Przejdź do audiobooka
– Помнишь? – повторяет Нэнси с придыханием. – Или твои одноразовые девушки отшибли тебе мозги?
Дирк помнит. И снова начинает заводиться. В крови бурлит злость, приправленная щедрой порцией возбуждения. Он смотрит на Нэнси, вновь изображающей из себя дерзкую и независимую, и думает только, как бы не «сожрать» её прямо сейчас. Целиком и полностью. Не оставив ничего на потом. Но собственное обещание, пусть и смешанное с диким желанием нагнуть наглую девчонку через стол, задрать её чёртову юбку и… не отпускать, пока она не станет умолять, сдерживает лучше, чем предупреждающий взгляд Аарона.
И все те девушки, которые вереницей прошли через него, которые делали всё, что ему хотелось, забываются. Так быстро, словно много лет, пока Нэнси не было рядом, он придерживался целибата.
Нэнси совершенно другая. Ни на кого не похожая. Всё ещё имеющая власть над ним. Но раньше она этого не знала. Не перечила ему, не пыталась противостоять. И если он перегибал палку, она находила утешение у Аарона, который вечно сглаживал острые углы между ними. Теперь же Дирк чувствует: Нэнси изменилась не только внешне. Научилась выпускать коготки.
– Хочешь на их место?
Дирк и сам понимает, насколько жалко это звучит. Но добивается своего: Нэнси толкает его в плечи, первой выходя из «игры». Ей не нужно отвечать на его вопрос, он и так прекрасно понимает. Она хочет. Пусть и не признаёт этого.
Нэнси сжимает кулаки, не сводит с него потемневшего взгляда. Её зрачки расширены и на щеках всё ещё играет румянец. Она словно собирается с силами, чтобы нанести удар. Раньше он её такой не видел. Девушка с сильным характером – подобное было не про Нэнси. Но такой Дирку она нравится ещё больше.
– Когда я вернусь, чтобы тебя тут не было.
Нэнси ещё раз толкает его в плечо, заставляя отступить в сторону и дать ей пройти. Ясно давая понять – она не нуждалась в нём последние пять лет. И их встреча ничего не меняет.
Дирк не оборачивается до тех пор, пока она не выходит из кабинета. Лишь слышит, что она успевает что-то сказать Аарону – и голос её при этом звучит мягко и доброжелательно. Дирк лишь усмехается – Аарон всегда был у неё в любимчиках. И похоже это осталось неизменным. Хотя Аарон не меньше него виноват в том, чем закончилась их общая история.
– А ведь мы могли просто мирно посидеть. – Дирк упрямо мотает головой – не могли! – Извинись перед ней, Дирк. Это же Нэнси, наша Нэнси, а не одна из тех девок, что по утрам убегают из твоей квартиры.
– Да что вы о них заладили?!
В глубине души Дирк знает – Аарон прав. Но не позволит ему давить на больное. Даже если так друг всего лишь пытается сгладить ситуацию. Потому он выскакивает в коридор, даже понимая, что ведёт себя как мальчишка. Это всё из-за Нэнси! Именно она возвращает его в то время, когда он и был ни кем иным как вспыльчивым мальчишкой.
Сейчас у него только одна цель – найти Нэнси. А дальше… Дальше он решит, что делать.
Дирк замечает её у автомата с напитками. Она стоит, наклонившись к окошку выдачи. И при виде неё его глаза загораются.
«Поиграть она решила!»
Он решительно направляется к ней.
Нэнси, достав из автомата бутылку с водой, распрямляется. Прикладывает её к щеке, видимо, пытаясь немного остыть после стычки с ним. Оборачивается в тот момент, когда он оказывается совсем рядом.
– И что дальше? Снова исчезнешь на пять лет?
Нэнси убирает руку от лица – на щеке остаются капли воды. Дирк завороженно следит за тем, как они медленно ползут вниз – к уголку рта. Переводит взгляд на приоткрытые пухлые губы, накрашенные прозрачным блеском. Манящие… С каким блаженством он бы сейчас впился в них поцелуем, терзая и истязая, показывая, кто здесь главный. Интересно, он смог бы снова подавить её? Или власть над ней окончательно потеряна?
