– Будь здесь, – спокойно, но строго сказал я, – я разберусь с этим.
Я взял со стола свой ствол. Он тут же взглянул на меня змеиным глазом, раскрыл пасть, довольно вывалил язык. Я приказал ему стать простым пистолетом. Ифрит подчинился и я сунул его за пояс. Поразмыслив пару мгновений, взял с полки и бросил в карман свою Пулю Защит от Смерти.
Снизу грохнуло так, что Катя вздрогнула. Жалобно зазвучало пианино. Я решительно пошел вон из комнаты, но девочка тут же вцепилась мне в штанину. Стала отчаянно хвататься ручонками.
– Все будет хорошо, Кать, – ласково сказал я, положил руку девочке на макушку.
В ответ она исступленно отрицательно замотала головой.
– Ты хочешь пойти со мной, что ли? – она закивала, – нельзя. Там может быть опасно.
Девочка прижалась к ноге. Вымазала джинсы кровью.
– Ладно, – выдохнул я, – пойдем. Но обещай, что ты будешь наблюдать сверху. Что не пойдешь на первый этаж. И если станет опасно, сразу спрячешься. Обещаешь?
Девушка робко кивнула. Мы вышли в коридор.
– Вот зараза, – спустившись по лестнице, выдохнул я, – как он умудрился проснуться? Ведь признаков не было…
На первом этаже, расталкивая всюду мебель, бродил кругами взбесившийся ифрит. Или, как его называли местные – одержимость.
Это был тот самый ифрит Тяги к Безумной Скорости. Да, старое пианино превратилось в чудовище. В передней его части, выросли из корпуса мускулистые лапы. Стенка превратилась в злобное демоническое лицо.
Страшно пуча змеиные глаза, ифрит неуклюже перебирал ногами, тяжело волоча свою заднюю часть по полу. Время от времени он припадал на пузо, то есть на ножки пианино. Тогда вокруг разносился дикий грохот, и струны внутри громко бренчали.
– Я понял, – я посмотрел на Котю, – ты спустилась за водой, а когда и увидела одержимость. Стала убегать, упала и поранилась, так?
Девочка закивала.
– Ничего. Я расправлюсь с ним. Но ты должна оставаться на втором этаже, и ни при каких условиях не спускаться. Ясно?
Катя снова кивнула.
Кроме того, я смогу сделать полезный предмет из этого ифрита. Только сначала нужно разрушить его оболочку.
– Мне бы что-нибудь тяжелое, – задумался я.
Катя хотела было подбежать. Соскользнула с верхней ступеньки.
– Стой. Ни шагу больше. Куда ты намылилась? – девушка взобралась обратно. Махнула ручкой, явно позвав за собой.
– Ну пойдем, – пожал плечами я.
У отца в комнате Катя показала мне небольшой гриф килограммов в десять и набор блинов. Кажется, папа Ромы немного занимался силовой гимнастикой. Но веса были совсем небольшие.
Через минуту я спускался к ифриту с грифом, снаряженным закрепленным на конце черным блинчиком в два с половиной килограмма.
Ифрит оказался неповоротлив. То, что он был духом скорости, но появился в пианино, было очень странно. Как и то, что он озверел именно сейчас. Если бы я не знал, что ифриторика в этом мире неизвестна, решил бы, что кто-то все это подстроил.
Одержимость продолжала ползать кругами по первому этажу, неуклюже ломая все вокруг. Я не спеша, подошел сзади. Размахнулся и грохнул по корпусу пианино. Струны жалобно застонали. Древесина затрещала.
Ифрит оскалился, взвыл, стал нервно топать лапами, водить передней частью с плоской мордой влево вправо. Пытаться уставиться на меня. Я ударил снова.
– Рома? – внезапно раздалось за дверью, – Рома, это Нина. Что у вас там происходит? Что за звуки?
А! Зараза! Как раз вовремя! Я взглянул на настенные часы. Они показали пять минут девятого.
Ифрит топнул так, что все вокруг затряслось. Часы рухнули со стены, разбились вдребезги.
– Рома? – обеспокоенный голос Нины, – что там у тебя? Что-то случилось?
Я стал молотить по корпусу пианино изо всех сил. Щепки полетели в разные стороны. Ифрит зарычал, потом зашипел, быстро-быстро стал перебирать ногами, пополз к входу.
– О предки! – крикнула за дверью Нина, – я звоню в полицию!
