкостного ракетного двигателя, когда затрачивалось три долгих сутки до Луны.
Пора было отвлечься от раздумий и отправиться туда, где ему не пообещали помощь, спасение. Так ли на самом деле? Но, вроде бы, знает он исход, уверен в финише, ибо и понимает как-то, предчувствует, что самое велико значимое, самое велико главное произойдёт, случится не на Земле, далеко не на Земле. Потому и вскинул взгляд на иссиня лазурное небо южных широт, что ночью и предъявит мерцание звёзд, тысяч, тысяч звёзд из велико необъятного множества, недоступных невооружённому глазу.
Пора было идти. Потому и взял направление в сторону каменных джунглей городов, что выросли ещё тогда, в эпоху перенаселения планеты до освоения звёздной системы. И он пошёл, чтобы дождаться там вечера, а то и ночи…
Мерцание звёзд сплошь перебивалось огнями ночного города, когда он вышел…
В Кейптауне по ночам орудовали банды. Один из красивейших городов мира и раньше, в более ранние эпохи слыл одним из самых криминальных городов мира. Авангард человечества старался оставить духовный атавизм человечества на материнской планете, не выпустить на просторы Солнечной системы, а уж на экзопланеты Галактики тем более.
Бравые, не бравые ребята тусовались, собирались для весёлого времяпровождения вот в этих каменных джунглях Кейптауна. Владельцы летающих мотоциклов могли собраться на какой-нибудь крыше какого-нибудь небоскрёба. Но там легко можно было стать приманкой полиции, у которой также в арсенале имелись летающие мотоциклы. Но ведь имелся у полиции и более мощный воздушный транспорт в виде лёгкого дисколёта. А уж на нём достать их было делом времени, короткого времени. Так что приходилось спускаться для сбора на грешную землю, где также было много навороченных парней из мира их интересов. То они являлись владельцами весьма стремительных авто, таких болидов, двигатели которых работали посредством энергетических лучей с орбитальных станций.
Крохотная точка, предмет величиной с горошину, обликом мухи, повис в воздухе, который днём не заметить в суете, в сумерки, в ночь и вовсе становилась неприметной, растворяясь в свете ночных фонарей. Муха никогда не зависнет в воздухе. Смысл его был понятен ему. Ибо он на испытании. Но не мысль о том, что ему могут в случае пика экстремальности помочь, держал жух в успокоении, другое, другое. Уверенность, не перешедшая черту до самоуверенности, уверенность в самом себе, знание истинной силы, что затаилась в арсенале, каковым и есть во всём территория его личности, именно его…
Он вышел на арену предполагаемого действия и пошёл. Проходил как будто мимо одного сборища бравых парней, этаких джентльменов удачи. Как будто проходил мимо по своим делам. О-о, да кто же ходит при свете ночных фонарей по своим делам в самых дебрях каменных джунглей?! Потому и был остановлен сразу же через несколько десятков метров чересчур грубовато приказным тоном. Что ж, ему пришлось остановиться, чего и потребовала не толпа, весьма организованная группировка. А она же, в свою очередь, как бы облизнулась подобно волку, завидевшему ягнёнка. Но знать бы…
Он давно и сразу приметил завалявшийся железный прут, толстый прут. Потому и подошёл неспешно к нему, взял на руку, приподнял, а позже и ухватился за него, за оконечности его. О-о, такого никогда не бывало в дебрях каменных джунглей! У этого парня хватило духу на сопротивление? Любопытство вместе с исчадием зла рванули вверх у всех, всех молодчиков, владельцев транспорта летающего, не летающего. Ибо этот парень с железной монтировкой ли, точно прутом будто изготовился против них, вооружённых до зубов. Пули так и искромсают в решето. Жаль, что лазерные пистолеты за пределами Земли. Но, и то иногда успевают их пронести через орбитальную таможню. Но и с этим стали бороться, успешно бороться…
Он понимает, что мозги оппонентов заволокло и злобой непомерной, и любопытством одновременно. Он знает, что и со времён охоты на мамонтов, и гладиаторских боёв на арене Колизея у людей всех исторических эпох всегда ценилась грубая ли, животная ли, но сила, физическая сила, к которой добавлена сноровка бойцовского порядка и такой же дух как основной компонент. Потому он и продемонстрирует…
Случилось лишь одно мгновение, когда установилась тихо ровная гладь успокоенного озера…
Рекуперация механической энергии мышц. Когда-то рассчитали КПД скелетных мышц спринтеров, что составил всего 5—6 процентов от 100. Рассчитали КПД скелетных мышц штангиста, отрывающего штангу, что составил таких же 5% от 100. У животных КПД достигает до 50% – 70%…
Он держит прут, но не просто. Видит мозг, как нейтрография ли, видит узлы кристаллической решётки, расположение молекул, атомов. Руки изготовились от сконцентрированного мозга, от духа заострённого. Миг последующий и старт механохимической машины…
Он сжимал, сгибал феноменальной силой экзоскелета сам железный прут, который поддавался подобием пластилина, загибал эффектом краткосрочной рекуперации механической энергии мышц. Далеко не 5% в момент поднятия штанги.
