Ниджи обиженно молчала. Встретившись с ней взглядом, Даснор встал и, склонившись, протянул девушке руку. Та нехотя ухватилась за нее, и оранжевый помог подняться. Он довел Ниджи до веранды и усадил ее, все еще согнутую в три погибели, на крыльцо.
– На, держи, – маг протянул Ниджи странный флакон. Жидкость в нем была не красная, как это обычно бывает у настоек здоровья, а золотистая.
Девушка была готова на что угодно, лишь бы боль ушла. Она отпила немного густой жидкости, пахнущей каким-то ликером. Подействовало так же, как и ее зелье, а может, даже и эффективнее. Ниджи вернула флакон и спросила:
– Что это?
– Настойка Бодрости. Очень сильное средство. Лучше не злоупотреблять.
– Кофе?
– Хайди набодяжила. Всем, что бодяжит Хайди, лучше не злоупотреблять.
Ниджи даже улыбнулась, оценив шутку. Или просто она наконец-то пришла в себя и немного расслабилась:
– Я сама виновата. Нужно было признаться, что не могу.
– Ну, так что стряслось?
– Вчера я впервые увидела, в кого обращаются фиолы, и… – Ниджи запнулась. Она предпочла бы получить еще пару крепких ударов в лицо, лишь бы не говорить о своих страхах.
– Понятно. Что ж, это… Ожидаемо.
Даснор сел рядом с Ниджи. Наступила тишина, только осенний ветер шумел листьями растущих во дворе деревьев. Оба мага смотрели куда-то перед собой, не фокусируясь на чем-то конкретном. Погода была отличная, и Ниджи с трудом верила, что когда-нибудь этот мир окрасится для нее в кроваво-фиолетовые краски.
Внезапно ее прорвало. Она выплеснула на Даснора все мучившие ее переживания. Как она боится своего внутреннего чудовища. Как предчувствует неизбежность конца. Как бежит от самой себя. Как не хочет умирать. Оранжевый слушал ее сосредоточенно, не перебивая.
– Наверное, лучше сдать меня Академии, – в конце своей исповеди произнесла она, закусив губу. – Я могу обратиться вот так и… Нет, это…
– Своих не бросаем.
Маг повернул голову в ее сторону, и Ниджи прочитала уверенность в его глазах. Сердце бешено забилось, как в момент обнаружения подземного храма. Проведя с Даснором какое-то время, элементалистка научилась различать самые разные оттенки его, обычно дурного, настроения. Она отчетливо видела озабоченность, проступающую сквозь маску безразличия: легкие изменения во взгляде, изгибе бровей и губ. Ниджи не особо «чувствовала» других людей, но она восполняла это своей наблюдательностью. И сейчас на нее нахлынула странного вида радость от обретения, словно сундук с сокровищами наконец-то распахнулся после долгих попыток взлома.
Какая-то боль жила в Дасноре. Боль, мешающая ему показывать самого себя. Даже несмотря на то, что его голос звучал совершенно обыденно, будто он пересказывал утренние новости за завтраком, в малейших изменениях тона проскакивали нотки сочувствия, поддержки… и даже искреннего желания помочь. Эта скрытность, эта вечная ложь делала их двоих слишком похожими, почти близкими.
– Ты в команде, а это значит, что мы приняли тебя. Потенциально ты опасна, но какое это имеет значение, если каждый из нас потенциально опасен? Даже если тебе кажется, что ты осталась один на один со своей проблемой, это не так. Мои ребята хотят помочь тебе спастись от проклятия, именно поэтому мы все ищем артефакт Эда. В любую секунду ты можешь получить поддержку от меня, Черта, Бэкз – кого угодно. Потому что ты в M.A.G.E., а мы больше, чем кучка идейных магов.
– О… – только и могла сказать Ниджи.
– Так что… Ты справишься. Я верю в это, – Даснор крепко сжал здоровое плечо Ниджи.