Нэнси тяжело выдыхает и немного отступает назад, складывая руки на груди. Словно прочитала его мысли, и так защищается, создавая ложную иллюзию безопасности.
– Нам надо обо всём забыть.
Фраза выходит двоякой. О чём она? О прошлом или уже о настоящем? Дирк не хочет ничего забывать, какими бы болезненными не были воспоминания. Он смог задвинуть их в дальний уголок сознания, но никогда не стремился окончательно всё забыть. И почему-то уверен, что и Нэнси тоже. Иначе бы не вернулась обратно. Но Дирк готов подыграть ей.
– Я готов забыть, – кивает он.
И, решительно шагнув к Нэнси, притягивает её к себе. От неожиданности она даже не сопротивляется. Ладонями обхватывает его за пояс, будто собираясь оттолкнуть. Вот только сжимает их крепче, чем нужно. Наклонившись к его груди, Нэнси прячет лицо, сжав толстую куртку в кулак. Дирк утягивает её за автомат с напитками, прячась в небольшой нише.
Теперь они как будто наедине. И Дирку приходится приложить немало усилий, чтобы окончательно не сорваться с тормозов. Он не спешит касаться её кожи, хотя безумно хочется провести пальцем по скуле, спуститься к губам, шее, тонкой ключице, выглядывающей из ворота светлой блузки. Предвкушением растягивает собственное удовольствие. Дирк уверен – теперь она не сбежит. Он снова контролирует ситуацию.
Но стоит сдвинуть ладонь ей на ягодиц и провести по гладкой ткани юбки, как Нэнси сначала сжимается в комок, а затем бьёт его по руке. Чуть отступив, зло спрашивает:
– Это единственное, что тебе нужно? Жалкая попытка, не находишь? Думаешь, я всё ещё завишу от тебя? Ошибаешься. Но знаешь, что самое интересное? – Нэнси почти дотягивается до его губ. – Я могу поцеловать тебя, и ты поймёшь, кто из нас на самом деле зависимый.
Дирк смеётся в ответ, а потом опирается на стену, принимая нарочито расслабленный вид. И с удовольствием отмечает искры злости, что мелькают в глазах Нэнси.
– А ты поцелуй, Дрю, и посмотрим кто кого? – Сейчас ему плевать на ту дистанцию, которую он пообещал держать между собой и взрослеющей Нэнси. В конце концов обещание можно нарушить только раз. И теперь он подначивает её, прекрасно видя, как в ней самой сомнение борется с желанием. – Давай, Нэнси. Ты выдвинула теорию, так докажи её практикой.
Нарочито медленно он обводит её взглядом, не пряча откровенного желания в глазах. И вспоминая, каково это: ласкать её – касаться пальцами и губами каждого дюйма её обнажённой кожи. И как она смущалась, когда он прикасался к ней в самых сокровенных местах. Как это смущение сменялось безудержной страстью. Дирк помнит, как медленно он проводил пальцами от подбородка до пупка и ниже, практически сразу погружаясь в настоящий рай. Влажный и желанный. Нэнси выгибалась, раз за разом шепча одну фразу. Которая разбивала его на части и собирала вновь в единое целое с ней.
– Я твоя. Твоя…
Вздох. Стон. Её руки на его бёдрах.
Дирк встряхивает головой, освобождаясь от воспоминаний. Сейчас не время думать о прошлом, потому что Нэнси снова рядом. И, глядя ей в глаза, он произносит:
– Дрю, я жду твой поцелуй!
Настоящее.
Кажется, я чувствую вкус его губ – пусть и поцеловала Аарона через ткань балаклавы. Или я просто представляю, каким он мог быть. Заброшенный завод вот-вот останется позади, а я всё не могу стряхнуть с себя воспоминания о его прикосновениях, запахе, ощущении наполненности, когда он взял меня. Чёртов Аарон! Но хуже всего то, что мне хочется ещё. Большего.
