– Эта история одного маленького обмана глобального масштаба произошла со мной много-много лет назад, – начал свой рассказ седовласый сухощавый дед, сидя на веранде своего дома в кресле – качалке. Тот, кто покупал это кресло был нагло обманут, так как четыре ножки плотно стояли на полу, а конфигурация ножек исключала возможность любого качения. Так что дед сидел, и не скрипел, в кересле – стоялке.
– И я право не уверен, что могу извлечь эту историю из глубин тайны даже сейчас, – продолжал старик, заботливо расправляя плед на ногах. – Сейчас, когда компания развалилась, а все главные преступники предстали пред судом Божиим, остался только я, но я не хочу уносить этот секрет с собою на глубину двух метров от основания надгробия. Эта история всё ещё способна разрушить чьи-то судьбы, и я опасаюсь, чтобы разрушения не коснулись Вас…. За себя я уже не переживаю. Поэтому Вы и должны решать стоит ли эту информацию, которую я сейчас Вам поведаю, обнародовать, оприлюднить, отолпить… о…о, – задумался дед, – ну, да ладно продолжим.
Я работал управляющим в банке. Но банк этот был не простой, как и моя работа. Банк этот не выдавал кредиты и не проводил почти никаких банковских операций, кроме приёма вкладов и продажи вкладов. Но наши вкладчики, в большинстве, не хотели огласки, мы же, напротив, гордились своими вкладчиками.
Вот мой последний рабочий день – воспоминания его свежи, как будто это произошло только вчера. Было тёплое мартовское утро… или апрельское… или холодное… Ну, не суть, продолжим. За полчаса до начала рабочего дня я решил проинспектировать чистоту на рабочих местах, проходил все кабинеты. Всё было идеально, но заглянув в последний кабинет, я стал невольным свидетелем того, как некий человек управлялся со своим половым органом левой рукой, а правой рукой деловито уперся в бок. Он стоял ко мне задом, а к окну – передом, штаны были приспущены до уровня пола.
– Пардоньте, – тихо сказал я. Мне было неловко, что я кому-то помешал в такой интимный момент, и я уже хотел выйти, но мужчина ответил.
– Нисего – нисего. Я пошти всё.
– Ты опять рукоблудишь, Виктор Андреевич? – с явным негодованием в голосе спросил я, – Я ж тебя предупреждал, что в рабочее время ты должен работать, а дома можешь делать, что захочешь.
– Я-то в нерабосее время, до насяла есё полсяся. К тому зе, зесь все писю мнут.
– Я тебя, пожалуй, уволю по статье. Ты прекратишь или нет? – Виктор Андреевич во время разговора не прекращал интенсивно двигать рукой. – Ты мне уже надоел.
– Проштите, проштите.
– Ладно, одевай штаны и прибери здесь всё. И без глупостей, а я подумаю, что с тобой делать.
Виктор Андреевич имел какое-то психическое расстройство, и даже, если я ничего не путаю, получал пенсию или какое-то пособие. Как уверяли врачи, он вполне безопасный для общества человек. Он работал у нас среди персонала, обеспечивающего чистоту в помещениях и на прилегающей территории. Правительство обязало руководство предоставить рабочее место человеку с ограниченными возможностями в обмен на налоговое послабление. Я хотел устроить Андреевичу рабочий день так, чтоб не совпадал с рабочими часами в нашем банке, но законодательство не позволяло привлекать его к работе в ночное время, поэтому мне приходилось его терпеть.
Без пяти рабочий день, я зашёл в свой кабинет, где уже долго дзылынькал телефон.
– Доброе утро! Банк «Росток», управляющий слушает, – сказал я привычную фразу.
Мне уже второй раз на этой неделе позвонила наша потенциальная клиентка Б. По понятным всем причинам, а я предполагаю все догадываются, что такое конфиденциальность, я не могу в своём рассказе называть фамилию Бахчёвой Ларисы Юльевны, чтоб никаким образом не дискредитировать её в глазах общественности. Бахчёва упорно продолжала настаивать на своём.