Почему-то такая простая фраза… Но в его исполнении она вдыхала желание жить и сражаться. Вот о чем говорили остальные. Убеждение, верность, скрытая страсть… Страх? Жажда искупления? Разглядеть их в нем было сравнимо с получением тех самых сокровищ из сундука.
Даснор слегка смутился, то ли от затянувшегося молчания, то ли от бешеного проблеска понимания в глазах Ниджи. Он убрал руку и перевел взгляд на тренировочную площадку:
– Ладно. Пожалуй, на сегодня хватит.
– Да… Я поеду домой, если ты не против.
– Как угодно. В следующий раз признайся уж, что не в форме. Все-таки мне не нравится избивать девушек, – он поднялся с веранды и ушел курить.
25 сентября 2025
Лидер опергруппы МАПМЭ сидела в отделе снабжения и вручную смазывала суставы Мидори – дроида, которого она оживила несколько лет назад. Она всегда сама ухаживала за ним. Некромантия как явление была запрещена, но умение Аой Дар Жизни, по счастью, не квалифицировалось как проклятая магия. Небесная любила экспериментировать: в результате у нее появилась необычная помощница, которая была одинаково хороша как в бою, так и в заварке чая. Тайну ее происхождения, впрочем, знали немногие: Аой не хотела шумихи и называла Мидори «экспериментальной разработкой».
В просторную комнату в стиле хай-тек вошел Шэдоу.
– Уже вернулись? – спросила Аой, не оборачиваясь.
– Да. Сообщение о базе «Детей Эволюции» оказалось уткой, как мы и думали. Но мы изрядно напугали работников подпольной текстильной фабрики.
– Меня все чаще вызывает Совет, – сказала Аой. – Их терпение на исходе. Как так, возмущаются они, вы не можете найти в городе кучку нелегалов, которым ничего не стоит ограбить банк или взорвать парочку домов. И, что самое печальное, мы действительно не можем. Даже в этом городе, напичканном камерами, не составит никакого труда оставаться невидимым.
Небесная отложила инструменты.
– У меня такое чувство, что я совершенно беспомощна перед этими «Детьми». Их невозможно отследить, при этом они вербуют людей направо и налево, но наши шпионы каким-то мистическим образом не проходят отбор. Что ими вообще движет? Они хотят снова разжечь войну между людьми и магами? Заработать денег? Захватить мир?
Шэдоу ничего не ответил, давая родственнице возможность выговориться.
– А еще это нераскрытое убийство Шелла… Может, я и впрямь теряю хватку, Шэдоу?
Она обернулась, и их одинаково голубые, цвета чистого неба, глаза встретились.
– Ты просто немного устала, – успокаивающе произнес целитель. – Сколько лет у тебя уже не было отпуска?
– Отдохну, когда потускнею. Кажется, это произойдет уже скоро. Возраст. Не переживу, если это будет просто угасание.
– Согласишься на поддерживающую терапию, если все пойдет хорошо?
– Возможно. Я еще многое хочу успеть сделать.
– Прости, что отнял у тебя десять лет жизни.
– Что за глупости ты говоришь…
Маг наклонился и обнял ее сзади за плечи. Он пустил небольшой поток свежей ауры, чтобы снять напряжение в мышцах. Аой слегка улыбнулась и отклонила голову назад.
Она действительно много лет посвятила своему племяннику. С самого детства ему приходилось нелегко среди Омниусов. Хотя мальчик вел себя дружелюбно и демонстрировал превосходные задатки экзорциста, с семейством у него сложились непростые отношения. Несмотря на нарочитую религиозность, он слишком любил все современное и часто нарушал веками устоявшиеся традиции рода. Поступив на первый курс Академии, Шэдоу с радостью сменил шикарные хоромы на студенческий кампус и больше никогда не возвращался в семью. Его семьей была тетя Аой, опекавшая его с самого детства и заменившая ему покойную мать.
– Не теряй дух. Мы поймаем их всех. Я уверен в этом. Ее Свет укажет нам дорогу.