Я преступила закон, потому что мне надоела обыденность. Хотела острых ощущений. Хотела балансировать на краю пропасти и, конечно, стать легендой. Неуловимая похитительница произведений искусства. Почти как Лара Крофт, но с поправкой на реальность. И два полицейских с золотистыми жетонами поначалу были всего лишь досадой помехой, от которой нужно избавиться – унизить их, доказать, что я им не по зубам.
Когда же всё пошло не так? В какой момент я так с ними заигралась, что стала путать свет и тень?
Аарон просил ударить его – я не смогла. Никогда не стремилась к крови и насилию. Интересно, поверит ли ему Дирк? Стоит ли мне вообще волноваться о таких мелочах? Предположение о том, что «святой» Аарон мог трахаться с преступницей, ему точно в голову не придёт. От следующей мысли я запинаюсь, чуть не потеряв равновесие. Какого хрена я вообще переживаю за их дружбу? Ведь наша игра станет гораздо интереснее, если Дирк и Аарон окажутся по разные стороны баррикады. И с этой точки зрения мой сегодняшний поступок приобретает новые краски.
И всё же я сломала рамки, которые мы обговаривали с наставником. Год подготовки, многочасовые лекции, консультации, зубрёжка и практика-практика-практика. А ещё правила, соблюдение которых – «залог успеха». Моя зависимость от игры в кошки-мышки с законом ему непонятна. Профессор считает, что я отвлекаюсь и отклоняюсь от цели. И однажды совершу ошибку, которая приведёт Аарона и Дирка ко мне.
«Зачем ворошить улей, если не хочешь, чтобы тебя укусили?»
Профессор любит повторять это. Снова и снова. Пытаясь меня переделать. Сломить. И может, он прав. Глупо отрицать, что я по собственной воле неоправданно рискую. Но ведь я пришла к этой жизни, устав от правил. И не хочу заковывать себя в новые рамки. Особенно если риск отзывается внутри сладкой дрожью, стоит вспомнить о развлечении с Аароном.
Очень сладкой дрожью… А я люблю сладкое.
Выйдя с территории завода, озираюсь по сторонам, сразу чувствуя – за мной следят. Только один человек знал, какой путь для отходя я собираюсь использовать.
Профессор.
Спускаюсь со склона , не оглядываясь. Он последует за мной и даст о себе знать, когда сам захочет. Профессор не просто подошёл так близко. Не удивлюсь, если ждёт, что я ошибусь. Тогда у него будет лишний повод прочитать мне очередное нудное нравоучение.
Петляя между деревьями, слышу, как наверху взвывает сирена. Неужели Дирк вызвал подмогу? Или Аарон? Кто из них поступился собственным самолюбием? Гадая, кто вызвал полицию, теряю контроль и наступаю на сухую ветку. Морщусь от досады. Хорошо, что рядом нет тех, от кого я убегаю не первый месяц, иначе сейчас им не составило бы труда меня обнаружить.
У подножия склона проходит дорога, ведущая к заводу. Притаившись за деревом, наблюдаю, как по ней проносится ещё одна патрульная машина с включенной сиреной. На этот раз они подобрались ко мне как никогда близко. Но победа в этом акте за мной. На дорогу выходить не стану, обойду склон с другой стороны.
Я ждала появления Профессора, но всё же ему удаётся незаметно подобраться ко мне. Не успеваю уловить его движения, лишь вцепляюсь в его руку, которой он берёт меня на удушающий приём. Пытаюсь вывернуться, но Профессор знает своё дело – я оказываюсь пригвождённой к дереву подобно беспомощной бабочке, насаженной на острую иглу.
– Я тебя нашёл!
Съехавшая балаклава мешает не только дышать, но и лишает зрения. Боль в горле заставляет захрипеть. Беззвучно открываю рот в попытке сделать вдох. Похоже Профессор не в духе, а значит, не станет меня жалеть. Иногда мне кажется, что в желании преподать мне очередной урок, его не остановит даже моя смерть.
Что ж, это тоже риск, который я так люблю.