– Нет! – заорал я, – никакой полиции! Стоять!
– Рома?!
Внезапно ифрит отрастил себе заднюю ногу. Одну большую и очень мощную. Он возвысился над полом, а потом взял и лягнул меня. Среагировать я не успел. Мощный удар пришелся в грудь. Я отлетел, больно стукнулся спиной о стену. Сполз, уселся снизу. Со стены посыпались картины и рамки с фото.
Ифрит же стал скакать по всему залу, как конь. Он брыкался, пинал новой ногой все вокруг, ломал стулья и кресла. Вдруг он поскользнулся, грохнулся набок. Забил длинными мускулистыми конечностями.
– Нина! – встал я, – отойди от дома, возвращайся к машине, – закричал, – у меня небольшие трудности. Разберусь – открою.
– Что? – девушка заглянула в окно.
Я увидел ее красивое лицо. Как только она разглядела ифрита, глаза девушки тут же округлились, пухленькие губки удивленно разомкнулись.
– Делай, что говорю! – крикнул я и девушка тут же исчезла.
Крышка пианино сверху распахнулась. Оттуда высвободились две огромные щупальцы. Ифрит оперся о них, встал. Он немедленно запрыгал, по гостиной, а потом помчался к двери.
– Вот зараза! – крикнул я и бросился следом.
Ифрита это не остановило. Он грохнулся в дверь, выбил ее вместе с рамой и частью стены, выскочил на улицу, как огромный кузнечик.
Через дыру я увидел Нину. Она, одетая в обтягивающие джинсы, свитерок и короткую кожаную курточку, оперлась попой о свой явно старенький седан.
Одержимость выскочила. Девушка вскрикнула. Тварь врезалась в ее машину, смяла заднюю дверь, рухнула. Девушка упала на асфальт, стала отползать от монстра.
Я был на подходе. Сжал в руках черный тонкий гриф. В следующее мгновение, тварь поднялась на ноги, уставилась на Нину. Девушка вскрикнула снова. Тварь же потянулась к ней щупальцами, обвила, открыла крышку и забросила девушку к себе вовнутрь. Тут же ускакала куда-то вверх по улице.
Я нахмурился, отбросил гриф в сторону.
– Кать, – я взглянул на девочку. Она испуганно посмотрела на меня, – прошу тебя, возвращайся к себе в комнату и замкнись. Не открывай никому. Я очень скоро вернусь. Нужно спасти Нину.
Девочка снова, было хотела броситься ко мне. Я остановил ее жестом, строго посмотрел.
– Тебе нельзя. Слишком опасно, немедленно наверх. К тому же мы с Ниной скоро вернемся, и нам нужно, чтобы ты осталась здесь. Вдруг понадобится твоя помощь, – я решил показать Кате, что она значима.
Девочка помедлила пару мгновений, но подчинилась. Я же бросился к машине Нины.
Я не выпускал тварь из виду. Она прыгала впереди, мчалась туда, не знает куда. Это ифрит. У него нет разума. Только эмоции. И у этого была лишь жажда скорости. Он хотел двигаться в пространстве как можно быстрее.
Я дал газу. Старенький седан Нины заревел, поехал быстрее. Я стал постепенно нагонять пианино. Мы с ифритом выбрались из небольшого спального райончика, где располагалось мое поместье, в более оживленный городской.
Я увидел, что спереди, на пути ифрита был перекресток. Светофор показывал красный. Несколько машин ждали разрешительного сигнала, чтобы проехать. Естественно, ифрит ничего не ждал. Он поскакал прямо по ним, выскочил на перекресток, и тут же ляпнулся на проезжающий автомобиль сверху, как огромная жаба.
Куски дерева разлетелись в разные стороны. Посыпались клавиши. Ифрит не растерялся. Он замолотил лапами по измятой крыше. Спрыгнул с машины, а потом лягнул ее, как заправский ишак. Авто подскочило, грюкнуло на асфальт разломив себе мост задних колес. Ифрит же помчал по встречке, куда-то влево.
Я ловко лавировал в потоке, пронесся на красный. Дорогой черный седан, едва затормозил, пропуская меня на повороте. Вписавшись резковато, я зацепил его крыло. Полетели искры. Кузовы машин смялись.