– Простите, Лариса Юльевна, но президент пока не дал своё согласие, и я не могу Вам гарантировать, что он вообще согласится, но мы сделаем всё возможное и даже немножко невозможного. Но Вы должны понимать, что это всё-таки первый человек в нашем государстве, и у нас, конечно же, нет рычагов давления на него, а есть только доводы. Я тоже, очень надеюсь на благополучный исход этого дела, но Вам порекомендую сильно не обнадёживать себя, и на всякий случай рассмотреть другие достойные кандидатуры. В любом случае подождите ещё немного, и мы сами Вам позвоним и сообщим о результате переговоров.
Да, как Вы уже догадались из этого телефонного разговора наш банк – это спермобанк. Мы покупаем и продаём семя, сами мы не занимаемся оплодотворением, но с нами сотрудничают многие клиники, или частные клиенты напрямую. Я не могу называть без письменного согласия доноров, но могу сказать, что у нас были все известные люди нашего и сопредельных государств и почти все иностранные знаменитости. Проще сказать, кого у нас не было, а это был только Элвис Пресли и Майкл Джексон и то, по уважительной причине – они почили ещё до создания нашего банка. Работа была не самой простой, зачастую проще бывало уговорить знаменитость на сотрудничество, чем удовлетворить запросы клиенток. Чтоб Вы понимали, продолжу повествование о своём рабочем дне.
Позвонил один из наших многочисленных и многоуважаемых доноров. Он жаловался, что наша бывшая клиента, требует от него признания отцовства над её чадом и полного содержания их.
– Не стоит переживать, Артур Абубекерович, в бумагах, которые подписывают наши клиенты, все эти моменты оговорены. Всё это заснято на видео. Видео, бумаги, их электронные копии хранятся в наших архивах и не имеют срока давности. Это не первый такой случай в нашей многолетней практике, не переживайте наши юристы бесплатно и немедленно займутся этим вопросом, и в ближайшее время всё благополучно решится.
Затем пришла наша клиента и стала предъявлять претензии к качеству нашего товара, так её ребёнок родился, как ей показалось недоразвитым.
– Да, Эльвира Эдуардовна, я хорошо помню и Вас и Ваш заказ. Вы пришли и сказали, что хотите родить ребёнка, а мы сказали, что мы не можем Вам помочь родить взрослого, а родить ребёнка – это в нашей компетенции. Вы выбрали семя репера D. Вы знаете, что медийные личности порою ведут нездоровый образ жизни, мягко говоря. А биологический отец Вашего ребёнка не единожды был замечен в поведении, дающим повод предполагать, что он находится в наркотическом опьянении. А Вы должны понимать, как это может повлиять на ребёнка. Донор отказался проходить наши обязательные экспертизы, о чём Вас письменно уведомили, и, позволю себе напомнить Вам, что Вы проигнорировали все наши предупреждения. К тому же, Вашему ребёнку сейчас должно быть не более года, а в этом возрасте даже Эйнштейн какал, не снимая штаны. Поэтому я думаю, что не следует торопиться с выводами, возможно, Вам просто показалось.
Следующая посетительница Гладкова Тамара пыталась меня уговорить на работу с популярным исполнителем без посредников, то есть без нас, но с полной оплатой наших услуг.
– Я хочу, чтоб оплодотворение происходило естественным путём и Серёженька, эякулировал не в баночку, а в меня. И мне плевать, что он гей, и что к тому же женат или замужем, не знаю кто там у них сверху – это всё отговорки.
– Простите, Тамара Сергеевна, но при всём уважении к Вам мы вынуждены Вам отказать. У нас не публичный дом с самыми дорогими жрецами любви, а спермобанк. И такие встречи мы не организовываем.
– Если у Вас нельзя, организуйте это действо у меня дома, – настаивала Тамара, – я создам все условия, Вы получите круглую сумму, и никто не узнает об этом исключении из Ваших никому не нужных правил.
– Дело не в деньгах, а в нашей репутации – мы ей дорожим. Что будет, если мы перестанем соблюдать правила? Не знаете? Всё разрушится, а всё начинается с мелочей. Я думаю, даже Вы не захотели бы, допустим, заплатить за гены одного из самых сильных спортсменов, а получить болезни какого-то наркомана. Тамара Сергеевна, мы Вас не заставляем сотрудничать с нами, и если Вы не хотите соблюдать наши правила, то мы Вам ничем помочь не сумеем.