Собравшись с остатками сил, вкладываю их в удар локтями, которыми целюсь ему в рёбра. Профессор, сам того не желая, ославляет хватку и, вдохнув поглубже, я наношу ещё один удар в то же самое место. Страх, который я не могу полностью подавить – чёртов инстинкт самосохранения! – мешает думать, что повышает вероятность ошибки. На выручку приходят рефлексы. Тело действует быстрее разума.
Удар. И ещё один. Профессор скрипит зубами, резко выдыхая мне в ухо. Я стараюсь немного присесть и, вцепившись руками в куртку на его плечах, перекинуть его через себя. У меня не хватает сил, чтобы провернуть этот трюк, но зато удаётся окончательно вывернуться из его хватки.
– Ты всё лучше в ближнем бою. – Простая вежливость, которая только раздражает. Стянув парик и балаклаву с головы, провожу по горлу, стараясь уменьшить боль. – Именно этим закончатся твои игры. Их будет двое, а ты одна. – Отступив на шаг, он разглядывает меня со змеиной улыбочкой на тонких губах.
– Разве ты не станешь меня прикрывать? – Слова даются тяжело, хочется прокашляться.
– Нет. Я командный игрок. Я с тобой, пока ты действуешь по плану. А все твои вольности и игры – на твой страх и риск.
Профессор делает резкий выпад вперёд. От удара в челюсть уворачиваюсь, но следом прилетает ногой в живот. Согнувшись пополам, падаю на колени, корчась от боли.
– Нравится?
Вцепившись в волосы, он тянет меня вверх, заставляя заскулить от унижения.
– Ты не учишься! Ты должна быть лучшей!
Я отпускаю его запястье, в которое вцепилась, пытаясь прекратить эту пытку, и с силой бью ему в грудь. Он разжимает пальцы, и я бросаюсь вперёд. Мне удаётся повалить его на землю. Он успевает прикрыться от удара по голове. Коленями я быстро фиксирую его руки и приставляю нож к шее. Лезвие не поцарапает его, если только он не повернётся или не бросится на меня.
– Я лучшая, и ты это знаешь! – Встаю на ноги, подхватив с земли парик и балаклаву.
– Тогда зачем ты играешь с огнём? Мы могли бы заняться по-настоящему важным делом, ни на что не отвлекаясь!
Профессор никогда не сможет меня понять.
– Разве я плохо делаю свою часть работы?
Он ухмыляется, отряхивая тёмную куртку от грязи.
– Этого я не говорил. Твоя последняя добыча принесла много денег. – Он подходит ближе и сжимает моё плечо. – Теперь мы можем покрыть все расходы на лечение того мальчика.
У мальчика есть имя, но Профессору плевать. Для него существуют только цели. Даже моего настоящего имени он бы не спросил, если бы впервые мы не встретились в аудитории моего колледжа. Может так, когда все вокруг обезличены, ему легче? Увы, я так не могу.
Неделю назад.
Расстояние между ними не более пары шагов, но Нэнси не спешит его сокращать. Желанное наслаждение так близко – всё, что нужно, протянуть руку. И Дирк совершает ошибку, торопя события. Дёргает Нэнси на себя.
Пять лет назад она бы позволила ему себя поцеловать, подчинившись напору. Но не сейчас.
– Я всё и так доказала, Дирк. – Нэнси не пытается вырвать руку из его хватки. Просто стоит рядом, но твёрдость в её голосе не кажется наигранной. – Это нужно тебе.
Дирк молча отпускает её, постепенно остывая и усмехаясь собственной глупости. Нетерпеливость и неумение сдерживать порывы подвели его и в прошлом. У них с Нэнси всё могло получиться, если бы он не стал давить на неё. И не вовлёк в их отношения Аарона. Нэнси бы не испугалась их тройственного союза. И принадлежала бы только ему.
– Я иду к отцу.