– Стоять! – крикнули сзади, когда я промчался чуть дальше, даже не притормозив. В зеркале заднего вида, я рассмотрел, как из машины высунулся боярин, он злобно погрозил мне кулаком. А потом его машина стала разворачиваться, перекрыла поток, растолкала носом еще три автомобиля и помчался вслед за мной.
– Зараза… Кажется, я задел его честь… Ладно. Разберемся с ней по ходу. Главное сейчас – перехватить ифрита. И чтобы Нина осталась цела, – пробормотал я себе под нос.
Из оживленного квартала мы выбрались за город. Ифрит продолжал быстро скакать по трассе. Я знаю, что он будет делать это вечно. Двигаться быстро – его главное желание. А вот желание боярина явно было другим.
Черная мощная машина нагнала меня. Я увидел, что он успел помять кузов гораздо сильнее, во время погони, чем повредил его я.
Машина приблизилась, вышла на встречку, поравнялась и даже продвинулась немного вперед. Задняя пассажирская дверь оказалась на против моей. Стекло опустилось. Оттуда на меня злобно посмотрел молодой, лет тридцати пяти боярин. У него было вытянутое лицо, впалые щеки и маленькие аккуратные усики. Светлые волосы, уложенные в аккуратную прическу, растрепало ветром.
Боярин принялся что-то орать мне. Мое стекло было закрыто. Да и на большой скорости я бы его не услышал. Мое внимание привлекло совсем другое обстоятельство.
Сзади загорелся яркий свет. Оказалось, мы шли по трассе вдоль железной дороги. Поезд стремительно приближался. Он быстро нагнал нас и перегнал. Ушел вперед. Я увидел, как ифрит погнался за поездом, стал сближаться с ним. Я выругался матом.
– Эта тварюга хочет двигаться еще быстрее, – пробубнил я себе под нос, – сейчас попытается запрыгнуть на поезд, чтобы ускориться…
Этого нельзя допустить. Если запрыгнет – мне уже не догнать его, а у ифрита не получится, он может разбиться сам, и убить Нину. Я вдавил педаль газа.
Я посмотрел вперед. Увидел свет и там. Шла встречка.
– Встречка! – опустив окно крикнул я боярину, указал вперед.
Кажется, ее увидел и водитель дворянина. Он резко свернул влево, пропустил большегруз. Я увидел, как машина вылетела в кювет, ее занесло на траве, развернуло. Она остановилась у лесополосы. Из-под капота повалил дым.
Ифрит же все еще мчался за поездом. Путь ему преградила лесополоса. Догнать его на машине я не мог. Свойства ифритного пистолета тоже были ему нипочем. Магия его оттолкнет, но не уничтожит. Тут пригодилась бы…
– Магия, – проговорил я и взглянул на свою руку. Сосредоточился, попытался активировать притяжатель, – действует, – улыбнулся я. Молодец, Аврора! Хорошо поработала!
Воздух вокруг ладони заколебался. Видимые полупрозрачные потоки стали стекаться к моей пятерне. Надо же. Я был телекинетиком. Я сжал кулак. Стал копить в нем магию.
– Первый потенциал, – проговорил я, – но это лучше, чем ничего.
Я вдавил газ в пол. Машина еле-еле, медленно стала набирать скорость. Мало-помалу приближаться к ифриту. Когда нас разделяло метров семь. Я вытянул руку и высвободил всю накопившуюся магию.
Она метнулась к нему невидимой рукой. Сил хватило лишь на то, чтобы подставить одержимости магическую подножку. Она споткнулась.
Задняя часть пианино вместе с ногой взметнулась вверх. Передняя тоже оторвалась от земли. Ифрит забавно засучил ногами. Я увидел его удивленную рожу. Вдарил по тормозам. Покрышки засвистели, задымились. Машину стало водить туда-сюда. Я удержал управление. Тормозной путь был слишком длинным. Я оказался под ифритом-пианино. Он грохнулся сверху. Крышу справа смяло. Лопнули стекла. Осколки посыпались в салон. Я успел пригнуть голову.
Увидел, как откуда-то сверху полетели куски дерева. Ифрит рухнул позади, покатился. Я взглянул в зеркало заднего вида.
По дороге рассыпались клавиши. Струны, спутанным комком тащились следом за монстром. Задней части у инструмента уже не было. Две большие щупальцы удерживали растрепанную Нину над землей.
Чудовище замолотило передними лапами, с трудом встало, неуклюже потополо вперед.
