Czytaj książkę: «Мистика»

Глава I. Знакомство с Кровавой Мэри

Мэри бежала, спотыкаясь. Ее фиолетовые синяки под глазами, хорошо освещаемые светом от фонарей, смущали всех прохожих на улице. Но она бежала и никого не замечала, а лишь говорила себе: “Быстрее, быстрее”. Использовав все свои последние силы, одним стремительным прыжком перелетев на другую улицу, она, наконец, остановилась, обернулась, увидела свою тень и спокойно пошла вперед.

Там Мэри ждал автомобиль. Сев в него, она осмотрела свои тонкие белые руки, запястья которых были покрыты шрамами, попыталась стряхнуть грязь с топа, мельком пробежалась по стройным ногам, попытавшись скрыть разодранные чулки юбкой, а после пригладила свои длинные каштановые волосы.

«Все на месте», - подумала девушка.

Автомобиль привез ее к дому. Дом этот был заброшен, стар, ступеньки, по которым она поднималась, были сломаны и скрипели.

«Вот я и дома».

Эта девушка, с которой вы еще не знакомы, убийца, постоянно теряющая свою тень и постепенно теряющая свою память о прошлом, зовут ее Мэри Блади. Она живет в этом доме с рождения. Было время, когда она боялась умереть, а потому и жить боялась. Потом же все страхи исчезли, и Мэри начала поиски истины, как в жизни, так и в себе.

Этот дом – её наследие, все, что осталось у неё от родителей. Когда-то случилось так, что они исчезли, и Мэри осталась одна.

Дневник, спрятанный в доме, теперь единственный, кто хранит все её интересы, желания и цели, а главное — все воспоминания. Когда-то он был обычной розовой тетрадкой с оранжевыми листами, а сейчас это маленькая неприметная черная книжечка.

В голове у Мэри мелькал последний проведенный ей диалог:

- Дело твое будет связано с помощью людям, - говорил ей некто.

- Но как же? Ведь я никогда не помогала людям, - отвечала ему Мэри.

- Остальное все будет даваться тебе легко, потому в этом не будет смысла в твоей новой жизни.

По возвращении домой, Мэри сразу обратилась к дневнику, только он мог помочь ей сейчас с ответом. Она решила просмотреть вкратце свою жизнь, чтобы вспомнить, по какой причине у нее возникло новое начало, и за какие заслуги в этой жизни была поставлена такая непривычная цель.

Раньше Мэри проживала в другом городе. Жила она в том же доме, что и сейчас, только расположен он был на самой освещаемой солнцем улице спального района города под названием Астиод (Hastiodd). У Мэри была самая светлая и солнечная комната на втором этаже. Она вставала с солнцем и ложилась, когда оно заходило. Поэтому наступление темноты для нее являлось лишь временем отхода ко сну.

В Астиоде никогда не происходило ничего странного и неожиданного. Мэри училась в обычной средней школе, увлекалась историей и рисованием. У нее было много друзей, все они были всегда радостны и не допускали за собой уныния и печали. Такой же всегда старалась быть и Мэри. Единственное, что мешало ей в этом, один неприятный факт из жизни. Однажды ей суждено было увидеть смерть.

Как-то раз, гуляя с родителями, Мэри увидела падающую птицу. Та упала на землю, затем трепыхалась в луже крови, билась крыльями, пыталась взлететь, а потом замерла. Пока это происходило, все улыбались, как и всегда. Родители сказали Мэри, что такого быть не должно, больше подобного она не увидит. Птица должно быть просто потерялась, пока летела, и на пути сюда ослабла.

Они сказали это не потому, что не хотели напугать маленькую девочку, а потому, что в их городе и, правда, такого происходить не должно. Никто насильственно не насаждал идеологию счастливой беззаботной жизни, не чистил сознание людей от неправильных мыслей, просто любое несоответствие заявленным настроениям - все, что мешает счастью и радости человека, отрицалось. Случались в их городе смерти и раньше, и люди пропадали, но все это оставалось незаметным для горожан, они словно не хотели верить в то, что такое бывает.