Она резко отворачивается от него, вновь показывая, что больше не желает видеть. Вряд ли она станет отрицать, что между заискрило сразу, стоило оказаться в одной комнате, но Нэнси явно не собирается возобновлять отношения. И это бесит. Дико бесит. До зубного скрежета и крепко сжатых кулаков. Потому что стоило её увидеть, и этих пяти лет словно и вовсе не было.
– Вали, Дрю, – зло цедит он. – Ты это прекрасно умеешь – решать проблемы с помощью папочки.
Дирк не собирается продолжать бессмысленную перепалку. В этот момент он ощущает себя зверем, попавшим в западню, из которой нет выхода. Хочется наброситься на любого, кто сейчас окажется рядом, чтобы выпустить пар. И то, что Нэнси выглядит совершенно спокойной, выводит из себя ещё сильнее. Дирка не на шутку задевает то, что сейчас плохо только ему. Хотя они оба были влюбленны – он это точно знает! И оба расстались на пике донельзя запутанных отношений. Сдерживаясь из последних сил, чтобы не наговорить лишнего, решает уйти. Плечом задевает Нэнси – последний физический контакт, что он себе позволяет.
– Скоро увидимся! – доносятся в спину её слова.
Дирк дёргается как от удара. Сучка! Пытается играть с ним, думая, что стала сильнее и неуязвимее. Неужели вернулась только за этим? Сейчас бы поговорить об этом с другом. Вот только Дирк сомневается, что стоит рассказывать о произошедшем Аарону. Слово, данное ему, жмёт где-то внутри. Вряд ли Аарон оценит то, как он завёлся рядом с Нэнси.
Дирк сталкивается с ним у кабинета шефа. Хмурый сосредоточенный вид напарника мгновенно перебрасывает мысли в рабочее русло.
– Какая херня успела случиться?
– Гордон ждёт нас в конференц-зале.
Дирк ждёт подробностей, но Аарон замолкает, не сводя с него многозначительного взгляда. Без слов спрашивая о том, нашёл ли Дирк Нэнси, и если да, то чем закончился их разговор. Дирк же, придав себе невозмутимый вид, молча выдерживает взгляд друга. Нет, он точно не станет обсуждать с Аароном Нэнси. Потому что уверен, тот непременно напомнит об обещании: Дирк не должен касаться её и вообще каким-либо образом лезть в её жизнь.
Аарон узнает об их стычке с Нэнси позже. Или никогда. Но уж точно не сейчас.
– Тогда погнали, чего стоим? – Дирк первым прерывает затянувшееся молчание.
Рывком скидывает с себя полицейскую куртку и направляется по длинному коридору в сторону конференц-зала. Спиной ощущает на себе взгляды операторов участка и других сотрудников. Многие уже по резким движениям могут понять, что подходить сейчас к нему не стоит.
Аарон отстаёт всего на шаг. Дирк уверен: тот не доволен его молчанием. Раньше бы он вцепился ему в плечо, развернул к себе и потребовал ответа. Не исключено, что при помощи кулаков. Но им давно не шестнадцать, и свои проблемы они так не решают. Даже если иногда очень хочется, приходится, сжав зубы, терпеть друг друга. У них всё равно больше никого нет.
– Какого?.. – Гордон чуть ли не за ворот рубашки затаскивает Дирка внутрь, при этом не сводя взбешенного взгляда с Аарона. – Вы меня в гроб вгоните!
Шеф явно собирается добавить ещё пару-тройку красочных проклятий, но осекается под тяжёлым взглядом Дирка. Он же отводит глаза в сторону – Гордон последний, кому Дирк хочет показывать, насколько взвинчен. К шефу у него отношение неоднозначное, но чего не отнять – уважения. В чём-то Гордон заменил им с Аароном их погибших отцов. И Дирк не позволяет себе забывать об этом даже в те моменты, когда кровь кипит от желания выплеснуть накопившуюся злость.
– Мы опоздали из-за пробки, – примирительным тоном поясняет Аарон.