Машина остановилась. Я попытался открыть дверь и не смог. Заклинило. Тогда стал выбивать ее ногой. Дверь слегка поддалась. Появилась небольшая щель. Удар, еще удар. Больше не поддается.
– Что ж, – хрипловато прошептал я себе под нос, – тогда попробуем иначе.
Я сосредоточился, раскинул руки, принял стойку вытяжения магии. Стал накапливать ее в руках. Видимые глазу завихрения воздуха устремились к пальцам. Воздух задрожал вокруг рук, как в жаркий день. Я сконцентрировался, и с выдохом высвободил накопленную силу в импульс.
Толчок ударил в дверь. Ее выгнуло наружу, покорежило сверху.
Я выбрался.
Ифрит неуклюже шел ко мне. Нина повисла в его щупальцах, как кукла. Она была без сознания.
– Не вышло у тебя побегать, а приятель? – я стал перед ифритом.
Высокий, на своих длинных конечностях, лишившийся большей части вместилища, он походил на злобную рожу с ногами. Монстр смотрел на меня сверху вниз. Его грубое лицо демона ничего не выражало.
Внезапно, он дернулся, задрал лапу, с силой опустил. Трехпалая ступня ударила туда, где меня уже не было. Я отскочил, выхватил пистолет. Ствол тут же раскрыл глаза, разинул пасть. Я выстрелил. Магия этого оружия не причинит вреда ифриту. Он не может испытывать страх. Но толчок в тело он получит.
Блеснула белая магическая вспышка. Пучок света ударил в морду существа. Оно пошатнулось, отступила назад.
Я выстрелил снова. Тварь толкнуло сильнее. Потом я открыл огонь по суставам ног. Два пучка угодили ифриту в колено. Нога подвернулась. Ифрит рухнул на дорогу. Раскололся надвое.
Загорается дальний свет фар. Машина остановилась прямо перед нами. Я скомандовал водителю объехать. Когда подходил к существу, за спиной, по встречке промчалось еще авто. Нужно быстрее разбираться с ифритом и уезжать. Не хотелось бы, чтобы кто-то видел, как я создаю магический предмет.
Щупальцы твари медленно Опустились. Расслабились. Я подскочил, прижал их ногой к дороге. Ифрит терял контроль над своим физическим телом. Высвобождая Нину из его хватки, я активировал ифритное зрение, взглянул на одержимость. Ифрит почти выбрался из остатков корпуса. Он завис большим красным шаром над обломками пианино. Нервно пульсировал.
Я отбросил обессилевшие щупальца. Аккуратно уложил Нину на асфальт. Вынув пулу, снял и подложил девушке под голову свою рубашку. Взялся за ифрита. Усмирение прошло отлично. Осталось только заключить существо в новый предмет. Иначе ифрит, через некоторое время перестанет существовать.
Пару мгновений я помедлил. Потом снял свои ботинки, поставил у разрушенной оболочки существа, оглянулся по сторонам, начал ритуал.
Измятая машина Нины припарковалась у моего особняка. Я вышел, осмотрел дыру в передней части дома. Заваленную изгородь. Всюду валялись обломки стены. Дверь завалилась на ступеньки.
– Не будешь же так все это оставлять, – проговорил я себе под нос, оглянулся на покореженную машину, – еще и Нине теперь должен новую машину.
Нужно было отправляться за ифритом. Проверю, что под мостом, у здания следственного комитета, и загляну в метро рядом с моих кафе. Трофеи точно будут. Радовал мой новый магический предмет. Ботинки получились отличными. Проверю при случае.
Я обошел машину сзади, открыл дверь.
– Нин, – сможешь выйти сама?
– Да, мне уже лучше, – слабым голосом проговорила девушка, с трудом выбралась.
– Кажется, – я поддержал ее, помог выпрямиться, – тебе сегодня самой понадобится присмотр.
– Я цела, все в порядке. Откуда у тебя в доме взялась эта одержимость?
– Я не знаю, – солгал я.
Мы прошли несколько шагов. Я понял, что девушке сложно идти, взял ее на руки. Нина, сначала растерянно посмотрела на меня, потом прижалась к груди. Мы пошли в дом.
– Это похоже на покушение, – прошептала она.
– Возможно, – я грустно осмотрел разнесенный в хлам холл первого этажа. Стал подниматься наверх по лестнице, – Нин?