А условия пытались нам диктовать почти все. За некоторыми «вкладами» нашим сотрудникам приходилось ездить на другие континенты и упрашивать буквально стоя на коленях… и на локтях. Да, ведь некоторые не могли себе позволить рукоблудить по каким-то причинам, и у нас были опытные сотрудники и сотрудницы, которые помогали добывать семя. По трудовой они у нас проходили как доярки. Были и экспресс заказы, когда клиентки не хотели, чтоб семя замораживали. В общем, хватало всяких.
В конце рабочего дня меня позвал мой заместитель. Оказалось, что один из наших наблюдательных лаборантов не в первый раз замечает, что наши герметические материалы, запертые в сосуды, типа – баночки, стоят не так как он их оставляет. Что он не верит в мистику, но баночки определённо меняют своё местоположение, проверено месяцами. Он спрашивал у других лаборантов, но никто ничего не трогал. Он долго не решался подойти и сказать, ведь дорожит своим местом, и боится, чтоб его не приняли за сумасшедшего, ведь он напротив, наумзашедший.
Заместитель проверил камеры. И то, что он увидел, его шокировало. Камеры хранили записи всего два месяца, и он пересмотрел их все в ускоренной перемотке. Затем перезвонил бдительному сотруднику, и поинтересовался когда впервые он заметил неладное. Оказалось, что около двух лет назад. На камерах было явно видно, как Виктор Андреевич ежедневно подменял баночки с семенем, причем делал это строго по какому-то алгоритму и побывал, скорее всего, во всей спермотеке. Все решили, что его план был превзойти Чингисхана по количеству детей.
Я вызвал руководство на срочное совещание, ведь с проблемой нужно было что-то делать.
Руководство после длительного совещания решило оставить семя Вити, ведь выкинуть всё (или заменить обратно на оригиналы) нельзя просто по финансовым причинам. Обнародовать информацию было бы полным крахом. Да и что было бы Витьку? Он ведь больной? Не вылечат же его за это? Я же хотел уволиться, но руководство меня опередило и уволило. У Виктора Андреевича взяли мазки на ДНК. Хотели постепенно, чтоб не вызвать подозрений и лишних вопросов заказать экспертизу всех «вкладов», и выявить нежелательные образцы.
А я и сейчас, проходя по улицам городов, всматриваюсь в лица прохожей молодёжи, и порою мне кажется, вижу Викторовичей. А встречные даже не догадываются, почему я им улыбаюсь, ведь они и не подозревают, что я их отец. Да, я давал задание моему тезке Виктору Андреевичу, менять баночки на мои. И мой план сработал. У меня в журнале есть данные 2143 женщин, оплодотворенных моим семенем, за время моей работы. А сколько было после увольнения мне не ведомо. Так что у Вас семья немного больше, чем Вы предполагали мои дорогие. И, что теперь делать с этими знаниями, зависит только от Вас.
speech_ка
– Какая всё-таки скучная у меня жизнь, – думал Виталик, смотря поверх своего монитора в окно, где ветер приветливо махал ему верхушками деревьев.
– Почему бы не помахать в ответ кактусом в горшке? – предложил внутренний голос, – Хотя кактусом, наверное, могут расценить неправильно, как насчет взять Наташку двумя руками за голову и как следует потрясти её рыжими кучерявыми волосами.
От этой мысли Виталька улыбнулся. Его улыбка не осталась незамеченной рыжеволосой Наташкой, которая тут же кокетливо улыбнулась в ответ.
– Вот же дура, – подумал Веталь, улыбаясь – знала бы ты чего я улыбаюсь, тогда бы не зубоскальничала. Люди вообще интересные, думают: «Вот, Виталий – хороший, улыбается постоянно, приятный человек», а я-то не совсем приятный, я, скорее всего, того, немного этого. А может и не немного, а много этого, и немного того. Интересно, какие мысли у других? А, может мы все сумасшедшие. Может, Наташка, смотря на меня подумала: «Вот бы у мужиков нос был в трусах, в своих трусах. Тогда бы мужчинчики бы и мылись чаще, и пердели реже, и на унитазе бы не засиживались». Ну, ты Наташка, и даёшь… кому-то. Так, пора попить кофе.