Мэри же, наблюдая мучения птицы, ощущала, как все внутри нее сжимается при виде этого. Какое-то новое ощущение появилось у нее в тот момент, которого не было ни у кого в Астиоде – страх. Она не хотела больше испытывать подобное, но все же страх смерти поселился в ее душе. С тех пор она стала менее доверчива, чаще смотрела по сторонам, была очень осторожна.

Прошло много времени, Мэри выросла, ходила уже в старшую школу, ничего подобного, как и обещали родители, больше не происходило. Несмотря на то, что страх смерти жил в ней до сих пор, она продолжала улыбаться всем вокруг и старалась казаться счастливой, чтобы не привлекать лишнего внимания. Кроме страха у нее появилось еще одно, не понятное ей тогда, ощущение, которое не позволяло полностью принимать мир, в котором она находилась. Также возраст сделал ее более сознательной, потому она стала больше размышлять. Ей начало казаться странным, что в Астиоде какие-то определенные вещи отрицают, а с какими-то соглашаются.

Находясь как-то раз на уроке истории, Мэри подумала о том, что им странно ее преподают, словно замалчивают какие-то факты, исправляют детали. Ни одной войны, ни революции, ни смерти. Неужели они так и жили всегда?

Если брать историю основания города, то обычно рассказывались только две легенды. Первая была историей любви. Из нее исходило, что город был основан в честь своей возлюбленной одним графом в 1666 году. Была еще более древняя легенда о солдате, оставившем службу и нашедшем отдых на земле, где построен их город. Ни одной войны, на которой он был, не указано.

Мэри знала, что, спросив у кого-то информацию о прошлом, никто ей ее не предоставит. Потому попыталась выяснить все сама. На библиотеку надежд было немного, скорее всего, книги, хранящие достоверную информацию, давно уничтожили. Но все же Мэри решила попытать там удачу.

Находясь уже внутри и пройдя несколько стеллажей с пометкой «История», она видела много книг, но ее внимание по какой-то необъяснимой причине привлекла только одна, со сказочным названием «История семи королевств».

Мэри взяла книгу и до захода солнца читала ее, и так несколько дней подряд. Один раздел очень увлек ее, назывался он «Печальная страна». В нем описывалось государство, в котором всегда случалось что-то трагическое. Однажды один влиятельный человек убил свою жену, которую очень любил, но боялся потерять, и случилось это в 1666 году. Еще одна история произошла с военным. Он был на войне, а после того, как вернулся с миром, боялся жить и пугался каждого шороха, потому умер от страха. Был похоронен он вдали от жилых кварталов. Ходило поверье, что он возвращается к людям, чтобы ссорить их и заставлять воевать между собой, только тогда он чувствует себя спокойно.

Эти два рассказа перекликались с теми легендами, что им давали на уроках истории, только изложены были, наоборот, с несчастливой стороны. Первое, что пришло тогда в голову Мэри, узнать об этой стороне как можно больше. Тогда же она поняла, что за новое ощущение у нее появилось – ощущение ложной реальности. Теперь она осознала, что всегда хотела оказаться в каком-то ином месте, а жила в Астиоде, пытаясь быть похожей на всех окружающих ее людей, только потому, что не знала, что можно жить по-другому.

Мэри перелистнула страницу дневника, продолжая чтение, вспомнив при этом, что та книга в библиотеке нашлась не случайно. Благодаря осознанному недавно желанию, позже у нее появлялись и другие таинственные находки.

Запись на следующей странице была такой:

«Все у нас в городе любят друг друга. В нем нет боли и страха. Нет ни зла, ни предательства. Мы даже не знаем значения этих слов. На самом же деле все, что касается этих тем, просто запрещено, чтобы не возбудить в людях лишний интерес или сомнение, или, что еще хуже, страх. Мы должны жить в состоянии безмятежности и счастья, наш мир идеален.