~~~
Аой заглушила свой серебристый джип на пустующей парковке у элитного многоэтажного дома. Как же ей хотелось побыстрее оказаться под душем после утомительного рабочего дня. Может, Шэдоу прав, и ей действительно пора в отпуск?
Под туфлями хрустнули опавшие листья – только они могли нарушить тишину поздней ночи. Аой закрыла дверь и глубоко вдохнула осенний воздух, пьянящая свежесть которого плотно ассоциировалась у нее с началом учебного года, а, значит, со временем новых надежд. Но порыв ветра донес до нее легкий запах гнили, и полицейская сразу же поняла, что к ней подбираются сзади. Рука потянулась к ножнам, однако женский высокий голос заставил Аой не совершать резких движений:
– Твой любимчик, Идзуми, сует свой нос, куда не следует.
– Ты вылезла из своей конуры, чтобы лично мне об этом сообщить, Геката?
Даже не оборачиваясь, небесная знала, с кем говорит. В нескольких шагах от нее стояла, укутавшись в темноту, невысокая девушка. В отличие от своих послушниц в сером, их предводительница носила только черные одеяния, совершенно неподходящие монахине. Переходящий в перчатки топ с высокой стойкой открывал просушенный живот с расписной татуировкой на левом боку, а короткие шорты соседствовали с высокими плотными чулками. На груди сверкала закалывающая темную накидку фибула в виде Света Богини – пожалуй, единственный религиозный элемент в этом буйстве разврата.
– Скажи ему, что она не причастна к убийству тусклого, – сладкий и немного детский голос Гекаты вполне мог принадлежать какому-нибудь айдолу. – Среди Серых Сестер фиолов нет. Мы не имеем отношения ни к убийству, ни к краже легендарного артефакта.
– Не знаю, о каком легендарном артефакте ты говоришь.
– О, похоже, этой вещицы не было в официальных списках? Какая жалость. Вы так слепы. Поэтому слушай, что я говорю, иначе будешь вечно ходить во тьме.
– С какой стати мне тебе верить?
Небесная взглянула на Гекату. Та не носила маску, но тень капюшона старательно прятала ее глаза.
– Потому что ложь не имеет смысла. Серые Сестры никогда не отрицают своей причастности, когда вынуждены пачкать руки в крови. Но мы не убиваем со скуки. Мы вершим справедливость, если это нужно Матери. Она благословляет нас, чтобы мы очистили мир от порочности и доказали, кто на самом деле стоит на верхней ступени мира.
– Когда-нибудь, – прошипела Аой, задрав подбородок, – я наплюю на то, что ты прячешься за Омниусами, и доберусь до твоего мерзкого культа с его мерзкими верованиями.
Татуировка Гекаты засветилась бледно-желтым, и тут же в ее правой руке оказалась огромная двусторонняя глефа. Сестра замахнулась движением куда более изящным, чем ожидаешь от обращения с орудием такого размера. Изогнутый клинок, украшенный драгоценными камнями, замер в дюйме от шеи Аой. Небесная не шелохнулась, и красные губы Гекаты растянулись в хищной улыбке:
– Не смей называть веру в Матерь Света… мерзкой.
Командир опергруппы продолжала смотреть на Гекату полным презрения взглядом. Она о многом хотела сказать этой потерянной женщине. Что ее фанатичная вера давно породила монстра, тянущего за собой длинный хвост из невинных жертв. Что многочисленные грехи Серых Сестер навряд ли входят в Список Добрых Дел, составленный Матерью Света утром понедельника. Но вместо этого Аой лишь сказала с присущим ей морозом в голосе:
– Что-то еще?
– Проявляй побольше уважения к собственной семье, Амиана. Величие Омниусов не должно ставиться под сомнение одной из них.
– Спасибо за совет.
– Пожалуйста.
Геката расставила пальцы, и грозное оружие тут же рассыпалось в мерцающую пыль. Театрально взмахнув своим черным плащом, женщина двинулась в сторону выезда из жилого комплекса, подальше в темноту.
