Czytaj książkę: «Планета Сирота»
Глава 1
ГЛАВА 1
«А я ещё смогу увидеть небо?»
Люди не понимали, какой силой могут обладать цензура и пропаганда. Правительству было достаточно одного твоего взгляда к звёздам, чтобы превратить тебя во врага народа.
Впрочем, именно так все и произошло.
Тогда мне было шесть лет. Отец только начинал открывать мне мир звёзд. Он не был астрономом и никогда не работал в научной сфере. Нет. Он был разнорабочим, обычным человеком, который любил смотреть на ночное небо.
Не то чтобы звёзды тогда меня интересовали, но счастливое лицо отца, часами рассказывавшего о них, мне и правда было небезразлично. Он мог бесконечно говорить о звёздах, планетах, созвездиях и далёких мирах, до которых человеку, возможно, никогда не суждено добраться.
В один день изменилось всё.
Однажды правительства всех стран почти одновременно объявили о создании новой религии. Её назвали Единством Веры. До этого мы с отцом не были верующими. Но и особой нужды запрещать людям верить в своих богов отец не видел. На Земле существовали тысячи религий, учений и верований. Каждый человек имел право верить в своего бога, следовать своим убеждениям и возносить молитвы тому, кому считал нужным. По крайней мере, так было раньше.
До того дня.
Человечество решило вычеркнуть всё, чем оно жило тысячелетиями. Всё началось с книги.
Она появилась одновременно в разных уголках мира — именно так потом утверждали правительства. Одни экземпляры находили на порогах храмов, другие — в библиотеках, на улицах, в заброшенных зданиях и даже в запертых помещениях, куда никто не мог войти.
Никто не видел, как она появилась. Никто не знал, кто её написал. Никто не мог объяснить, каким образом она оказалась у тех, кто впоследствии растоптал веру предков и обесценил море пролитых слёз в молитвах к небу.
Странным было даже то, из чего она была сделана. Материал, происхождение которого учёные не смогли определить. Он напоминал одновременно бумагу, ткань и тонкую кожу, но не соответствовал ни одному известному способу изготовления.
Некоторые страницы казались старыми настолько, будто пролежали в земле не одну сотню лет. Другие выглядели совершенно новыми. Но самое странное было то, что все найденные экземпляры содержали один и тот же текст. Одинаковые страницы. Одинаковые строки. Одинаковый почерк.
Не существовало ни первого экземпляра, ни человека, которому можно было бы
приписать авторство. Попытки выяснить происхождение книги ни к чему не привели. Правительства объявили её посланием Истинного. Книга говорила, что болезни, войны и человеческая тяга к насилию существуют лишь из-за
неправильной веры. Тысячелетиями человечество поклонялось ложным богам, следовало несуществующим заповедям и собственными руками обрекало себя на страдания. Но теперь Истинный даровал людям знание. Не о том, как попасть в рай после смерти.
А о том, как создать его при жизни.
Книга гласила:
«Рай не на небе.»
«Рай — здесь».
«На Земле.»
«Тысячи лет человечество обращало свой взор к небесам и видело там богов. Оно
возносило им молитвы, приносило жертвы, начинало войны и ждало спасения, которое никогда не приходило. Вместо того чтобы искать путь к Истинному, человек давал имена звёздам и иным мирам, наделял их волей и видел в них знамения. Но небо не было домом богов. Отныне всякий взор, обращённый к небесам в поисках прежних богов, есть отступление от Истинного. Отрекись от богов минувших и уверуй в Истинного. Пока живёт вера в ложных богов, смерть не отступит от мира, и души тех, кого мы потеряли, не смогут возвратиться к своим близким. Но когда последний человек отречётся от лжи и обратится
к Истинному, завеса смерти падёт. Тогда каждый, кто был разлучён с дорогими ему
людьми, вновь увидит их, вновь услышит их голос. Не ищи спасения среди звёзд. Не ищи иной мир. Обрати взор свой к Земле — ибо здесь дарован тебе рай. Руки его трудятся на ней, а сердце хранит веру в Истинного.»
После того как текст книги был зачитан, власти всех стран выступили с единым указом.
Отныне астрономия и любые исследования, связанные с космосом, объявлялись
запрещёнными. Все телескопы подлежали немедленному изъятию и уничтожению. Книги по астрономии, карты звёздного неба, научные труды о планетах и космосе — всё это должно было быть собрано и уничтожено.
Все учения прежних религий, священные книги, изображения старых богов и любые тексты, противоречащие Единству Веры, также подлежали уничтожению. Храмы закрывались, а их имущество и архивы изымались. То, во что человечество верило тысячи лет, объявлялось ложью, которую больше нельзя было передавать следующим поколениям.
Человечеству отныне запрещалось изучать космос. Запрещались любые попытки покинуть Землю, отправить человека или экспедицию к другим планетам, исследовать далёкие миры или искать жизнь за пределами человеческого дома.
Большая часть людей и правда сразу приняла это за истину, ведь их вера не давала таких обещаний. Многие верующие в христианство хоть изредка задумывались: а что, если рая нет и после смерти ничего не ждёт?
А тут рай обещали при жизни. Стоило лишь всем поверить и прекратить взывать к звёздам.