Теперь я, наконец, поняла, в чем смысл существования Астиода и всех живущих здесь - не допускать к себе страха. Ведь, если он появится, весь этот идеальный мир разрушится.

Помню, как родители в детстве запрещали мне вспоминать про тот случай с птицей, кроме этого, они также запрещали ходить мне на чердак».

Дописав это, Мэри поняла, что должна делать. Она решила открыть дверь на чердак, чтобы понять, что там хранится. Для этого ей пришлось сломать замок. Но к ее удивлению, кроме свитых гнезд птиц и ульев пчел там ничего не было. Однако тайны только начинались.

Однажды, находясь дома одна, Мэри сидела в своей комнате и делала записи в оранжевой тетради, вдруг она услышала звук над своей головой, похожий на шаги. Кроме как на чердаке, быть это нигде больше не могло. Мэри поднялась наверх. Птицы и пчелы находились, где и всегда. Но Мэри заметила странную вещь.

Она увидела картину в дорогой золоченой рамке, которая была приставлена к стене напротив раскрытого окна, но из её центра выдран кусок. На нем, по-видимому, должно было быть изображено женское лицо, судя по платью внизу картины, а также ниспадающим длинным черным волосам и медальону на шее в виде ромба.

Первой мыслью оказалось: «Что это было и как это объяснить?» Мэри решила сходить в библиотеку, чтобы больше узнать о подобных перемещениях. В одной книге она прочитала, что вещи не могут перемещаться из ниоткуда, значит с чердаком Мэри контактирует вполне конкретный физический мир. Это насторожило Мэри, но показалось интересным.

После библиотеки Мэри снова поднялась на чердак, но уже с другим интересом. Почему у картины нет лица? Какова могла быть причина скрывать его? Что это был за человек? Эти вопросы Мэри оставила без ответа.

Через несколько дней она снова решила посетить чердак, ее готовность увидеть там что-то необычное, оправдала себя. В этот раз ей во внимание попал лежащий на полу листок. Он был весь черный, и словно кровью, красными буквами на нем было начертано стихотворение, Мэри прочитала его.

...Красное солнце спустилось в тиши,

Землю покинула осень.

Где-то далеко в тенистой глуши

Бога красавица просит:

«Боже, дай света нам, счастья, покоя.

Весь этот мир слишком беден и болен.

Нужно лекарство найти для него,

Чтоб не скончался он раньше всего.

Кто позаботится, если не мы,

Мы же — причина всемирной чумы.

Боже, дай сил нам стереть все ошибки,

Дай еще шанс на спасение Души».

С молитвой закончив, красавица ждет

Голос, который ответ принесет,

Сотни туманов рукою пробив,

Бог отвечает с небесной дали:

«Навеяно в небе бездумно Сомнение,

Теперь полноправно приходит затмение.

Я не обижен, я огорчен,

Что светлый мир с этих пор обречен.

Все, что уместно создать, то создастся,

Все, что уместно простить, то простится,

Все, что уместно убрать, уберется,

Но тому, что надо забыть, не забыться.

Все, что концом называлось, отныне

Будет началом в разрушенном мире.

Свет главный будет Луной ледяной,

Жизнь ваша будет теперь лишь ночной.

Все, что вы в тайне когда-то хранили,

То будет потерянным в замкнутом мире,

Но будет являться в кошмарах тщеславным,

Пугать простаков, возбуждать безустанных.

Когда ослабеет последний оплот,

Неизбежна война в заключение миров:

Все, что зависит, со всем, что свободно,

Выпустят зло, что хранилось так долго.

Победа в войне будет страстью всеобщей,

Мир ваш не будет, как прежде, уж больше,

И помните, смертные, времени нет.

Жизнь — парадокс, а для вас - лишь запрет.

И вместо слезы потекут небеса,

Врожденный инстинкт вас потянет назад,

На западе тени раздавят восток,

Теперь не найти вам искомый исток.