Впервые за их сеанс общения Аой замешкалась. Чародейке претила мысль, что враг знает куда больше, чем говорит. Но гордость слишком громко требовала молчать, пока Геката не уйдет. Серые Сестры ненавидели МАПМЭ, а МАПМЭ ненавидели Серых Сестер. Они никогда не делились информацией друг с другом – это против правил.
Но разве тот факт, что Геката пришла оправдываться, не был против правил? Аой собралась с духом и спросила:
– Кто подставил вашу Сестру?
Геката притормозила и, не оборачиваясь, сказала:
– «Дети Эволюции». Они забрали у Эдварда Шелла шкатулку трансформаций, легендарный артефакт, чтобы крепче вживлять магические нити в своих жертв.
– Но как им это удалось? Они сделали оборотня?
– Мы не знаем.
Геката повернулась к Аой в полупрофиль, и на секунду их глаза встретились:
– Одна из наших Сестер погибла, добывая эту информацию.
Небесной было стыдно признаться, но в тот момент ее охватило сожаление, вязкое, словно болото.
14 октября 2025
Слаженность их движений поражала. Люди часто удивляются умению близнецов чувствовать друг друга, но для магов открывается новый уровень сосуществования. Эти ребята словно были одним целым. Невероятная сыгранность, сверхъестественная скорость и уникальная, полученная от амплифаера, способность на короткое время создавать бесчисленно количество копий себя – вот за что их боялись и уважали.
Шайнингрилл во все глаза смотрела, как тренируются Элио и Элиа. Они выступали вдвоем против голограммы – весьма реалистичной, чтобы на какое-то время ощутить себя полностью в гуще боя. Шайни же видела лишь белоснежный зал, огороженный бронированным стеклом и заставленный разного рода препятствиями и даже настоящими турелями, поэтому для нее, как наблюдателя, сражение казалось экзотическим танцем с метательными ножами.
Элиа все же поранилась во время тренировки, поэтому по окончании занятия она отправилась за восстанавливающим зельем в медпункт. Ее брат вышел навстречу обуреваемой восторгом Шайнингрилл.
– Вот это класс! Никогда не видела, чтобы напарники так круто работали вместе! В чем ваш секрет?
– Может, оставим секрет секретом? – подмигнул Элио.
– Ну-у-у-у, я была бы рада знать чуть больше о тех, с кем я в одной команде… Все-таки я уже прошла испытательный срок.
– Да я ведь шучу. Постараюсь сейчас объяснить. Мы с Элией не просто похожи внешне. Мы чувствуем друг друга… Как бы это сказать… На клеточном уровне. Про такую связь тебе расскажут любые близнецы, но благодаря магии мы вместе стали чем-то большим. Каждый из нас слышит то же, что и второй. Видит. Осязает. Чувствует. Ее мысли эхом звучат в моей голове, а мои рефлексы срабатывают в ее теле.
– Уф. И вы не путаетесь друг в дружке? Так ведь умом тронуться можно…
– Хм… Ты когда-нибудь играла на музыкальном инструменте?
– О, меня учили играть на фортепиано. Не сказать бы, что получалось.
– Может, ты знаешь, как это – совладать со своими руками, чтобы они наконец-то действовали одновременно и при этом, скажем так, автономно. Ну-ка, давай, покажу!
Бесцеремонно, но элегантно Элио взял руки Шайни в свои и повернул ладонями вверх. Кожа у него была холодная и удивительно мягкая, словно в его жизни не было никаких физических тренировок. Красной показалось, что перед ней стоит какое-то потустороннее, божественно прекрасное существо, и эта мысль заставила ее покраснеть.
– Каждая рука исполняет свою часть партии, – он бессистемно поводил сначала правой, потом левой рукой. – При этом обе способны выводить одну, общую мелодию.
Элио плавным жестом развел руки Шайни, а потом сложил вместе, накрывая их своими ладонями. Магесса забыла, что он объяснял ей изначально.
– Именно слияние левой половины и правой делает музыку особенно мощной и красивой, ведь поодиночке партии звучат менее впечатляюще. И никто же не зовет пианистов сумасшедшими, да?