– Ммм?
– Ты завтра работаешь?
– Да.
– Нет, – улыбнулся я, – не работаешь. Возьми выходной. Приди в себя после случившегося.
– Все в порядке, – тихо сказала девушка, – я выйду на работу. Только машину жалко, – всхлипнула она.
– Это не обсуждается. С машиной я тебе помогу. Все-таки ее разбили по моей вине.С Ниной на руках, я пошел вверх по лестнице, на второй этаж. Хотел уложить ее в своей комнате, а не на диком сквозняке первого этажа.
– Рома… – девушка вдруг широко раскрыла глаза, отстранилась от моей груди, взглянула на меня, – я…
– Тихо, – перебил ее я.
– Ладушки-ладушки! – донеслось из комнаты Кати. Незнакомый голос.
Я посерьезнел, посмотрел Нине в глаза, медленно отрицательно мотнул головой, тихо мол. Опустил девушку на ноги. Нина прислонилась к стене, тронула лоб.
– Где были – у бабушки!
Я достал пистолет из-за пояса, стал медленно приближаться к двери в комнату сестры.
– И хлоп! И хлоп! – за приоткрытой дверью раздался незнакомый женский голос.
Я медленно приблизился. В комнате Кати был посторонний человек. Женщина. Я слышал, как они с девочкой играли в ладушки. Звонкие хлопки разносились по комнате.
Катя не боялась незнакомку. Возможно, она не опасна? Но я никого не ждал. И если кто-то проник в мой дом без моего разрешения, он враг.
Я распахнул дверь, ворвался в комнату, наставил пистолет, в его простой форме, на женщину.
Незнакомка с Катей сидели на кровати. Катя испуганно взглянула на меня. Девушка (а это была именно молодая девушка), немного лениво перевела на меня взгляд, ухмыльнулась, изломила бровь.
– Застрелишь меня на глазах своей сестренки? – улыбнулась она.
– Катя, ко мне. Быстро, – строго проговорил я.
Зрачки девочки на мгновение растерянно забегали, но она почти тут же подчинилась. Спрыгнула с кроватки, юркнула за мою спину.
– Что стряслось? – я услышал голос Нины за спиной.
– Стой, где стоишь, Нина, – не оборачиваясь, бросил я.
Я нахмурился, взглянул на девушку. Та выглядела совершенно спокойно. Не стесняясь, рассматривала меня.
Она была красива. Рыжие коротко стриженные волосы. Непослушная, удлиненная прядь скрывала часть красивого треугольного лица. С него на меня смотрел большой светло-карий глаз. Другой был скрыт прядью. Маленькие пухленькие губы слегка изогнулись в ухмылку.
Одетая в красный, обтягивающий комбез, девушка кокетливо забросила ногу на ногу, обняла колено, сплела длинные, красивые пальцы с остренькими ногтями. У девушки были тонкая шея, изящные плечи, небольшая, но красивая грудь, тонкая талия и широкие стройные бедра.
– Кто ты?
– Может, уберешь эту пушку? – как-то сонно начала девушка, я когда смотрю в пистолетное дуло, у меня глаза слезятся. Макияж потечет.
– Отвечай на вопрос.
– Какой суровый и непреклонный молодой человек, – девушка показала беленькие зубки в улыбке. Сделала такое движение, будто хочет встать.
– Сиди там, – сказал я, – пошевелишься – умрешь. Отвечай. Даю тебе пять секунд.
Я приказал пистолету стать ифритом. На ствольной коробке раскрылись большие желтые глаза. Ствол раззявил пасть, вывалил язык, причмокнул. Потом стал скалиться на девушку.
– Проклятье, – удивилась она. Тут же убрала прядь за ухо. Ее глаза расширились, – что это за дрянь?
Я взвел курок. Этого необязательно было делать. Но щелчок быстро отрезвил незнакомку.
– Ладно-ладно! – девушка подняла узкие ладошки, – вижу, ты не настроен играть. Меня прислал к тебе Лунар! Ты же помнишь о долге?
Я не ответил.
– Он просил узнать, как ты там. Все слышали о том, что почти весь род Селиховых перебили. Остались только ты да девчонка. Лунар хотел знать, в каком ты состоянии. Сможешь ли отдать долг.
– Лунар на удивление заботлив, – нахмурился я.