И лишь не имеющий к вам отношения

Раскроет все тайны, обличив плод Сомнения,

Порядок расставит и Хаос отсеет,

И вернет солнца свет, что вас больше не греет.

Ты же, что просишь, где б ты ни была,

Забудь все, что слышишь, живи, как жила,

И забудь, кто ты есть, и забудь, кто герой,

А просто пиши, вспоминай рай земной.

Ошибочны были все ваши деяния,

Страх ваш пустой, так же тщетны старания,

А все, что осталось от них, Суета,

Но сейчас только Ночь, Тишина, Пустота.

Все изменилось теперь, привыкайте.

Новое время бесшумно крадется,

Красным закатом закончился мир,

От первой Луны, от рассвета начнется...

После прочтения Мэри начала еще сильнее верить в то, что другой мир существует, он полон еще большего количества тайн, чем она могла ожидать. Мэри чувствовала, что ее влечет тот мир, но она пока не знала, как туда попасть.

Последний случай с чердаком был по возвращении Мэри из школы. Она поднялась наверх и в дверях, закрывающих проход на чердак, будто с кем-то столкнулась. Мэри, насторожилась, но прошла вперед. Оказавшись уже на чердаке, закрыла за собой дверь. Огляделась по сторонам – никого не было, вообще никого, и ничего, пусто, только картина. Она все также стояла приставленная к стене и глядела на Мэри своей «безликой» стороной.

Окно было открыто, дул холодный ветер. Внезапно пришел сквозняк, хотя дверь была закрыта. Окно раскрылось насколько могло широко и резко захлопнулось. Мэри услышала его стук, а затем чьи-то шаги, шедшие прямо на нее. Отойдя в сторону, левее от окна, Мэри смотрела на картину, как вдруг… она исчезла.

Испытав явное присутствие на себе другого мира, Мэри испугалась. Но это был уже не страх смерти, это был страх незнания.

После этого случая Мэри захотелось, во что бы то ни стало попасть в тот мир, который по частям приходит в ее жизнь. Она вспомнила про смерть, она не знала, как точно это происходит, не знала, где находятся те, кто однажды умер в Астиоде. Ей пришло на ум только одно. Если она познает суть смерти и каким-то образом лишит себя жизненных сил, то сможет попасть в тот самый желанный мир.

Она пришла на берег реки, текущей под изящным кованым мостом. Вероятно, что она была глубокой, так как дна ее никогда не было видно. Мэри уже приготовилась прыгать туда, как вдруг услышала красивый голос:

- Так ты просто закончишь свое существование, но не узнаешь, что такое смерть. Тебе нужно увидеть ее со стороны.

К ней подошла зеленоглазая девушка с короткими белыми волосами и маленькими пухлыми губами. Мэри никогда ее раньше не видела, значит, она была не из Астиода, так как в их маленьком городе все жители знают друг друга в лицо. Мэри ответила ей с полным доверием, влекомая лишь разгадкой своих тайн:

- В нашем городе никто не следит за чужими смертями, мне будет сложно обнаружить ее самой.

- Однако именно это и упростит тебе задачу, - продолжала искушать ее девушка. - Если никто не следит, то никто и не узнает о том, что смерть одного из жителей вашего города произошла в результате убийства.

- Кто же должен его совершить? – уже увлеченно спросила Мэри.

Девушка удовлетворенно улыбнулась и сказала:

- Ты.

Мэри не понимала, что все это означает. Девушка нашла, чем ее убедить:

- У тебя будет доступ к разгадкам всех тайн, если ты мне доверишься.

Мэри не считала жизнь в своем городе настоящей, так же, как и жизни живущих в нем людей. Здесь у нее не появилось с момента рождения ничего и никого дороже тайн. Они позволяли ей считать, что существует другая жизнь, которая достойна внимания. Потому ради их разгадки она была согласна на все, даже на подобное предложение. Тем более что убийство для нее было такой же тайной, как и многое другое, чего не происходило в Астиоде. Жажда познания взяла верх над ней, и с тех пор ее единственной ценностью в жизни было знание.