– Ладно, проехали! – Гордон рывком отодвигает стул и, развернув, садится. – У нас проблемы, мать вашу, серьёзные проблемы. Скоро нагрянут шишки из ФБР и будут совать нос во все дыры. А им только дай повод, чтобы мордой ткнуть нас в вонючую кучу собственного дерьма. – Дирк усмехается. Шеф не скупится на выражения, когда дело касается того, что он ненавидит. А федералов Гордон ненавидит всей душой. – Парни, нам сейчас нельзя ошибаться. Я не смогу вас больше прикрывать. Пора взрослеть. Наверняка, надо мной пол участка смеётся, считая, что я размяк как коровья лепёшка под дождём.
«Нет, не смеются», – усмехается про себя Дирк. Они с Аароном уже давно поставили на место тех, кто говорил, что Гордон вечно подтирает им задницы. В конце концов это было только их с шефом дело. Они с Аароном порой перегибали палку, но всегда в интересах дела. Потому и Гордон был готов их прикрывать. И вряд ли бы что-то изменилось, если бы не вмешательство федералов. Дирк это понимает.
– Вам придётся начать работать по правилам, по уставу. Никаких собственных расследований, работы под прикрытием без одобрения. Больше никаких уничтоженных отчётов, и чтоб без жалоб на вас. Вы будете работать на тех же правах, что и все остальные.
– Раскрываемость… – Дирк пытается вставить собственные мысли на этот счёт, не для того, чтобы отговорить его, но чтобы напомнить, ради чего они с Аароном порой переходят границы дозволенного.
Шеф лишь отмахивается от него.
– Зачем они вообще к нам нагрянули?
Аарон наклоняется к столу, по привычке начиная собирать бумаги в одну стопку. Между ними обнаруживается каталог картин. Дирк с удивлением косится в его сторону.
Гордон, также заметив необычную для полицейского участка вещь, произносит:
– Именно из-за этого они и едут. Кто-то похищает у частных коллекционеров дорогие картины. В других участках уже все стоят на ушах.
– Но к нам это как относится? – спрашивает Дирк, уже понимая, что услышит в ответ.
– Сегодня утром украли картину из дома мисс Лохан. А вот это уже наша территория.
– У той самой… Лохан?
Гордон кивает.
– Во дела! – Дирк, бросив куртку на свободный стул, проходится из стороны в сторону. – А что у неё за мазня была?
– Эй, ты вообще-то о произведении искусства говоришь! – встревает Аарон.
– Да какая разница! Картина, мазня – всё одно!
– Эта «мазня» стоит несколько миллионов. – Гордон, массируя виски, поднимается с места. – Можете быть уверены, ФБР залезет даже к нам в задницу, если понадобится. К тому же мисс Лохан наверняка обратится за помощью к частному детективу, что тоже добавит головной боли. В общем, нужно сделать всё, чтобы она сотрудничала с нами. Вам нужно допросить её ещё раз. Ночью она мало что сказала, была не в себе.
Задумавшись, Аарон машинально кивает на слова шефа. Открыв каталог, перелистывает страницы с закладками, рассматривая картины. Не все из них баснословно дорогие. Интересно, почему грабителей привлёк именно их город? В том же Нью-Йорке или Лос-Анджелесе выбор мест, где можно было бы поживиться, больше. Да и залечь на дно там проще. Сбыт вероятно тоже.
– Может, они продают их на чёрном рынке. Уже проверяли? – Аарон обращается к Гордону.
– Проверяли, но пока картины нигде не всплывали. Или мы не знаем, где искать.
– Пока не знаем, – усмехается Дирк.
Аарон еле заметно морщится от самоуверенности, проскальзывающей в голосе напарника. Не то чтобы он сомневался в их с Дирком способностях, но всегда считал, что нельзя недооценивать противника.
– Ладно, поехали к этой Лохан? Потолкуем. – Дирк подхватывает куртку.
– Действовать по протоколу, поняли? – строго напоминает Гордон. Оба кивают. – Обо всём сообщите мне, как закончите допрос. Потом приедете и напишите отчёт. Сразу.
Дирк собирается что-то сказать на этот счёт, но Аарон хватает его за плечо, оттаскивая к двери.