— И что? Все так легко поверили?
— К сожалению, нет. По всему миру поднялись мятежи, бунты, восстания — называй как хочешь. Это был ужас, который продолжался целый год. С одной стороны — верующие, обвинявшие протестующих в том, что именно из-за них рай не наступает. С другой — правительства, которые силой заставляли людей уверовать.
Людям не пришлось долго объяснять, кто виноват в том, что рай всё ещё не наступает. Им просто дали виновных. Еретиков. И люди поверили. Более того — они сами начали требовать их наказания.
— А ты поверил в Истинного?
— Я? Да… Я был ребёнком, которому сказали, что совсем скоро он снова встретит маму. Она умерла, когда мне было четыре. Тогда даже не до конца понимал, что значит «умерла». Просто знал, что однажды она ушла и больше не вернулась. Иногда мне казалось, что вот-вот откроется дверь и она войдёт, будто никуда и не уходила. А потом мне сказали, что она вернётся. Что мне нужно только поверить в Истинного, и однажды я снова смогу её обнять. Для ребёнка, потерявшего мать, этого было достаточно.
А вот отец… он не поверил. Но не показывал этого даже мне. Потому что не веровать было опасно не только для себя.
— Ты сказал, что правительство то…
— Да. Правительства всех стран почти одновременно внесли поправки в законы. Даже инквизиция появилась. Прямо как в Средние века. За сокрытие запрещённых материалов и нарушение новых законов не сажали в тюрьму. Нет-нет. хотя верующие продолжали требовать казни еретиков, у правительства были другие методы.
Зачем казнить человека, если из него можно сделать праведника? Заставить его публично принять веру, а потом отпустить. Имущество изымали, а на руку надевали повязку, чтобы каждый знал: этот человек однажды усомнился в Истине. Жизнь с такой повязкой среди верующих — наказание куда хуже смерти.
Многие радикально приняли новое учение. Они начали следить за соседями, родственниками и друзьями. Если кто-то хранил старую книгу, слишком долго смотрел в ночное небо или задавал неудобные вопросы, об этом могли сообщить властям. Иногда даже одного подозрения было достаточно. Для многих это стало своего рода очищением. Они уничтожали семейные реликвии, старые фотографии храмов, книги, иконы и всё, что напоминало о прежней жизни. Люди сами несли телескопы на пункты изъятия и стояли в очередях, чтобы публично отказаться от прежней веры.
— Какой ужас… Неужели такие глупые и безжалостные люди действительно существуют?
— Да. Ответ перед тобой. Я сам был таким же. Кричал о вере, кидал камни в еретиков и был уверен, что поступаю правильно. В школе нас учили Единству Веры. В интернете любого, кто публично осуждал новую религию, сначала судили на глазах у всех, а потом казнили. Впрочем, это продолжалось только первые годы.
— Но ведь не все же такими были?
— Нет. Большинство просто хотело жить спокойно. Им было страшно. Страшно потерять работу, семью, дом. Страшно оказаться тем самым человеком с повязкой на руке. Поэтому многие приняли Единство Веры не потому, что действительно поверили, а потому что хотели, чтобы их оставили в покое. Потом в этом уже не было необходимости. Единство веры постепенно стала основой всего мира. Её больше не нужно было навязывать — она просто стала частью жизни каждого
человека. Это стало таким же естественным, как сон для человека. Никто ведь не спорит с тем, что человеку нужен сон.
— Как будто от этой веры людям пришло не спасение, а ещё больше проблем.
— Ахах, ты не права. Люди и правда возлюбили друг друга. Не сразу, конечно. Но
постепенно. Войны закончились. Государства перестали видеть друг в друге врагов. Границы стали почти формальностью. Преступность тоже почти исчезла. Люди стали меньше бояться друг друга. Дети могли спокойно гулять одни, ночью можно было идти по улице и не думать о том, что кто-то нападёт на тебя за углом. Насилие стало настолько редким, что для многих превратилось почти в пережиток прошлого. Уровень безработицы снизился в разы. Люди стали внимательнее друг к другу. Помочь незнакомцу больше не считалось чем-то необычным. Старикам помогали на улицах, больным не отказывали в лечении, дети росли в мире, где
им с самого детства говорили, что чужая жизнь имеет такую же ценность, как и их
собственная.
Людям больше не приходилось постоянно ждать новой войны, бояться преступников или думать о том, что завтра они могут потерять всё. У них появилась уверенность в завтрашнем дне.
А вместе с ней появилась вера в обещанный рай. Чем спокойнее становилась жизнь, темсильнее люди верили, что всё это действительно начало исполнения обещания Истинного. Они видели вокруг себя мир, которого раньше не существовало, и говорили:
«Вот он. Мы почти пришли».
— Я всё-таки хотела бы спросить об отце… если ты не против. Ты говорил с ним? Почему он так и не уверовал?
— Да… я уже был подростком. В ту ночь я ночевал у друга. В итоге поссорились из-за какой-то ерунды, как это обычно бывает в пятнадцать лет. Сначала просто начали спорить, потом наговорили друг другу лишнего. Он сказал, чтобы я убирался, а я, конечно, не стал извиняться. Собрал вещи и ушёл домой.