Девушка, прочитав согласие на лице Мэри, также добавила следующее:

- Если ты хочешь жить в нашем городе, ты должна знать, что у нас случаи убийств постоянны и даже нормальны, также у нас никто не отрицает появления смерти или страха.

Мэри поверила, что девушка готовит ее к новой жизни, потому решила лучше узнать ее. Оказалось, что девушку зовут Элис. Она пришла, следуя зову Мэри, специально из параллельного мира. Мэри узнала у нее про все вещи, которые она находила в Астиоде.

Оказалось, что самую первую находку в виде книги Элис положила сама, чтобы привлечь внимание Мэри. Описанное в том стихе на черном листе было реальным, и произошло это в мире, откуда пришла Элис. По ее словам, ничего с тех пор так и не изменилось. Само стихотворение было написано еще в девятнадцатом веке одной известной поэтессой того времени. Насчет картины Элис сказала, что она просто случайно переместилась на чердак в доме Мэри с чердака дома, находящегося в ее мире.

Также Элис рассказала Мэри о том, как ей попасть в ее город, и почему никто из их городов никогда не пересекает границу, чтобы попасть в параллельный своей привычной реальности мир:

- Одна дорога пролегает между нашими городами. Из вашего города эта дорога ведет в наш мир, из нашего города соответственно - в ваш. Но у вас в городе привычно считать, что нас не существует, а у нас в городе — что вы глупцы, не видящие правды жизни, и потому люди не видят смысла переходить из одного мира в другой.

Вещи, которые появлялись и пропадали у тебя на чердаке, наверняка могли появляться и у других, но только остальные оставляли это без внимания. Обнаружив появившиеся вещи или пропажу вещей, у вас скажут: «Такого не может быть», а у нас: «Они все равно ничего не поймут». Пока жители наших городов не готовы понимать друг друга, равно как и сосуществовать вместе.

Далее Элис рассказала Мэри, что она должна сделать, чтобы их уговор вступил в силу. Ей нужно было по очереди лишить жизни ребенка, подростка и взрослого человека. Элис сказала, что таким образом их миры смогут соприкоснуться, и люди в Астиоде смогут понять, что скрывает от них их любимый город.

Мэри была согласна с мыслью Элис и потому исполнила все без тени сомнения. Ее первые жертвы были ничего не значащими для нее людьми. Ей даже не пришлось врать им, чтобы заманить в ловушку. Эти люди, никогда не знавшие подлости, не могли ждать ее от жительницы своего города. Поэтому они просто шли вместе с Мэри в специально подготовленное место. Кроме ножа другого оружия у нее не было, потому пришлось наносить им несколько колющих ударов в живот. После совершения всех трех убийств они вдвоем с Элис перетащили и посадили трупы на главной площади с целью привлечения внимания.

Как и ожидалось, никто не заподозрил в этом убийства. Мэри специально решила пройтись по городу, чтобы посмотреть на лица проходящих мимо нее людей. Было заметно, как они натягивают улыбки себе на лица, но также было заметно появление страха. Они с Элис были довольны.

Дочитав страницу, где подробно описывалось все произошедшее, у Мэри возникло сомнение о том, правильно ли она тогда поступила. Ведь это были невинные люди, которые тоже могли жить, возможно, они бы сами смогли осознать неправильность своих жизненных приоритетов и изменить свою жизнь. Должно быть, из-за таких неправильно выбранных жертв, перед ней и была поставлена ее новая жизненная цель, чтобы она смогла ответить за все, что когда-то совершила.

Перед тем, как позволить Мэри отправиться в параллельный мир, Элис дала ей напутствие:

- Самое главное, что ты должна знать о нашем городе — будет многое, что ты захочешь изменить в нем, но ничего не изменится.

После этого Элис исчезла из виду. Эта фраза, сказанная ей напоследок, еще больше убедила Мэри в том, что она должна попасть в тот мир, где жила Элис.