– Не то слово. Но он хочет свои деньги. И хочет их завтра. Иначе тебя ждут неприятности. Лунар просил передать, что ждать больше не станет, делай что хочешь, но верни все до копеечки к концу завтрашних суток.
Ясно. Лунар, видимо, боится, что скоро прикончат и меня. Хочет взять что сможет. Ох, Рома-Рома. Много же дров ты наломал при жизни.
– Зря ты ворвалась в мой дом, – я демонстративно сжал зубы, сделал вид, что давлю на курок. Ифрит при этом раззявил пасть.
– Стой-стой! – испуганно дернулась девушка, – я лишь гонец! Не хотела ничего плохого! И не угрожаю тебе! Мне нужно было доставить послание!
– Доставила. Теперь выметайся из моего дома, – я посмотрел ей в глаза очень холодно, – тебя спасает лишь то, что ты женщина. И додумалась, что не стоит причинять Кате вред.
– Хорошо-хорошо! Я просто уйду! Разреши встать!
– Вставай. Но дернешься – сдохнешь.
Девушка, держа руки перед собой, медленно встала.
– Мне бы спуститься. У меня там, на улице, спрятан мотоцикл.
– Оружие есть? – я кивнул на нее пистолетом.
– Ну… – замялась она.
– Все на пол.
Девушка неприязненно посмотрела на меня.
– Я не буду повторять дважды.
– Вот проклятье! – выдохнула она, – это был мой любимый ствол!
Она потянулась к кольцу на молнии под горлом, вопросительно посмотрела на меня.
– Только медленно, – кивнул я.
Девушка расстегнула свой комбинезон, гораздо более глубоко, чем это требовалось. До самого низа. Я увидел красивый, подтянутый живот, с выпуклой линией пресса, аккуратный пупок. Под комбезом она носила черный топ. Я видел, как соски просвечивали сквозь темную эластичную ткань.
– Нравится, то что ты видишь? – похабно улыбнулась она, сунула руку в комбинезон, к черной портупее, пролегающей ниже топа. Достала короткоствольный квадратный пистолет.
Я не ответил, просто сопровождал ее движения взглядом. Девушка несколько по-позерски, словно стриптизерша опустилась, (так, чтобы я видел красивую спину и очертания подтянутой попки), медленно положила пистолет на пол.
– Нож тоже, – холодно бросил я.
– Ничего от тебя не скроешь, – она улыбнулась, сунула руку в карман на попе, достала складной нож. Он отправился следом за пистолетом, – я беззащитна, – повела она бровью, – бери хоть сейчас.
– Передай Лунару, – проговорил я, – что я приду завтра вечером поговорить о делах.
– Хорошо. Передам, если ты, конечно, меня отпустишь.
– Иди прямо передо мной. Руки на виду. Не сделаешь глупостей, уйдешь живой. Поняла?
Девушка, испугавшаяся ифрита поначалу, видимо, снова взяла себя в руки. Кажется, ее сексуальность, которую она осознавала целиком и полностью, придавала ей уверенности.
– Конечно, ты тут хозяин. Разрешишь мне застегнуться? Или может снять его полностью?
Катя сильнее прижалась к моей ноге. Нина недовольно засопела за спиной.
Я не ответил, только взглянул на незнакомку исподлобья.
– Скучный ты, – она неуверенно потянулась к замку молнии, увидев, что я не возражаю, застегнулась по горло.
– Пойдем, – холодно бросил я, – давай на выход.
– Мерзкая сучка, – прошептала мне Нина, когда я вернулся и сел на уцелевший диван в гостиной. Девушка примостилась рядом, – ты видел, как она нагло вела себя? Настоящая тварь!
– Как себя чувствуешь? – я посмотрел на Нину, она выглядела усталой.
– Вся в синяках. Голова немного болит. Но в целом хорошо. Спасибо, что беспокоишься обо мне, Рома.
– А как Катя?
– Она, кажется, поняла, что сделала что-то не то. Плачет наверху.
– Я поговорю с ней, – встал я, – а потом забери ее к себе домой на несколько дней. У тебя есть охрана?
– Нет, откуда? – удивленно взглянула на меня Нина, – я обедневшая дворянка из Детей Боярских. Да еще и отступница. У меня нет ничего, кроме старого дома, – девушка отвернулась, кисло изогнула губы, – и вредной матушки. Но Катю я с радостью возьму.