Виталий налил бодрящий напиток в именную чашку, и стал у окна. На улице ездили машины, проходили люди – всё как всегда, ничего примечательного, но взгляд отводить не хотелось.
– Интересно, а если выплеснуть в окно на прохожего кипяток, он ведь не ошпарит человека, ведь верно? Пока долетит, остынет? – спросил внутренний голос.
– А если бы наш офис находился на первом этаже, то вероятность у прохожих получить ожоги значительно выросла, – вступил в разговор Виталька, – Так, пора вернуться на рабочее место, пока не получил от начальства. Какое всё-таки скучное утро. Вот в выходные у меня не бывает скучных утров, так как я сплю до обеда.
– Интересно, а как правильно сказать утро во множественном числе: утров, утрей? Или утро, как и пальто, не склоняется? И каково происхождение слова начальник? От слова «Начало» или от слова «чалить» (привязывать)? – опять спросил внутренний голос, – Да, впрочем, какая разница? Что с Наташкой делать будем, Веталь, а? Вишь, улыбалась.
– Чё, ты всё усложняешь? Вечно подкидываешь какие-то идеи, выводящие из состояния покоя, – Виталик не хотел сейчас затрагивать эту тему.
– Тебя не поймешь, то скучно, то усложняешь, – сказал внутренний голос – если хочешь разнообразия слушай меня.
– А ты кто? – Виталий задумался.
– Я твой внутренний голос, твой друг и советчик.
– То есть ты, не я?
– Почему? Я это ты! – уверенно сказал голос.
Но у Виталия закралось сомнение по этому поводу, которое он решил или опровергнуть или подтвердить чуть позже.
Прошёл ещё один рабочий день, и Виталий незамедлительно отправился домой. Он стремительно добрался до автобусной остановки, как будто у него были дома какие-то срочные дела. На остановке он наблюдал за происходящим и продолжал свой непрерывающийся разговор. Его внимание привлёк человек, который то и дело смотрел то на часы, то в сторону, с которой должен был показаться общественный транспорт.
– Интересно, зачем он смотрит на часы? Ведь, наверняка, даже если сильно опаздывает, не предпримет никаких мер: он не отправится пешком, он не сядет в стоящие рядом такси, да и в автобусе он не попросит водителя поторопиться, да и не попросится за руль, – размышлял Виталий.
– Давай спланируем свидание, с Наташей, – предложил внутренний голос.
– Прекрати, я ей не интересен, я обычный, ничем не примечательный, – сопротивлялся Виталий.
– Да, ну…. Как она улыбалась сегодня тебе. Давай попробуем. Я уверен, у нас получится. Смотри, подойдешь, пригласишь куда-нибудь. В кино, дешевле, чем в ресторан, но дороже, чем просто прогуляться по парку. Придумаем пару шуток, переберём темы для разговора, заранее составим монологи и диалоги.
– Что я ей скажу? – спросил Виталий.
– Не надо усложнять, так и скажи: не хочешь сегодня ко мне в постель пешком через парк? А я тебе по пути мороженое куплю. Классная идея?
Подъехал автобус, и разговор продолжился на пассажирском сиденье.
– Обоссаться, оборжаться! – съязвил Виталька, – но вообще-то пригласить можно.
В это время мужчина, в нетрезвом состоянии, что-то доказывал водителю. Внимание всего салона было приковано к дебоширу. Бабушки начали делать замечания, на которые мужчина отреагировал нецензурной бранью.
– Ну, всё с меня хватит, – сказал внутренний голос, – выведи его из автобуса.
– Да, он сейчас успокоится, – отреагировал Виталька, – давай лучше посмотрим, что там, в окне твориться.
– Да, ты, что? Ну, хотя бы скажи ему: «Эй, уважаемый, потише, а то сейчас выведу».
– Можно, всегда смягчить. Давай скажем, что-то такое, успокаивающие: «Ну, всё – тише, тише».
– Думаешь, это поможет? – доказывал свою правоту внутренний – Пошлёт тебя вслед за бабулей, и что потом будем смотреть в окно? Надо принять кардинальные меры.
В это время, какой-то мужик, из задних сидений встал, подошел к пьянице, и вывел его из автобуса за шиворот, как какого-то котёнка. И спокойно зашел обратно, под восторженные взгляды бабушек, сопровождаемые похвалой.