Мэри и сама хорошо помнила день перехода, но решила удостовериться, обратившись к записям.

Она нашла тогда тайную дорогу, ведущую куда-то вперед и проходящую через густую лесную чащу, и пошла по ней. Уже начинало темнеть, а Мэри так никуда и не вышла. Пройдя еще немного вперед, она ощутила, как начала растворяться. Она позволила неизвестности поглотить себя полностью и оказалась в новом мире.

Тот мир явился для нее совершенно удивительным. Впервые увидела она такую черную ночь, как здесь, с огромной белой луной, не приносящей ночи никакого света. На месте, где она оказалась, была узкая темная улочка. Где-то далеко впереди был неяркий свет, но здесь было черным-черно.

Мэри пошла по улочке и еле видела какие-то черные подъезды, забитые досками окна. Повсюду стояли мусорные баки, и от них шел спертый запах помоев. Мэри хотела быстрее выбраться отсюда, она пыталась, смотря на луну, осветить себе путь, но луна как будто смеялась над ней и не собиралась ей помогать. Но Мэри не собиралась метаться на этой улочке, ища выход, как в безумстве, и не беда, что совсем темно. Темнота ведь на то и рассчитана, чтобы напугать, запутать, заставить паниковать, но это только часть её существования. Тем более Мэри не боялась темноты, наоборот она сейчас была ей ближе, так как Мэри уже устала от света.

Она выбежала, наконец-то, на свет, на освещенную пустую дорогу. Возле нее разросся черный лес. Проверяя на вес воздух, Мэри размеренно вдыхала его, чтобы не взволновать себя. Где-то глубоко, внутри неё, рождалось какое-то теплое чувство, но вместе с ним страх и состояние удрученности. Мэри шла посередине этой дороги, как-то мотаясь, не думая ни о чем, забыв все, что видела и знала, но независимо от своих мыслей желала увидеть что-то новое, новый город, ради которого покинула город «счастья».

По дороге она вышла на мостовую. И опять никого. Её вниманию открылся черный город: большой, по виду заброшенный. Мэри решила идти прямо, не сворачивая, и что бы она ни увидела и чему бы ни удивилась, идти только по прямой, тогда в любой момент можно будет вернуться назад и не заблудиться. Она, конечно же, надеялась увидеть что-то потрясающее, но было слишком темно, чтобы что-то разглядеть. «Черный каменный город, написанный совершенно неразборчивым почерком и дополненный огромной кляксой по всему периметру холста» - первое, что пришло в голову Мэри при виде этого совершенно невнимательного к своим посетителям города. Она шла и шла вперед, видимо, навстречу чему-то или кому-то, пока этот кто-то или что-то не столкнулся с ней. Мэри посмотрела в темноту и увидела знакомое лицо.

- Элис? - спросила Мэри.

- Мэри, ты сумела сама выбраться? - Элис сказала это как-то странно.

- Да, Элис, конечно, я же шла по единственному возможному пути, - недоверчиво ответила Мэри. - Это ведь тот самый город, про который ты мне рассказывала?

- Да, это он, наш Петрансус (Painthransus), - Элис на мгновение, пока говорила, стала необычайно грустной, но потом, закончив, стала опять независима от своих чувств. – Я покажу тебе его и расскажу все, что известно мне и жителям о нем. И помни, что я тебе говорила: «Будет многое, что ты захочешь изменить, но ничего не изменится».

Дело в том, что наш город – вечная тьма, и понятий «утро» и «день» как таковых в нем не существует. И, как хочешь, это называй, но только не этими словами. Увидишь сама, что будет на так называемом «рассвете»: будет чуть светлее и «чернота» сменится «серостью». Останется все та же однообразность вещей и чувства твои не изменятся: такая же тоска, желание увидеть больше, и потому каждые сутки пребывания здесь порабощают всех нас своей незаметностью и серостью все глубже и глубже, потому что никакого развития в этом городе никогда не будет.