– Что ж, – я опустился, взял Нину за плечи, – я рад, что ты согласилась. Тут ее нельзя оставлять. Но, я хочу, чтобы ты понимала, что сейчас общаться с каждым из нас опасно.
– Я понимаю, Рома, – девушка смело посмотрела мне в глаза, – все будет хорошо.
– Конечно, – улыбнулся я, – ведь я присмотрю за вами.
Катю я нашел в ее комнате. Заплаканная, сестренка лежала на кровати, уткнулась в подушку. Когда я приблизился, девочка испуганно посмотрела на меня.
– Тихо, Катюш. Я пришел не ругать тебя, а просто проговорить. Подвинься, пожалуйста.
Девочка села на кровати, свесила ножки. Я опустился рядом. Матрас тихо скрипнул под моим весом.
Первым делом девочка показала мне лист, вырванный из альбома для рисования. В нем, нестройным детским почерком, было написано:
“Она сказала, что она твой друг”.
– Как мило, – я взял листок, – ты приготовила оправдание, – улыбнулся я, – не волнуйся, Кать. Сегодня не случилось ничего страшного. Но на будущее, знай. Сейчас ты можешь доверять только тем, кого очень хорошо знаешь. Например, мне, или Нине. Мы с тобой еще в опасности. Но я это исправлю.
Я тронул девочку за подбородок, посмотрел в блестящие глаза.
– Хорошо? – добродушно спросил я.
Девочка кивнула. Мы с Катей обнялись.
Я приехал к заброшенной станции метро, что располагалась недалеко от моего “Павлина” Ближе к одиннадцати вечера. Нужно было дождаться, пока на улицах станет безлюдно, а большинство простых зевак пойдут спать. Не хотелось бы, чтобы меня, дерущегося с демонами, кто-то увидел. А тем более узнал во мне Романа Селихова. Лишние проблемы иметь не хотелось. Как и отвечать на лишние вопросы.
Кроме того, у меня оставались еще дела. Оружия, что могло бы легко убить одержимость у меня еще не было. Но кое-что интересное я все же прихватил.
В стволе, что оставила мне Рыжая, сидел Ифрит Удачливости. Когда я сделал из пистолета артефакт, он открыл голубой круглый глаз, и весело, как пес, посмотрел на меня. Удача мне точно не помешает. Интересно было, как проявляются его качества в бою.
В ноже тоже жил ифрит. Ифрит жажды поджигания (кажется, рыжуха пиромант). И это была отличная новость. Потому что, из любого ифрита жажды можно получить ценный артефакт, который очень понравится людям определенных профессий. Например, контрабандистам.
Уверен, Лунар знает таких. Поэтому, завтра утром мы с Катей начнем воплощать в жизнь мой бизнес-план: плести браслетики из разноцветных ниток, которых было у девочки выше крыши. Ох… Как же Лунар обрадуется этим браслетам…
Я приблизился к входу в заброшенную станцию метро. Ожидаемо обветшалый, он одиноко торчал у широкого тротуара. Покатую крышу спуска освещал одинокий фонарь. Меня насторожило то, что металлическая решетчатая входная дверь была распахнута настежь.
Я приблизился, осмотрел ее. На земле валялась толстая металлическая цепь с замком. Опустился, взял в руки цепь.
– Перекушена каким-то инструментом, – проговорил я, тронул срез сломанного звена, – клещи. Значит, тут были люди, – я всмотрелся в темноту спуска, – вошли внутрь.
Что ж. Это лучше, чем если бы тварь вырвалась наружу. Ее пришлось бы выслеживать. Но был и негативный момент. Кто бы ни вошел, он будет мешать. Если, конечно, не умрет там.
Я встал, достал из кармана черного пальто платок, повязал на лицо. Поправил самодельную кобуру для моего пистолета страха. Он удобно лежал подмышкой. Взглянул на ботинки. Они взглянули на меня в ответ. Ифрит скорости прижился в них, как надо.
Я спустился в темную глубину метро. Включил фонарь, покоившийся в нагрудном кармане пальто.
Одержимость я отыскал почти сразу же. Когда оказался на станции, услышал мерзкий звук, напоминающий визг и скрежет циркулярной пилы по металлу. Как ни странно, так и было.
Я сбежал по последним ступенькам.
– Фу! Ну и вонь! – заткнул я нос рукавом. Тут жутко несло канализацией. Кажется, какая-то поломка стоков не давала нормально эксплуатировать станцию. И ее пока закрыли. А может быть, и навсегда.