– Надо было самому его вывести, – начал сожалеть о несделанном Виталька.
– Я же тебе говорил, а ты, как всегда.
– Всё, теперь я исправлюсь.
– Честно? – спросил внутренний голос.
– Честно! – ответил наружный голос.
– Тогда звони Наталке.
– Может, потом. Кстати, ты говорил, что надо всё спланировать. – Пытался оттянуть Виталий.
– Нет, сейчас самый подходящий момент, – настаивал внутренний, – бери и звони.
– Ладно, – согласился Виталий, взял телефон и набрал номер Натальи, – Алло, Наташа! Давно не слышались. Я тут это… самое… э-э-э, подумал, может, сходим куда-то?
После непродолжительной паузы.
– Чё, тянуть и откладывать. Давай сегодня, да хоть сейчас… Согласна? Хорошо, сейчас вернусь.
Виталий убрал телефон в карман, но на лице не было маски блаженства, а наоборот тревога.
– Надо было, хоть домой съездить помыться после работы. И она такая же.
– Успокойся, посмотри, какое великое дело сделали. Плюс согласилась. Между прочим, самые хорошие праздники получаются спонтанные, а не долгопланируемые, – успокаивал внутренний советчик.
– Я не спланировал беседы, так что предстоят неловкие минуты молчания. Плюс мы не мытые, а значит, на продолжение рассчитывать не приходится.
– Так, давай определимся, о чём не будем говорить, – планировал внутренний друг. – О плохом, о бывших, о политике, о себе. Давай больше о ней. Расспрашивай, интересуйся.
За размышлениями Виталий добрался до места назначения, где уже его ждала Наталья. Решили пойти в кино. Проходя мимо детской площадки, Виталий обратил внимание на мальчишку, который рисовал мелом на асфальте.
– Наверное, будет работать в полиции, – высказал предположение Виталий, чтоб заполнить беззвучную пустоту.
– Ага, – сказал внутренний голос, – будет трупы на асфальте мелом обводить.
– С чего ты взял? – спросила Наталья.
– Машинку нарисовал с мигалками, вот я предположил, что будет работать в полиции, – пояснил Виталя.
– А в полиции работать будет преступником, – как всегда вмешался внутренний.
– А, этот, наверное, будет каким-то дипломатом, – кивнул головой Виталя в сторону мальчишки, который менялся машинками с другим мальчишкой.
– Дипломатом? Ага, предметом типа, портфель, – опять внутренний.
Виталий несколько раз видел Наталью с книгой в свободную от работы минуты, поэтому он представил, как она в кинотеатре достанет книгу, и устроит скандал, чтоб свет не выключали во время просмотра.
– А какие ты фильмы предпочитаешь? – поинтересовался Виталий.
– Хорошие, – улыбнулась Наталья.
В этот вечер показывали фильм про оборотня и про динозавров. Виталий любезно предложил спутнице выбрать, но Наталья затруднялась с выбором.
– Ты никогда не задумывалась над тем, что если человек в полнолуние превращается в волка, то в половинколуние он должен превращаться в спаниеля или болонку? – спросил Виталий.
– Ха, пойдём на оборотня, – согласилась Наталья.
– Подожди, а разве тебе не интересно, какие были ёжики в Юрском периоде? – спросил Виталий.
– Ха, давай пойдём на динозавров, – согласилась Наталья.
– Хорош, морочить ей голову, – вмешался внутренний, – идём куда-то. А там будет время подумать.
– Так на ёжиков или пуделя?
– Ой, я не знаю, а что интересно тебе? – спросила Наталья.
– Хороший выбор, – согласился Виталий не понятно с чем, – идём на ближайший сеанс.
Они уселись, свет погас, Виталий закинул руку на плечо спутнице, она никак не отреагировала, но тут Виталий вспомнил, что после работы не мылся и, возможны, распространения нежелательных ароматов из-под подмышки, поэтому он резко убрал руку.
– Дурацкая ситуация, – подумал Виталий, – так, что дальше?
– Интересное название подмышка – это кто-то однажды перевернул мышь, а под ней длинные волосы и вонь, и этот кто-то: так, отлично, как раз как у меня под рукой, значит это будет называться подмышка.
– Что делать дальше?