– Все равно мне сложно осознать, как люди могут добиться полной синхронизации. – Она аккуратно вытащила руки из получившегося замка. – Ведь музыкой управляет человек. Один человек. Один мозг. А вы разные люди, каждый со своим телом.
– Ну вот можешь считать, что у нас с Элией один мозг на двоих. А еще… Говорят, полную синхронизацию дает настоящая любовь.
Оранжевый хихикнул, и в этот момент он показался Шайнингрилл особенно милым. Затем Элио спохватился, будто вспомнил о чем-то неотложном.
– Мне пора. Не хотелось бы заставлять сестру ждать.
22 октября 2025
Сильный дождь бил в окна зала Совета. Несмотря на название, которое подразумевает помещение если не огромное, то хотя бы просторное, это была небольшая полутемная комната со столом по центру. Стены щеголяли тяжелыми шторами с ламбрекенами и панно из резных рам. На присутствующих со всех сторон смотрели лица многочисленных Омниусов и лидеров Ассоциации, запечатленные как на современных фотографиях, так и на рукописных портретах. Эта бездушная братия создавала ощущение, что комната наводнена людьми, хотя в реальности за столом сидело всего лишь пятеро. Посторонний человек мог бы решить, что присутствующие готовятся сыграть несколько партий в покер, нежели чем вести важные государственные дела.
– Если так и будет продолжаться, мисс Омниус, уже совсем скоро не-магическое население снова увидит в нас неконтролируемую угрозу. Отдел работы с общественным мнением проанализировал сообщения в социальных сетях за последний месяц, – невысокий мужчина с залысинами вывел график на трехмерную проекцию. – Антимагические настроения растут день ото дня. Ситуация выходит из-под контроля.
– Я понимаю, мистер Харрингтон.
Текущий президент МАПМЭ и непосредственный начальник Аой, неугасший синий архимаг по имени Джошуа Харрингтон редко выходил из себя, но терпение его явно истощалось. Одаренный теург из приличного семейства (родственники Омниусов в четвертом поколении), он пришел к власти благодаря цепкой деловой хватке, но его стремление угодить всем повесило на него клеймо приспособленца. О высоком положении Харрингтона свидетельствовал парадный мундир Ассоциации, отличающийся от остальной униформы ослепительной белизной и изобилием мелких украшений.
– Немощь никогда не поймет, что для них нет возможности постичь таинства нашего рода, – пробубнил Гарольд Омниус Третий. Он повторял эту фразу каждый раз, когда поднималась тема «Детей Эволюции». – Их жалкие попытки порождают неудовлетворенность. Неудовлетворенность ведет к отчаянию. Отчаяние ведет к грехам. Потерять все наши соглашения из-за группы необузданных фанатиков было бы большим несчастьем для всех нас. Этого нельзя допустить.
– Как продвигается дело, мисс Омниус? Прошло уже несколько месяцев, а «Дети Эволюции» все так же приносят нам массу неудобств. К тому же они явно развивают свой, с позволения сказать, бизнес. Их новообращенные становятся все больше похожими на настоящих фиолов. А по вашим докладам создается впечатление, что вы никак не можете продвинуться по задаче.
– Пока что… У нас есть основания полагать, что «Дети Эволюции» связаны с убийством Шелла и кражей одного из легендарных артефактов, шкатулки трансформаций…
«Основания полагать» не были корректным отражением текущей ситуации, но ей стыдно было признаться, что эти сведения она получила от главы убийц и шпионок. Она кинула краткий взгляд на Файбера Ханта, который присутствовал на собрании по требованию Совета. Лидер M.A.G.E. не торопился вступать в разговор. Аой попробовала задать вопрос в лоб:
– Мистер Хант, вы что-нибудь знаете о шкатулке и как она оказалась у Шелла? В нашей базе именно вы считаетесь текущим владельцем артефакта.
Хант поморщился, но все же ответил:
– Никогда бы не подумал, что эта вещица, таматебако, считается легендарным артефактом. Я подарил его своей подчиненной на восемнадцатилетие. Затем она… Проиграла его Шеллу в карты.