Здесь, под землей, на заброшенной грязной станции метро горел свет. И это было странно. Будто кто-то намеренно включил его именно сейчас, для удобства.
Справа, на рельсах стоял одинокий вагон. Изрезанный, сквозными дырами, он помаргивал внутренним освещением. Обезумевший ифрит был тут.
Тварь, напоминающая большой квадратный стол, сидела на крыше вагона и… пилила его.
Я быстро понял, что это был распилочный верстак для роспуска бревен на доски. Существо отрастило себе четыре большие и мускулистые серокожие руки. Оно ловко держалось ими, словно обезьяна. На “пузе” твари располагалась столешница с большой циркулярной пилой.
Ифрит прижался брюхом к вагону. Пила завизжала, высекая искры из металла. Это выглядело так, будто одержимость чешет живот о крышу поезда. Презабавное зрелище.
Я всмотрелся в него. Включил ифритное зрение. Это был Ифрит Сильного Желания Рассекать. Серьезный малый, и довольно сильный.
Я достал из кармана пистолет с духом удачи.
– Эй! – свистнул я, – приятель!
Ифрит вздрогнул. Прекратил пилить вагон, развернулся ко мне лицом.
– Какой ты красавец, – усмехнулся я.
С передней стенки верстака на меня смотрели многочисленные, разного размера, глаза. Под ними распахнулась разверстая зубастая пасть. Ифрит раскрыл ее, гаркнул. Несколько глаз ифрита были выбиты. На морде, справа, я заметил пулевые отверстия. Снизу, в столешнице торчал нож.
– Я тоже рад тебя видеть, – я встал в позу вытягивания магии. Вокруг левой руки заиграли воздушные потоки, – кажется, сегодня кто-то уже пытался с тобой поболтать. Порубил их, небось?
Ифрит снова недовольно взвыл. Он злобно посмотрел на меня, спрыгнул с крыши вагона. С хрустом приземлился на платформу. Плитка напольного покрытия раскрошилась под его когтистыми пятернями.
Я наставил маленький смешной пистолетик удачи на тварь. Может, мне повезет, и я остановлю его? В ответ на это она просто прыгнула на меня. Я среагировал мгновенно, отскочил, одновременно выстрелил. Вот только невпопад, выше и правее, чем надо. И попал. Пуля высекла искры на железном корпусе ифрита.
Я приземлился, нагнулся, держа равновесие. Заскользил по плитке.
Ифрит, грохнул туда, где я только что был. Осколки напольного покрытия разлетелись в разные стороны. Дух повернул корпус, сгруппировался, забавно, почти как кот, поднял заднюю часть.
Внезапно, со стены, над входом, прямо на ифрита сорвалось и рухнуло большое электронное табло.
Тяжелое, оно упало на тварь, с искрами разломилось. Существо припало к земле. Зарычало, схватило табло передней рукой и… зачем-то метнуло в меня.
Я прыгнул в сторону. Ловко перекатился, сел на колено. Направил всю собранную магию, поймал телекинезом кусок табло прямо в воздухе. Швырнул его обратно в тварь.
Оно угодило ей прямо в морду. Разбилось. Осколки разлетелись по сторонам. Тварь рыкнула, взвыла.
– Какой нервный, – ухмыльнулся я, – остынь!
Я выстрелил из ифрита везения снова. И, конечно, снова попал.
Пуля щелкнула по его передней стенке. Высекла искры. Ифрит будто бы раздраженно посмотрел на меня.
В следующее мгновение, на потолке, прямо над ним, разрослось большое мокрое пятно. Еще через секунду стала отваливаться плитка, полилась вода, завалились кирпичи. Канализацией завоняло еще сильнее. Огромная труба сточного водоотвода пробила потолок, расколотая пополам, она рухнула на ифрита, обдавая его водой с нечистотами.
Тварь завалило кучей обломков. Она заорала, низко, протяжно, и даже недовольно.
– Удача одних, оборачивается говном для других, – пробормотал я, видя, как расползается по станции вонючая лужа.
Внезапно, ифрит вырвался из-под обломков, понесся ко мне, как молния. Он был быстр, но я быстрее. Я метнулся в сторону, легко ушел от его грязной лапы в подкате. Тварь исступленно грохнула в одну из больших колонн, что стояла у края платформы.