Они уже прошли несколько пустых улиц, и вышли на следующую. Как вдруг, она незаметно для Мэри наполнилась толпой, шумом, разговорами, смешивающимися и не разбираемыми. Люди же в толпе наполнялись, также незаметно, радостью, улыбками, лица их светлели, глаза блестели, потом все это сменилось угрозами, драками, глаза покрывались слезами и вместе с тем яростью и гневом. Но все также незаметно толпа рассосалась, как будто никого и не было. Стало опять тихо, и монотонно черная улица уже не отличалась от других своей неординарностью. Улица закончилась площадью, и, по-видимому, главной. Элис продолжила «экскурсию»:

- Это, Мэри, центр нашего города – Площадь Боли. Скажи, ведь совсем бессмысленное название. Здесь много таких, полно ещё недалеких людей, таких же, как они мыслей. Разве можно жить в таком городе, где ценна бессмысленность? Половина из того, что говорят в нашем Петрансусе, неправда, а если и правда, то запечатанная под сотни символов, как загадки. Как будто каждый должен разгадывать, что сказал другой, хотя и для одного и для другого это не имеет совершенного смысла.

Я же не могу воспринимать ни эти сутки, ни эти тайны. Я всегда все говорю начистоту, сразу, как есть. Хотя здесь уже давно никто по-настоящему никого не слушает, и неважно правду ли говорят или нет, прислушиваются – но не понимают. Ты – единственная, кто может осмыслить все, что я говорю, и предложить мне что-то в ответ. Но почему же ты молчишь, Мэри?

Мэри действительно молчала всю дорогу, и даже не пыталась вставить слово в речь Элис. Да и что она могла сказать? Она совершенно не хотела разговаривать. Она очень внимательно слушала свою подругу и одновременно с этим смотрела на Площадь, на которой они остановились.

Они сели на скамье напротив какого-то клуба, Элис рассказывала, что в нем решают вопросы профессий, так называемый «отдел кадров»:

- Дело в том, что город разделен на области знаний, и людей, разбирающихся в одном виде деятельности лучше, чем в других, определяют на какие-то обязательные работы, связанные с этим видом, и привязывают к определенной области. Люди, принадлежащие к одной из областей, состоят в кланах или орденах, как им больше нравится называться.

Было все ещё темно. Но небо начинало сереть. Луна, что странно для неё, медленно приближалась к земле. Мэри думала про себя: «Что ей здесь нужно, если ночь заканчивается?». Действительно, приближался «рассвет». С прилегающих к площади улиц выезжали автомобили, из домов и клубов выходили люди. А они, вдвоем с Элис, сидели бы так и смотрели на все вокруг, но Мэри вдруг опомнилась и вступила в разговор:

- А почему вы даже не пытаетесь ничего менять, заполнять чем-то темноту, мечтать?

- После того, что случилось у нас в городе, никто ничего не делает. Для всех темнота – это выход (только куда?) Все смирились с тем, что имеют, хотя, по сути, не имеют ничего. Люди думают, что за темнотой не видно их богатств, они просто скрыты. Но на самом деле под темнотой у них ничего нет. Они теряют себя где-то в надеждах, но в надеждах на прошлое, будущего-то ни у них, ни у нас – у всех, кто живет здесь – нет. Каждый здесь живет какой-то личной тайной и бережно хранит ее.

- И ты мне не скажешь, что случилось? – Мэри спросила это с надеждой.

- Нет, даже я, я тоже не хочу вспоминать об этом, - Элис ответила очень холодно. - Извини. После того, что случилось, до сих пор происходят какие-то странности, но они уже не имеют особой силы и влияния на нас.

Элис сидела нахмуренная, и видно было, что мысль о том происшествии, случившемся когда-то в Петрансусе, пугает и злит её одновременно. Мэри поняла, что эту тайну ей придется разгадывать самой. Элис снова заговорила, заговорила с отчаянием в голосе:

- В Петрансусе совершенно не испытываешь грусти. Если тебе плохо и тяжело, то твое состояние не переходит в грусть, может перейти в злобу, раздражение, страх, но только не в грусть. И от этого ещё тяжелее. И все это, наверное, из-за серости.