– Адрес узнайте у Мигеля, – бросает им в спину шеф.
Стоит оказаться за дверью, как Аарон оказывается припечатанным к стене взбешённым Дирком.
– Какого хрена? Я не твой пёс, чтобы ты таскал меня за шкирку!
– Нет, не пёс, – Аарон вскидывает руки в примирительном жесте, – но, согласись, визит к Лохан поинтереснее будет, чем очередная перепалка с шефом.
Дирк скалится в ответ, мгновенно остывая, и Аарон выдыхает. Взвинченное состояние друга не становится неожиданностью. Ещё бы! Нэнси вернулась. И Аарон не удивится, если Дирк на ком-нибудь сорвётся. Вот только время для его закидонов совсем неподходящее. Как и шеф, Аарон недолюбливает федералов, и ему совсем не хочется ударить перед ними в грязь лицом. Возвращение Нэнси заставляет волноваться, но Аарон старается держать эмоции в узде. Понимает, бывают ситуации, когда всё личное должно уйти на второй план.
И всё же, пока они идут к Мигелю, мысли крутятся вокруг Нэнси. Зачем она вернулась? Этот вопрос не даёт покоя. Она неплохо устроилась в Сан-Франциско. Отучилась в колледже, нашла перспективную работу. На протяжении пяти лет они с Нэнси иногда обменивались новостями, пусть это и вызывало в Аароне чувство вины. Ведь он, как и Дирк, поклялся, что навсегда о ней забудет. Но не мог не отвечать ей, когда она изредка присылала ему письма по электронке. И ни в одном из них даже намёка не было, что она собирается не просто вернуться, а сделает это настолько демонстративно. И сразу начнёт цеплять Дирка. Аарон заметил огонёк азарта в глубине её зелёных глаз, в омуте которых однажды чуть не утонул с головой. И он ему не понравился. Но одновременно разогнал кровь в сосудах. От одного вида её дерзко вздёрнутого подбородка и улыбки на губах Аарон почувствовал, как прошлое возвращается. Прошлое, в котором он позволял себе сходить с ума от женщины.
У стола Мигеля они останавливаются, и Аарон возвращается к реальности, в которой их ждёт непростое дело.
Облокотившись на рабочее место Мигеля, Дирк берёт первую попавшуюся папку и открывает на середине, не особо вглядываясь в содержимое.
– Дирк, ну какого хрена?! Почему ты каждый раз считаешь, что имеешь на это право? – Мигель поднимается с места, защищая свою территорию. Но, заметив рядом Аарона, становится чуть тише. – Чего вам надо? У меня куча дел, в том числе и из-за тебя, потому что ты хер кладёшь на отчёты.
– Нам нужен адресок и телефон мисс Лохан. – Дирк пропускает мимо ушей возмущения Мигеля, – Поедем, побеседуем с ней ещё раз.
Мигель раздражённо щёлкает мышкой. Принтер начинает жужжать справа от Аарона. Он берёт лист с нужной информацией и, направляясь к выходу, примирительно бросает Мигелю:
– Спасибо!
Мигель что-то бурчит вслед на мексиканском, и Аарон, немного знающий этот язык, морщится, слыша в одной фразе «Дирк» и «ублюдок».
– Стоило бы проявлять к коллегам немного уважения. – Поравнявшись с Дирком, Аарон обращается к нему, пусть и понимая, что вряд ли достучится до напарника.
– Зачем? Я тебя уважаю, этого не достаточно? Больше мне никто не нужен, – смеясь, Дирк хлопает Аарона по плечу.
Заводя машину, Аарон смотрит на адрес. Дом мисс Лохан ожидаемо оказывается в самом престижном районе города. Задумавшись над тем, как строить допрос, Аарон почти трогается с места, как неожиданно открывается задняя пассажирская дверь. Подняв взгляд, на зеркало заднего вида, он видит Нэнси. Её лицо отлично просматривается через железные прутья, разделяющие салон на две половины.
Широко улыбнувшись и подмигнув Аарону, она спрашивает:
– Чего стоим, кого ждём?