– И вы не удосужились известить об этом Ассоциацию?
– Согласно нашим договоренностям, я имею полное право не делать этого, если считаю достаточно несущественным.
Аой вздохнула и завершила свой отчет:
– Итого, «Дети Эволюции» заинтересованы в людях и предметах, которые хотя бы в теории могут помочь им усовершенствовать технику вживления нитей. Зная их приоритеты, мы разрабатываем новый план, чтобы приманить их.
Архимаг Харрингтон критически взглянул на Аой сквозь мутноватое стекло своих круглых очков. У магессы неприятно засосало под ложечкой.
– Это все, что вы можете сказать по теме, мисс Омниус?
– А мэру есть что сказать по теме? – встрял Хант. – Простите, мне просто не терпится узнать, чем мы обязаны присутствию такой важной персоны.
Аой тоже насторожилась, что на заседании сидел мэр города – похожий на отъевшегося домашнего кота мистер Спенсер. Его никогда не приглашали на магические советы, предпочитая решать проблемы в своем, исключительно чародейском кругу. При необходимости мэр Нью-Токио всегда мог встретиться лично с главой МАПМЭ, но никак со всеми оставшимися. За полчаса собрания он не издал ни звука, кроме приветствия.
– В деле возникли некоторые осложнения, – сказал за мэра Харрингтон. – Мне бы хотелось, чтобы все, кто сейчас присутствует здесь, осознавали, насколько важно не предать огласке ту информацию, что прозвучит.
– Вы уверены, что в M.A.G.E. должны знать эту самую информацию? – спросила Аой, даже не стараясь скрыть агрессию в голосе.
– Мисс Омниус, если бы я не был уверен, я бы не пригласил сюда мистера Ханта. Нам нужно мобилизовать все доступные нам ресурсы, потому что ситуация, как мы уже говорили, становится критической. Однако я предпочел бы, чтобы мистер Хант не делился сведениями со своими подчиненными ввиду некоторой… Неблагонадежности части из них.
Беловолосый маг удовлетворенно хмыкнул, словно ждал этой реплики весь вечер. Он кратко кивнул в знак того, что Харрингтон может наконец-то приступить к сути.
Внезапно голос подал сам мэр:
– Моя младшая дочь, Эмилия, пропала без вести вчера вечером. Она не вернулась с занятий.
Харрингтон вывел профайл девочки на проекцию. Аой внимательно рассмотрела темноволосую старшеклассницу с двумя толстыми косами. На ней была форма престижной частной школы – черная блузка и темно-бордовый пиджак с галстуком в клетку, на котором красовалась булавка в виде птицы.
– Она всегда хотела стать магом… С того самого момента, когда узнала, что ее любимый актер из дорамы – элементалист. Обвесила стену его плакатами. Изучила вашу историю и культуру. Мы с женой как могли объясняли ей, что ее мечта недостижима, но… Она такая упрямая. Она пыталась найти способ осуществить свою мечту. И в итоге как-то списалась с этим отребьем через интернет. Они украли ее!
– Сожалею, сэр, – сказала Аой. – Мы сделаем все возможное, чтобы найти вашу дочь как можно скорее.
– У вас нет выбора, мисс Омниус, – кисло сказал лидер МАПМЭ. – Если вы не выполните эту задачу, это приведет к катастрофе. Это не только грозит ухудшить наши отношения с людьми, не обладающими магическими способностями. Она коснется и вас лично: будьте уверены, что ваш пост займет другой, более способный чародей.
– Вас поняла. Я бы хотела отправить своих людей на поиск магических следов прямо сейчас. Мне нужны координаты мест, где могла находиться мисс Спенсер.
– Я рад, что вы полны энтузиазма, мисс Омниус, но не рад, что только такие прискорбные события заставляют вас действительно работать. Приступайте.
Аой вышла из зала совета, впервые за свою десятилетнюю карьеру сгорая от стыда.