Серость – среднее между черным и белым, но не являющееся ни тем, ни другим. От того совершенная неопределенность, предсказуемость, бездействие, инертность. Очень тяжело. Ни одной нормальной эмоции, все какое-то посредничество между одной и второй, но ничего не выбирается. Все здесь какая-то серость. Но никто ничего не меняет.

Элис стихла. Мэри все также смотрела вокруг, на проходящих людей, на огромные серые здания на площади, но смотрела как-то бессмысленно. Наверное, то, что говорила Элис, попало в душу к Мэри, и она видела этот город во всей его правде и знала теперь смысл его существования, интересы его жителей, и то, что она знала, не вызывало никаких особых ощущений. Она молчала и не желала перебивать сформировавшуюся тишину. Элис нарушила ее. При этом голос у нее был сильно раздражен, а состояние крайне подавленным:

- Молчать ты можешь сколько угодно, непрерывность тишины здесь ничего не меняет, так же, как и внезапный разговор, и времени здесь на молчание не жалко.

Я думаю, мне лучше пойти домой, и тебе будет намного легче разобраться во всем одной, наедине с собой. Ты сможешь найти в этом городе все, что пожелаешь. Этот город хранит несметное количество тайн и загадок. Извини меня, если что.

Внезапный холод охватил Мэри, и после ухода Элис она осталась совершенно одна. И странно, что её бросили в тот момент, когда у неё нет ничего и некуда идти, когда совершенно ничего не ясно, и нет возможности искать выход, да и что можно искать в состоянии неопределенности. И, только что, прибыв в этот город и ничего ещё не узнав о нем, она уже оказалась в полной темноте и, вдобавок, в одиночестве.

Мэри посмотрела на серую площадь, и был бы кто-нибудь другой на её месте, слабее, чем она, тот разбился бы на месте или спрыгнул бы в черную воду, текущую рядом под мостом. Но она просто смотрела: откуда-то сверху с серого неба падало что-то, похожее на звезды, безмолвная пустота неба отражалась в воде, что-то пропадало в воздухе, самого воздуха становилось мало, и он разрежался, появлялись какие-то газы, вдыхая которые, Мэри на секунду задыхалась, но потом вновь возвращался кислород, и дыхание становилось нормализованным.

Весь пейзаж не представлял бы никакого внимания для нормального человека, но Мэри смотрела его только потому, что была здесь впервые. Она поднялась со скамьи и подошла к воде. Посмотрела вниз и в черной мутной воде помимо своего отражения обнаружила чужие, совершенно разные и почему-то не запоминающиеся лица, хотя рядом с Мэри никто не стоял.

Мэри смотрела в воду и думала: «Разве может совсем ничего не меняться? Когда-то в этом городе уже что-то случилось, о чем люди не вспоминают, может случиться что-то снова, но оно уже будет страшнее, хитрее, продолжительнее, будет иметь на них еще большее влияние. И они захотят вспомнить тот былой произошедший «ужас», который тогда им уже покажется лишь маленькой расправой над ними, будут желать вернуть его, вместо пришедших страданий.

Значит, что-то все же меняется: случилось и случится, но меняется не людьми, а кем-то другим. Но в следующий раз они уже точно ничего не изменят, то будет слишком сильным. Потому, чтобы больше ничего не происходило, надо делать что-то сейчас, что-то менять. Но согласятся ли они? Но если кто-то один начнет действовать, то возможно они поддержат его, согласятся с ним, и все изменится? Но кто решится здесь что-то менять, кто, кроме меня?»

Подобная мысль Мэри исходила не из благородства, а опять же из желания разгадать тайну. Вода под мостом пенилась, пыталась подняться до берегов Петрансуса, но лишь медленно утекала куда-то вниз, по направлению взгляда Мэри, и, спадая, билась о камни под черным городом.