– Дальше план прост, – начал умничать внутренний голос, – если у тебя волосы гладкие, а в паху кучерявые, то надо узнать гладкие ли волосы на лобке у кучерявой Наташки.
– Ты такой простой, – возмутился Виталька.
– А ты всё усложняешь. Вспомни: ты не мог её пригласить в кино, и что в итоге?
– О чём беседовать дальше?
– Можно будет обсудить фильм, сценарий, актёров, сюжет, концовку. Вообще не важно, рассказывай ей всё, что знаешь, – учил внутренний.
– Ага, сейчас ей начну: жи ши пиши с буквой и; ча ща – с буквой а; стеклянный, оловянный, деревянный…
– Это ты деревянный, – оборвал Витальку внутренний, – если бы не я, то так бы и сидел бы дома зажав цюцюрку между ляшек.
– Что, значит, если бы не Я? – удивился Виталий – А разве ты не Я? Разве у тебя могут быть заслуги отдельно от меня? Странно всё это. Кто ты, если не я? Бог? Но ты мне иногда советуешь вещи, которые явно не добрые. Тогда кто ты, Демон? Но ты мне советуешь иногда сделать то, на что тёмные силы не способны. Кто ты такое? Почему внутренний голос? Если ты один внутренний голос, то ты весьма противоречив, и у тебя явно расщепление голоса. Странно всё это.
– Интересно, если я не ты, то разговор с внутренним голосом – это монолог или диалог? – вмешался внутренний.
– Хороший вопрос, – поддержал Виталий.
Фильм Виталий смотрел не внимательно, на Наталье тоже внимание сильно не акцентировал, хоть внутренний голос и пытался сместить акцент на спутницу. Его занимал лишь один вопрос: «Кто ты, внутренний голос?».
Фильм окончился, Виталий провел Наташу домой, вяло поддерживая разговор.
– Виталий, надо спасать положение, – кричал внутренний голос, – мы почти добились своего.
– Своего? Твоего? Или моего? – спрашивал Виталька.
– Перестань молоть чушь мне, переключись на неё. Скажи ей: «Как будто яйцо поцеловала», она спросит: «Что?». А ты ей: «в смысле – очень приятно было провести с тобой вечер». Да, может быть чересчур пошло, но времени нет. Кстати, интересное слово чересчур – подумаем потом над ним в туалете.
– У меня теперь точно есть о чём подумать, – подумал Виталий.
– Прости, Наталья. Что-то меня одолели нехорошие мысли, так сказать атаковали собственные тараканы. Я их потравлю и я извинюсь перед тобой, ладно?
– Эти нехорошие мысли обо мне? – спросила Наталья.
– Нет, что ты? Ты – великолепна! Эти мысли обо мне, прости. Я исправлюсь.
Спал Виталий плохо, долго не мог заснуть, ворочился. Утром, разместившись на унитазе, Виталий наблюдал за противодействием силы притяжения и силами поверхностного натяжения воды на краю смесителя. Но, казалось, настало равновесие – капля не падала. Виталий захотел вмешаться и топнуть ногой, или стукнуть по краюшку смесителя, чтоб эта баталия завершилась чьей-то победой. Но решил не вступать на сторону притяжения. А просто открыл кран и умылся.
– Может. Я просто какой-то персонаж в игре, а внутренний голос – это команды игрока, который управляет мной. То есть кто-то условно водит пальцем по экрану, а я тут скачу, как дрессированная собачка. А ведь, действительно, зачем мне всё это? Наташка? Работа? Каждодневный труд? Это всё для увеличения репутации игрока, он меня прокачивает. А президенты, олигархи – это персонажи, которым купили премиум-аккаунты. Может я чей-то аватар? Когда я сплю – это игрок не в сети, порою ставит на «автопилот».
– Перестань, вставай на работу, – попытался внутренний.
– Заткнись, я не буду теперь выполнять твои команды, – решил Виталий.
– Может, я на это как раз и рассчитываю. Буду тебе советовать с учётом, что ты не будешь выполнять, а? Как тебе такой поворот? – спросил внутренний.
– Тогда я выйду из игры и жизни. Сделаю Game over.
– Успокойся, – сказал внутренний, – если все выйдут из игры, то её просто закроют. Давай найдем аптечку, как в игре, и тебя вылечат.