Остолбенели. До каждого доходило понимание того, что произошло, что это значит. И каждый примерил на себя, попадись вот с этим таинственным незнакомцем невероятной феноменальной физической силы один на один без оружия в каменных джунглях городов…
Психическая атака удалась, на миг застопорив сознание, над которым и взвился дым удивления, непомерного удивления, перемешанного с изрядной долей страха. Но пройдёт этот миг, и потянутся руки к разного рода пушкам, пистолетам разного калибра. Потому он – властелин инициативы и применит это оружие, главное оружие, идущее, воздающее от глубин синей бездны, как затаённый яростный джин в неволе.
Истошная печаль неистово сдавит сердце, ибо он – монстр ситуации начинает.
Огромный диапазон звуковых частот звуковых частот в природе Вселенной, но дано, предоставлено человеку слухом уловить звуки в строго определённых частотах от 15 до 22 тысяч Герц. Но голосом же человек способен издавать в ещё более узком, очень узком диапазоне от 500 до 4 тысяч Герц. Животный мир в этом плане намного превзошёл человека, владея широчайшим спектром от 1 до 100 тысяч Герц.
Эта атака ударила в мозг и сердце, на разум и дух одновременно, атака через уши, через слух. То наступил армагедон на отдельно взятой территории, над которой продолжал властвовать этот незнакомец, каковым и явился он. Оппоненты, как овцы на заклание…
Его мозг направил инфразвук, как оружие, акустическое оружие на основе особенного диапазона давящего электромагнитного излучения от ужасающей истины пронзающей акустики. Он не применил 7 Гц, что остановит сердце. То бил их частотами и в 5 и в 6 Гц, что ударилось по печени, навевая на разум парализованный и меланхолию, и болезнь морскую. То зарезвился вовсю, что ни на есть, дрессированный инфразвук, что дыхнул в душу каждого омерзительно холодный лёд липко пригибающего страха, что помутится разум, что разверзнётся дух…
Да, ему подвластны ошеломляющие комбинации невероятных звуков, ужасающих звуков…
Некогда организованная группировка побежала неорганизованно, одной надеждой на ноги, быстрые ноги, что и брошен транспорт летающего, не летающего свойства.
Инцидент этот записывался на видеокамеры орбитальной станции, что разом предоставляла это в полном объёме в ближайшее полицейское отделение, откуда уже срывались на летучих мотоциклах, в придачу с лёгким дисколётом, отряд быстрого реагирования.
Вот на них-то он не захотел применить оружие и потому рванул, побежал. Стартовый рывок как ветра порыв неожиданный. Ноги его так и замельтешили будто спицы велосипедного колеса. Но летающие мотоциклы и лёгкий дисколёт полицейских ещё быстрее, потому и сокращается расстояние. Впереди стена, каменная стена, скорее, стена из кирпича.
На экстремальной дистанции он рассчитал, приготовил тело, что немного сложится, изменит траекторию. Потому, не сбавив скорости, он впрыгнул в стену и побежал вверх по вертикали. Обманул ли он гравитацию? Подошвы будто намагничивались в кратчайшие доли мига и также размагничивались, когда он и заскользил парящим ветром.
Конечно, такое не могло остаться без внимания от преследователей в униформах, что и отобразится в отчётах, изобразив и недоумение, и удивление. Но читая дальше, и вовсе подвергнутся шоку изумления. Но это уж по прошествии времени.
Оказавшись на вершине стены, он увидел на другой стороне высокий фонарный столб в стороне. И тотчас же прыжок, как прыжок обезьян от пальмы к пальме. И прилип на миг секунды, чтобы и дальше продолжить действие, сопряжённое с феноменальностью движения, каковым достойно обладают домашние кошки, да обезьяны джунглей. И было отчего. У него феноменальный мозжечок, возможно, единственный на планете, в Солнечной системе, на экзопланетах далёких звёзд Галактики, мозжечок напрямую соприкасающийся с корой головного мозга. И в этом плане у него синдром саванта в области навыка движений. Раз увидел и исполнил, не затратив времени на обучение технике движения в отдельно взятом виде спорта.
Секунда, две, три, четыре и он на вершине фонарного столба с опорой на сам фонарь. Не прошло и нескольких секунд, как летающие мотоциклы держателей закона в добавок с лёгким дисколётом виражируют, облетают вокруг и около вершины фонарного столба, подобно пчёлам над цветком.
Взыграй игра соотнесённости сознания чёрным заревом в огне ночных фонарей! Взыграй беснующей волной танцующего транса! И обхвати…
Мост, незримый мост от синей бездны к разумам не подозревающим. Как откровение.
И доверится доверчивый брат. И пойдёт, уйдёт туда… за ним, захоронив свою суть за горизонт событий. Как придыхание иной субстанции, иной силы. И был ли ветер от высокой истины? Что было это? Кто бывал там?
– Где он? Ты видишь…
– Не знаю…
– Но был, же, здесь…